Майор. Назад в СССР. Книга 16

Первый том здесь: https://author.today/work/358750

_______________________

Пожалуй, дело сделано. О результатах мы наверняка узнаем, но позже. Теперь нужно уходить.

Я дал едва заметный знак Савельеву медленно отступать к двери. Оружие не опускали — обстановка могла поменяться мгновенно. Пакистанские офицеры замерли, не зная, как реагировать. С одной стороны — мы угроза, пусть и не явная. С другой, они помнили про снайперов, а потому не знали, что можно предпринять.

Командир дивизиона, бледный как мел, стоял, глядя в пол, и тяжело дышал. Оператор отодвинулся от пульта, снова посмотрел на висящий на спинке автомат. Савельев предусмотрительно снял с них магазины, но это слабо утешало. Поднять тут стрельбу — раз плюнуть. Достаточно кому-нибудь из них совершить необдуманную глупость.

— Ничего не трогайте! — сказал я на пушту, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Мы уходим. Через пять минут можете поднимать тревогу. Или не поднимать — решать вам. Но запомните, это решение хотя и радикальное, но тем не менее, вы спасли тысячи жизней. Когда-нибудь, ы это поймете. Но совершенно точно, вам это зачтется!

Командир поднял на меня глаза. В них была усталость, злость и что-то еще — может быть, сомнение. Или понимание.

— Покиньте мой гарнизон! — тихо сказал он.

Я шагнул к выходу и вдруг заметил на стене, прямо над дверью, небольшую аптечку с красным крестом. Армейская, стандартная. Похоже на АИ-1, только в другом формате. Наверняка, обезболивающее там имелось. Я сдернул ее с крепления, быстро вскрыл. Бинты, жгут, шприц-тюбики в заводской упаковке, но с разными цветами. Ножницы, вата.

— Что здесь обезболивающее? — громко спросил я, посмотрев на ближайшего оператора.

— Синий! — отозвался тот.

Я кивнул, вытащил и сунул его в карман. Остальное бросил.

— Что ты делаешь? — прошептал Савельев, не опуская пистолета.

— А сам-то как думаешь? — ответил я. — Достаю тебе обезболивающее, как и обещал!

Он только кивнул. Видно было, что хоть он и держался на морально-волевых, ему все равно было тяжело.

Мы осторожно и спокойно выбрались из фургона, все так же со скрытыми лицами.

Солнце уже близилось к закату, а жара стояла просто невыносимая. Хоть в фургоне и работала принудительная вентиляция, внутри все равно было ощущение того, кчто находишься в нагретой душегубке. Душно, воняло потом.

Во дворе дивизиона было тихо — как-то слишком тихо. Подозрительно.

Расчеты замерли у пусковых, глядя на опустевшие направляющие. Кто-то курил, кто-то переговаривался вполголоса, размахивая руками и активно жестикулируя. Офицеры стояли чуть поодаль, растерянно оглядываясь. Никто не бегал, не кричал, не поднимал тревогу. Вероятно, они были в шоке от того, что командованием осуществлен несанкционированный запуск всех заряженных пусковых установок. Это хорошо — но первоначальный эффект продлится недолго. Просто еще никто не догадался, что в кабине управления что-то произошло.

Они просто не знали, что делать. Ведь скорее всего, подобного никогда не происходило.

Запуск ракет без приказа — это не просто нарушение. Это серьезнейший инцидент, который сулит большими проблемами всему гарнизону, особенно офицерскому составу. Для карьеры. А может, и для жизни. Командир дивизиона сейчас наверняка решал, как объяснить начальству то, что несколько минут назад произошло на объекте.

Учебная тревога? Сбой системы? Несанкционированный пуск? Любой вариант звучал плохо, ведь разбирательство будет и те, кто будет его проводить, непременно выяснят, что коды были введены лично командиром. А это нужно как-то объяснить!

Да, если добавить к этому двух вооруженных чужаков, которые захватили пункт управления, возможно, что-то и получится… Очевидно, что пакистанцы признаваться в содеянном не будут. Легче было придумать что-то другое. К тому же, техника — она иногда барахлит. Неважно, советская или китайская.

Мы скрытно выдвинулись к оврагу, стараясь не привлекать внимания. Я шел первым, Савельев за мной, прижимая раненую руку. Никто нас не окликнул, никто не побежал следом. Солдаты смотрели в небо, туда, где исчезли огненные хвосты, и не замечали ничего вокруг. Тревоги не было.

Преодолев колючие заграждения, миновав растяжку, я остановился, достал из кармана шприц-тюбик. Савельев прислонился к каменной стене, бледный, как мел.

— Терпи, — сказал я, вкалывая обезболивающее прямо через одежду. — Сейчас станет полегче!

— Спасибо, — выдохнул он, прикрыв глаза. Затем через секунд сорок, добавил. — Чувствую, как отпускает. Хорошая штука.

— Пакистанская медицина. А может и еще чья-то. Какая разница чья, главное работает!

Мы продолжили путь дальше.

До мотоцикла оставалось минут двадцать хода. Я уже начал расслабляться, когда из-за поворота, буквально в двух метрах от нас, вышел солдат. Молодой, с небольшой темной бородой и автоматом Калашникова наперевес, в типичной помятой форме. Откуда он взялся и что здесь делал — сказать сложно. Он что-то испуганно крикнул, но я не разобрал.

Савельев дернулся, хватаясь за пистолет, но я его опередил.

Я быстрым рывком продвинулся вперед, выбросил руку с ребром ладони. Удар пришелся в шею, левее кадыка. Солдат охнул, глаза закатились, и он начал заваливаться. Автомат с лязгом упал на камни.

Я подхватил обмякшее тело, мягко опустил его на землю, оттащил за камни. Автомат и подсумок с магазинами забрал с собой — пригодится. Дорога до границы неблизкая.

— Живой? — спросил Савельев, глядя на неподвижное тело.

— Живой. Через полчаса очухается. Голова поболит, но это не смертельно.

Мы ускорили шаг. Через десять минут выбрались из оврага, поднялись к мотоциклу. Он стоял там, где мы его и оставили. Я проверил бензобак. Внутри плескалось от силы на пять-шесть километров.

— Долго не проедем, — сказал я, покачав головой.

— Неважно, сколько получится, столько и проползем. Найдем что-нибудь по дороге.

Двинулись на северо-запад, по горной дороге. Савельев теперь выглядел получше, хотя я понимал, как ему тяжело. Обезболивающее безусловно действовало, но рука на перевязи выглядела хреново. Нужен был врач, нормальная перевязка, антибиотики. Но до границы было далеко.

Проехать нам удалось километра четыре, потом двигатель заглох.

— Все, электричество кончилось! — пошутил я, глядя на Леху. Тот хмыкнул.

Дальше шли пешком, сначала вдоль дороги, потом заметили тропу, что уходила в горы. Судя по всему, ей недавно пользовались.

Я прокручивал в голове события последнего часа. Да- ракеты ушли. Пять из шести достигли цели, если верить словам оператора. Да, они могли попробовать ввести левые координаты и произвести запуск по пустому месту — этот момент я контролировал и видел их работу. Все совпадало.

Бен Ладен не должен был выжил. Даже если бы он и прятался в подвале, обломки стен, камни, ударная волна, огонь… Пять ракет. Шансов у него не было. Но и у меня уверенности не было. Никогда нет уверенности, пока не увидишь тело врага своими глазами, пока не убедишься, что оно уже не встанет.

Примерно минут через сорок мы вышли к развилке.

Дорога раздваивалась: одна уходила на север, в горы, вторая — на запад, к границе. На обочине стоял старый, облезлый пикап. В кузове, сваренном из листов железа и арматуры топтались козы. Никакого вооружения на нем не было. Капот был поднят, из-под него торчали чьи-то ноги в сандалиях. Когда мы подошли ближе, то услышали блеяние, а затем и какие-то ритмичные завывания.

— Это еще что за звуки? — удивился Леха.

— Песня.

Я подошел еще ближе. Водитель — явно местный житель. Не военный. Худой, загорелый, в грязной рубахе и шароварах. Он возился с двигателем, то ругался на урду, то продолжал петь какую-то песню. Изредка вытирал пот со лба.

Выбравшись из-за машины, он увидел нас и сразу же замер. Глаза расширились.

— Салям, — сказал я на пушту. — Не пугайся. Извини, но нам нужна твоя машина.

Он растерянно попятился, забормотал что-то про семью, про то, что он бедный человек. Просил его не трогать. Савельев встал с другой стороны, перекрывая путь к отступлению.

— Эй, спокойно! — сказал я. — Мы не собираемся тебя грабить, мы арендуем твой пикап, понимаешь? Машина нужна сейчас. Она на ходу?

— У меня нет денег, — заикаясь, ответил он. — Я простой крестьянин, еду в город за лекарствами…

— Слушай, довези нас до какого-нибудь города! Покажешь дорогу, машина останется у тебя. Мы тебя не тронем.

Он смотрел на меня, потом на Савельева, потом на пистолет, который я не прятал. Понял, что в его положении спорить с двумя вооруженными людьми не имело смысла.

— Хорошо, — выдохнул он. — Машина на ходу, но она перегрелась. Я почти закончил, мне нужно еще минут десять.

— Хорошо, подождем. Только не совершай глупостей, договорились?

Через десять минут он действительно закончил, закрыл капот. Я хотел сесть за руль, но передумал. Пустил местного на водительское место. Савельев — рядом с ним, а сам сзади. С помощью карт я мог контролировать дорогу до границы.

Двигатель завелся с пол-оборота — японская техника, она надежная. И не важно, что старая. Пикап выехал на дорогу, и мы покатили на запад.

Дорога была разбитой, но лучше, чем ничего. Через час нас остановил патруль — трое солдат на военном грузовике, с пулеметом в кузове. Водитель сбавил скорость, затем и вовсе остановился.

Сердце у меня колотилось, но лицо оставалось спокойным. Савельев вел себя точно так же — никакой паники. Когда паникуешь, неминуемо допускаешь ошибки.

— Куда едете? — спросил сержант у водителя.

— В Пешавар, — ответил тот. — К родственникам. Дядя заболел.

Он посмотрел на меня, потом на Савельева. Тот сидел, опустив голову, пряча перевязанную руку. Лицо бледное, но живое.

— А вы кто?! — прищурился патрульный, окинув нас внимательным взглядом. — Документы есть?

— Слушай, откуда у меня документы, а? — активно жестикулируя, возразил Леха. — У меня и карманов-то нету. Ты бы еще у коз документы проверил!

— Хамза, оставь их в покое! Пусть едут! — окликнул проверяющего другой боец. — Я эту машину знаю, Абдулла, проезжай!

— Хорошо! — обернувшись, кивнул сержант. — Но будьте осторожны, в горах на севере неспокойно.

— Что случилось? — спросил я, изображая озабоченность.

— Не важно, — ответил он и махнул рукой. — Езжайте!

Я облегченно выдохнул. Обстановка уже начала накаляться, причина тому, скорее всего, из-за нас. Но пока никто ничего толком не знал. Это хорошо. Нужно поскорее выбраться из этого района.

Через час попался еще один пост, потом еще один. Но нас даже не останавливали — что искали, непонятно. Видимо, наш пикап не вызывал подозрений, потому что ездил здесь не первый раз. Старая машина, местный номер, проводник в кузове — все выглядело обычно.

К вечеру мы добрались до небольшого городка. Глинобитные дома, пыльные улицы, прохожие. Здесь нужно было залечь на дно, как-то связаться со своими.

— Где это мы? — спросил Савельев.

— Кажется, это Дульмира, но я не уверен. Слишком маленький населенный пункт, чтобы быть на карте. Главное, чтьо здесь нет патрулей. Отсюда до границы — километров четыреста.

— Отпустите меня, — попросил водитель, напомнив о своем существовании. — Я никому ничего не скажу. Клянусь Аллахом.

— Отпустим, — немного подумав, пообещал я. — Но сначала помоги найти дом, телефон или радио. Нам нужно связаться с Кабулом.

Он замялся, потом кивнул.

— У моего знакомого есть небольшая лавка. Там был телефон, вроде бы он работал. Но это почти в самом центре Дульмиры. Там на вас сразу обратят внимание.

— Неважно. Проведешь?

Он снова кивнул.

Мы вышли из машины. Пикап оставили в переулке, прикрыв брезентом. Савельев держался рядом, но я видел, что он был бледным и уставшим. Нужно было торопиться.

Улицы были почти пусты — только женщины в чадрах, старики на лавках, дети, играющие в пыли. Никто не обращал на нас внимания. Чужие здесь были нормальным явлением, они то появлялись, то исчезали.

Магазин оказался небольшой лавкой, где торговали продуктами и хозяйственными мелочами. Хозяин — бородатый мужчина лет сорока — сначала испугался, но наш водитель что-то быстро объяснил ему на урду. Тот кивнул, провел нас в подсобку.

— Звоните, — сказал он, указывая на старый дисковый телефон, который оказался междугородним. — Только быстро. Линия может работать, а может и нет.

Я набрал номер кабульского штаба ХАД. Долгие гудки. Потом щелчок, и голос — сухой, официальный.

— Слушаю.

— Это Хорек, — четко сказал я. — Мне нужен генерал Хан. Срочно.

Пауза.

— Хорек… А! Капитан, где вы?

— В Дульмире. Соедините меня с Ханом.

Еще пауза. Щелчки. Потом голос изменился — теперь он был женским. Я сразу узнал его.

— Это Лейла. Где вы? Твое командование на ушах стоит, тебя ищут!

— Хорошо, что ищут. Значит, еще нужен. Лейла, слушай внимательно. Мы на территории Пакистана, в какой-то торговой лавке. До границы — четыреста километров. Нужна срочная эвакуация. Я понимаю, что отсюда нас никто не сможет забрать, но мне сейчас нужно хоть какое-то решение. Обстановка очень неспокойная.

— Еще бы! — голос ее дрогнул. — Сегодня утром пакистанская армия неожиданно нанесла ракетный удар по долине Сват. Ликвидирован Бен Ладен, а вместе с ним вся охрана, штаб, склады с оружием. Официально заявили, что это была операция ИСИ против боевиков, но мы считаем, что все совсем не так.

Я перевел дух. Сработало.

— Хорошие новости, — чуть улыбнувшись, сказал я.

— Максим! Твоих рук дело?

— Можно сказать и так. Не просто же так я торчу посреди этих гор. Потом расскажу, сейчас не спрашивай. Сейчас главное — вытащить нас отсюда. Со мной раненый, нужна медицинская помощь.

Лейла замолчала. Я слышал, как она о чем-то совещается с кем-то на заднем плане. Потом снова заговорила.

— Что за лавка?

Я переадресовал вопрос хозяину лавки. Тот ответил.

— Латта Сири.

— Отлично. В городе, где вы находитесь, есть наш человек из ХАД. Он вас найдет. Ждите на окраине города. И не высовывайтесь.

— Как его узнать?

— Он сам вас узнает. Ждите.

Связь прервалась.

Я положил трубку, повернулся к Савельеву.

— Ждем. Теперь это единственное, что мы можем.

Он кивнул, тяжело опустился на ящик. Проводник и его знакомый стояли в углу, не зная, что делать. Я достал несколько долларов, протянул хозяину.

— За телефон. И за молчание. Нам нужно пересидеть у вас немного.

Тот взял деньги, кивнул.

Прошло около двух часов. Солнце уже садилось, в лавке зажгли керосиновые лампы. Я начинал нервничать — слишком долго. Савельев дремал, привалившись к стене. Вдруг дверь скрипнула, и внутрь тихо вошел человек.

Невысокий, коренастый, в местной одежде. Лицо обычное — такие не запоминаются. Он огляделся, увидел меня, подошел.

— Капитан Громов? — спросил он на русском, с легким акцентом.

— Да.

— Меня зовут Ахмад. Лейла передала мне указание о вашей эвакуации. Но есть проблема.

— Какая?

— В стране введено чрезвычайное положение. После утренних событий пакистанцы закрыли границу. Они патрулируют все дороги. Сами не знают, что ищут. Выехать пока невозможно.

— Нам нужно в Афганистан, — сказал я. — Любым способом.

— Это нереально сейчас. Но есть другой путь. На север, через горы. Там старая тропа, ею пользуются контрабандисты. До границы три дня пешком. — он посмотрел на Савельева. — Но с раненым не получится. Слишком долго.

— А вертолет? — спросил я.

— Нет. Сейчас любое нарушение воздушного пространства будет расценено как агрессия. Это очень серьезно.

Я знал. Мы нанесли удар по их территории. Официально — они сами. Но если всплывет правда…

— Тогда как же нам добраться до границы?

Ахмад покачал головой.

— У меня приказ оставаться здесь. Но я дам вам надежного проводника. Он знает дорогу, у него есть машина и деньги. И продукты, воду, лекарства. Мне нужно два часа на подготовку фиктивных документов. Сейчас русским разведчикам лучше сидеть и не высовываться.

Я кивнул. Другого выхода не было.

Проводник — молодой парень, почти мальчишка — шел впереди, легко перепрыгивая с камня на камень. Савельев еле передвигал ноги, но держался. Я нес трофейный автомат, пистолет. И надежду, что мы успеем.

Сзади, в долине, оставался городок, патрули, солдаты. И новость, которая очень скоро облетит весь мир — Бен Ладен уничтожен. Мы справиились. Еще бы теперь домой вернуться. У меня так-то супруга скоро должна рожать…

____________

Уважаемые друзья и читатели, просьба к вам всегда одна и та же - поставьте лайк) Спасибо)