Майор, стажёры и золотой хомяк

Утро у нас начинается с крика полковника Сидорчука, от которого, кажется, даже тараканы в плинтусах встают по стойке смирно. Эта традиция плотно засела в подкорках, что без неё складывалось ощущение, что мир исчез.

Моя «Лада Нива», ласково именуемая в узких кругах «Чёрной молнией», хотя молниеносного в ней только то, как быстро вымерзает салон, с трудом вскарабкалась на обледенелый бордюр у отдела. Я заглушила мотор. Он чихнул, рыкнул напоследок, как простуженный полярный медведь, и затих.

— Сиди тихо, не мерзни, — буркнула я машине, погладив ледяной руль. — Я тоже туда не хочу.

За окном царил классический январский ледниковый период. Небо цвета грязной ваты нависло над городом, сугробы вдоль дорог почернели от выхлопов, а ветер пробирал до костей даже через свитер и куртки. Я плотнее замотала шарф, надвинула шапку на глаза и осторожно выбралась наружу. На крыльце отдела блестела такая наледь, что добраться до двери можно было только с грацией пьяной балерины. День обещал быть таким же холодным и скользким.

В дежурке, как ни странно, было жарко, батареи грели на полную, пытаясь компенсировать климат за окном. Сержанты Петров и Баширов, наши местные Чип и Дейл, только без спешки и интеллекта, пытались отогреть у калорифера мужика в костюме телепузика, которого, видимо, подобрали в сугробе. Мужик стучал зубами и требовал адвоката из страны снов. Я даже спрашивать не стала. Меньше знаешь — крепче спишь, а спала я сегодня часа четыре, пока сосед сверху не решил, что три утра это лучшее время для утренней гимнастики. Едва я открыла дверь своего кабинета, надеясь хоть на пять минут тишины и тепла, как зазвонил внутренний телефон. Трель была истеричной, под стать звонящему.

— Истомина! Ко мне! Живо! — гаркнула трубка голосом Аркадия Петровича Сидорчука. — И детсад свой захвати!

«Детсад» сидел тут же, создавая иллюзию бурной деятельности. Николай укутался в своё необъятное худи так, что наружу торчал только нос. Ноги он по привычке закинул на стол, прямо на стопку папок с «глухарями». В ушах наушники, из которых доносилось нечто, напоминающее скрежет металла по стеклу.

Лиза, моя вторая головная боль и по совместительству совесть отдела, сидела напротив, выпрямив спину, как отличница на экзамене. В руках всё тот же пухлый блокнот, глаза горят энтузиазмом, на голове жёлтая вязаная шапка с помпоном, которую она не снимает даже в помещении, утверждая, что «дует».

— Подъём, — скомандовала я, вешая куртку на спинку стула и потирая замёрзшие руки. — Батя в гневе.

Коля лениво стянул один наушник, выпуская в мир немного техно-музыки:

— Опять статистика по кражам снегокатов упала? Или он снова забыл пароль от «Госуслуг»?

— Хуже. Судя по децибелам, к нам едет ревизор. Или его тёща решила навестить любимого зятя.

В кабинете начальника пахло валокордином, сам Сидорчук, пунцовый, как перезрелый помидор на морозе, бегал от окна к сейфу и обратно, вытирая лысину платком.

— Светлана Игоревна! — взревел он, увидев меня. — ЧП! Катастрофа! К нам едет Кабанов!

Я почувствовала, как дёрнулся левый глаз. Эдуард Валентинович Кабанов, в миру просто «Кабан». В девяностые — гроза района, малиновый пиджак и паяльник как аргумент в споре. В нулевые легализовался, открыл сеть автосервисов, отрастил живот и вроде как стал добропорядочным гражданином. Но замашки остались те же, да и методы решения проблем не сильно изменились.

— И что ему надо? — устало спросила я, прислоняясь к тёплому косяку двери. — Кто-то ему на «Гелендвагене» сосульку сбил? Или налоговая прижала за неуплату акцизов на незамерзайку?

— Убийство! — выдохнул Сидорчук и рухнул в кресло, которое жалобно скрипнуло под его весом. — У него кого-то убили! Он звонил, орал так, что у меня трубка вспотела. «Завалили, — кричит, — моего малыша! Прямо насмерть!».

Лиза охнула и прижала ладошку в варежке, да, она и варежки не сняла, ко рту. В её глазах уже крутился сценарий очередной серии «Тайн следствия», где она раскрывает дело века.

— Ребёнка? Какой ужас… Светлана Игоревна, надо объявлять план «Перехват»! Надо перекрывать выезды из города!

— Спокойно, Сафонова, — осадила я её. — У Кабанова из детей только доберман и внебрачный сын в Ростове, которому уже тридцать и который сам кого хочешь перехватит.

— Доберман? — уточнил Коля, не отрываясь от телефона. — Тоже жалко. Собаки лучше людей, особенно в такую погоду.

В этот момент дверь распахнулась с таким грохотом, будто её вышибли тараном. На пороге стоял сам Кабан. Огромный, лысый, в кожаном плаще на меху, который стоил как моя квартира, и с золотой цепью на шее толщиной в буксировочный трос. С плеч его сыпался снег, превращаясь в лужи на паркете.

Но самое страшное было не в его виде. Эдуард Валентинович плакал. Натурально, с подвываниями, размазывая слёзы по брутальной щетине и шмыгая покрасневшим от мороза носом.

— Менты! — заревел он, падая на стул для посетителей. Стул хрустнул, но каким-то чудом выдержал. — Помогите! Душу вынули, гады! В такой мороз из дома выгнали горем!

Сидорчук вжался в спинку кресла, пытаясь слиться с портретом министра на стене. Пришлось брать инициативу на себя, пока полковника не хватил удар.

— Гражданин Кабанов, успокойтесь, — я пододвинула ему стакан сводой из графина. — Чётко и по делу. Кто убит? Где тело? На улице? В помещении?

Кабанов залпом выпил воду, с хрустом смял пластиковый стаканчик в огромном кулаке и поднял на меня красные, полные боли глаза.

— Малыша моего… Зубодробителя… — всхлипнул он. — Прямо в спину! Крысы позорные! Я только отвернулся, отошёл, понимаешь, до ветру… ну, чайку горячего налить, замёрз как собака. Возвращаюсь — а он лежит! И всё, экран серый!

— Экран? — переспросил Коля. В его голосе впервые прозвучал интерес, а из-под капюшона блеснул глаз.

Я нахмурилась.

— Так, стоп. Эдуард Валентинович, давайте без аллегорий. Где произошло убийство? Адрес? Квартира? Подворотня?

— В Пустошах Скорби! — рявкнул Кабанов, ударив кулаком по колену.

Лиза лихорадочно листала блокнот, роняя ручку.

— Это новый микрорайон за окружной? Я там не ориентируюсь… Там, говорят, отопления до сих пор нет…

— Это локация, — тихо сказал Коля. Он наконец убрал телефон и сел ровно. На его лице появилась хищная ухмылка, которую я видела редко. — «Эпоха Драконов», сервер «Пламегаситель», правильно? Зимний ивент сейчас идёт?

Кабанов уставился на стажёра с надеждой, как замерзающий путник на костёр.

— Брат! Ты шаришь! Да, «Пламегаситель»! Я этого орка три года качал! Восьмидесятый левел, фул-эпик шмот! Я в него вложил больше, чем в зимнюю резину для всего автопарка!

В кабинете повисла тишина. Все пытали осмыслить услышанное. Сидорчук медленно багровел, осознавая масштаб трагедии и собственного позора. Лиза хлопала глазами, пытаясь состыковать в голове понятия «убийство» и «орк». Я же просто чувствовала, как мой мозг пытается совершить экстренное завершение работы и уйти в спящий режим до весны.

— Так, — сказала я очень спокойно, стараясь не закричать. — То есть трупа нет? В морге никого нет? Следственной группе некуда ехать?

— Какой морг, начальник?! — возмутился Кабанов, распахивая плащ. — Он в текстурах! Но это ещё не всё! Самое страшное… — голос авторитета дрогнул, переходя на шёпот. — Они увели Хомяка.

— Кого? — переспросил Сидорчук сиплым голосом, ослабляя галстук.

— Золотого Хомяка Хаоса! — взревел бизнесмен, снова ударив кулаком, теперь уже по столу начальника. — Светлана Игоревна, вы не понимаете! Хомяк давал плюс пятьдесят к удаче и пассивный реген маны! Это был подарок судьбы, я его на аукционе выиграл, я ему шкурку легендарную купил за двести тысяч реальных рублей! Он был мне как сын! Я с ним праздники встречал!

Я потёрла виски. Голова начинала болеть по-настоящему, и никакой кофе тут уже не поможет.

— Гражданин Кабанов, — вздохнула я. — Давайте уточним. Тело хомяка где?

— В инвентаре у крысы какой-то! — заорал он так, что стёкла в шкафу звякнули. — Найдите мне этого гада, я ему клавиатуру в… порт USB засуну! По самый штекер! Я его по айпи вычислю, я к нему бригаду вышлю! Я его в сугроб закопаю и ждать весны заставлю! Я его забаню в реале, поняли?!

— Эдуард Валентинович, — вмешался Коля, и я с удивлением заметила в его голосе уважение. — А лог боя сохранился? Скриншоты есть?

— Всё есть, братан! Я заскринил ник этого беспредельщика! «Нагибатор2008»! — Кабанов вытащил из кармана айфон последней модели и тыкнул им в лицо стажёру. — Вот! Смотри! Он меня исподтишка, пока я в АФК стоял! Это не по понятиям! На зоне за такое перо в бок, а тут — бан аккаунта пожизненно!

Сидорчук наконец отмер. Лицо его приобрело цвет несвежей свеклы.

— Истомина! — прошипел он. — Уведите… потерпевшего. И разберитесь! Чтобы хомяк был найден! Мне скандалы с бизнес-элитой, которая пожертвовала на ремонт нашего отдела, не нужны! Тем более перед проверкой!

Мы вышли в коридор. Я шла первой, за мной, шмыгая носом и оставляя мокрые следы, глыбой плыл Кабанов, а замыкали шествие стажёры. Лиза что-то быстро писала, бормоча под нос: «Похищение особо ценного имущества… виртуального животного… в условиях зимнего времени… статья… статья…».

В моём кабинете было прохладно — старые рамы пропускали сквозняк. На столе мигнула синим огоньком умная колонка, единственное существо здесь, у которого не мёрзли ноги.

— Митя, — сказала я, падая в своё продавленное кресло и кутаясь в шарф. — Статья за убийство орка восьмидесятого уровня предусмотрена?

Колонка отозвалась приятным баритоном, в котором, клянусь, сквозила ледяная издёвка:

— В Уголовном кодексе Российской Федерации статьи за убийство мифических существ отсутствуют. Однако, кража виртуальной собственности, имеющей денежный эквивалент, может квалифицироваться по статье 158 УК РФ «Кража», либо статье 272 «Неправомерный доступ к компьютерной информации». Стоимость Золотого Хомяка Хаоса на чёрном рынке составляет приблизительно триста тысяч рублей.

Кабанов рухнул на стул для посетителей, который жалобно скрипнул под его весом.

— Вот! Слышите?! Даже робот сечёт фишку! — он повернулся ко мне, и в его глазах я увидела ту самую боль, которую видела у вдов и матерей. Только причина была идиотская. — Света… Светлана Игоревна. Найди ты этого гада. Не ради бабок. Ради справедливости. Мы же с Зубодробителем столько данжей прошли… Мы с ним как братья были. Я ему доспехи ковал долгими зимними вечерами, я его зельями отпаивал… А этот урод…

Он снова всхлипнул, вытирая нос рукавом дорогого плаща.

Я посмотрела на Колю. Тот уже сидел за своим ноутбуком, пальцы летали над клавиатурой. Глаза стажёра горели тем самым огнём, которого я не видела у него уже полгода. Зима явно пошла ему на пользу — меньше отвлекающих факторов на улице.

— Светлана Игоревна, — сказал он, не оборачиваясь. — Я, кажется, знаю, где искать след. Этот «Нагибатор» засветился на форуме. Он пытается продать хомяка.

— Где? — рявкнул Кабанов, привставая, словно собирался бежать прямо сейчас, по сугробам.

— Тихо! — я хлопнула ладонью по столу. — Работает полиция. Коля, копай. Лиза, пиши заявление со слов потерпевшего. Только без жаргона. Пиши: «похищено цифровое имущество».

— А как писать «Зубодробитель»? — робко спросила Лиза, поправляя помпон на шапке. — Через «е» или через «ё»?

— Пиши «персонаж», — отрезала я.

Я откинулась на спинку кресла и посмотрела в окно. Снег валил стеной, засыпая Подольск, скрывая под белым саваном всю грязь и безнадёгу. Двадцать лет в органах. Я ловила маньяков, брала взяточников, раскрывала кражи века. А теперь, в лютый мороз, я ищу виртуального хомяка для авторитета из девяностых.

«Господи, — подумала я, глядя, как Кабанов объясняет Лизе разницу между „хилом“ и „танком“, активно жестикулируя. — Если ты есть, сделай так, чтобы этот хомяк оказался хотя бы не радиоактивным. Иначе я точно уйду в монастырь. Или в запой до весны».

— Николай, — позвала я. — Сколько времени нужно, чтобы пробить IP?

— Минут десять, — хмыкнул хакер. — Если он не через VPN сидит. Но судя по нику «Нагибатор2008», ему лет пятнадцать, и он мамкин хакер, который сейчас сидит дома, потому что школу из-за морозов отменили.

— Отлично, — я достала из ящика пачку сигарет, покрутила её в руках и бросила обратно. Бросаю ведь. Третий год бросаю, но каждый январь хочется начать заново. — Кабанов, готовься. Поедем на задержание. И ради бога, убери слёзы. Авторитет ты или кто?

Кабанов вытер лицо огромной ладонью и мрачно кивнул:

— Я ему устрою, начальница. Я ему такой рейд устрою, он у меня респавниться устанет. Я его на лыжи поставлю и в лес отправлю.

Мир окончательно сошёл с ума и покрылся коркой льда. И кажется, я в этом заснеженном дурдоме единственный главврач с ключами от всех палат.