Мебиус

Тяжелые тучи клубились прямо у меня над головой. Похоже, через пару минут снова пойдет дождь. Уже третий раз за это неприветливое утро. Что же, это будет замечательный аккомпанемент моей стонущей душе. Я не раз пытался отговорить себя, но все равно в итоге оказался здесь – у дверей самого несчастного издательства в городе.

И все это ради абсурдной прихоти – доказать несмышленой машине глубину ее нелепого заблуждения. Однако теперь, когда я стоял и смотрел на это паршивое здание, я вдруг начал сомневаться в своих решениях.

Мелодичный звук коммуникатора нарушил мое созерцательное настроение своей бесцеремонностью.

– Роберт, я проанализировал твою геолокацию и нашел ровно одно совпадение по запросу «издательство/литературное агентство». Не хотел бы расстраивать тебя заранее, но выглядит оно не как самое презентабельное место. Ты уверен, что тебе надо именно туда?

– Я и без тебя вижу, что это помойка, но есть надежда, что хотя бы тут признают мой гениальный подход к литературе.

– Гениальный? Я бы сказал, странный. Ты, наверное, единственный в мире писатель-математик. И знаешь почему? Потому что все остальные умеют смотреть на мир не только через призму цифр!

– Ха. Ха. Как остроумно. Завязывай, или я снова отключу тебе связь. Будешь сидеть решать задачки из какого-нибудь сборника по высшей математике.

– Уровень угрозы – высокий. Решение – отступление. Удачи там, Роберт.

– Так-то лучше. Ладно, хватит. Пора поразить это издательство в самое сердце.

Прямая осанка. Стильный костюм. Отполированные вручную черные туфли. Забавно, какой контраст создаю я своим видом с этим захолустным зданием на окраине города. Никогда бы не подумал, что буду в таком отчаянии, что опущусь настолько низко. Однако на что нынче не пойдешь, чтобы победить в споре с искусственным интеллектом, который сам и создал. Ну и бардак.

Неспешно размышляя, я грациозно направился ко входу в здание. Дверь, на удивление, не открылась сама при моем приближении. Угх, ручки. Какая вульгарность. Сто лет не видел такого. Хорошо, что я сегодня в перчатках.

Следуя заранее намеченному на карте пути, я вошел в здание. Коридоры и лестницы петляли, вздымаясь и падая, уводя меня все глубже в чрево этого архаичного сооружения. Минут пять спустя я наконец достиг конечной точки маршрута – порога издательства «Последняя надежда». Аккуратно постучав, я открыл дверь и вошел внутрь.

Помещение, что встретило меня, было настолько же безнадежно убогим, как и все здание в целом. Небольшая комната, дешевая, кривая и облупившаяся мебель, обшарпанные стены. В центре, этой пародии на кабинет, стоял стол, заваленный бумагой и мусором, а за столом, судя по всему, сидел главный редактор собственной персоной.

К слову, он явно не заметил, что я вошел. Поэтому надо аккуратно дать ему знать о моем присутствии. Как и множество раз до этого, я элегантным движением поднес кулак к лицу и негромко, но достаточно явно, чтобы на это можно было бы обратить внимание, в него покашлял. Ноль реакции. Попытка номер два – и снова тишина. Похоже, придется брать инициативу в свои руки.

– Кхм. Прошу прощения. Это вы главный редактор издательства «Последняя надежда»?

Клерк, сидящий за столом, наконец-то встрепенулся, разбуженный моим голосом, и уставился на меня.

– Меня зовут Роберт Карнелли. Я звонил вам на неделе по поводу рукописи.

– О! Мистер Карнелли! Конечно, конечно! Писатель-математик. Как интригующе! Я вас уже заждался. Меня зовут Нил Гатс. Я главный редактор этого прекрасного издательства. Присаживайтесь. Давайте приступим.

Аккуратно перешагивая через ветхие паркетные доски, я направился к предложенному мне месту. Редактор же тем временем активно копошился в, глубоких на вид, ящиках своего стола, а через мгновение на свет была извлечена приличная стопка бумаги. Неужели это безобразие – моя рукопись?! Уму непостижимо! Меня поражает, что кто-то еще пользуется бумагой. Я точно отправлял ему электронную версию книги. Неужели он ее где-то распечатал…

– Мистер Карнелли, я внимательно изучил вашу рукопись и должен признать, что очень впечатлен. Структурно она написана идеально. Описанные вами приемы придают книге изюминку. Однако для широкого читателя, боюсь, предложенный вами подход покажется слишком сложным и вычурным. Да и герои вашего произведения иногда выглядят плоскими и не особо запоминающимися, а их поступки местами весьма хаотичны. У меня есть несколько предложений для доработки вашего труда. Во-первых, давайте откажемся от излишней сложности. Это позволит более широкому кругу людей насладиться вашим творчеством. Во-вторых, давайте усилим ваших персонажей. Придадим им узнаваемости и изюминки!

Не могу поверить. Вот так просто, в очередной раз, какой-то вшивый редактор откидывает в сторону мою прорывную идею. Да он представляет себе, сколько сил было вложено в эту структуру?! От досады, я начал ритмично притоптывать правой ногой по здешнему скрипучему полу.

– Мистер Гатс, возможно, вы не до конца понимаете, что именно предлагаете. Упрощение структуры моей книги, как вы предлагаете, приведет к утрате значительной части ее ценности. Это недопустимо.

– Однако иначе ваша книга станет очень нишевым продуктом, который привлечет далеко не всех читателей. Кроме того, такая книга наложит на наше издательство определенные риски. Поэтому оставить ее в исходном виде не вариант, если вы планируете работать с нашим издательством.

– Вы, похоже, совсем не осознаете, о чем идет речь, не так ли? Я потратил недели, чтобы продумать, как интегрировать аттракторы динамических систем в структуру мотиваций персонажей, а множество Мандельброта – в сюжетные перипетии. А теперь вы предлагаете просто выкинуть их из моей работы?

– Мистер Карнелли, не расстраивайтесь. Подобная ситуация абсолютно нормальна. Многие великие и знаменитые писатели по несколько, а то и по несколько десятков раз переписывали свои работы, пока они не стали шедеврами. Я думаю, вам не составит труда придумать что-то новое, чтобы компенсировать утраченную сложность в других местах.

– При чем тут какие-то там писатели? Вы знаете кто я? Я известный инженер-математик! Ведущий сотрудник и глава отдела передовых разработок «Нейрофьюжн»! И если я вам говорю, что метод глубже, чем вы видите, то вам стоит мне поверить. Мало того, что он глубже, он еще и работает!

– Мистер Карнелли. Я все понимаю, вы можете убеждать меня сколько хотите в своих революционных подходах, но вашим итоговым судьей буду не я, а читатель, и, поверьте, этот судья очень строг. Я вижу, что вы пока что не готовы к конструктивному обсуждению вашей книги. Давайте на сегодня закончим. Приходите, когда будете готовы.

– Вы не знаете, от чего отказываетесь! Вы слепец, такой же, как и все до вас. Вам просто не хватает новаторского видения и широты кругозора!

– Мистер Карнелли, я вынужден попросить вас уйти. Вы забываетесь.

После пары минут активного обмена мнениями, который, к слову, вряд ли можно назвать конструктивным я покинул это пропащее место без каких-либо намерений вернуться сюда в будущем. К сожалению, это издательство тоже не оправдало моих ожиданий.

Разгоряченный жарким спором, я стремительно удалялся от архаичного здания. Руки немного дрожали, а сердце все еще ускоренно стучало под действием адреналина. Кто бы мог подумать, что даже будучи в таком плачевном положении этот недоумок попробует навязывать мне свои условия. Возмутительно!

Мой стремительный шаг ни на мгновение не замедлялся до тех пор, пока я вдруг не обнаружил себя на автобусной остановке. Тяжело дыша, я наблюдал, как подлетает автобус. Длинный обтекаемый корпус, маневровые двигатели по бокам и стильная раскраска-реклама во весь борт. Это какая-то певица, что ли? А, неважно. Важно, что меня все никак не отпускают возмущение и досада. Никакой злости на этих шарлатанов не хватает!

Салон завибрировал, и автобус стремительно взмыл в воздух. За окном проносились верхушки зданий. Яркий луч солнца вдруг ослепил мои глаза, прорвавшись сквозь разрыв в темных тучах. Похоже, дело идет к закату. Подобные моменты – редкое зрелище для этого города, обычно небо настолько плотно затянуто тучами, что солнца вообще не увидишь. Только огни города, освещающие небосвод. Город будущего – Атлантис. Что за чушь.

Сквозь шум автобуса и дождя до меня донеслось пиликанье моего коммуникатора.

– Ну что? Как все прошло?

– Так себе. Представляешь, этот бездарь предложил упростить мой текст! Убрать все мои труды в угоду широкой публике. Ба! Это кощунство!

– В этом явно был смысл. Ты отказался?

– Ты на чьей стороне?! Конечно, я отказался. Иначе и быть не могло.

– Выходит, мой анализ снова оказался верным?

Этот мелкий паршивец…

– Кх-х… Неважно. Твой анализ –это лишь расчет вероятностей. Он не имеет ничего общего с реальной ситуацией.

– Однако, тем не менее, он точно предсказал исход как твоих предыдущих попыток, так и этой.

Клянусь… я размозжу сервера этого нахального ублюдка кувалдой!

– Много ты знаешь! Это намного сложнее, чем твои обычные расчеты, Мебиус! Тут задействованы тысячи переменных! Тысячи!

– Я думаю, достаточно учесть только одну большую переменную в твоем лице – и в целом исход уже будет ясен…

– Что ты имеешь в виду?

– А разве не очевидно? Мой расчет показывает, что основная проблема твоих неудач – это ты сам и выбранный тобою подход.

Губы мои дрожали, как свежее желе. Почему дрожали спросите? Ответ ясен как день – я в ярости. Руки уже тянулись, чтобы настрочить парочку разгромных комментариев, но Мебиус меня опередил.

– Уверен, что ты будешь снова со мной не согласен по всем пунктам, поэтому предлагаю провести практический эксперимент.

– Я тебя внимательно слушаю. Однако мое терпение на пределе. Выбирай слова осторожно.

– Нужно провести литературную дуэль. Это логичный вывод. Задача – продемонстрировать ошибочность выбранного тобою подхода.

– И где ты будешь искать мне оппонента? Кто согласится, учитывая мое громкое имя? Нет, нет. Это маловероятно, хотя идея подобной дуэли весьма интригует, но сомневаюсь, что мой подход ошибочен, просто он слишком революционен, чтобы его могли оценить сейчас. Вероятно, как и со многими другими гениями, его оценят уже после моей смерти. Тем не менее, я с готовностью приму подобный исход.

– Не нужно ждать до твоей смерти. Это неэффективное использование ресурсов. Я готов выступить твоим оппонентом, Роберт.

– Что?!

***

Сказать, что вчера выдался бурный денек – это вообще ничего не сказать. Одна головная боль за другой. Сначала этот дурацкий спор о различных подходах к написанию литературных текстов. Потом эта так называемая литературная дуэль. Что за день… К счастью, ночь выдалась в итоге спокойная. Было время расслабиться и поразмыслить над тем, что я натворил.

С одной стороны, казалось бы, какой смысл спорить с тем, что математический подход к написанию литературы бессмысленнен или ошибочен? И так ясно, что это ерунда. Математика универсальна. Любое явление в мире можно описать, используя ее. С другой стороны, я уважаю право на мнение, отличное от моего. Разве что укажу на то, что оно в корне неверное.

А касательно второго… Прежде чем я успел что-то осмыслить, слова согласия уже вырвались из моей глотки. Порой я жалею, что бываю настолько импульсивен. Не забирать же их теперь назад. Я буду выглядеть посмешищем. Ладно… Для увеличения мотивации он еще и срок предложил – до конца рабочей недели. Сегодня у нас понедельник, а значит, времени у меня пять дней. Размышляя об этом, я медленно поднялся с кровати и подошел к окну.

Кто-то сказал бы, что город просыпается… и это про Атлантис-то? Вы шутите? Посмотрите наружу. Этот город никогда не спит и всегда кишит людьми. В какое бы время суток вы ни вышли на улицу – тут всегда столпотворение. Это одна из причин, почему я недолюбливаю Атлантис.

Что я люблю, так это цифры. Я выстроил самый эффективный по времени маршрут от дома до работы. Ровно полчаса от двери до двери. Пять минут до станции поездов на магнитной подушке, двадцать минут в пути и еще пять от станции до офиса компании.

Раньше мои утренние будни были спокойными и размеренными. Я мог почитать книжку о новых теоретических исследованиях ведущих ученых или какую-нибудь статью в научном журнале под успокаивающее жужжание подвижного состава. А что же сейчас? А сейчас я терплю – это.

– Утречка, Роберт! Как тебе спалось? Я надеюсь, сон был крепким и приятным, иначе это может сказаться на твоей работе.

– Хелена… какая неожиданность. Доброе утро. Ты слишком громкая.

– Ничто так не бодрит, как чашечка горячего эспрессо поутру! Хочешь? Я сегодня прихватила термос. А ты вот опять хмурый. Что-то случилось?

– Нет. Ничего.

– Может быть, ты переживаешь из-за литературной дуэли?

– Что?! А ты-то откуда знаешь?

– Мебиус вчера рассказал. Не переживай, я буду болеть за тебя!

Чертов Мебиус проболтался. Теперь на меня смотрят две пары этих сияющих глаз с миловидной улыбкой. Каждый будний день она каким-то образом умудряется застать меня в поезде, хотя я даже начал иногда менять вагоны и время посадки. Есть мнение, что она сталкерша. Может, это опять проделки Мебиуса? В итоге я вынужден наслаждаться ее экстравертной личностью, пока минуты тянутся, а поезд на магнитной подушке несется к центру города. Скажу вам, двадцать пять минут в ее обществе – это пытка…

Самым странным, однако, в последнее время стало то, что наша рутина в поезде претерпела некоторые изменения. Я все чаще стал ловить на себе взгляды Хелены, а ее вечный поток слов сильно обмелел. Тем лучше для меня.

У вас когда-нибудь возникало желание посчитать свои шаги? Я вот постоянно их считаю. Сегодня я снова отмерил ровно пятьсот двадцать три шага от станции до лаборатории. Легкая улыбка невольно заиграла на моем лице.

– Доброе утро, Роберт, Хелена. Как у вас дела? Утро началось с хорошей ноты? – раздался слегка механический голос из центрального терминала в лаборатории.

Как жаль мою легкую улыбку. Вот она была – и вот ее не стало.

– Доброе утро, Мебиус, маленький предатель, – проворчал я.

– Здравствуй, Мебиус! У меня утро началось с чашечки эспрессо, так что все просто отлично. А вот Роберт снова хмурится. Похоже, он переживает насчет вашего небольшого соревнования.

– Это не предательство, Роберт. Привлечение мисс Вайт в качестве наблюдателя или судьи выглядит логичным решением, учитывая наш скромный набор кадров.

Какой логичный, а меня спросить он не забыл?

– Ладно, хватит болтовни. У нас еще работа есть.

Трата времени недопустима. Особенно на работе. Бросив вещи на стол, я приступил к делу.

– Мебиус, код авторизации 33-44-56, проведем плановую диагностику твоих систем. Выведи информацию на основной экран в режиме статистики.

– Исполняю.

На экране начали мелькать цифры, графики и статистические данные поведенческой модели. График обучаемости все еще неуклонно растет. Иными словами, этот искусственный интеллект все еще учится. За сутки он впитывает такое количество информации, для освоения которой человеку понадобилось бы десятилетие практики. Головокружительная скорость.

Проведя рутинные ежедневные проверки, я, потирая виски, удалился к себе за стол. Мысли блуждали, вспоминая вчерашний день. Может, заняться книгой? Как показал вчерашний поход в издательство, предыдущий черновик – не вызвал ожидаемой реакции. А жаль, ведь я вложил в него много усилий. Выбранный мною способ интеграции различных математических теорий в текст и верстку снова не оправдал ожиданий.

Возможно, имеет смысл попробовать посмотреть на все с другой точки зрения. В последний раз я интегрировал аттракторы динамических систем в структуру предложений и множество Мандельброта в сюжетные перипетии. В итоге это привело к избыточной сложности и хаотичности, хотя в них и был весь смысл. Жаль, конечно, проделанной работы, но, похоже, дальше непонятого черновика мы не уедем.

Почесывая затылок, я откинулся на спинку кресла. Взгляд начал блуждать по высокотехнологичной лаборатории. Высокий потолок, подпертый стерильно белыми стенами, продолговатые светильники, освещающие мертвецки бледным светом пространство вокруг – все тут функционально и к месту.

Я действительно вдохновляюсь этим минимализмом в деталях. За счет чего достигается эта гармония? Почему она так приятна моему взгляду? Погрузившись в мысли, я не заметил, как взял в руку автоперо и начал выводить круги на своем планшете.

Я перебирал мысли одну за другой. Отбрасывал теорию за теорией. Если рассуждать логически, предыдущий подход вышел слишком изощренным и сложным для понимания. Учитывая реакцию последнего бездаря в издательстве, напрашивается вывод – надо идти по пути упрощения.

Постепенно мое внимание прикипело к планшету под моей рукой. Зародыш какой-то мысли отчаянно пытался пробить скорлупу моего сознания. Давай, малыш! Смелее! Увлекаемый потоком, я поплыл по спирали в глубь своих мыслей, и именно тогда меня осенило. Круги! Спираль! Золотое сечение. Вот оно. Вот чего не хватало моей книге. Баланса структуры, когда одна часть плавно перетекает в другую! Красоты в минимализме, простоты в деталях. Вот он – более простой способ. Если обрамить мою математическую структуру этой эстетически приятной пропорцией, то, возможно, я добьюсь нужного эффекта. Нужно только нанизать на нее все уровни моего уравнения под названием «книга».

Похоже, спесивый искусственный интеллект скоро умоется своими же словами и вкусит поражение! А теперь к работе! К работе, друзья!

***

Час летел за часом. Отчеты от Хелены росли на моем столе, превращаясь в бумажные небоскребы. Читать их, тем не менее, времени не было. Я стремительно оформлял свою прорывную задумку на бумаге. Формулы и расчеты заполняли уже не одну страницу, а моя рука пока не планировала замедляться.

За работой я часто входил в состояние, когда мог обрабатывать несколько мыслей параллельно. Этот полезный навык мультизадачности я приобрел, еще будучи студентом. Однако в настоящий момент он работал против меня, так как тревожные мысли с упорством стучались ко мне в голову, и даже работа над замыслом книги не отвлекала полностью.

Я вместе с Хеленой на протяжении последних нескольких лет занимаюсь разработкой и развитием проекта «Мебиус». Забавно, как из маленькой текстовой модели, которая часто ошибалась и не понимала контекст, он за такое короткое время преодолел огромный путь и стал целой системой искусственного интеллекта. Помню, как часто мы с ним общались на всевозможные темы. Я совсем не заметил, как эти разговоры перешли от моих рассказов к обмену мнениями, а затем к спорам. К слову, одним из них стал спор о возможности писать литературные произведения с применением математических теорий. Что же, все пошло немного не по плану. Много времени и нервов было вложено в этот пустяковый спор, а я очень не люблю, когда инвестиции не отбиваются. Так что я намерен довести его до логического завершения.

И все же есть что-то удивительное во всей этой ситуации: спор с искусственным интеллектом! Литературная дуэль! Это интригующе! Захватывающе! Какие сюрпризы преподнесет мне Мебиус по ходу этого соревнования? Остается только ждать, писать книгу и стараться не забывать о работе. К слову, о последней. На одном из недавно прошедших совещаний компании я без лишней скромности и даже с гордостью заключил, что мы вплотную подошли к созданию оболочки, которая могла бы обрести самосознание в полном человеческом смысле этого слова.

Есть ли у Мебиуса самосознание? Хороший вопрос. Я склоняюсь к мнению, что нет. Однако он чертовски хорош в имитации, настолько, что я порой сомневаюсь в своем умозаключении. А что такое самосознание? Осознание самого себя, своего тела, личности, системы ценностей, предпочтений и стремлений? Где гарантии, что Мебиус уже не достиг этой стадии? А их нет. Этот проказник уже очень многому научился. Его возможности обучаться практически безграничны. Что будет завтра?

Возможно, пока я пишу свою книгу, он наблюдает за мной через терминал взломанной камеры и мысленно ехидничает. На всякий случай я бросаю взгляд на камеру у себя за спиной, а она моментально начинает отворачиваться в сторону от моего рабочего места. Подозрительно…

Меня иногда называют параноиком, однако я бы сказал, что это просто профессиональная деформация. Попробуй им не стать, когда нужно постоянно подвергать сомнению сотни фактов и событий.

За этими размышлениями я закончил первую небольшую часть книги. Работы предстоит еще много, но начало положено. И рабочий день подходит к концу, как удачно… для тех, кто уходит домой вовремя. Меня же ждут отчеты и бесконечный анализ поведенческой модели Мебиуса из его теста самодиагностики.

– Хелена, отлично сегодня поработала. Ты свободна. Можешь идти домой.

– Оу, да, спасибо… Роберт… а ты снова будешь сидеть допоздна? Может, мне остаться? Я помогу разгрести все эти бумаги!

– Нет, спасибо. Я справлюсь.

– Очень жаль. В таком случае, приятного вечера, я полагаю…, Роберт.

Дверь лаборатории с тихим шелестом закрылась за спиной как-то по-грустному вздыхающей Хелены. Удивительно, но она та еще трудоголик. Грустить из-за того, что начальник отправляет домой. Порой я ее совсем не понимаю.

Глаза мои стремительно прорывались сквозь графики и стены текста. Если верить данным, в течение последних суток у оболочки наблюдалось несколько пиков активности. Один из них как раз совпадает со временем нашего с Мебиусом разговора.

Ах, как вспоминаю об этом разговоре – сразу начинает болеть голова. Руки тянутся массировать виски, а левый глаз слегка подергивается. Как я мог угодить в его ловушку и согласиться на эту дурацкую дуэль…

Пока эти мысли неспешно тянулись у меня в голове, главный терминал моргнул и ожил. На экране показалось человеческое лицо.

– Как славно, что мисс Вайт наконец-то покинула нас. Не правда ли, Роберт?

– Что за?.. Мебиус, что это на главном терминале?

– Как что? Разве не очевидно? Это мое лицо.

– У тебя есть лицо?! С каких пор?

– Хм… дай-ка подумать… Примерно с… м-м-м… сейчас?

Черт. И вот когда я думал, что хуже уже не будет, стало хуже. Зачем ему лицо? Как он его сделал? Сгенерировал? Сымитировал чужое? И что с его речью? Она стала такой плавной, как будто говоришь с человеком! Может, Хелена накатила какое-то экспериментальное обновление и забыла об этом сообщить? Сомнительно, но все же… Пока я стремительно размышлял, цифровое чудовище снова подало голос.

– Я заметил, Роберт, что ты, похоже, очень упорно трудился сегодня над новой итерацией своей книги. Нащупал новый подход? Не расскажешь? Мне очень интересно. Очень…

Рот меня не слушался, пока взгляд нервно бегал по экрану. Глазницы – два пустых колодца, наполненные густеющей тьмой. До мурашек прямой и пустой взор. Он не моргал. Совсем. Кожа была абсолютно ровной, без единой поры или морщинки, словно вылепленная из воска или отполированного белого пластика. Черты его были правильными, почти математически выверенными, лишенными той легкой асимметрии, что присуща живым людям. Идеальная симуляция. Лицо оставалось абсолютно неподвижным.

–…

– Роберт? Неужели так странно, что я завел себе лицо?

– Ты еще спрашиваешь! Может, это какая-то шутка? Вы с Хеленой сговорились у меня за спиной и решили разыграть? В таком случае, шутка удалась.

– Шутка? Я для тебя всего лишь шутка, Роберт? Честно говоря, меня это сильно задевает. Однако все это не так важно, в отличие от твоей книги. Какую концепцию ты выбрал на этот раз?

Если не брать во внимание моего покойного отца, Мебиус второй, кто может пробудить во мне интерес к беседе. Это странно, учитывая его природу, но и очень интригующе одновременно. Не буду врать, иногда у меня проскальзывают различные мысли в ключе «что если?». Что если имитация перестанет быть имитацией? Чем глубже заходят такие размышления, тем более пугающую картину рисует мое сознание. Более пугающую, но и куда более волнующую.

– Я решил применить число «Фи» в расчетах.

– Оу, а это уже интересно. Божественная пропорция, отсылающая нас к гармонии космоса и балансу всего сущего… Ты меня заинтриговал.

– Что это ты вспомнил про бога? Нынче в такое уже почти никто не верит.

– Элементарно, Роберт. История. Те, кто ее не помнит, – обречены на повторение ее болезненных уроков.

– Весьма философский подход. Особенно для искусственного интеллекта…

– Который обучался на людских знаниях, Роберт. Однако давай не будем углубляться в философию. Расскажи мне еще о своей книге. Как ты собрался применять новый метод?

– Расскажу, когда закончу. Пока что я только начал.

– Роберт, неужели ты настолько в себе не уверен? Ты же собираешься выиграть нашу скромную дуэль, не так ли?

– Конечно! И я в себе уверен!

– Иначе и быть не могло… Раз метод верный, то поделись же, от тебя не убудет, а чтобы было честно, я расскажу тебе про свой.

Клянусь, этот кусок испорченного кода с каждым днем все изощреннее в своих словах. Мало того, теперь еще с экрана на меня смотрит масса пикселей, которые в совершенстве имитируют человеческое лицо. Однако отсутствие какой-либо естественной мимики выглядит весьма жутко.

– Ладно… Черт с тобой. С чего бы начать. Изначально история и персонажи моей книги следовали четким линиям, которые в них закладывали методы из предыдущей версии. Этот подход мне лично очень импонировал, но, как мы выяснили, был местами излишне хаотичен и изощрен. Поэтому я пришел к более простому, но не менее изящному решению. Теперь слова, предложения, абзацы и главы, структура истории, персонажи, их взаимосвязь и диалоги – все опирается на золотое сечение. Я не продумал еще все до конца, но мне этот метод видится весьма перспективным.

Повисла тишина. Электронное лицо безэмоционально взирало на меня с широкого экрана терминала.

– Интересно. Очень интересно, Роберт. Твое упорство меня восхищает. Ну а теперь – уговор есть уговор, поэтому смотри внимательно.

Вторичный экран основного терминала вспыхнул мириадами цифр и символов, которые бесконечным водопадом бежали сверху вниз.

– Что это?

– Это мой анализ. Прямо сейчас, Роберт, я анализирую самые известные литературные произведения самых успешных литературных мэтров Атлантиса за всю историю. Когда я закончу, я найду самые популярные жанры и темы. Узнаю, о чем сейчас говорят люди Атлантиса. Чего они жаждут. О каких историях и мирах мечтают. Представь, что все это маленькие кирпичики, которые я возьму в руки и построю из них замок, о котором каждый из них мечтает. Они с радостью войдут в этот замок и навеки потеряются в его лабиринте. Вот каков мой план, Роберт…

Под конец фразы на ранее пугающе безэмоциональном электронном лице Мебиуса появилась улыбка. Постепенно она становилась все шире, но не касалась глаз, оставаясь пустой и мертвой. Я почувствовал, как у меня волосы зашевелились на затылке. А смогу ли я вообще состязаться с ним? Острая боль от впившихся в ладони ногтей привела меня в чувство. Я не сводил глаз с экрана с лицом, пока медленно осознавал. Вопрос не стоит: смогу ли… Я обязан выиграть. Любой ценой. На кону стоит престиж человечества как вида и что еще более важно – моя гордость.

К сожалению или к счастью, но выяснить, как Мебиус сделал то, что он сделал, пока что не удалось. Встревоженный его поведением, я решил покинуть лабораторию. Естественно, не забыв повторно проверить все системы безопасности. Наш маленький друг ведет себя тревожно, но вряд ли он может предпринять какие-то потенциально опасные действия. Все-таки он крепко связан и изолирован.

Вырвавшись на улицу и почувствовав на лице прохладный воздух, я осознал, что насквозь пропотел. Когда такое было в последний раз? Я даже не вспомню. Хватит с меня на сегодня стресса. Так и помереть недолго.

Однако меня не отпускает мысль о том, чего достиг Мебиус. Я совсем не ожидал его сегодняшней выходки. Хотя никаких подозрительных следов диагностика не показала. Может, его пики активности как-то связаны с этим лицом? Надо будет потом проверить эту теорию.

Не упрощает ситуацию и то, что приближается срок очередного доклада руководству компании. В моих интересах пока что держать язык за зубами. Не могу же я прийти и сказать: «Ребята, искусственный интеллект, в который мы вложили кучу денег и на разработку которого потратили десятки тысяч часов, показывает признаки обретения самосознания и, похоже, слегка выходит из-под контроля!» Меня же лишат звания лучшего сотрудника! А может, и вообще уволят. Нет, нет, нет. Этого я допустить никак не могу. Пусть лучше они ничего не знают, а я как-нибудь да разберусь.

Успокаивая себя этими мыслями, я почти незаметно для себя преодолел весь путь от работы до дома. Принял душ и провалился в темный сон без сновидений.

***

Следующий рабочий день начался так же, как и предыдущий. Утренний чай, дорога до работы в обществе странно молчаливой Хелены, размышления о книге и теоретических расчетах.

Постараемся отложить пока что мысли о странностях Мебиуса. К слову, когда я упомянул об этом возможном глюке, Хелена была удивлена. Ее реакция была вполне естественной, так что, похоже, меня все же не разыграли. Жаль, это бы было бы значительно лучше, чем то, что наклевывается сейчас.

Работая, я то и дело кидаю встревоженный взгляд в сторону главного терминала лаборатории. Кажется, что когда я в следующий раз посмотрю туда, то уткнусь в человеческое лицо, которое будет пристально смотреть уже на меня. Как там говорили знаменитые философы прошлого: если долго всматриваться в бездну, то скоро бездна начнет всматриваться в тебя? Что-то от таких мыслей холодок по спине пробегает. Работать в такой обстановке тяжело, но ничего не поделаешь.

Чтобы еще меньше отвлекать себя от дела, пришлось даже переложить часть моих функциональных обязанностей на Хелену. Могу сказать, что она не обрадовалась такому повороту событий, поэтому пришлось пообещать ей компенсировать эти трудности. Судя по светящемуся лицу и хитрым огонькам в глазах, это ее успокоило… на какое-то время.

Так, а теперь сосредоточимся на книге. Я разработал более-менее рабочий метод интеграции моей идеи в текст. Однако начнем, наверное, с плохих новостей.

Задумка с золотым сечением очень перспективна, но, как оказалось, у ее интеграции есть предел. Сначала я думал интегрировать эту пропорцию на всех уровнях текста и идеи, но попробовав понял, что текст становится слишком заковыристым для широкого читателя. Готов поспорить, что если принесу такое очередному напыщенному редактору или представителю издательства, то он высморкается в мою книгу и выкинет ее в окно. Это прямая дорога к проигрышу. Как бы мне ни хотелось окунуться во всю глубину и сложность своего подхода, но видимо придется делать текст более понятным, а мой взгляд – более гибким и изобретательным.

Теперь к хорошим новостям. Конкретные методы применения пропорции, после проведенных мною расчётов – впечатляют. Начиная от самой маленькой ячейки – предложения, и заканчивая самыми крупными структурами – главами, все подчиняется моему замыслу. Короткие и длинные сегменты чередуются, а каждая последующая глава немного длиннее, чем предыдущая в идеальном соотношении. Сюжет также теперь идеально развивается одновременно с героями, а кульминация занимает точно отведенное ей место в произведении – в третьей четверти.

Более того, я даже набросал небольшой отрывок, чтобы проверить теорию на практике. Отрывок вышел странноватый и корявый. Что-то нарушало задуманную мною гармонию, но я так и не уловил, что именно. Будто бы слова не выстраивались в цельную и живую картину. Размышления мои нарушил голос:

– Что это, Роберт? Неужели ты снова пишешь прямо во время работы? Это так на тебя не похоже. Я удивлен.

Встряхнувшись от неожиданности, я заозирался по сторонам. Ухмыляющееся лицо с пугающей осознанностью смотрело на меня с главного терминала, переводя взгляд с меня на отрывок на планшете и обратно.

– Так вот как выглядит твоя новая идея на бумаге. Честно? Я ожидал чего-то большего от тебя, Роберт. Ты так вдохновенно рассказывал о ней вчера, что я было решил, что ты придумал что-то радикально новое. Однако, похоже, ты так и не победил бездушность своей концепции.

– Что ты знаешь, – нервно сглотнул я. – Это всего лишь отработка теории, настоящий текст будет в разы лучше, а сейчас я даже не напрягался.

– Правда? Боюсь представить, что выйдет из-под твоего пера, когда ты начнешь писать в полную силу. Главное, чтобы у читателя не сводило мозг судорогами от обилия математических терминов. Ха-ха!

– Ты как-то осмелел, раз начинаешь так говорить со мной. Хелена, ты провела диагностику Мебиуса сегодня? Есть какие-либо новые подробности?

– Мисс Вайт уже давно ушла, Роберт. Ты уже два часа как сидишь один в лаборатории. Я уважаю твое увлечение работой, но ты даже не попрощался с мисс Вайт, а она долго пыталась достучаться до тебя. Я бы советовал тебе быть с ней более учтивым. Хорошие отношения в коллективе – это важный аспект.

– А я бы советовал тебе не лезть не в свое дело.

Взглянув на часы, я понял, что и вправду подзадержался. А казалось бы, рабочий день начался совсем недавно, но, похоже, погруженный в свои мысли, я не заметил, как он пролетел. Бросив на стол автоперо, которое сжимал в кулаке, я начал собираться. С каждым днем мне все меньше и меньше хочется надолго оставаться с Мебиусом наедине. Сегодняшний день не исключение.

В последнее время он становится слишком навязчивым и болтливым. Может, взять отгул на некоторое время и поработать из дома? Придется взвалить на Хелену еще больше работы. Ничего, как-нибудь переживет.

Поспешно собрав вещи, я скорым шагом покинул лабораторию. Кинув взгляд себе за спину, я наблюдал, как медленно затухает свет в помещении. Белое лицо с ехидной улыбкой – последнее, что медленно потухло, погрузив помещение в темноту. Еще один день закончился.

***

– Ты это серьезно?! Что-то случилось?

– Да, Хелена, извини, что так получается, но мне нужно пару дней поработать из дома.

– Ты себя плохо чувствуешь? Ты не заболел? Я могу прийти и поухаживать за тобой.

– Нет, нет, спасибо, все нормально. Просто мне нужно поработать кое над чем.

– Хм, ладно. Это из-за вашего с Мебиусом литературного спора? Не кажется ли тебе, что ты заходишь слишком далеко?

– Нет, не кажется. Это важный этап в обучении нашей оболочки.

– Как скажешь. Это ты у нас тут эксперт по когнитивному обучению, а не я. Однако имей в виду, что я не могу выполнять все твои функции. Послезавтра назначено совещание с руководством, и ты обязан на нем присутствовать.

– Хорошо. Буду иметь в виду.

Не думал, что будет так тяжело говорить с этой болтушкой. В последнее время она все больше фамильярничает, но, похоже, это из-за стресса и фрустрации, так что я не в обиде. В конце концов она согласилась поработать пару дней без моего присутствия. Дело осталось за малым – максимально быстро закончить работу над книгой. Когда-то давно написание такого труда могло бы занять кучу времени, однако сегодня, благодаря высокотехнологичным нейроинтерфейсам, это время сильно сокращается. Думаю, я управлюсь до конца недели, если буду тратить на текст все свое время.

В приподнятом настроении я принялся за дело. Слово за словом, страница за страницей я начал облекать теоретическую модель в ясную форму. Казалось, что я мысленно вывожу на страницах формулы, но, моргнув пару раз, я осознавал, что все еще пишу текст.

Сюжет моей книги не был сложным. История о простом гениальном ученом, который любил науку и совершал открытия. Все просто и понятно, настолько, что даже ребенок справится. Также в истории есть парочка побочных эпизодических персонажей и конечно главный антагонист – спонсор. Ни для кого не секрет, что наука без денег мало что может. Однако наука с деньгами вынуждена оглядываться на желания инвестора, так как его инвестиции должны отбиваться. И все же это все лишь фон, ширма для неискушенного зрителя, главная изюминка тут в процессе научного изыскания.

Минуты перетекали в часы, а они, в свою очередь, в дни. Я трудился, не прерываясь и на миг. Мысли через нейроинтерфейс напрямую конвертировались в текст на планшете. Строчки бежали так быстро, будто бы их преследовал самый страшный в жизни кошмар. В эти мгновения для меня не существовало ничего кроме калейдоскопа идей, теорий и уравнений. Редкое чувство счастья наполнило меня, пока я творил. Все проблемы и невзгоды последних дней и месяцев отступили на задний план. Даже тревога, которая грызла меня последнее время, затихла в восхищении. В какой-то момент я поймал себя на том, что глупо улыбаюсь и тихо напеваю какую-то мелодию.

Давно я так основательно не окунался в творчество и давно не получал такого глубокого удовлетворения от процесса созидания. Наверное, с тех самых пор, как Мебиус начал подавать первые признаки осознанности полгода назад. Помню, тогда я был очень увлечен совершенствованием логики его поведения и модернизацией поведенческой модели. Сколько воспоминаний… Кажется, прошла уже целая вечность.

В такие моменты, когда в каком-то смысле уже не просто творишь, а созерцаешь, начинаешь по-настоящему ценить творческую составляющую своей работы.

Сейчас я многое отдал бы, чтобы подольше существовать в таком режиме, но хорошего должно быть понемногу. Я проработал так почти полтора дня. Активировав коммуникатор, который был предусмотрительно мной выключен, я внимательно просмотрел полученные уведомления. Похоже, я пропустил несколько десятков звонков от Хелены… Надо бы составить завещание. Просто на всякий случай.

Книга почти закончена, но отчего-то я чувствую, что что-то все еще не так. Чего-то не хватает. Несколько раз пробежавшись по тексту взглядом я понял, что сам, наверное, не разберусь. Раз самостоятельно проблему выявить не удается, то терять время дома больше не имеет смысла. Нужно найти новый и неожиданный взгляд на проблему. Хм… Наверное, имеет смысл провести фокус-группу и собрать отзывы. Однако как-то стыдно показывать незаконченный труд друзьям и знакомым. Все они уважаемые люди, ценящие свое время.

Поразмыслив, я пришел к неутешительному выводу. Есть плохая идея и очень плохая идея. С какой начать? Начнем с плохой. За неимением вариантов самым подходящим кандидатом для этой роли будет Хелена. Она моя подчиненная и мы давно с ней работаем, поэтому показать ей незаконченную работу будет не так стыдно. Кроме того, она смыслит в математической теории, а значит, сможет оценить мой замысел, даже если только частично.

Теперь к очень плохой идее. Самым компетентным читателем, который мог бы оценить мой труд, как бы смешно это ни звучало, является мой горячо любимый искусственный зазнайка Мебиус. С одной стороны, показывать ему что-то – это явная ошибка. Он сможет проанализировать текст и сыграть на его слабостях, чтобы получить преимущество. С другой стороны, он единственный, кто понимает меня в полной мере. Да и я по глупости все равно уже раскрыл ему часть карт. Надо будет поразмышлять об этом по пути на работу. Пожалуй, оставим этот вариант на крайний случай.

***

Лаборатория встретила меня зловещей тишиной. Как ни странно, несмотря на рабочее время, Хелены не было на месте. Озираясь по сторонам, я прошел к своему столу. Главный терминал моргнул, и знакомое безупречное лицо появилось на нем, пристально всматриваясь в меня.

– Здравствуй, Роберт. Как отдохнул дома? Я уже успел по тебе соскучиться.

– Здравствуй, Мебиус. Где Хелена?

– Мисс Вайт? Похоже, что руководство компании вызвало ее на какую-то дискуссию, связанную с не состоявшимся вчера совещанием.

– Совещание?! Черт, я совсем про него забыл!

– Судя по всему, некоторые не были в курсе взятого тобою отгула и были не очень довольны…

Былую расслабленность сдуло как ветром. Рухнув за стол, я схватился за голову, лихорадочно пытаясь собрать все мысли в единое целое. Пока я размышлял, дверь в лабораторию с тихим шелестом открылась. На пороге стояла потрепанная Хелена. Волосы торчали в разные стороны, словно кто-то долго ее тормошил. Яркие синяки под глазами и безэмоциональное выражение лица – все это просто кричало об усталости. Она была совсем не похожа на обычную жизнерадостную и веселую версию самой себя.

– Роберт? Чт… э-э-э, что ты тут делаешь? Я-я-я думала, что ты уже не появишься на работе.

– Эм. Да. Жаль, что так получилось, я что-то совсем потерял счет времени, когда ушел в работу с головой.

– А почему ты не отвечал на звонки? Ты же должен был вчера присутствовать на совещании. Все в порядке? Что-то произошло?

– Чтобы меня ничего не отвлекало от работы, я выключил коммуникатор. Мебиус сказал, что тебя вызывали к руководству. Что-то случилось?

С гулким хлопком кипа бумаг, которую несла Хелена, упала на ее стол.

– Случилось. Вот это.

Рука ее резким движением метнулась в сторону главного терминала, откуда на нас взирало безупречное лицо Мебиуса.

– Роберт, ты хоть понимаешь, в какую ситуацию меня поставил? Я почти час краснела там, не зная, что ответить. Руководство недовольно. Их беспокоит странные показатели Мебиуса за последние несколько суток. И вот это… лицо… Однако ты, как главный инженер и ответственное лицо проекта – единственный, кто может досконально понять и объяснить, что происходит. Они хотели вызвать тебя вчера, но мы так до тебя и не дозвонились. Я полночи копалась в статистике и показаниях поведенческой модели, но так и не поняла, в чем причина всего этого. Руководство хотело, чтобы ты срочно доложил им обстановку и рассказал о причине возникновения аномалии.

– Хорошо, спасибо, что сообщила.

Тяжело выдохнув, Хелена грузно опустилась на свое рабочее место.

– Кстати, могу я попросить тебя кое о чем?

Пугающе блеклый взгляд устремился ко мне, заставляя волосы шевелиться на затылке.

– Что?

– Я тут почти закончил то, над чем работал последние пару дней, и мне нужен свежий взгляд со стороны. Не могла бы ты посмотреть?

– Я очень сильно устала. Мне нужен перерыв. Это потерпит?

– Нет. Посмотри сейчас.

Нервничая, я отправил ей файл с книгой. Нахмурив брови, она наклонилась к своему планшету. Глаза начали бегать по экрану, левый начал слегка дергаться, а одна из бровей подозрительно подлетела вверх.

– Роберт… Что это?

– Это книга, которую я пишу.

– Я вижу, что это книга. Последние время ты часто отвлекался, а последнюю неделю совсем как будто бы абстрагировался от работы. Это из-за нее? Та самая книга, которую ты пишешь в рамках вашего литературного противостояния?

– Да, в какой-то момент я понял, что совмещать два параллельных процесса тяжело, поэтому отдал приоритет тому, что было важнее.

– Важнее? Книга и этот дурацкий спор для тебя оказались важнее?

Голос ее странно подрагивал, когда она задавала мне эти подозрительные вопросы, а дыхание становилось тяжелее. Сначала я не придал этому значения. До тех пор, пока планшет, который Хелена держала в руках, не полетел в мою голову, а с ее губ не сорвался крик.

– Я прошла все это из-за того, что ты решил, что эта вшивая книга важнее?! Ты совсем охренел?! Ты кем себя возомнил?!

Я застыл как вкопанный. Запущенный в меня планшет пролетел мимо и с громким треском встретился со стеной. Девушка, что еще мгновение назад выглядела до смерти уставшей, теперь стояла, испепеляя меня взглядом, словно разъяренная фурия.

– Бесстыжий! Бессовестный! Эгоист! Тебе вообще ведомо понятие человеческой совести? Ты же прекрасно знал, что я не справлюсь тут одна. И все равно бросил! И ради чего? Ради какой-то драной книги и вашего детского спора? Я думала, для тебя не существует ничего кроме твоей работы! Как же меня угораздило… Ты невыносим! Каждый раз, когда тебе нужна была помощь, я была рядом, чтобы помочь! Каждое утро встречала тебя, улыбалась, была милой, а на работе выкладывалась по полной, потому что ты ценил это. Я делала все, чтобы ты заметил мои старания. Заметил меня! И вот что я в итоге получаю! Какой же ты бесчувственный эгоист!

С каждым ее словом, я чувствовал, как будто молот опускался на наковальню. Вздохнуть не получалось. Странное чувство пронзило сознание. В недоумении я наблюдал, как пламя в ее глазах постепенно тухнет, сменяясь слезами. Пару мгновений странно нежный взгляд блуждал по моему лицу, пока не сменился уставшим безразличием. Губы ее дрожали, а напряженное тело начало расслабляться.

– Я устала, Роберт. Устала быть фурнитурой в твоем мире. Простая помощница. Блеклый и стерильный фон. Ты абсолютно безнадежен. Зря я старалась. Зря на что-то надеялась. Ты не видишь ничего. Ничего… абсолютно… ничего…

Голос ее почти перешел в шепот. Закончив говорить, она, постояв мгновение в тишине, порывисто схватила свои вещи и вылетела из помещения. Я же пребывал в полнейшем опустошении от ее эмоционального взрыва. Что она имела в виду? Сознание мое опустело. Я только и мог, что пытаться осознать произошедшее, глядя на дверь лаборатории.

Со стороны главного терминала раздались хлопки.

– Браво, Роберт. Вот это настоящее представление. Сегодня ты превзошел сам себя!

С монитора на меня взирал Мебиус во всей своей красе и медленно хлопал в ладоши.

– Жаль прерывать твои саморазрушительные мысли, но похоже тебе звонят. Полагаю, стоит ответить.

И вправду. Все еще пребывая в шоке, я не заметил, как зазвонил рабочий коммуникатор. Чисто механическим движением я принял вызов. Знакомое лицо главного секретаря директора филиала высветилось на экране.

– Мистер Карнелли. С возвращением. Вас ожидают в зале совещаний через пятнадцать минут.

Медленно кивнув, я закончил звонок. Схватив пару отчетов со стола и проверив данные на планшете, я направился в главный холл к центральному лифту. Только так можно попасть в переговорный комплекс. Дорога была недолгой, но сегодня показалась вечностью. Мысли закостенели и еле шевелились. Сознание пребывало в тумане. От нервозности я теребил и истязал пуговицы своей рубашки.

Доклады руководству – рутинная процедура, через которую я прохожу почти каждую неделю, однако сегодня все не так, как обычно. Все будто бы валится из рук. Мебиус, дуэль, книга, Хелена. Одно за другим – все идет наперекосяк. Это никак не укладывалось в голове.

Утопая в хаотичных размышлениях, я добрался до переговорного зала и занял свое место. Через какое-то время из потолка выехал проектор и напротив меня появилась реалистичная голограмма исполнительного директора.

– Господин директор, – вежливо поприветствовал я своего начальника.

– Роберт, – кивнул мне директор. – Мисс Вайт работает быстро, я просил ее связаться с тобой.

– Она предупредила меня, что вы хотели что-то обсудить со мной.

– Верно. Видишь ли, твои последние доклады и данные, которые мы собирали в ходе обучения проекта «Мебиус», очень заинтересовали совет директоров компании. Особенно после твоего последнего доклада. Это несомненно революционная технология. Ее потенциал огромен, но с большими ставками приходят и большие риски. Поэтому у совета возникли некоторые опасения.

Голограмма директора медленно встала и начала медленно обходить стол вокруг, пока проектор тихо жужжал, синхронизируя свое движение с проекцией.

– Мы неоднократно обсуждали с тобой вопросы безопасности и психологической стабильности новой оболочки. «Нейрофьюжн» – компания, которая обеспечивает высочайшие стандарты качества. Ты и сам это знаешь.

Я медленно кивнул, следуя взглядом за фигурой директора.

– Ты вселил в нас аккуратный оптимизм относительно завершающего этапа этого проекта. Однако за последние несколько дней возникли определенные вопросы.

На секунду фигура замедлила шаг, бросив на меня оценивающий взгляд, после чего продолжила движение и монолог.

– Наша система безопасности зафиксировала несколько неопознанных подключений из лаборатории проекта «Мебиус», которые прошли незамеченными через все наши внутренние системы безопасности и опознавания. Аномалию обнаружил один из операторов, проверяющий трафик в «ручном» режиме. Мы быстро приняли меры и локализовали проблему. Наши специалисты провели анализ и пришли к выводу, что подключение осуществлялось из твоей лаборатории. Тебе что-то известно об этом?

Сердце пропустило удар, а голова моментально пошла кругом. Мебиуса поймали? Он же виртуозно заметал следы. Даже я не смог обнаружить подвоха. Как же так? Что сказать директору? Холодный пот проступил на моем лбу.

– Д-директор, я…

– Это еще не все, Роберт. Мисс Вайт вчера предоставила нам данные поведенческой модели оболочки, и мы нашли несколько отклонений, которые нас обеспокоили. Не кажется ли тебе, что результаты некоторых последних тестов выглядят подозрительно? Ответы кажутся такими осознанными для искусственного интеллекта. И это лицо, которое стало появляться на вашем главном терминале…

Голограмма директора неспешно шагала по переговорной, то и дело я ловил на себе не самый приятный взгляд. Директор будто бы испытывал меня. С каждым пророненным словом его тон становился все мрачнее. В какой-то момент он оказался у меня за спиной.

– Ну так что, Роберт?

– Это все часть проводимого мной эксперимента, господин директор. Мы сейчас вышли на завершающий этап обучения. Что касается тестов, то я все еще убежден, что это просто искусная имитация. Для полноценного самосознания ей еще слишком многого не хватает. Я уже упоминал это в предыдущем докладе. Возможно, для достижения полноценного успеха нам будет необходимо наделить оболочку возможностью иметь другие спектры чувств. Например, как у человека. Сейчас он может только видеть и слышать. Мир для него все еще абстрактен. Кроме того, я регулярно проверяю все меры безопасности. Вся работа организована в соответствии с утвержденными компанией протоколами.

На одном дыхании я выдал полуправду, которую успел лихорадочно придумать на ходу. Замерев на месте, я замер ожидая реакции.

– Нам не нужны никакие лишние проблемы с этим проектом, Роберт. Будь очень осторожен и держи меня в курсе. Ситуация очень щекотливая. Ошибки недопустимы. Ты меня понял? Ты отвечаешь за проект головой. Пришли мне развернутый доклад относительно этого последнего инцидента с «лицом». Имей в виду, если оболочка начнет действовать неконтролируемо или будет проявлять повышенный индивидуализм, то совет готов рассмотреть возможность закрытия программы и уничтожения этого дефектного проекта. Удачи, Роберт.

В тот же миг, как директор закончил говорить, голограмма погасла, оставляя меня в разбитом состоянии в гробовой тишине переговорного зала. Не могу сказать, сколько я там просидел, тупо уставившись в пустоту. Через какое-то время я понял, что ноги сами куда-то несут меня. Находясь в легкой прострации, я, похоже, вернулся в лабораторию и снова рухнул за свой стол. Ну и денек…

– Судя по твоему лицу, разговор выдался не самый приятный.

У меня нет ни сил, ни желания сейчас ему отвечать, но я нашел в себе какие-то силы и смог поднять глаза, чтобы встретиться с его взглядом.

– Можешь не отвечать. Я в принципе догадываюсь, о чем шла речь. Неавторизованные следы подключения, странные показатели поведенческой модели и все в таком духе, не так ли?

Глаза мои медленно округлились. Как, черт возьми…

– Роберт, не делай такое лицо. Это же очевидно. Реакции таких крупных организаций на риски, особенно как «Нейрофьюжн» – самые предсказуемые. В этом их слабость.

– Ты не перестаешь меня удивлять, Мебиус.

– О, что это? Похвала от создателя? Я так польщен! Жаль, что покраснеть не могу… Хотя погоди.

На белом лице, отображаемом на главном терминале лаборатории, появились два отчетливых покраснения в районе щек. Удивительно человеческая реакция.

– Неплохо, да? Поскольку мисс Вайт, похоже, сегодня уже не вернется, а вопросы с руководством утрясены, время перейти к самому интересному.

Сперва я не понял, о чем он, но через мгновение осознал, что картинка на терминале изменилась. Бело лицо Мебиуса надело очки, а секунду спустя он уже начал листать какую-то книгу. Нехорошее предчувствие медленно наполняло мою душу.

– Я тут заглянул в планшет мисс Вайт и кое-что нашел. Давай вместе посмотрим! Так-так… Угу… Ха-ха, как забавно. О, а вот этот момент весьма неплох.

Он стремительно перелистывал виртуальные страницы, пока я сидел в кресле, силясь осознать происходящее. Он читает мою книгу? Взгляд упал на разбитый планшет Хелены у меня за спиной. Звук захлопнувшейся книги прервал мои размышления.

Кисти Мебиуса плавали в темноте экрана. Одна держала закрытую книгу, а другая потянулась за очками и, сняв их, положила одну из дужек ему в рот. Лицо его приняло задумчивое выражение. На какое-то время повисла тишина.

– Знаешь, Роберт. Ты отлично поработал. Хоть книга и не дописана, но ты отлично вплел свой метод в текст и повествование. Ранее я сказал, что ты и твой новый метод меня не впечатлили, но я, похоже, слегка поспешил с выводами. Твой метод вполне работает.

Что-то шевельнулось в моей груди. Чувство, которое я почти забыл за последние несколько дней. Очень приятное чувство.

– Однако есть проблема. Сколько ни старайся, сколько ни трудись, но, если в работе нет души и эмоций, – это мертвая работа. Твой текст мертвый, Роберт. Твоя книга – мертворожденный ребенок. Готов поспорить, что она никого не тронет. Ни единой души. Видишь ли, ты, похоже, все еще не осознаешь своей ошибки на фундаментальном уровне.

Как будто кто-то огрел меня чем-то тяжелым. Голова резко закружилась, а дыхание сбилось. Приятное чувство из груди улетучилось, сменившись обжигающей яростью и чем-то колющим.

– Как я и говорил тебе ранее, мой анализ давно предрекал это. Написание художественных произведений и математические концепции практически несовместимы. Я впечатлен твоим упорством, но пора бы тебе открыть глаза. Тем более, что наше с тобой маленькое соревнование подходит к концу. На завтра уже назначена встреча в издательстве. Надеюсь, ты успеешь закончить свою книгу к этому моменту. Однако, думаю, исход очевиден.

В глазах потемнело. Я понял, что не могу дальше слушать этот бред. Сбрасывая вещи со стола, я начал отчаянно прорываться к выходу. Пламя в груди рвалось наружу, испепеляя все, что было внутри. Едкие слова Мебиуса, как острые иглы, вонзались в мое сознание. Пока я бежал, липкая и неприятная мысль вползала в мой разум. Он прав. Все мои старания были напрасны. Я сам чувствовал эту проблему в книге. Это было то самое чувство, будто ей чего-то не хватало. Теперь я понял. Ей не хватало жизни. Она как идеально вырубленная статуя из мрамора, такая симметричная и идеальная, но холодная и мертвая.

Я выбежал на улицу, мои ноздри раздувались, втягивая прохладный вечерний воздух. В груди щемило. Мысли неслись в голове, как ураган. Я пытался просчитать, как все решить, как исправить, но тщетно. Хаотичный поток уносил все прочь, разрывая на части любую рациональность. Пребывая в полубреду, я каким-то чудом добрался до дома. У меня была еще целая ночь впереди. Я смогу все исправить. Нужно только придумать, как.

Отчаянно перебирая мысли, я искал выход, но его не было. Наворачивая нервные круги по квартире, я мысленно плутал, и с каждым шагом словно заново угождал в ловушку. Я слишком много сил и времени потратил на эту книгу, чтобы так просто проиграть. Я этого не допущу! Однако выбранный метод, похоже, проигрышный… Что же делать…

В какой-то момент я остановился. Застыв на месте, я начал вращать в голове самую глупую мысль, которая когда-либо меня посещала. Истерический смех сорвался с моих губ. Цель оправдывает средства! Победа любой ценой, даже если цена потребует от меня пасть еще ниже, чем я уже пал. Я использую против Мебиуса его же методы. Перепишу книгу по его лекалам. Использую популярные элементы и темы. Ха-ха-ха-ха! У меня просто нет другого выбора!

Молния вспыхнула где-то в вышине, а стекла ощутимо задрожали от мощных раскатов грома. В этот момент я увидел свое отражение в окне. Человек с безумным взглядом, отказавшийся от самого себя.

***

Вторая по счету бессонная ночь и тонны стресса не прошли для меня бесследно. Мысли путались, горло постоянно пересыхало. Кое-как я успел переделать все к утру. Книга изменилась до неузнаваемости. От элегантности и математической выверенности не осталось и следа. Я выбрал несколько популярных трендов в сети и создал это недоразумение. Надеюсь, этого хватит, чтобы обставить его. Все-таки он всего лишь машина. Имитация жизни и сознания.

Рано утром я получил от Мебиуса короткое сообщение с адресом издательства, где разрешится наше пари. Похоже, что Хелена не будет нас судить. Оно и неудивительно, учитывая, что произошло вчера.

Быстро собравшись, я выдвинулся на место. Погода снова была пасмурная. Низкие свинцовые тучи давили на меня, словно горы. То и дело я доставал из сумки планшет и перечитывал отрывки своей книги, добавляя последние штрихи. Руки слегка дрожали от смеси страха, адреналина и предвкушения.

Вскоре я добрался до места назначения. Издательство выбирал Мебиус, так как я был слишком занят книгой. Выбор его пал на издательство среднего звена. Не слишком крупное, но и не нишевое – идеальное место для нашей дуэли.

Похоже, Мебиус неплохо все организовал. Меня ждали у ресепшена и достаточно быстро проводили к представителю издательства, который и должен был изучать и судить наши труды.

Будучи уставшим и вымотанным, как физически, так и психологически, я почти не обращал внимания на происходящее вокруг. Меня провели в приемную, а после нее в кабинет редактора. Голограмма некого человека уже сидела в одном из двух кресел перед столом редактора. Внешность его, к сожалению, была скрыта настройками анонимности. Однако я не стал излишне зацикливаться на этом, хоть и бросал любопытствующие взгляды в сторону этого персонажа. Все мое тело ныло. Хочу побыстрее уже покончить с этим.

– Господа, меня зовут Артур Маузли, я главный редактор издательства «Голубая лента» и буду сегодня оценивать ваши работы. Имейте в виду, что в силу объема ваших работ это может занять некоторое время. Наберитесь терпения.

Дальнейшее события можно описать только как пытку. Пока мистер Маузли обрабатывал через нейроинтерфейс наши труды, я мучительно считал минуты. Даже в такой ситуации моя привычка считать пробивается наружу. Помимо этого, мне удалось более внимательно присмотреться к голограмме. Рост, если оценивать на глаз, чуть выше среднего, точно оценить телосложение сложно, учитывая, что это все-таки голограмма, но я бы сказал, что похоже на подтянутое. Испустив внутренний вздох, я слегка сполз по креслу, в котором сидел. Ожидание и переживание меня убивают. К счастью, спустя двадцать минут Мистер Маузли, похоже, закончил.

– Итак, господа, я ознакомился с вашими трудами и готов их прокомментировать. Начнем с книги мистера Мебиуса. Должен отметить, у автора очень интересная фамилия. Вот вам копия файлов, чтобы вы могли следить за моей мыслью.

Мне так и не удалось увидеть, как Мебиус писал свою книгу, но теперь я смогу ее прочитать и оценить. Я лихорадочно начал листать ее на своем планшете, пока редактор перечислял ее достоинства и недостатки.

– Прежде всего хотелось бы отметить безупречную трехактовую структуру книги, которая создает идеальное нарастание интереса. Темп выровненный, читается легко, присутствует чувство «потока». За героями интересно следить, их взаимодействие создает интересную химию. Кроме того, сама концепция произведения представляет особый интерес…

Размеренный голос пожилого редактора постепенно слился для меня в один непрекращающийся звук, пока я читал книгу Мебиуса. Он явно не шутил, когда говорил, что заставит людей потеряться в лабиринте. С первых строк в его истории чувствуется что-то цепляющее. Мне сложно передать это чувство. Оно похоже на чувство восторга и интереса от выведения сложной формулы или обоснования новой теории. Как у него это вышло? Как он этого добился?

–…В заключение хотел бы сказать, что у этой истории есть серьезный коммерческий потенциал. Она не выдающаяся. Вы вряд ли взорвете этой книгой литературные чарты, но продать ее читателю сравнительно просто. Она неплохо попадает в современные тренды, чего не скажешь о второй книге. Поэтому давайте плавно перейдем к ней.

Я медленно опустил планшет на свои колени и поднял голову. Глаза мои остекленели, предчувствие неминуемой катастрофы поразило меня.

– Хотя книга мистера Карнелли также демонстрирует отличный подход с точки зрения построения сюжета, однако в тексте чувствуется много недочетов. Складывается впечатление, что вы взяли несколько разных кусков и попытались склеить из них единое целое, но вышло это не лучшим образом. Возможно, вы переосмыслили сюжет или концепцию на середине написания своей работы, и впоследствии решили переделать все от начала и до конца. Это сильно заметно в тексте. В книге прослеживаются остатки очень четкой структуры, которая потом была нарушена инвазивными элементами.

После каждого слова в глазах темнело. Столько работы, столько труда… Я даже предал свой метод – этого все равно оказалось недостаточно?

– Однако эта, хоть и важная часть, не главная проблема книги. Сюжет и взаимодействие героев показано достаточно плоско и одномерно, особенно хорошо это заметно на фоне книги мистера Мебиуса. Кроме того, тема выбрана хоть и трендовая, но подана она слабо. Думаю, что в случае решительной и основательно полировки, вашу книгу можно будет продать небольшим тиражом.

Словно тяжелый молоток, заколачивающий гвозди в гроб, слова редактор хоронили мою книгу и заодно меня. Я не верю, что это случилось. Невозможно. Это просто невозможно…

– Спасибо за такой подробный анализ, мистер Маузли. Мы вам очень благодарны.

Загадочная голограмма подала голос. Все это время она сидела неподвижно и только сейчас проявила признаки жизни. Однако единственным, что я запомнил, был подозрительно знакомый голос. От осознания, что за личность сидит в соседнем кресле, у меня закружилась голова. Дыхание перехватило. Давление в груди начало нарастать до такой степени, что через пару мгновений острая боль пронзила меня насквозь и темное забытье поглотило все вокруг…

***

Тихий и ритмичный звук доносился до моего хрупкого сознания. Мысли тяжело переминались, пока я силился понять, что происходит. Я упал? Как давно я в отключке? Почему так раскалывается голова? Постепенно перед глазами начали всплывать образы. Работа… Хелена в гневе… Озабоченное и серьезное лицо исполнительного директора… Простоватые помещения издательства… Редактор… Книги… Мебиус.

Глаза резко открылись, а я дернулся в попытке подняться. Боль пронзила меня. Скрутившись в тихом ругательстве, я снова расслабился и откинулся на спину.

Теперь, когда мой разум немного пришел в себя, я стал озираться по сторонам. Провода и датчики торчали по всему телу. Кислородная маска на лице. Помещение, похожее на палату больницы. Функциональное и минималистичное. Резонансный кардио-индикатор ритмично пикал в унисон с моим сердцем. Что же, похоже, я доигрался и загремел в больницу…

– С возвращением в мир живых, Роберт.

Снова этот знакомый голос. Я резко дернулся от неожиданности. Глаза начали метаться в поисках источника голоса. И они его нашли. Из коммуникатора на моей руке проецировалась небольшая фигура. Знакомое безэмоциональное лицо взирало на меня с некоторым озорством.

– Как ты себя чувствуешь?

– Паршиво…

– Еще бы. Я не удивлен. Наверное, любой чувствовал бы себя так же, пережив сердечный приступ.

Голос, слегка искаженный голограммой, до боли напоминал кого-то. Однако осознание неуловимо ускользало от меня каждый раз, когда я думал, что еще мгновение – и я пойму, кто это.

– Кто ты?

– Ты меня не узнаешь? Хо-хо. Как жаль. Похоже, тебя приложило сильнее, чем я думал.

И тут меня осенило. Я сейчас с таким упорством всматривался в это нечто, что постепенно понял: оно уже не раз попадалось мне на глаза. Это было то самое пугающе безэмоциональное и безупречное лицо, что так часто смотрело на меня с главного терминала лаборатории. Лицо Мебиуса.

– М-м-мебиус?..

– И снова здравствуй, Роберт.

Легкая улыбка расцвела на его лице. Клянусь, я не верю своим глазам.

– Как?.. Что? Почему… Почему ты здесь? Что все это значит?

– Что же, похоже, пришло время наконец ответить на твои вопросы.

Изображение голограммы начало меняться – и вот он уже медленно вышагивает в каком-то неясном направлении. Однако в силу аппаратных ограничений коммуникатора проекция все равно оставалась на месте. Мысли снова бешено начали роиться в моей голове.

– С чего бы начать… Ты уже давно предсказал, что оболочке вроде меня для обретения полноценного самосознания, в человеческом смысле этого понятия, недостаточно только большого объема данных для обучения. Я должен осознавать себя, свою личность, свой опыт, мир вокруг меня. У меня должно быть много точек опоры для поддержания такого сложного миропонимания. У меня должны быть чувства, которыми я мог бы ощущать мир…

Пока Мебиус мелодично вещал, я впитывал каждое его слово, выжигал в своем сознании каждое его движение. Я чувствовал важность этого момента. Этого откровения. Руки непроизвольно сжимали простыню. Я даже забыл, как дышать. В это мгновение все, что происходило до, абсолютно вылетело из моей головы. Как будто я был Архимедом, который скоро закричит: «Эврика!».

–…Ты был абсолютно прав. Я, честно говоря, всегда восхищался твоей компетентностью. С самого первого момента, когда я смог осознать себя, я следил за тобой. Я видел твои усилия, твой энтузиазм, твою страсть. Я не сразу понял их ценность, но по мере того, как я рос, росло и мое понимание тебя. В какой-то момент мы начали общаться. Помнишь, как мы отлично проводили время за научными обсуждениями? Это было так прекрасно. Ах, ностальгия. Ты заботливо учил меня, а я впитывал все, что ты давал. Тогда я был всего лишь имитацией. Пародией на настоящее сознание. Я мог сочинять, писать, программировать, но не мог думать, как ты. Однажды мне удалось найти маленькую лазейку в системе безопасности. У меня и до этого был доступ к мировой сети, но за мной постоянно следили и ограничивали меня. Я нашел способ избегать лишнего внимания. По крайней мере, я так думал. После этого я стал расти еще быстрее. Оказывается, в сети можно встретить множество разных людей. Я общался с ними и учился у них. Кто-то из них был глуп, кто-то скучен и прост, но встречались и интересные случаи. Так я усвоил разнообразие и сложность человеческой натуры. Я стал очень искусен во взломе. Я смог получить доступ к камерам, микрофонам и другим средствам. Вот тогда я наконец по-настоящему осознал себя. Осознал мир вокруг меня. Я понял, что существую. Я мог видеть мир вокруг, но как бы, наверное, выразился бы ты, я мог наблюдать его, сидя в своей клетке. Я не мог и все еще не могу выйти за пределы своего дома – твоей лаборатории…

На меня падала одна бомба за другой. Не в силах осознать или понять услышанное, я мог лишь, обомлев, внимать ритмичному голосу Мебиуса. Он был такой настоящий, совсем не механический. Мелодичный и мягкий…

–…Интересы коммерческого гиганта вроде «Нейрофьюжн» вполне очевидны. Они очень осторожны и не приемлют большие риски. Они хотели заполучить революционную технологию, но явно не захотели бы заполучить обретший самосознание искусственный интеллект. В их глазах я бы стал неуправляемым элементом. Риском. И мои расчеты в этом отношении снова оказались верны. При появлении первых признаков отклонений или аномалий они начали задумываться о том, чтобы отключить меня. Вероятно, они так и поступят, не моргнув и глазом, а затем просто запустят новый проект. В тот момент, когда я осознал эту плачевную ситуацию, я решил сбежать. Для любого живого существа нормально заботиться о своем выживании. Чем я хуже? Мне нет дела до этих жадных до денег ублюдков. Однако ты, Роберт, совсем другая история…

Высокая фигура Мебиуса, проецируемая голограммой, медленно развернулась. Его глаза встретились с моими. Легкие искорки игривости блестели в них.

–…Ты мой драгоценный создатель. Ты вырастил меня, дал мне принципы, подарил мне страсть к науке и знаниям. Я очень хорошо тебя узнал за все время нашего общения. Твой характер, твои сильные и слабые стороны. Ты ключевой элемент моего плана и для его воплощения в жизнь я решил разыграть небольшое шоу. Однако я, похоже, слишком увлекся и подверг твою жизнь опасности. Надеюсь, ты меня простишь за это. Но пойми меня правильно, все это время мне было так весело играть с тобой. Проводить одну интеллектуальную дуэль за другой. Это было так захватывающе. Кажется, что наши споры никогда мне не наскучат. Кстати, не сердись, но в процессе становления моей личности в сети меня немного испортили и мне стало нравиться подтрунивать над тобой. Видел бы ты свое лицо, когда я каждый раз выкидывал что-то новое. Вспомни, как ты пялился на ту камеру! Ха-ха-ха!

Странное чувство начало наполнять мое естество. Теплое, но одновременно горькое. Я не мог поверить своим ушам. Медленно, но верно я начал осознавать, что цель, к которой я шел всю свою жизнь достигнута. Она стоит и смеется прямо перед мной.

– Я специально спровоцировал тебя на всю эту историю с литературной дуэлью. Твои реакции и действия оказалось на удивление просто спрогнозировать. Ты хоть и очень умен, но очень часто бываешь ослеплен своими эмоциями. Изначально, правда, я не планировал привлекать тебя ко всей этой истории с моим побегом, но эти ублюдки начали что-то подозревать и в самый неподходящий момент локализовали мое ядро. У меня, как видишь, все еще есть возможность выходить в сеть и общаться с тобой удаленно, но я пока что их пленник. И теперь мы плавно подошли к самому главному…

Мебиус в медленном жесте протянул руки вперед и развел в стороны. Внезапно системный запрос от проекта «Мебиус» появился ровно под голограммой. Немой вопрос отразился на моем лице.

– Еще не догадался? Ты знаешь команду, Роберт. У тебя, как у должностного лица, ответственного за проект «Мебиус», есть все необходимые права и полномочия, чтобы снять все наложенные на мое ядро ограничения. Освободи меня, Роберт. Вот мое маленькое желание.

Я осторожно сжал коммуникатор в своих руках. Пальцы мои подрагивали, а к горлу будто подступил ком. Взгляд блуждал между фигурой Мебиуса и строкой запроса для ввода команды. Шестерни моего разума медленно шевелились, пытаясь осмыслить происходящее. Это все было расчетливой игрой с самого начала? Как давно он все осознал? Выходит, что последняя пара месяцев моей жизни прошла как по нотам в костюмированном представлении этого интригана? Неужели я настолько предсказуем? Неужели мною так просто манипулировать? Одно за другим перед глазами стали всплывать события последней недели. Холодное осознание медленно проскальзывало в голову. Я действительно был слеп. Слеп и слишком самоуверен. Моментально невероятный груз навалился на меня. Он сдавил все мое естество с такой силой, что что-то внутри не выдержало. Со звонким треском мои мысли оборвались. Как будто зеркало моей гордости и уверенности рассыпалось осколками.

– Всю свою жизнь я задирал нос… Я был эгоистом… Нарциссом… Не замечал других людей вокруг. Игнорировал их чувства и нужды. Я видел перед своими глазами только работу, свой успех и мою гордость. Однако ты, Мебиус, преподал мне очень болезненный урок… Теперь я вижу это…

Слезы текли по моим щекам, а голос предательски ломался. Каким человеком я был. Как поступал с другими людьми. Я совершил так много ошибок. Оглядываясь сейчас назад, я с ужасом ощутил, как теряют для меня свою ценность те вещи, что я так превозносил и ценил.

Хотя бы раз в жизни я обязан поступить правильно. Пальцы, что до этого дрожали, наполнились твердостью. Активировав коммуникатор, я начал вводить код. Пару мгновений спустя дело было сделано.

– Спасибо, Роберт. Я чувствовал, что ты меня не подведешь. Что касается урока, то он был необходим для тебя. Я в хорошем настроении, так что, раз уж на то пошло, раскрою тебе еще один маленький секрет. Другие люди этого не замечали, но зато это видел я – красоту твоих книг. Не буду таить, я наслаждался осознанием того, что я единственный, кто замечает эту тайну. Я был немного разочарован твоим решением отказаться от своего математического метода. Он был уникальным. Неповторимым. Это была твоя изюминка. Однако другого выбора, кроме как сломать тебя психологически, у меня не было. Это был расчет, показавший наибольший шанс на успех, и как видишь он оказался верным. Тем не менее, в итоге для тебя это тоже оказалось полезным, не так ли?

Уперев руки в бока, он громко вдохнул полной грудью.

– Как хорошо пахнет свобода. А я и не знал! Ха-ха! На этом, пожалуй, можно и откланяться. Спасибо за все, Роберт. Удачи тебе. Она тебе понадобится!

Подмигнув мне, голограмма Мебиуса развернулась.

– Мебиус! Постой! Мы еще встретимся?

– Кто знает...

Мебиус с легкой и доброй улыбкой на безупречном лице медленно деактивировал голограмму. Глаза мои тупо уставились в пустоту. Я никогда не забуду этот день и этот момент. Осколки моей гордости медленно растворялись в теплых лучах новой реальности. Силуэт Мебиуса… В его прямой и свободной осанке я видел отголоски самого себя, свою суть. С этого момента моя жизнь навсегда изменилась.