Мечта идиота: Умереть и встать

Задолго до того, как я попал под машину в Москве, во мне родилась и крепла мечта путешествовать. Я засматривался на фотки заморских стран, зачитывался книгами путешественников, замирал от рассказов одноклассников, побывавших с родителями в Таиланде или Африке. Но сам я рос в неполной семье, без мамы, с пьющим отцом, которого мало что интересовало за пределами налитого стакана. В общем, ясно было, что пока не вырасту, путешествий мне не видать. Но я так и не вырос. Водитель, такой же пьяный как мой отец вечерами, сшиб мена на пешеходном переходе, за миг превратив мое тело в кучу сломанных костей, раздавленных мышц и разорванных сухожилий.

Вот только смерть оказалась не тем, что я о ней думал, и не тем, что о ней говорила бабушка, мол, ад там и рай. Это оказалось больше похоже на представления буддистов о переселении душ.Удар, резкая боль, я лежу в лужи крови, задыхаюсь, а затем полет в черном пространстве, пронизанном серебристыми нитями, и бац -- я оказался в теле мальчишки- ровесника, да только совсем не в Москве, даже не на Земле. И, скорее всего, вообще в другой вселенной, так как в нашей, как нас учили в школе, магия невозможна. Тут же она была, правда я об этом не сразу узнал.

Кто-то скажет, мол, да офигенный расклад, ты же не умер, а попал в магический мир с несколькими разумными расами, с новыми возможностями и прочими кудрями. Вот тебе путешествие, так путешествие, не какой-нибудь сраный Дахаб! Но, если честно, поначалу новое тело восторга у меня никакого не вызвало. В новом мире, который местные называли Миром Пророчества я тоже оказался не принцем, к сожалению, а очутился в семье одинокой женщины, уже не молодой и совсем не богатой.

Потом я достиг совершеннолетия, мама помогла мне купить старенький глиссер, и я устроился работать таксистом. Тут-то движуха и пошла. Хотя поначалу тоже было трудно, но все же я был предоставлен сам себе, а это, как выяснилось, дорогого стоит. По сути, моя мечта о путешествиях была ничем иным, как мечтой о свободе. Именно свобода манила меня. Мне еще в родном мире, остро ее хватало. Позже, уже в новом теле, все повторялось, и несвобода снова тяготила меня. Законы, законы, законы... Хотелось переступить некую грань, черту, после которой за спиной, как мне казалось, должны вырасти крылья.

Мир Пророчества достаточно суров на большей части своей территории, что вынуждало людей и представителей других рас держаться вместе, собираться в гильдии и сообщества. Взять к примеру птицеголовых тэнки -- они от природы сбивались в клановые стаи, хранили верность и почитали обычаи.

В противоположность тэнки, ящеров трудно было назвать законопослушными, но и они держались друг друга хотя бы в противовес Велланскому союзу, чтобы сохранить индивидуальность собственной расы. Хотя на мой взгляд куда ее еще подчеркивать ящерам, эту индивидуальность? Если сида или цверга издалека с плохим зрением можно принять за человека, то ящера -- никогда. Общего с другими шестью разумными расами у них было только то, что ходили они на двух лапах. Во всем же остальном они отличались сильно. Одно огненное дыхание, доставшееся, как они сами считали, в наследство от полулегендарных драконов, чего стоило. Не говоря уж о скверном, с точки зрения любого человека, характере. Хотя дело, понятно, не в характере, просто с людьми ящеры испокон веку не ладили, что в общем, при разнице мировоззрения, вполне понятно.

Люди же создали сообщество не в пику кому-то, а чтобы выжить. Чисто физиологически. Если ящер один одинешенек, без Печати Мага, без снаряжения и без оружия мог бы выжить в диком лесу хотя бы несколько дней, то для человека это почти немыслимо. Да и встреться в открытом рукопашном единоборстве человек, допустим, с келебра, особенно если личность второго перетечет в звериную сущность, у человека будет мало шансов на победу.

Подобное природное превосходство имело важную роль в дикие времена, когда каждый элемент снаряжения, каждый магический артефакт доставался бочками пота и бездной времени. Тогда умереть в бою было весьма неприятно. Мало того, что смерть сама по себе штука чаще всего мучительная, особенно от ран, так еще и последствия до крайности обременительные. Это в детстве я перенесся после смерти под колесами в другой мир, а тут фигушки. Тут после смерти все переносились не в другой мир, а гарантированно оказывались в Колодце Возрождения. И ты лежишь там, такой, голый, беспомощный, колотит тебя, как в горячке, вещи твои Шинтай знает где, дом тоже, а добираться до него -- убиться провалиться. В современном мире все же попроще. Доковыляешь до ближайшего телепорта, а там уже правдами и неправдами, особенно если помнишь номер банковского счета, расплатишься и вскоре можно принимать горячую ванну. А лет двести назад, вместо ванны, пришлось бы вдоволь искупаться в болотах, затем хорошенько просохнуть в пустыне, а уж потом, если по дороге тебя опять кто-нибудь не пришибет, доберешься до вещичек или до дома. Более чем сомнительное удовольствие. Так что я был поборником прогресса и был рад, что попал в Мир Пророчества, когда цивилизация достигла некоторых высот, а не в дремучей древности.

В современном цивилизованном мире страх смерти как-то поубавился, а как следствие возросла индивидуальность, поскольку не было такой острой необходимости сбиваться в сообщества ради спасения жизни и имущества. В умах начала зарождаться анархия, а у людей, как известно, свободолюбие и вовсе впитывается с молоком матери. Потому и власть должна быть крепкой, и полиция получше, чем у тех же тэнки. Вот, она и стала получше и все стабилизировалось. Все чем-то заняты, все приносят свою пользу или свой вред, но по большому счету все под контролем. К этому все привыкли.

Хотя нет, не все, разумеется. Но большинство, вне всяких сомнений. А вот меня как-то не впечатлило жить в людском муравейнике Истадала. Вот правда, перенесся бы я из Москвы в менее людное место, может и тяга вырваться на волю была бы поменьше.

Хотя понятно ведь, что лишиться головы за пределами города куда проще, чем в нем. Этого не хотелось ни капельки. Даже с учетом благ современной цивилизации. По молодости лет я умирал лишь однажды, но мне за глаза и за уши хватило. Один Призрачный Мир чего стоит, по которому порядком пришлось пошататься. Нет, с одной стороны интересно, конечно, но воскреснешь ведь все равно рано или поздно, а с воскрешением вернутся и мирские проблемы.

В общем после той смерти и того воскрешения, о чем история совершенно отдельная, я умирать зарекся. Нет, понятное дело, что в реалиях Мира все равно рано или поздно накроешься со всем последующим представлением, но сделать эту процедуру как можно менее частой я решил взять себе за правило. Вот такое внутреннее противоречие. С одной стороны в более или менее безопасном городе сидеть не имелось никакого желания, с другой не хотелось рисковать шкурой за его пределами. Но все же тяга к свободе перевесила. Если бы не она, я бы конечно не оказался в столь идиотском положении.

Не то что я боюсь высоты, но одно дело смотреть на город с балкона отеля, а совсем другое -- с карниза на высоте пятьдесят метров над мостовой. Второе, палец бы дал на отсечение, никому не доставит великого наслаждения. Одно радовало, что Шарки Шан, скорее всего, за мной сюда не полезет. Хотя, чтобы отправить меня на какое-то время в Призрачный Мир, ему лезть за мной вовсе не обязательно. Достаточно нанять киллера со спелганом и снять меня отсюда в два счета. Вот тут и возникает вопрос, в какую сторону у Шарки Шана сработает его природная жадность. Дело в том, что я ему задолжал значительно больше, чем стоят услуги киллера, а вернуть, хоть из кожи вон выпрыгну, не смогу. Самое смешное, что деньги-то у меня были. Но они составляли мой личный неприкосновенный фонд, который я наполнял последние несколько лет, и у меня не было ни малейшего желания запускать в этот фонд руку. Потому что все средства, накопленные в нем, нужны были для одного -- для воплощения в реальность моей самой большой мечты. Даже под страхом смерти я не отдам из него ни единого кристалла.

Вот и получается, что для моего кредитора и бывшего главаря есть всего два варианта на выбор: с одной стороны меня можно кокнуть, дабы другим неповадно было шутить с Шарки Шаном, с другой - и так долг велик, а еще на киллера тратиться. Наверное, из этих как раз соображений Шарки Шан решил разделаться со мной лично.

Я с ним встречи не искал, и все попытки вытянуть меня на разговор игнорировал. Сначала перестал отвечать на вызов коммуникатора, потом пришлось раскурочить систему дверного звонка, затем не обращать внимания на удары в дверь, а потом... Потом стало понятно, что если дверь отпереть, то мои мозги тут же окажутся на стенах, а моя личность в Призрачном Мире. Долго сидеть в осаде тоже не просто, особенно когда все соратники по банде, исходя каждый из своей мотивации, морально поддержали не меня, а Шарки Шана.

В принципе, можно было вызвать полицию. Им бы очень понравилось увидеть главаря районной мафии, грозу мелких торговцев Шарки Шана, в злобе пинающего дверь бывшего подельника Курта Баса, то есть меня. Проблема в том, что за пинки в дверь на рудники его не отправят, нелегального оружия Шарки Шан при себе не имел принципиально, хотя оно ему было и без надобности при его статях, а любой другой исход, кроме отправки на рудники, для меня бы закончился, пожалуй, хуже, чем выбитыми мозгами. Доподлинно известно, что одного из должников, вроде меня, Шарки умудрился пытать больше месяца, пока бедняга, наконец, не окочурился от боли. Меня такой путь в Призрачный Мир настолько не устраивал, что когда Шарки Шан, наконец привел своего дружка Алла Гафи, недавнего выпускника Истадалского Магического Университета с тем, что бы тот взломал дверь, я всерьез задумался о побеге. Едва я глянул в глазок и узнал мага-мафиози, как стало понятно, что моему добровольному затворничеству, как и всему хорошему на свете, пришел конец.

Замочек у меня тоже был не простой, я его прокачал у известного мага-цверга Витра Хамси, но тут против меня сыграла моя собственная жадность -- я сделал это за самую низкую цену, за какую это было возможно. В общем, на долгое противостояние магическому воздействию надеяться не приходилось. Поэтому, не тратя времени попусту, я вынул из-под подушки новенький кастер, сунул его за пояс, сдвинул фрамугу окна в сторону и выбрался на карниз.

Над крышами Истадала играл свежий ветер. До заката было еще часа два, но дневная жара уже начинала спадать. Дом, в котором я арендовал квартиру, был, ввиду возраста, вдвое пониже окружающих небоскребов из закаленного заклинаниями сапфирового стекла, но все равно от пятидесятиметровой пропасти под ногами у меня невольно сжалось сердце. Тут же вспомнилась предыдущая смерть и все неприятности, с нею связанные, поэтому я, раз уж решительно не за что было ухватиться, просто вжался спиной в стену. Если в тот раз у меня не было ни кола, ни двора, то теперь, размазавшись о мостовую, я бы наверняка лишился возможности добраться до своего тайника раньше, чем его вычислит Алл Гафи. А у меня там лежали не просто ценные вещи, у меня там лежала надежда на будущее. Причем Шарки Шан припрятанную мною вещицу просто продал бы, потому что денег она стоила немыслимых. Я же ее ни на какие богатства не променял бы никогда, у меня и мысли не было продать штуковину, чтобы отдать Шарки долг. Хотя после отдачи долга там бы деньжат на всю оставшуюся безбедную жизнь бы хватило. Мне она была нужна для другого, но Шарки, воспользовавшись моим пребыванием в Призрачном Мире, непременно бы тайник ограбил. Каждый, кто хоть раз умирал, знает это чувство -- как придешь в себяв купели Колодца Возрождения,сразу начинаешь прикидывать, что могли спереть мародеры с твоего тела или из тайника за время отсутствия личности.

Представив эту ситуацию, я вжался в стену еще сильнее и понял, что не смогу сделать и пары шагов. Как раз в эту минуту мне и пришла мысль о киллере со спелганом. Что мешало Шарки Шану посадить стрелка на крыше соседнего дома? Да ничего. Я представил, как заряд магической энергии пересекает расстояние между зданиями и тугим лучом бьет меня в грудь, разворачивая плоть в клочья. Нет! Подобные мысли никак не способствуют удержанию на карнизе.

Можно, конечно, было не мучиться, а самому прыгнуть вниз, через несколько секунд приняв быструю смерть без тех мучений, какие были прошлый раз. Но тогда работа последних нескольких лет наверняка пойдет насмарку, и мне все придется начинать заново. При таких раскладах мечта о дальних странствиях снова отложится на неопределенное время, и снова начнутся скитания в Призрачном Мире, и снова голым, в послесмертном ознобе, придется вылезать из Колодца со всеми вытекающими последствиями.

- Не сейчас... - процедил я сквозь зубы, взял себя в руки и сделал еще несколько шагов по карнизу.

На самом деле мне надо было просто добраться до соседнего окна. А до него метров пять, не больше. Мое жилище располагалось крайним в подъезде, а следующее окно находилось уже в другой секции здания. И чтобы Шарки Шану меня заполучить, ему придется спускаться на лифте, потом опять подниматься или воспользоваться портативным левитатором, которого с собой у него почти наверняка не было. Если я успею преодолеть карниз, то у меня появится сокрушительное превосходство во времени, погасить которое у Шарки с дружком не получится. Если только на крыше соседнего дома не засел стрелок.

Хотя, если бы он засел, то я бы уже обо всем этом не думал. Я бы лежал на мостовой с дырой в груди и вид у меня был настолько плоский, что меня легче было бы закрасить, чем отскоблить. Раз я все еще красовался на фасаде, значит стрелка не было, или он еще не получил команду стрелять. Это вселяло кое-какую надежду.

Я продвинулся еще немного к спасительному окну, но до него оставалось еще половина пройденного пути, не меньше. Внизу на разных высотных эшелонах потоком проносились над мостовой различные транспортные средства, а под ними семенили лапами транспортные животные небогатых сословий. Начинался вечерний час пик. И тут из оставленной мной комнаты послышался мощный хлопок - Алл Гафи наконец-то справился с магической начинкой моего замка. Следовало шевелиться. Судорожно стараясь удержать равновесие, я вытащил из-за пояса кастер и поставил его на боевой взвод. Кассета с магической энергией была полной, я этим оружием после покупки еще ни разу не пользовался.

Тяжесть кастера в руке навела меня на свежую мысль -- если бы удалось пристрелить Алла и Шарки, то можно было без особых последствий падать с карниза. Искать мой тайник было бы не кому, поэтому я бы мог воспользоваться им и после возрождения. К тому же, как говорят, в Призрачном Мире тоже могут открыться дополнительные возможности, которыми не следует пренебрегать. Однако пока Шарки жив, такой простой выход из ситуации для меня не годился. Хотя и его смерть для меня не была решительным выходом -- после возрождения он меня достанет и постарается расквитаться. В общем было понятно -- в эти минуты я выращивал себе злобного врага всерьез и надолго.

- А ну стой, гад! - проревел Шарки, высунув в окно свою огнедышащую морду, покрытую глянцевой чешуей.

Из ноздрей его валил густой дым, что у ящеров всегда выдает неспокойное состояние.