Me and my girl

Мелкий дождь накрапывал. Но англичане, как известно, по этому поводу грустят редко. Вот и половина звёздного актерского состава, прогуливаясь по красной ковровой дорожке, совсем не спешила раскрывать зонты, улыбаясь в камеры и даже успевая давать автографы.

Большая афиша на фасаде здания напоминала присутствующим о том, на какой фильм они собрались. Пресса освещала событие, попеременно брала интервью у тех звезд, которые соглашались подойти, или попросту специально отлавливала, чтобы задать хотя бы малую часть каверзных вопросов.

Толпа фанатов за оградительными заборами, протянувшимися вдоль красной ковровой на десять метров, зашумела. К началу прохода для звездных особ подкатил черный BMW. Задняя дверца машины открылась, и перед публикой появился он, то, чьё имя сегодня чаще остальных слетало с губ присутствующих здесь.

Фотовспышки зачастили. Мужчина шагнул назад, делая приветственное движение рукой и прикрывая ей же глаза. Яркие вспышки слепили. По обе стороны от входа его встречала публика, состоящая из аккредитованных фотографов, СМИ и прочего люда репортёрской среды. Успевая отвечать на вопросы, актёр пожимал руки тем, кто протягивал их для рукопожатия. Видя знакомые лица, успевая даже переброситься парой слов в духе «отлично выглядишь» и «давно не виделись», мужчина подошел к фан-зоне.

В ушах зазвенело от рёва, исходящего от толпы за забором. Не меньше двух сотен людей, как он предположил, присутствовало здесь; к нему потянулось море рук с блокнотами, чтобы актёр на них оставил свой автограф.

— Не больше десяти минут, Эдвард, — услышал он женский голос за своей спиной. Не оборачиваясь, он кивнул, натягивая самую милую свою улыбку и ступая к своим фанатам, дорогим и любимым. Он их действительно любил и говорил об этом.

— Том, мы тебя любим! — слышались женские голоса где-то рядом. Каждый голос перекрикивал другой. Толпа вздыхала, визжала, кто-то даже ревел в голос. Том, улыбаясь, продолжал раздавать автографы, когда, поднимая взгляд, он неожиданно почувствовал, как его накрывает. «Волна» колючего льда, царапая кожу, скатилась крошевом от макушки до пят, заставляя вздрогнуть всем телом.

В толпе фанатов он увидел глаза стального оттенка, которые внимательно смотрели на него, заставляя замереть на месте... Эти глаза манили и притягивали, и заставляли отречься от этого мира.

Актёр машинально расписывался, пытаясь не разорвать этот зрительный контакт, но потом фанаты своим напором пошатнули забор. Том отступил назад. Точнее, он ощутил, как охрана, хватая его за плечо, потянула назад. И пока секьюрити грозились разогнать толпу фанатов, если будут вести себя так, Том внезапно ощутил, что тонет. Он тонул в собственных странных вязких ощущениях. Под ногами будто была не ковровая дорожка, а болото, в которое он медленно погружался.

— Эдвард, что с тобой? Идем, — потянула его женщина за локоть.

Актёр поймал себя на том, как жадно он ищет этот взгляд в толпе фанатов и не находит его. Он был потерян, и это отразилось на его походке. Женщина буквально утаскивала его в здание, где должны были показывать премьеру фильма. Не было времени объясниться: он не успел даже дать интервью. Все было расписано по минутам.

Том помнил, как сел, жал руки другим актерам, мило болтал о погоде и всякой ерунде с остальными и ощущал покалывание в спине. Он много раз оборачивался, надеясь, что это наваждение скоро пройдет, как туманная пелена с глаз. Но внезапно возникшее чувство трепетно билось в реберной клетке, как маленькая птичка о железные прутья.

«Я влюбился…» — стискивая подлокотник, думал актер, пока шёл фильм. Всё, что происходило на экране, его не волновало. Его волновал только тот взгляд стального оттенка.