Майор, стажёры: Коля и эффект бабочки

— Стой, гад! Стрелять буду! — кричала я, хотя стрелять собиралась разве что сигарету у дежурного, если мы выживем.

Лёгкие горели огнём, в боку кололо так, будто туда загнали вязальную спицу. Двадцать лет выслуги напоминали о себе не орденами, а одышкой и желанием лечь прямо в эту лужу, посреди грязного двора.

Нашим «клиентом» был домушник Валера, прозванный в узких кругах как «Болт», — нырнул в неприметную железную дверь подвала.

— Коля, Лиза, за ним! — хрипнула я, переходя на шаг. — Не упустите преступника, премии лишат!

Стажёры влетели в темноту первыми. Я, чертыхаясь и придерживая кобуру, ввалилась следом.

Мы пронеслись по коридору, свернули за угол и влетели в просторную комнату. Валера забился в угол, тяжело дыша. Бежать ему было некуда, дальше тупик.

— Руки! На пол! — взвизгнула Лиза, направляя на него перцовый баллончик, как оружие. Коля, даже не вынимая наушника из одного уха, лениво пнул Валеру под колено и защёлкнул на его запястьях «браслеты».

— Гражданин задержанный, вы имеете право хранить молчание, — бубнил он. — Всё, что вы скажете, будет использовано против вас в суде, хотя кому это интересно…

Я прислонилась к стене, пытаясь отдышаться.

— Всё… Оформляем… И на базу. Я хочу кофе и умереть. Желательно в обратном порядке. И тут началось.

Щёлкнул рубильник. Комната, до этого полутёмная, озарилась зловещим красным светом. Заиграла какая-то пафосная музыка, напоминающая саундтрек к «Пиратам Карибского моря», только сыгранный на расстроенной гармошке. Из динамиков под потолком раздался загробный голос:

«Добро пожаловать в трюм „Летучего Голландца“, жалкие сухопутные крысы! У вас есть ровно час, чтобы выбраться, иначе ваша плоть станет кормом для акул!»

Дверь, в которую мы вошли, с громким лязгом захлопнулась. Я дёрнула ручку. Заперто. На двери стоял магнитный замок.

— Твою ж дивизию через коромысло… — выдохнула я. — Это что за цирк?

Лиза вдруг радостно взвизгнула и захлопала в ладоши.

— Светлана Игоревна! Это же квест-комната! Мы попали в квест! Тут надо загадки разгадывать, чтобы дверь открылась! Я читала про такое, это очень популярно у молодёжи!

Коля скептически осмотрел пластиковый череп на полке.

— Ага. А ещё популярны вейпы и деградация. Нам обязательно участвовать в этом фарсе?

— Тут до вас ваши американские коллеги были, по обмену, — неожиданно подал голос Валера, сидящий на полу в наручниках. — Так они на полном серьёзе играли. Разгадывали, радовались, как дети малые.

Я посмотрела на задержанного тяжёлым взглядом.

— Валера, закрой рот. Коля, ищи ломик или что-то тяжёлое. Некогда нам в бирюльки играть. Будем «выходить» по-русски.

Лебедев пожал плечами и начал осматривать реквизит. Лиза тем временем уже ощупывала стены.

— Светлана Игоревна, тут нельзя ломать! Это частная собственность! Сидорчук нас убьёт за порчу имущества!

Упоминание фамилии начальника подействовало на меня, как ведро ледяной воды. Сидорчук за испорченный инвентарь квест-рума действительно съест мой мозг чайной ложечкой.

— Ладно, — процедила я. — Ломика тут всё равно нет, одни папье-маше и тряпки. Придётся играть по правилам этих идиотов.

Я повернулась к Валере.

— Ты, я смотрю, тут местный завсегдатай? Может, подскажешь код?

Домушник криво ухмыльнулся, демонстрируя отсутствие переднего зуба.

— Ага, щас! Разбежался. Чем быстрее вы отсюда выйдете, тем быстрее я сяду. Логика, начальник. Сидите тут хоть до посинения, а мне и здесь неплохо. Тепло, музыка играет.

— Ну и чёрт с тобой, — махнула я рукой. — Стажёры! Боевая задача, найти выход. Время пошло. Кто тупит тот пишет все отчёты за месяц.

Коля вздохнул так, будто я попросила его переписать «Войну и мир» от руки, и подошёл к сундуку с кодовым замком.

— Тут шифр Виженера, судя по таблице на стене. Скука смертная.

Он начал крутить колёсики замка с такой скоростью, будто взламывал реальный сейф, а не дешёвый китайский сундук. Щёлк! Открыто. Внутри лежал кусок карты.

— Гениально, — буркнул он. — А теперь нам нужно найти «Глаз Кракена». Лиза, твой выход. Ты у нас специалист по всякой ерунде.

Лиза уже скакала вокруг бочки, на которой были нарисованы странные символы.

— Это не ерунда! Это морские узлы! Тут написано: «Свяжи беседочный узел, и путь откроется». Я в детстве в школьном лагере была!

Она схватила канат и за пару секунд скрутила что-то невообразимое. Стенная панель отъехала, открывая нишу с рычагом.

— Молодец, Сафонова, — похвалила я. — Возьми с полки пирожок. Виртуальный.

Игра пошла. Коля щёлкал математические и логические загадки как орехи, закатывая глаза от их примитивности. Лиза брала на себя всё, что требовало странных знаний, от названий ветров до сортов рома. Я же просто стояла, скрестив руки на груди, и контролировала периметр, чувствуя себя воспитательницей в детском саду для особо одарённых.

Самое смешное началось минут через десять.

Задержанный Валера сначала демонстративно смотрел в потолок. Потом начал коситься на Колю, который возился с музыкальной шкатулкой.

— Там не «ля», там «си-бемоль», — буркнул Валера себе под нос.

Коля замер. Нажал клавишу. Не сработало. Нажал ту, что сказал Валера. Шкатулка открылась.

— Хм, — только и сказал Лебедев.

На следующей загадке, ребусе с флагами, Валера уже откровенно ёрзал. Не удержался от соблазна поучаствовать.

— Да ё-моё! Жёлтый флаг — это карантин, а не сдача! Вы че, совсем тупые? — не выдержал он.

Я прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Азарт штука страшная. Наш жулик втянулся. Теперь он уже активно командовал процессом, забыв, что играет против себя.

— Левее крути! Да не этот рычаг, а тот, с черепом! — орал Валера, звеня наручниками. — Ну кто так штурвал держит? Вы менты или кто?

Я молчала. Не мешать преступнику совершать чистосердечную помощь следствию, это первое правило опера.

Наконец, мы добрались до финала. Посреди комнаты на постаменте стоял огромный, омерзительно реалистичный череп пирата. Его челюсть была плотно сжата.

«Только тот, кто не боится скверны, достанет ключ к свободе!» — провыл голос из динамиков.

Челюсть медленно открылась. Внутри, в какой-то зелёной, булькающей слизи, лежал заветный ключ.

Лиза позеленела и отступила на шаг.

— Фу… Я не могу. Это гадость.

Коля брезгливо поморщился, поправив очки мизинцем.

— Я пас. Это антисанитария. Там наверняка колонии бактерий, которые ещё науке не известны. Я маминому коту лоток меняю в перчатках химзащиты, а тут… Валера тоже скривился.

— Начальник, я, конечно, вор авторитетный, но в сопли руками не полезу. Западло это.

Я тяжело вздохнула.

— О господи. Детский сад, штаны на лямках. Один боится микробов, другая слизи, третьему «западло». А майору Истоминой, значит, можно?

Я подошла к черепу. За двадцать лет в органах, я видела трупы двухнедельной давности в летнюю жару. Я доставала вещдоки из выгребных ям. Я ела беляши на вокзале. Меня этой бутафорской соплёй не испугать.

Резким движением я сунула руку в пасть черепа. Слизь была холодной и липкой, скорее всего, крахмал с красителем. Нащупала ключ, выдернула руку и брезгливо вытерла ладонь о штанину Валеры.

— Э! — возмутился он.

— Не «экай», — отрезала я, вставляя ключ в скважину двери. —Постираешь. В камере прачечной нет, так что ручками.

Замок щёлкнул. Дверь распахнулась, впуская свежий подвальный воздух. Мы вывалились в коридор под победные фанфары из динамиков. Лиза начала прыгать от радости, и все подхватили её настрой.

Коля посмотрел на задержанного, который радовался со всеми.

— А ты чё ржёшь? — обратился он к Валере, ухватив того за цепочку «браслетов». — На выход. И писать чистосердечное. Ты так ловко загадки щёлкал, значит, мозги есть. Жаль, не туда применил.

— Ну вы блин… менты, — расстроенно поплёлся Валера к выходу, понурив голову. — Развели, как лоха. На азарте поймали.

***

Обратно в отделение мы ехали в моей машине. Старенькая «Нива» рычала и вибрировала. Валера грустно сопел сзади, пристёгнутый к поручню.

Лиза сидела на переднем сиденье и всё никак не могла успокоиться.

— Коля, ну ты и бессердечный! — возмущалась она, поворачиваясь к Лебедеву, который снова уткнулся в телефон на заднем сиденье. — Человек нам помог, можно сказать, душу вложил в этот квест, а ты его сразу «писать чистосердечное». Мог бы хоть спасибо сказать!

— Спасибо, что он не сбежал, пока мы искали разгадку про попугая, — буркнул Коля, не поднимая глаз. — Лиза, он преступник. Он у бабушки последние гробовые украл. Какое сердце? И вообще, у меня вместо сердца процессор, и он перегревается от твоей болтовни.

Я усмехнулась, выруливая на перекрёсток.

— Оставь его, Лиз. У Николая Александровича сегодня день открытых дверей в дурдоме. Он просто расстроился, что не смог хакнуть пиратский сундук через вай-фай.

— Очень смешно, Светлана Игоревна, — отозвался Коля. — Просто я считаю, что интеллект нужно использовать рационально. А не для того, чтобы доставать ключи из пластиковых соплей.

— Кстати, о рациональном использовании, — я подмигнула Лизе, сидевшей на переднем сидении. — Знаешь, как наш гений кибербезопасности вообще в полицию попал?

Глаза Лизы загорелись, как две фары дальнего света.

— Нет! Он никогда не рассказывает! Говорит, что это гостайна!

— Какая там тайна, — хмыкнула я. — Анекдот это, а не тайна.

Коля напрягся. Я видела, как он перестал печатать.

— Светлана Игоревна, может не надо? Это подрывает мой авторитет сурового хакера.

— Надо, Коля, надо. Страна должна знать своих героев.

Лиза развернулась к нему всем корпусом, едва не задушив себя ремнём безопасности.

— Ну пожалуйста! Коля, расскажи! Сначала про Академию, а потом как к нам! Ну честно, я никому не скажу! Только маме… и подруге… и в блоге напишу, но без имён!

Лебедев тяжело вздохнул, снял наушники и посмотрел в окно на серый февральский дождь. В его взгляде читалась вселенская скорбь человека, которого заставили общаться с живыми людьми.

— Ладно, — процедил он. — Но если ты будешь ржать, я взломаю твой Инстаграм и запощу туда фото Сидорчука в плавках.

Я с трудом удержала руль, представив эту картину.

— Давай, Лебедев. Жги. Расскажи стажёру, как ты докатился до жизни такой.

Коля набрал в грудь воздуха, словно перед прыжком в ледяную воду.

— Всё началось с того, — начал он своим ровным, лишённым эмоций голосом, — что я попытался удивить девушку!

— Вот дебил, — подал голос Валера, уклоняясь от взмаха локтём Лебедева, в его сторону.

Машина подпрыгнула на «лежачем полицейском», и я подумала, что этот день ещё не закончен. Ой, не закончен.