Майор, стажёры и зоопарк в погонах. Том 2

Моя старенькая, видавшая виды «Нива» в очередной раз превратилась в центр управления полётами. Очень бюджетный, с плохой звукоизоляцией и стойким запахом дешёвого кофе и моего двадцатилетнего полицейского цинизма. Я сидела на водительском сиденье, которое за годы службы не просто приняло, а буквально сроднилось с формой моего тела, и чувствовала себя авиадиспетчером на грани нервного срыва. Мне предстояло одновременно посадить на одну взлётно-посадочную полосу два совершенно неисправных самолёта. Один — сверхзвуковой истребитель с искусственным интеллектом и эго размером с Юпитер. Второй — кукурузник, у которого вместо навигационной системы — вера в чудо, гороскопы и доброту во Вселенной.

В правом ухе у меня раздавался тихий треск и едва слышное шипение — это Коля, мой гений-разгильдяй, вёл свою молчаливую войну в цифровых джунглях. В левом — восторженное щебетание, драматичные вздохи и периодические визги, от которых хотелось немедленно проверить, не началась ли где-то поблизости распродажа. Это была Лиза, мой агент под прикрытием на фестивале уличного искусства, которая, кажется, воспринимала свою задачу слишком буквально и уже сама была готова стать произведением авангарда.

— База, приём, я Сокол, — раздался в левом ухе шёпот Лизы, который по громкости мог бы конкурировать с сиреной воздушной тревоги. — Кажется, я нашла его! Тут есть один тип с зелёными волосами, очень подозрительный! Я его почти расколола! Он сначала отнекивался, а потом признался, что слышал про какого-то Кукловода! Говорит, это городская легенда, что он живёт в подземельях и питается только краской и вдохновением! Я думаю, это наш человек! Точно он!

— Лиза, приём, — устало выдохнула я, массируя висок. — Во-первых, твой позывной «Ромашка», а не «Сокол». Во-вторых, отбой по зелёным волосам. Не надо его раскалывать, он нам ещё целый понадобится для дачи показаний, если что. Просто наблюдай. И, ради всего святого, говори тише. Тебя, по-моему, слышно даже в кабинете Сидорчука, а ему лишние децибелы вредны для цвета лица.

— Но он так похож на злодея из того сериала! — не унималась Лиза. — Может, мне применить к нему технику «психологического давления»? Я вчера как раз новую главу в книге прочитала!

— Технику «посиди и попей лимонад» примени, Ромашка. Конец связи.

Я сдержала стон и переключила канал.

— Лебедев, что у тебя? Наш гений зла ещё не сдался на милость победителя? Не запросил пощады у короля даркнета?

— Пока нет, товарищ майор, — донёсся из правого уха ленивый, но донельзя самодовольный голос Коли. — Он злится. Пыхтит, как паровоз. Я это чувствую по тому, как неумело он пытается пробить мой IP-адрес. Наивный. Это всё равно что пытаться вычерпать океан чайной ложкой. Я ему только что отправил ещё одно сообщение от имени анонимного ценителя искусства: «Скучно, девочки. Ваши стены — это просто холст. А я рисую на душах». Кажется, после этого он сломал клавиатуру. По крайней мере, активность с его стороны прекратилась.

— Очень поэтично, Лебедев. Прямо Лермонтов в камуфляже. Продолжай в том же духе, только не переусердствуй. А то у него от твоей сетевой поэзии случится инфаркт, и нам придётся искать нового подозреваемого. А у меня на это нет ни времени, ни нервов. Конец связи.

Я откинулась на спинку сиденья и на пару секунд закрыла глаза. Стажёры. Подарок от полковника Сидорчука. «Вот тебе, Истомина, свежая кровь, — говорил он, сверкая лысиной. — Будешь делать из них настоящих профессионалов!» Ага, профессионалов. Один — цифровой хулиган, который знает Уголовный кодекс только с той стороны, с какой его обходят. Вторая — восторженная фанатка детективных сериалов, которая думает, что главное в работе следователя — это эффектно снимать солнечные очки. И я между ними, как прокладка в старом кране, которая вот-вот не выдержит давления.

Бездействие убивало меня медленнее, чем отчёты, но гораздо мучительнее. Мне нужно было чем-то занять свой мозг, пока он окончательно не атрофировался от прослушивания Лизиных теорий и Колиных кибер-подколов.

Я достала свой старенький, поцарапанный планшет, который мне выдали ещё при царе Горохе, и снова открыла карту города. Ту самую, с жирной синей змеёй подземного коллектора и четырьмя красными точками. Мэрия, суд, центральный супермаркет, банк. Барсук в костюме чиновника, мудрый филин в мантии судьи, хитрый енот с тележкой продуктов и наглая лиса с мешком денег. Всё логично. Всё укладывалось в стройную, красивую и оттого ещё более зловещую схему. Маршрут. Чёткий, выверенный, ведущий от окраины к самому сердцу города, к его финансовому центру.

Я водила пальцем по экрану, снова и снова проходя этот путь. Что-то не давало мне покоя. Какая-то мелочь, заноза в мозгу, которую я чувствовала, но не могла вытащить. Всё было слишком правильно. Слишком идеально. Преступники, особенно такие умные и самовлюблённые, как наш Кукловод, всегда оставляют след. Иногда из-за ошибки. А иногда — намеренно. Чтобы потешить своё эго. Чтобы поиграть со следствием. Чтобы крикнуть на весь мир: «Смотрите, какой я умный, а вы все дураки!»

Мой палец скользил по карте, выходя за пределы синей линии. Я просто бездумно рассматривала улицы, переулки, скверы… И тут мой взгляд зацепился. На самой окраине, далеко в стороне от основного маршрута, в совершенно противоположном направлении, мигала ещё одна крошечная точка. Пятая. Коля, видимо, отметил её при первичном сканировании сети и отбросил как не имеющую отношения к делу. Она выбивалась из общей картины. Она была неправильной. Она портила всю симфонию.

Точка находилась на стене старого, заброшенного Дома Культуры «Рассвет». Когда-то там гремели концерты и работали детские кружки, а теперь, я знала, там собирались только бомжи, бродячие собаки и любители пощекотать себе нервы. Я увеличила изображение. К точке была прикреплена фотография. Маленькое, почти незаметное на фоне облупившейся стены, граффити.

Это был ёж.

Не наглый, не хитрый, не сатирический. Просто маленький, грустный ёжик, который свернулся в клубок и как будто пытался спрятаться от всего мира. Стиль был тот же. Та же уверенная линия, та же техника. Это была работа нашего художника, я была уверена. Но она была другой. В ней не было вызова, не было насмешки. Только какая-то тихая, вселенская тоска.

— Митя, — тихо позвала я, обращаясь к колонке, которая лежала на пассажирском сиденье. — Ты меня слышишь?

— Всегда, Светлана Игоревна, — тут же отозвался мой бесстрастный электронный помощник. — Анализирую ваше эмоциональное состояние. Уровень фрустрации снизился на двенадцать процентов. Обнаружены нотки заинтересованности.

— Оставь мои нотки в покое, — проворчала я. — Ты видишь эту точку? Заброшенный ДК на улице Строителей.

— Вижу. Граффити, изображающее представителя семейства ежовых, вид — Erinaceus europaeus, или ёж обыкновенный. Появилось примерно за три недели до инцидента у мэрии.

— Почему его нет в основной схеме? Почему вы с Лебедевым его проигнорировали?

— Данный объект был классифицирован как несистемная аномалия, — без тени эмоций сообщил Митя. — Он не вписывается в общую логику маршрута, ведущего к Центральному банку. Вектор движения нарушен. Географическая привязка нерелевантна. Вероятность его связи с основным планом преступления была оценена как крайне низкая, и объект был исключён из анализа для оптимизации процесса.

Исключён. Аномалия. Оптимизация. Эти казённые, бездушные слова заставили что-то внутри меня щёлкнуть. Моя старая следовательская чуйка, которую я столько лет пыталась заглушить тоннами бумажной работы и литрами дешёвого чая, вдруг проснулась и заорала во всё горло.

В нашем деле не бывает аномалий. Исключать нельзя ничего. Особенно то, что кажется неправильным.

Наш Кукловод был гением планирования. Он был инженером. Он просчитывал всё до мелочей. Такой человек не делает ошибок. Он не рисует что-то «просто так». Если этот ёж появился, значит, он был нужен. Но зачем? Зачем рисовать грустного ежа на развалинах на окраине города, если твоя цель — ограбление банка в центре?

Это не было частью плана. Это было что-то личное.

Это была не ошибка. Это был ключ.

Я резко выпрямилась, чувствуя, как по спине пробежал знакомый холодок азарта, который я не испытывала уже очень давно. Всё, хватит сидеть и ждать. Пока мои стажёры играют в свои шпионские игры, я проверю свою собственную, совершенно безумную и ни на чём, кроме интуиции, не основанную теорию.

Я повернула ключ в зажигании. Моя «Нива» недовольно кашлянула, но послушно ожила, заурчав, как старый, но верный пёс.

— Лиза, Коля, отбой, — коротко бросила я в рацию. — Сворачивайте лавочку и возвращайтесь в отдел. У меня появилось одно неотложное дело. Ждите там.

Не дожидаясь их предсказуемых вопросов и возмущений, я выключила связь. Я не знала, что найду у этого заброшенного ДК. Может быть, ничего. Может быть, просто ещё одну кучу мусора и пару дохлых крыс. А может быть, я найду там начало всей этой истории. То самое, что наш гениальный Кукловод так тщательно пытался спрятать за своими наглыми барсуками и хитрыми лисами.

Иногда, чтобы найти ответ, нужно просто посмотреть не туда, куда смотрят все остальные. А посмотреть на маленького, грустного ежа, который свернулся в клубок на стене заброшенного дома.