Меч, затвор и пара колес

Замученные дорогой несколько беглецов буквально выбились из сил. Краденная карета, которую они гнали во весь опор, с трудом удерживала вертикаль и на каждом повороте грозила навернуться на бок. И все же авантюристы не могли себе позволить остановиться, ведь это для них значило сдаться. А подобное в свою очередь означало конец всему.

- Сворачивай к лесу!! – кричали возницам на козлах те, кто сидели на запятках и, охваченные задором, вглядывались в даль позади. – Там тропа короче, в миг оторвемся.

Они в исступлении передергивали затворы своих громобоев и в предвкушении скорой драки то и дело ожидали, что вот-вот из-за оставленного вдали облака пыли покажутся преследователи. Ну не могли те на долго отстать! Ведь то, что скрывалось в салоне их кареты, было дорого тому, кто пустился в погоню.

- Всем держаться!! – проорали возницы и карета, заскрипев всем деревом, что входило в ее состав, начала крениться и уходить в сторону, поворачивая.

Они свернули с основного тракта на лесную тропу, надеясь спастись от преследователей под сенью низкорастущих ветвей деревьев, да мистикой местных легенд. К тому же время было позднее, и беглецы буквально мечтали о ночлеге. Еще этот вечерний мрак и близость ночи давила на веки, заставляя смыкать глаза.

- Найти бы домик лесника или егеря! – сказал один из возниц. – Жду не дождусь, когда завалюсь на койку и просплю до самого утра.

- Скрипят старые колеса у нашей телеги, - ответил второй, - так что лучше какое село или постоялый двор. Но главное - кузню! Иначе наша колымага…

- Наша колымага мечтает остановиться и развалиться на части! – перебил его первый. – Так что нам все равно ее менять.

- Главное, что б она не развалилась под нами! – сказал ему второй.

На запятках кареты ежились от вечернего холода двое легко одетых мужчин при оружии. Их лица выдавали бывалых воинов или головорезов, привыкших решать все конфликты исключительно силовым путем.

- Не видать, - сказал один из них, всматриваясь в даль позади кареты. – Кажись оторвались.

- Ни пришили, чтобы отрываться! – ответил ему второй. – Эти могут догнать и не видя нас перед собой.

- Что же они – по чутью за нами гонятся? – не понял первый. – Чай не на столько смышленые.

- Эти мо-огут, - ответил второй. – Мы связались с умными сыскарями. Жди беды, если хоть на миг расслабишься!

Он толкнул в бок первого и тот вздохнув внимательнее стал вглядываться в даль.

Внутри же кареты находилось еще трое. Один из них крепко спал, остальные же делили по заплечным мешкам украденное золото.

- И того мы разделили каждому по… - мужчина пересчитал пальцы на обеих руках и сделав вывод, сказал: - … Семь сотен семьсот четыре золотых монет!

- Сто золотых стоит новенькая карета! – заметил второй, глядя как собеседник вертит в пальцах последнюю монету. – Приличный вес, кстати. Придется нести в заплечных мешках. Ты монету-то кидай, чего крутишь?

- Это последняя, - сказал деляга и осекся.

Его мешок с монетами лежал рядом, бросить же денежку в раскрытый – означало отдать ее собеседнику. Деляга замешкался, монета на миг замерла в его пальцах, но тут же продолжила путешествие поперек ладони туда и обратно, то и дело опускаясь ребром между каждым из них.

- Это лишняя, - неуверенно сказал деляга. – Она получается ничья!

- Как это лишняя? – улыбнулся довольный результатами подсчета собеседник. – Это честно заработанная монета! Кидай ее мне и вяжем мешки бечевкой.

- Н-нет, - ответил деляга. – Не могу. Золото надо отдать мне. В счет долга! А в будущем я не стану брать одну монету из общей доли…

- Какой еще «общей доли»? – подозрительно нахмурился собеседник. – Это мое последнее дело! А ну кидай монету, а не то я разозлюсь!

- Что мне твоя злость?! – в полголоса проговорил деляга и глаза его недобро сверкнули в полумраке кареты. – Я сам могу быть злым как сотня бесов!

- Клади монету мне! – потребовал собеседник.

- С чего это?

– Я отвечал за всю работу и дело закончилось успехом. Кому и нужна премия, так это мне!

- Да если б я не рассчитал все до мелочей, - парировал деляга, - ты бы и ломаный гвоздь не украл!

Собеседник схватился за рукоять кинжала. Однако деляга показал заранее обнаженный нож. По всему выходило, что он успеет ударить первым.

- И что же делать в таком случае? – проговорил собеседник, растягивая момент разговором, наспех обдумывая варианты.

- Как же нам ее поделить, ты хочешь сказать? – почти прошептал деляга.

Момент напряжения длился, опасность драки нарастала. Еще бы немного и мужчины бросились бы друг на друга, однако в этот момент карета наехала на что-то и подпрыгнула. Монета вылетела из пальцев деляги и стремительно унеслась в лишенное стекла окно.

- Нет!! – воскликнул собеседник и рванул за ней.

Он высунул голову в небольшое отверстие окна и протянул руку, пытаясь ухватить золотой кругляш. Это возможно ему бы и удалось, если бы он оказался еще чуть-чуть расторопнее. Однако в этот момент деляга ударил ему в бок ножом. А затем еще и еще. Собеседник, возможно, закричал от боли, но в шуме скрипа кареты, несущейся на полном своем ходу из возможного, крик растворился, как и не было.

Деляга втащил тело собеседника обратно. Оно уже не подавало признаков жизни.

- Ну и зачем? – проворчал спросонья третий. – Удавили бы позже, в лагере. Меньше вопросов было бы у остальных.

- По закону братии, - ответил деляга. – Он захотел больше остальных. Презрел честную долю. За такое – только нож в бочину!

Третий поудобнее устроился на своем месте. И внимательно посмотрел на делягу.

- Ну вот я и поспал спокойно. Теперь всю дорогу буду следить, что б ты и меня не прирезал за компанию.

- В том нет нужды, - сказал деляга. – Мне скоро на место возницы заступать. А тебе – на запятки.

- Все равно, теперь я к тебе отношусь с недоверием. Поднять руку на брата – это не дело.

- Он сам нарвался. Закон есть закон. Кстати, не желаешь узнать размер своей доли теперь?

- Я слышал. Семь сотен семьсот четыре золотых.

- Один выбыл, - ответил деляга.

Проснувшийся не подал вида, но сам же внимательно прислушался – поделит деляга долю убитого пополам между ними или разделит на всех. От этого зависело будет ли проснувшийся доверять этому человеку или нет.

- Я разделю его долю утром, - сказал деляга. – Когда остановимся. Надо же сжечь тело? Все-таки он был одним из нас. Тем более того требует закон.

- Так тому и быть, - сказал проснувшийся, не отводя отныне взгляда от собеседника.

На крыше тем временем лежал еще бандит, глядя в небо, изредка скрываемое ветвями близко растущих к дороге деревьев, и размышлял о вечном. Его грудь была крест на крест перетянута перевязями с метательными ножами, а сбоку, придавленная локтем к поверхности крыши, верная громобоя.

Внезапно из глубины леса послышалось гулкий вой, не предвещающий ничего хорошего. Причем любому, кто оказался здесь в это вовремя в полном одиночестве.

- Что это еще? – удивился один из тех, что был на запятках. – Никак сам Бес подал голос из гущи леса!

- Сразу видно вас, городских, - нахмурился второй. – Эй, ПО-огон! – крикнул он вознице. – Рычалы!! Давай шустреее!!!

- Ах ты ж мать наша! – заорал в ответ возница. – Единоутробная!!

Он явно протянул тягловую силу до предела и карета, еще более тяжко скрипнув пошла на неведомо откуда взявшийся еще больший разгон. Кони заржали так, словно их давят гибельным прессом. Откуда-то повалил черный дым и запахло неприятными испражнениями.

- У тебя такое бывало? – в отчаянии воскликнул второй возница, имея в виду необычное поведение повозки.

- А то?! – спросил его в ответ первый, лицо которого покраснело от гнева. – По сто раз на дню! Хватай вторые вожжи и тяни! Тяни так словно твоя мать тонет!! Может и уйдем!! Может и уйдем.

- К оружию!! – крикнул второй на запятках и ударил со всей силы кулаком в борт кареты.

Внутри началось шевеление. Если кто и решил было вздремнуть, то он явно сейчас просыпался и быстро приводил себя «в себя».

- Значит смотри, - говорил деляга засоне, втолковывая неоспоримую истину. – Попали мы и попали знатно. Ножи твои нам не помогут. Это – звери! И я сейчас не фигурально. Потому кидать будем метко и с учетом их передвижения. Бросишь в цель, потеряешь «грену». Пока она рванет, дверь уже вперед убежит.

- Как тогда?.. – начал было засоня, но тут же был перебит самым жестким образом.

- Заткнись и слушай! – зло сказал деляга, отвесив ему пощечину и схватив за подбородок. – Кидать будешь с опережением в один вздох или на три корпуса пЕред зверем. Запомни! Не В, не К, а за три корпуса пЕред! Ты понял?

Он отпустил собеседника и снова ударил его ладонью по щеке, но когда тот хотел что-то сказать резко сложил ладонь в кулак, выставив только указательный палец. Им деляга указывал в лоб засоне.

- И без вопросов! – пояснил он. – За три корпуса перед зверем. Хлопок через один вздох. Запомнил?

Засоня кивнул. Деляга отодвинулся от него и сел на противоположный диванчик салона кареты. Аккуратно подняв с пола саквояж, он поставил тот себе на колени и осторожно раскрыл его.

- Э-эх! – с досадой протянул он. – Не думал я, что так быстро придется с вами расстаться, детки мои. Не для этих я вас берег…

Деляга открыл саквояж пошире и поставил на диванчик у ног засони. Тот все еще стоял на диванчике салона необутыми ногами и растирал лицо и пытался сбросить с себя остатки сна.

- Вот, смотри, - сказал деляга, вытащив из саквояжа нечто круглое и ребристое с проволочинами сверху. – Это «бабах», системы матрешка. Зажимаешь в кулаке, выдергиваешь проволоку и кидаешь в цель. Но твоя цель – за три корпуса пЕред зверем. Все понял?

- Да понял я! – проворчал тот. – А что еще за «система» такая? Что-то из устаревшего?

- Да, из устаревшего, - проворчал деляга, встав с диванчика и отвернувшись от собеседника, поднял сидение диванчика, открыв свету ночного Мерцала внутренности потайного ящика. – Так Древние называли некие сложные устройства или непонятные вещи, состав которых долго объяснять.

Он принялся что-то доставать, но это что-то застряло и выругавшись деляга захрипел, силясь высвободить какой-то важный для него предмет.

Засоня достал пару кругляшей из саквояжа и взвесил на руке. Предмет не был ему знаком, но что-то подобное он уже видел. Потому быстро разобрался что к чему.

- Значит главное зажать и не промахнуться, - в слух сказал он.

- Главное, - силясь от натуги сказал деляга, - тут не уронить. Иначе взлетим. Ты же взлететь не хочешь? Или ты летать умеешь?

Меж тем, на крыше, романтик вскочил на четвереньки и вгляделся в даль. И то, что открылось его взгляду, мужчине не понравилось. Повсюду, и справа и слева от дороги меж кустов и деревьев буквально летели у самой земли серые тени, почти не касаясь земли.

О таком романтик слышал, когда жил в деревне. Правда было это в раннем детстве и с возрастом позабылось, однако сейчас, когда он увидел их воочию, сразу вспомнилось и отозвалось холодом во всем теле.

Мужчина схватил арбалетку и тщательно проверил самовзвод. Затем откинул затвор и стал осторожно заправлять в подачу шершня за шершнем. Но вот последний лег в свою ложбину, выбрав всю упругость пружины, и поспешил было выпрыгнуть обратно, но романтик тщательно прижал его пальцем и опустил затвор на место. Арбалетка отозвалась щелчком. Мужчина передернул затвор и проверил, что шершень поднялся в ствол и готов отправить свое жало в цель.

Не теряя ни мгновения, романтик вскинул ствол и прицелился в серые тени. Выбрав ближайшую, он плавно надавил на спускную скобу. Арбалетка бахнула легким громом, от которого заложило уши, и мягко толкнула мужчину в плече. Тень пропала на мгновение. Но толи на ее место встала другая, то ли романтик промазал. А в то же время из арбалетки сбоку выскочило лишенное жала тельце шершня, которое мужчина тут же поймал на лету привычным движением ладони.