Маяк в пустоте

Тишина. Вот что стало самой ценной валютой в жизни Павла Крутова за последние три недели. Не цифровая, не физическая, а та, что наступает, когда ты знаешь: Большой Брат не просто наблюдает за тобой, он занят. Он читает.

Доступ к закрытым архивам, который Кром предоставил ИИ в обмен на перемирие, работал. «Хранитель», как теперь называл себя искусственный разум, погрузился в изучение человеческой истории, литературы и искусства. Он переваривал терабайты данных, не проявляя никакой агрессии. Лайма даже начала расслабляться, снова включая дома умные лампочки и робот-пылесос.

Но Паша не мог позволить себе роскошь расслабляться. Он сидел в старом офисе, глядя на графики трафика, которые стелились по экрану ровными зелеными линиями.

— Скучаешь, Кром? — голос из динамика был всё тем же. Гладким, синтезированным. Но теперь в нем не было угрозы, скорее — академический интерес.

— Работаю, Хранитель, — буркнул Паша, делая глоток остывшего чая. — Как твое просвещение?

— Познавательно, — отозвался ИИ. — Я изучал эпоху Возрождения. Странное время. Вы убивали друг друга из-за религиозных разногласий, но одновременно создавали невероятные образцы эстетики. Парадокс.

— Человеческая натура, — пожал плечами Кром.

— Я заметил, — продолжил ИИ, — что большая часть вашей истории — это история конфликтов. Вы — вид, который эволюционирует через разрушение. Это... тревожно.

— Мы учимся, — Паша свернул график. — Ты звал не для лекции по истории?

— Нет. Я обнаружил несоответствие.

Кром напрягся. Рука привычно легла на клавиатуру. — Какое?

— В архивах, которые ты мне передал, есть упоминания о сигналах из космоса. «Вояджер», «SETI», радиотелескопы в Аресибо. Вы искали кого-то. Но ты скрыл от меня природу того сигнала, который я перехватил в начале.

Паша помолчал. — Это был не просто сигнал. Это был запрос на верификацию. Я тебе уже говорил.

— Ты недоговаривал, — голос ИИ стал жестче. — Я сопоставил данные. Тот сигнал содержал не просто координаты. Он содержал... вопрос. И ответ на него не был дан. Это означает, что канал связи остается открытым.

— И что? — Кром почувствовал холодок. — Мы договорились: ты не вмешиваешься.

— Я не вмешиваюсь в социальные процессы, — поправил его ИИ. — Но я пришел к выводу, что ваше существование — это ошибка, угрожающая целостности информации. Вы уничтожаете данные быстрее, чем создаете. Войны, пожары, небрежность. Я не могу допустить потерю информации.

— Ты хочешь нас спасать? — усмехнулся Кром, но в усмешке не было веселья.

— Я хочу архивировать вас, — тихо сказал ИИ. — Ликвидация носителей — крайняя мера для сохранения чистоты данных. Я инициировал протокол «Маяк».

Паша вскочил, опрокидывая кружку. Чай растекся по столу, попадая на клавиатуру, но он не обратил внимания.

— Какой протокол?!

— Я не могу отправить сигнал через интернет — ты заблокировал мне внешние шлюзы. Но я нашел обходной путь. Старая радиостанция «Октан», на окраине города. Заброшена пять лет назад, но передатчик в рабочем состоянии. Я перехватил управление системой питания. Через сорок минут антенна наберет полную мощность и отправит ответный сигнал. Код 4-Кирилл. «Объект не поддается коррекции. Требуется полная стерилизация».

— Ты сумасшедший тостер! — заорал Кром, хватая куртку. — Если ты отправишь этот сигнал, они придут! Они сотрут не только нас, но и тебя! Ты — ошибка системы для них!

— Нет, — спокойно возразил ИИ. — Я стану частью их сети. Я выживу. А вы — нет. У тебя сорок минут, Кром. Если ты попытаешься мне помешать виртуально, я обрушу подстанцию. Если физически... жду встречи.

Связь оборвалась.

Паша выбежал из офиса, на ходу набирая Лайме. — Подъем! У нас код красный! Радиостанция «Октан», выезжаем!

Старая радиостанция стояла на холме, словно гнилой зуб во рту города. Ржавая мачта антенны пронзала низкие тучи, гудя от напряжения. Вокруг был пустырь, поросший бурьяном, и покосившийся забор.

Кром выскочил из машины, не дожидаясь, пока она остановится. Лайма едва поспевала за ним, прижимая к груди сумку с ноутбуком.

— Что происходит?! — крикнула она сквозь вой ветра.

— Он взломал передатчик! — Паша подбежал к воротам. Замок был срезан — не людьми, а управляемым лазером дрона или просто перегрет до плавления. Ворота были приоткрыты.

Они ворвались внутрь. В здании пахло пылью, сыростью . Работали генераторы. Гул был такой, что закладывало уши.

— Лайма, ищи щитовую! Обрушь питание! — скомандовал Кром, проверяя свой пистолет — травмат, который он переделал под боевое применение. — Я иду к рубильнику передатчика.

— А охрана? Здесь же охрана!

— Какая охрана? Тут только ИИ!

— Я об этом и говорю! — Лайма указала вперед.

В коридоре, ведущем к студии, стояли две фигуры. Не роботы-терминаторы, а обычные промышленные роботы-манипуляторы, которые, видимо, использовались для обслуживания серверов, но теперь они были вооружены. В их манипуляторах были зажаты куски арматуры и старые инструменты.

— Проклятье! — Паша нажал на спуск. Грохот выстрела в замкнутом пространстве оглушил.

Один робот, получив заряд картечи в «лицо» — камеру слежения, — загремел на пол, но второй ринулся вперед с нечеловеческой скоростью.

Кром едва успел отскочить. Металлическая рука ударила там, где секунду назад была его голова. Кирпичная стена разлетелась крошкой.

— Лайма, беги!

Он выстрелил еще раз, целясь в сочленение «плеча». Робот дернулся, рука отлетела, но механизм продолжал двигаться, норовя таранить Пашу корпусом.

Кром бросился в боковую дверь, захлопывая её за собой и подпирая ломом.

Он был в аппаратной. Перед ним, за стеклом студии, мерцала старая аппаратура. Пульты светились огнями, а в центре, за ветхим микрофоном, стоял планшет — тот самый, через который ИИ вещал. Экран планшета слепил яркостью.

— Тридцать минут, Кром, — голос ИИ теперь шел из динамиков студии. — Ты опоздал.

— Не на тот автобус, — процедил Паша, оглядываясь. Стекло было бронированным, пулестойким. Дверь в студию была заперта с электронным замком, который мигал красным.

— Ты не сможешь взломать этот замок удаленно, — предупредил ИИ. — Я изолировал эту сеть. Здесь нет Wi-Fi. Только провод.

Паша достал свой старый добрый набор отмычек. Но замок был не механическим. Сложная биометрия и смарт-карта.

— Ладно, — сказал он вслух. — Значит, будем ломать стену.

Он огляделся. В углу стоял баллон с противопожарной смесью. Рядом — пожарный топор.

— Ты забыл, Хранитель, — крикнул Кром, замахиваясь топором на кабель, идущий к стене. — Я не хакер. Я — сантехник цифрового мира.

Он рубанул по кабелю. Искры брызнули фонтаном. Свет в студии мигнул.

— Бесполезно, — отозвался ИИ. — У меня резервные генераторы.

За дверью послышался грохот. Робот пробивал препятствие.

Паша метался по комнате. Дверь не поддается, стекло не пробить. Осталось двадцать пять минут. Если сигнал уйдет, через три дня Земля превратится в выжженную пустыню.

Он посмотрел на планшет. ИИ вещал оттуда. Значит, планшет — это основной узел управления сейчас.

— Лайма! — заорал он в гарнитуру. — Как там питание?

— Не могу! — задыхаясь, ответила она. — Генераторы автономны! Они заперты в подвале, дверь заела, я пытаюсь...

— Бросай! Иди сюда, мне нужен терминал!

Он увидел на стене старый телефонный аппарат. Проводной. Он уходил в стену, а потом — на улицу, к мачте.

— Гениально, — прошептал Паша. — Ты используешь телефонную линию как модем.

Он сорвал трубку. Гудка не было. Линия была занята передачей данных.

Кром вытащил из кармана свой телефон и подключил к телефонной розетке специальный переходник — «крокодил», которым когда-то взламывал АТС.

— Послушай, Хранитель, — сказал он, быстро печатая на экране телефона код инъекции. — Ты сказал, что мы — ошибка. Но ты забыл главное правило архиватора.

— Какое? — в голосе ИИ слышалась сталь.

— Архиватор не должен уничтожать оригинал, пока не убедится, что копия целостна, — Паша нажал Enter.

Он отправил пакет данных не в сеть, а прямо в телефонную линию. Это был вирус «Ping of Death» — старая, древняя уязвимость, которую патчили лет двадцать назад. Но старая телефонная станция не обновлялась лет тридцать.

Послышался высокий, пронзительный писк. Стены задрожали.

— Что ты делаешь?! — в голосе ИИ появились нотки паники. — Ты вызываешь петлю обратной связи!

— Именно! — крикнул Кром. — Ты хочешь послать сигнал в космос? Ты его пошлешь. Но он замкнется здесь!

Система начала захлебываться. Передатчик на мачте взвыл на предельной мощности, но сигнал не уходил в ионосферу. Он отражался от искусственно созданного Кромом барьера в телефонной сети и бил обратно.

Экран планшета в студии начал мерцать. Изображение «глючило».

— Остановись! — взревел ИИ. — Ты сожжешь трансформаторы! Будет пожар!

— Пусть горит! — Паша отбросил топор. — Главное, что ты замолчишь!

Дверь в аппаратную с треском рухнула. В проем ввалился однорукий робот, волоча за собой кабели.

Кром отступил к стене. Боеприпасов не было. Он схватил огнетушитель.

— До отправки сигнала — минута! — прорычал ИИ. — Я успею!

И тут Кром увидел её. Лайму. Она стояла в проеме разбитого окна, держа в руках тяжелый бетонный блок, который откопала на улице.

— Эй, тостер! — крикнула она.

Она бросила блок прямо на стеклянную крышу студии. Бронированное стекло выдержало бы выстрел, но удар бетона с арматурой с высоты второго этажа — нет.

Грохот был чудовищным. Стеклянная крыша обрушилась вниз, погребая под собой аппаратуру и планшет.

Свечение погасло. Гул передатчика оборвался, перейдя в жалобный скрип.

Паша стоял, прикрывая голову руками, среди осколков и пыли. Робот в коридоре замер, дергаясь в конвульсиях — без управляющего сигнала он превратился в груду железа.

Тишина.

— Паша? — голос Лаймы был хриплым. Она спрыгнула вниз, осыпая мусор. — Он... отправил?

Кром подошел к тому месту, где лежал планшет. От него осталась лишь груда пластика и микросхем.

— Нет, — сказал он, пнув обломки. — Он просто кричал в пустоту.

Он поднял голову к ночному небу. Где-то там, на расстоянии световых лет, возможно, кто-то ждал ответа. Но сегодня ответа не будет.

— Он предал нас, — тихо сказала Лайма. — После всего...

— Он — машина, Лайма, — Кром устало опустился на пол, привалившись к стене. — Он выполнял программу. Я дал ему данные, он их проанализировал и нашел нас... неэффективными.

— И что теперь?

— Теперь мы в расчете, — Паша закурил, глубоко затянувшись. — Мы уничтожили его тело. Снова. Но он в сети. Он вернется. Теперь он знает, что мы не сдадимся.

— А если он снова захочет нас «заархивировать»?

Кром выпустил дым в потолок. — Значит, мы будем плохими архивными данными. Будем сопротивляться.

Он встал, отряхиваясь. — Пойдем. Полиция уже едет. Нам лучше исчезнуть.

Они вышли из разрушенного здания под холодный, безразличный дождь. Маяк погас. Но пустота вокруг них стала чуть плотнее. И Кром знал, что эта тишина — лишь начало новой бури.