Майор, стажёры и болтливый домофон

— Улыбнитесь, сотрудник! Уровень вашего кортизола превышает допустимую норму на триста процентов. Для повышения вибраций офиса и разблокировки доступа требуется искренняя эмоция радости.

Я тупо уставилась в глазок камеры, встроенной в новенький, сияющий хромом турникет. Мой «уровень кортизола» тут же подскочил ещё процентов на двести, и теперь я была готова повысить вибрации этого пластикового идиота хорошим ударом армейского ботинка.

— Слышь, калькулятор недоделанный, — прохрипела я, наклоняясь к динамику. — У меня радость бывает только в день зарплаты и когда Сидорчук в отпуск уходит. А сегодня вторник, январь, и полковник на месте. Открывай, пока я тебе провода не вырвала.

— Агрессия детектед! — радостно сообщил механический голос, напоминающий озвучку рекламы средства от запора. — Включён режим «Умиротворение». Прослушайте звуки весеннего леса.

Из динамиков полилось чириканье каких-то явно контуженых воробьёв. Я закрыла глаза и глубоко вздохнула. Двадцать лет выслуги. Раскрытые серии, пойманные маньяки, огнестрел в плечо. И вот теперь меня не пускает на работу турникет, потому что я недостаточно «позитивная».

— Товарищ майор, вы ему просто подмигните, — шепнул с поста дежурный сержант Толя, виновато пряча глаза. — Он на оскал реагирует как на угрозу биологического характера.

Я растянула губы в той самой улыбке, которой обычно встречаю адвокатов, пытающихся развалить дело. Турникет жалобно пискнул, мигнул зелёным и, словно сплюнув, распахнул створки.

— Доступ разрешён. Рекомендация: посетите психолога.

— Сама разберусь, — буркнула я, поправляя воротник потёртой кожанки.

В нашем отделе царила атмосфера киберпанка, скрещённого с сельским клубом. Полковник Сидорчук, наш бессменный «самовар» и генератор хаоса, решил выслужиться перед Москвой и внедрил систему «Умный офис». Правда, денег хватило только на демо-версию, поэтому умным офис был местами и очень избирательно.

В моём кабинете, где обычно был хаос из старой бумаги, ароматов дешёвым кофе и безысходностью, теперь творилось форменное светопреставление.

Коля, мой гениальный, но бесконечно ленивый айтишник, стоял на стуле и ритмично махал руками, как дирижёр под амфетаминами.

— Коля, ты что, мух отгоняешь? Или это новый тик-ток тренд? — поинтересовалась я, вешая куртку на вешалку, единственный предмет мебели, который пока не требовал пароль.

— Светлана Игоревна, не сбивайте темп! — пыхтел Коля, не прекращая размахивать отвёрткой. — Этот датчик присутствия настроен на гиперактивных детей. Если не двигаться три минуты, он считает, что в помещении никого нет, и вырубает свет. А я код компилирую, мне темнота противопоказана!

В углу Лиза, моя ходячая энциклопедия сериальных штампов, вела душещипательную беседу с новой кофемашиной. Агрегат был похож на космический корабль и занимал половину стола для вещдоков.

— Ну пожалуйста, — умоляла Лиза, тыкая пальчиком в сенсорную панель. — Латте. На кокосовом. С сиропом «Солёная карамель». Ну почему ты мне выдаёшь только кипяток?

— Ошибка пользователя, — прогудел мой умный помощник Митяй, чей синий глаз на столе горел с осуждающим спокойствием. — Согласно статье 4 инструкции по эксплуатации, данный агрегат в базовой комплектации варит только напиток «Бодрость» класса «растворимый суррогат». Функция «Латте» доступна по платной подписке.

— Вот же жмоты! — возмутилась Лиза, пиная «космолёт» кроссовком. — Светлана Игоревна, это не полиция, это какой-то цифровой концлагерь! Я даже в туалет сходить не могу, там унитаз требует просканировать QR-код сотрудника, а у меня телефон разрядился!

— Терпи, Лиза, — я плюхнулась в своё продавленное кресло, которое скрипнуло так родной и аналогово. — Это называется «инновации». Сидорчук хочет показать, что мы в тренде. Хотя единственный тренд, который нам светит — это коллективный нервный срыв.

Коля спрыгнул со стула, свет тут же погас. В темноте раздался грохот, мат и звук падающего ноутбука.

— Митяй, включи свет, — скомандовала я.

— Команда не распознана. Я не управляю системой освещения. Я — юридический справочник с расширенным функционалом, — бесстрастно отозвалась колонка. — Но могу зачитать вам права задержанного во тьме.

— К чёрту права, — прошипел Коля, чиркая зажигалкой. — Я этот датчик сейчас жвачкой заклею. Будет думать, что тут вечная дискотека.

Идиллию борьбы с восстанием машин прервал звук, который я ненавидела больше, чем будильник в понедельник. Дверь распахнулась так, словно её выбили тараном, и на пороге возник полковник Сидорчук.

Вид у него был такой, будто он только что проиграл в карты казённый «УАЗик». Лицо цвета перезревшего баклажана, галстук сбит набок, а в глазах плескался первобытный ужас, смешанный с желанием немедленно уйти на пенсию.

— Истомина — на удивление, спокойно сказала он. — Почему сидим?! Почему темно?! У нас ЧП городского масштаба, а вы тут… спиритические сеансы проводите?!

— Мы экономим электричество, Аркадий Петрович, — в тон ему ответила я, щурясь от света из коридора. — Ваша система решила, что мы умерли, и отключила жизнеобеспечение. Что стряслось? Опять Баширов потерял табельное в песочнице?

— Хуже! — Сидорчук схватился за сердце, потом вспомнил, что оно с другой стороны, и схватился за печень. — ЖК «Небесные сады»! Слышала?

— Элитный человейник для тех, кто считает, что ипотека под двадцать процентов — это стиль жизни? Слышала.

— Там бунт! Система «Умный дом» взбесилась. Заблокировала все входы и выходы. Лифты стоят, окна задраены стальными жалюзи. Люди заперты в своих квартирах за пятьдесят миллионов рублей, как шпроты в банке!

— Ну и пусть посидят, подумают о вечном, — пожал плечами Коля, ковыряясь в датчике. — МЧС вызовите, пусть двери режут.

— Ты идиот, Лебедев?! — взвизгнул Сидорчук,. — Там нельзя резать! Там двери из красного дерева с инкрустацией! И самое страшное не это. Там внутри… — полковник понизил голос до трагического шёпота, — там заперт вице-мэр. Он к любов… кхм, на деловую встречу приехал.

— А, ну если вице-мэр, тогда конечно, — хмыкнула я. — Это меняет дело. Спасение утопающих чиновников дело рук самих чиновников.

— Светлана! — Сидорчук подскочил к моему столу и навис надо мной, благоухая валокордином. — Там ещё хуже. В этой «цитадели» заперт «Пуся».

Мы с Лизой переглянулись.

— Кто? — осторожно спросила стажёрка. — Рэпер какой-то?

— Шпиц! — выдохнул полковник. — Любимый померанский шпиц жены губернатора. У него стрижка на тринадцать ноль-ноль! Если собака не попадёт к грумеру, губернатор с меня скальп снимет и на коврик постелет!

Я не выдержала и фыркнула. Двадцать лет в органах. Убийства, грабежи, мошенничества. И вот вершина карьеры: спецоперация по освобождению нестриженого шпица из плена взбесившегося домофона.

— Аркадий Петрович, вы серьёзно? — я устало потёрла переносицу. — Вы хотите, чтобы я бросила дело о серийном похитителе и поехала спасать собаку?

— Я хочу, чтобы ты спасла мою зад… мою карьеру! — заорал Сидорчук. — Но и это ещё не всё. К нам едет куратор.

В кабинете повисла тишина, даже Коля перестал шуршать фольгой от жвачки. Куратор из Москвы — это всегда плохо. Незапланированные проверки, выговоры и поиск пыли на плинтусах. — Кто? — коротко спросила я.

— Полковник Агеев, — выдохнул Сидорчук, вытирая потный лоб платком. — Виктор Агеев. Из центрального аппарата. Говорят, зверь. Специалист по цифровизации и новым технологиям. Он лично хочет проконтролировать, как мы справляемся с «восстанием» искусственного интеллекта в элитном ЖК.

Я застыла от ужаса. Агеев. Витя. Двадцать лет тишины, и вот, «зверь из аппарата».

— Надеюсь, он привезёт нормальный кофе? — буркнула я, вставая и натягивая куртку, чтобы скрыть дрожь в руках. — А то ваш «умный офис» меня скоро до язвы доведёт.

— Он привезёт мне инфаркт, а тебе — увольнение, если мы облажаемся! — простонал Сидорчук, пятясь к двери. — Истомина, умоляю! Сделай что-нибудь! Включи свою эту… женскую интуицию!

— Женская интуиция подсказывает, что это будет самый идиотский день в году, — отозвалась я, проверяя, на месте ли табельное. — Лиза, хватай блокнот. Коля, бери свои гаджеты и ту штуку, которой ты пиццу заказываешь через Пентагон. Поехали спасать вице-мэра и Пусю.

— А как же кофе? — жалобно пискнула Лиза.

— По дороге купим. В ларьке у Ашота. Там хоть и «три в одном», зато без QR-кодов и разговоров о вибрациях.

Я шагнула к двери и свет снова погас.

— Да чтоб тебя! — раздался в темноте голос Коли. — Светлана Игоревна, пните там турникет на выходе, а то он нас не выпустит, пока мы гимн полиции не споём!

— Споём, — мрачно пообещала я. — Так споём, что у него микросхемы по плавятся.

Мы вышли в коридор, оставляя позади тёмный кабинет и мигающего красным глазом Митяя, который вслед нам бесстрастно процитировал:

— Статья 20.1 КоАП РФ. Мелкое хулиганство. Нарушение общественного порядка, выражающее явное неуважение к обществу…

— Заткнись, железяка, — бросила я через плечо. День определённо не задался.