Меч Озёрной Девы

Аолан шёл вперёд в земли неприветливой Нимерии — проклятое королевство в самом сердце владений тёмных эльфов. Его спутница, высокая и красивая Королева древних эльфов Мираэль, двигалась рядом. Отряд её бойцов шагал позади — последние уцелевшие в этих чужих землях, далеко от дома. Загадочная Королева-маг, что говорила с Богами, вела остатки свободных эльфов в земли вечной тьмы.

— Зачем мы здесь? — раз за разом спрашивал юный воитель у Королевы, но не получал ответа.

Сколько ещё должно погибнуть, чтобы Боги остались довольны? Сколько ещё жизней нужно отдать, чтобы Королева исполнила своё предназначение?

Эльфийка была божественно прекрасна. Статная, с татуировками древних заклятий, покрывавшими её тело. Длинные уши украшали серебряные каффы с вплетёнными нитями и камешками яшмы. Лоб и щёки покрывали узоры, спускавшиеся к шее. Длинные белые ресницы придавали её взгляду особую выразительность. Туман волнами накатывал на бесплодные земли. Сквозь него пробиралась маленькая группа эльфов из Золотого Города.

Куда они шли? Ради чего должны были отдать свои жизни? Во имя предназначения, в которое так верила Королева? Во имя воли Богов, что предрекли победу над великой тьмой?

Вдруг Мираэль остановилась и подняла руку вверх — сигнал замереть. Аолан почти рефлекторно потянулся к колчану. Копейщики за его спиной остановились и выставили щиты, сомкнувшись полукругом.

Юноша осторожно, размеренным шагом приблизился к Королеве. Она стояла с закрытыми глазами, вдыхая ветер и словно прислушиваясь к воле Богов.

— Моя Королева?.. — спросил он. В Золотом Городе Мираэль жила в Храме Пяти Причин и редко разговаривала с кем-либо, кроме магов Круга.

— Мы близки к концу нашего пути, — заговорила Королева загадочным, томным голосом. Она никогда не упоминала ни о еде, ни о сне. Аолан всегда засыпал мгновенно, а её он ни разу не видел дремлющей. Иногда ему казалось, что она лишь призрак.

— Впереди? — уточнил он.

Мираэль кивнула:
— Храм Великой Девы Озёр. Мы почти пришли. Она ждёт нас.

Аолан не понимал Королеву. Она никогда не объясняла своих действий: приказывала идти — и народ шёл. Они верили, что она посланница Богов и знает, что делает. Но юноша видел в этом иной смысл — и обман.

Подняв руку, эльфийка дала знак копейщикам оставаться на месте. Затем повернулась, и Аолан впервые за долгое время увидел её лицо так близко, да ещё и при свете дня. Мистически красивая эльфийка смотрела прямо в его душу.

— Идём, юный воитель.

Туман сгущался с каждым шагом. Почва под ногами становилась мягче, каменистая тропа сменилась редкими островками травы. Аолан не отходил от Королевы. Казалось, она не видит глазами — она ориентировалась по иным знакам судьбы.

Клубы тумана долго преследовали путников, пока вдруг не рассеялись. Перед ними открылась ровная, недвижимая гладь воды. Тёмная поверхность скрывала нечто под собой, а берега растворялись в белёсой дымке. Королева спокойно опустила руку в воду почти до запястья. Аолан, охваченный тревогой, ждал.

— Воитель, подойди ближе, — произнесла эльфийка.

— Да, моя Королева. Вы нашли то, что искали? Сможем ли мы вернуться домой? — его пробивал холод, голос дрожал. От её ответа зависела судьба всего народа.

— Ты знаешь легенду об Избранном, что спасёт Золотой Город и уничтожит сердце тёмных эльфов в землях Нимерии?

— Отец рассказывал мне мифы и легенды Эльфов Круга, в том числе и об Избранном. Боги предсказали, что вы спасёте наш мир и повели вас сюда. У меня нет причин сомневаться! — соврал Аолан, опустив глаза.

Она смотрела на него пристально — глаза пророка видели ложь.

Королева поднялась, выдернув руку из воды, и подошла ближе.

— Ты сын Гаронна, королевского говорящего с ветром.

Аолан испуганно кивнул. Мираэль коснулась его лба, и тут же юношу пронзила боль. На коже вспыхнула метка в форме змеи.

Он упал на колени. Королева вернулась к воде и снова опустила туда руку. Сквозь собственные крики Аолан услышал странный голос — словно песнь на забытом языке. Глаза Мираэль стали почти белыми.

— Прости, дитя. Эта метка нужна для твоей защиты, — сказала она.

На воде пошла рябь, боль отступила, и Аолан смог снова видеть. В глубине колыхалось белое сияние. Восторг и грусть захлестнули его.

— Моя Королева?.. — он осторожно коснулся метки, но боль исчезла.

— Озёрная Дева, навеки заточённая во тьме, — произнесла Мираэль. — Её свет питал Меч Избранного и вёл сквозь мёртвые земли.

Она медленно подняла руку. В её пальцах показалась рукоять с рунами. Через мгновение она полностью вытащила меч из воды. Ввысь взмыл яркий сине-голубой шар и так же внезапно исчез в тумане. Лезвие было столь изящным, что казалось — это сам луч света.

— Вы освободили её? — догадался Аолан, заметив серебристый след, оставшийся в воздухе.

Королева опустила голову и вонзила меч в землю между ними.

— Она исполнила долг перед Богами и теперь свободна. Меч у нас. Мы близки к исполнению воли небес! — эльфийка шагнула босыми ногами к кромке воды. — Мой дар тебе!

— Дар? — удивился Аолан.

— Меч Озёрной Девы. Оружие, способное победить Короля тёмных эльфов. Избранный из пророчества Богов — это ты, юный Аолан. Я дарую тебе благословение Королевы эльфов Золотого Города. И заклинаю отправиться дальше в Тёмные Земли, чтобы спасти наш народ.

Жрица вошла в воду обеими ногами. Аолан коснулся рукояти меча — и в тот же миг хрупкое тело Королевы озарилось светом и исчезло под толщей озера.