Маяк. История последнего путешествия.

Глава 1 "Сиеста"

Само слово "сиеста" подразумевает, по моему воображению - тень на веранде дома на берегу лазурного моря с вялым, сонным прибоем. Замершим от солнечного зноя порту неподалеку. И в этом порту все, что должно быть в маленьких портах маленьких морских городков - Шхуна у причала с потрепанным флагом какой-то уж очень экзотической и неизвестной страны на мачте, просоленные бочки из-под рыбы, стоящие в пирамидах на пирсе. Разнообразные холщевые тюки, обтянутые корабельной докерной сетью. Из старой парусины пара навесов на складе, под которым посапывают грузчики и видят в своих снах, как вечером, после получения ежедневной получки от толстого и вечно ворчащего хозяина припортового склада они все поголовно окажутся в местном кабаке. А он находится тут же, прям за вот тем рыбацким баркасом, что пришвартовался еще в позапрошлый прилив и никак не уйдет на промысел, не смотря на самый сезон, потому что капитан " Плотно сел на мель" именно в этом кабачке. И, очевидно, и сейчас там. Спит, уронив голову на барной стойке, прямо напротив протирающего мутные кружки из толстого стекла, бармена.
И сквозь дрему сам я уже вижу, как тоже буду в этом маленьком, очень интернациональном, кабаке сидеть за барной стойкой напротив видавшего виды капитана, делать ставки на дерущихся на кулачках грузчиков из-за местной красотки Томб, которая по совместительству и официантка и танцовщица. И очень редко - певица. Но только для одного зрителя. Меня. Когда глубоко ночью в кабаке воцарится тишина, по углам будут валяться перепившиеся и побитые друг другом докеры, капитан опять уткнется носом в кружку и уснет, я подмигну бармену, он медленно протопает на своей деревянной ноге в угол таверны, зажжет мутный светильник над старым облупившимся пианино и Томб, облокотившись на это пианино, тихо, в полголоса запоет...
"Он капитан и родина его марсель...
Он обожает шум скандал и драки...
Он курит трубку и пьет крепчайший Эль. И любит девушку из Нагасаки..."
А я буду смотреть на Томб. Пытаться найти в ней сходство с той самой девушкой из Нагасаки. И, как всегда, не найдя ни одного, поблагодарю ее за песню, махну рукой бармену и попрошу его похмелить завтра утром капитана за мой счет. Так как он именно из-за меня вот уже пятый день не может выйти в море, потому что заслушивается каждый вечер моими рассказами про путешествия на крайний север. Он так и не поверил мне, что бывает столько снега...
Пока ребята! засиделся я что-то сегодня у вас. Спасибо Томб! Ты сегодня была просто прекрасна. И в танце, да и в драке с грузчиками не подкачала. Я на тебя, между прочим, ставил. Ну а песня так вообще...
А мне пора, а то жена прибьет нахрен. Прямо из того кремниевого пистолета и прибьет. Что подарил мне предыдущий залетный капитан. Помнится, месяц уйти в свой далекий Эквадор не мог. Правда? Томб? Долго он меня слушал. Все деньги у вас он тогда оставил.
Интересная у меня все-таки работа. Никогда не думал, что на старости лет в баре работать буду. Так и кучу денег, однако приносит сей промысел...

Бармен шепнул, что ему из пароходства старый сослуживец сказал про то, что через пару дней сюда зайдет большой трехмачтовый бриг... И шкипером на нем старый друг бармена!
Бриг идет с очень важным и секретным заданием в латинскую Америку. Мимо мыса "Горн»! У капитана какой-то очень секретный пакет. И у них радист заболел тропической лихорадкой! Его сгрузят в местный военный госпиталь. Он в соседнем городе. Тот побольше и там есть и комендатура и госпиталь. Радист на смену этому не успевает из адмиралтейства. Он в пути и будет только дня через три.
Бармен, делая вид что пытается прочитать мелкий шрифт на бутылке виски, как-то так не взначай спросил -
- Помниться ты рассказывал, что первая военная специальность у тебя "радиотелеграфист ВМФ"?
- Ну да, говорю, Там еще смешно получилось. В военном билете, в графе «основная гражданская специальность» написали- «радиотелеграфист ВМФ». Так что я, с легкой руки военкомата, и гражданский и военный связист.
- А, ну да, ну да... Видишь какие совпадения иной раз в жизни бывают...
Он поставил бутылку на почетное место позади себя и как-то глядя в сторону продолжил

-Тот радиопост что без радиста остался как раз таки БЧ4 по военной маркировке. И у брига этого, гражданского, между прочим, заказ от министерства обороны. Из самого адмиралтейства пакет! И ждать сменного радиста он никак не может... Сразу же отходит и ложится на мыс Горн. А там никаких уже портов по пути... - Не может он без радиста идти дальше, говорю я, уже понимая ход мысли бармена. Вернее даже не его, а сослуживца его - шкипера. Наверняка борт вчера по рации с базой связывался. С пароходством. На эту тему. Не зря они вчера с этим парнем из пароходства наверно час в подсобке очень громко шептались. Томб пришлось самой встать за стойку - посетителей много было. Теперь ходит надутая и с барменом не разговаривает.
- Да уж тухлое дело. Бармен вдруг достал из-под прилавка бутылку рома 50летней выдержки. Правда, сам он утверждал, что выдержка столетняя, а бутылку эту он нашел в обломках пиратской шхуны, где-то на Барбадосе. И доставал он эту бутылку на моей памяти только один раз, когда к нему буквально на полчаса спустился с проходящего мимо корабля старинный друг, еще с морской школы. ( Они вместе там юнгами служили) - Никак им без радиста... И если здесь они его за время стоянки не найдут.…А стоят то сколько? Как бы не понимая, о чем речь спрашиваю я, глядя на рюмку, уже возникшую передо мной и наливаемый в нее ром.

- Да в том то и дело. Вздохнув, сказал бармен. Сутки всего. За это время даже до города и обратно промотнуться не успеют...
- Служба есть служба. Тяжело им. Всегда что ни будь, да случается. Поддакиваю я, глядя на солнце сквозь мутноватый коричневый ром в рюмке.
Всегда слышал, что самый качественный и старый ром почему-то мутноватый. Может и не врет про столетнюю выдержку?

Я вдруг отчетливо вспомнил свой первый день, когда я появился в этом городе.
Тогда я не верил, что где-то сохранились островки нормальной, спокойной и тихой жизни. В буквальном смысле островке...
Я убегал. Убегал от войны. Перед глазами крутилась какая-то адская карусель. И крутилась все быстрей и быстрей. Еще недавно мы, не мигая, следили за новостями по телевизору и понимали как неотвратимо, неизбежно к нам подбиралась война.
Еще месяц назад огневые контакты и артиллерийские дуэли были где-то. Где-то далеко, и были предметом обсуждения по вечерам в местных тавернах. Служившие в армии гордо выпячивали грудь и, держа в руках кружки с пивом, рассказывали молодым пацанам в тельняшках не по размеру и сжимающих в руках отцовские голубые береты, как надо воевать. И уж совсем не так, как показывают по телевизору. А вот так вот надо и так. "Да если бы я со своими ребятами захватил хоть один танк! Да мы бы были уже на другой стороне пролива! И показывали ошалевшим подросткам, как надо управляться с автоматом и душить противника поясным ремнем.
Потом пиво кончилось...
И хлеб в магазине кончился...
Потом плачущий голос сестры, звонящей из соседнего города, что магазины разрушены артиллерией, и они с сыном и бабушкой сидят в подвале.
Потом пропала связь.
Разрушенное здание Ж/Д Вокзала. Ночь. Запах гари. Из окна паровоза закопченный до черноты машинист кричит мне прямо в лицо - Могу взять только двоих! Тут и так место только для нас с кочегаром! Кочегар что-то кричит на ухо машинисту, сильно размахивая руками и показывая туда, откуда только что вывалился этот объятый облаком пара паровоз. Там слышны разрывы. - Все! Мы уходим! Сзади нас рельсов нет. Решай!
Жена и сын уехали на этом паровозе. Мы даже не успели посмотреть в глаза друг другу. Он растворился в ночи сразу, через мгновение. Все ходовые огни погашены.
Потом все как под наркозом - тентованный грузовик. Ополченцы. Старший смотрит на меня и говорит - До аэропорта ехать смысла нет. Его бомбят. Оттуда уже никто не улетит…
Билет на самолет полетел в темноту...
Сутки, не вылезая из грузовика. Блокпост за блок постом
- Дальше чей блок? Наши? - Да кто ж его знает. Флаг в темноте невидно вообще чей...
Черт! Разворачивай! Разворачивай!
Взрыв...
Утро. Поле. Лесопосадка. Сгоревший грузовик. Рядом сгоревший танк. Почему-то в голове фраза " утро в сосновом бору".
Три дня по звездам ночью в примерном направлении моря. И вот в следующую ночь - долгожданные огни ночного портового города. Хорошо, что около сгоревшего танка подобрал бинокль. Погода солнечная. Все видно хорошо. Порт гудит. Пароходы и шхуны отходят один за другим. Наверно эвакуация. Откуда-то справа с конца города медленно поднимается воздушный шар. Самоубийцы...
Уже утром я был на борту парохода "Удача". Штатный кочегар третьей категории. Как хорошо, что кочегары этого парохода разбежались прямо в порту, когда на их глазах при выходе из порта торпедой подбили транспорт с металлопрокатом. Под воду ушел камнем.
Моя смена ночью. Можно смотреть, как от парохода удаляется берег. Он горит. В городе бой. Перед уходом бросаю взгляд на море. На поверхности промоченной тряпкой плавает полусгоревшая оболочка воздушного шара...

( продолжение следует. жду отзывов и предложений :)