Мечта оборотня

I

Полная луна заглядывала в окно.

Рорк лежал на кровати, уставившись в потолок. Рука болела. Проклятая собака — чуть кисть не оторвала. И откуда она взялась? Казалось, всех уже давно перестреляли. А вот поди ж ты — ему «повезло» нарваться на последнюю. Да, наверняка последнюю. Ему всегда так «везло».

Но рана зажила на удивление быстро. Даже шрама не осталось. Более того в последние дни Рорк чувствовал в теле какой-то странный, животный прилив сил. Даже начальник заметил перемены: впервые за пять лет работы он выписал Рорку премию: «за трудолюбие и выносливость».

Куда-то исчезли и прочие хвори. Геморрой, что мучил его долгие месяцы, как рукой сняло. Одышка прошла, потливость, синяки под глазами исчезли. И самое удивительное, он стал ходить в туалет по-маленькому всего три раза в сутки. Раньше бывало по восемь, по десять.

Он не понимал, что с ним происходит, но переменам радовался. Собирался даже сходить в больницу, обследоваться…, но в последний момент испугался. Сам не понял чего именно.

–Чувствую себя лучше, чем когда-либо. Так зачем мне врачи? — решил он. — Эти шарлатаны только деньги выкачивают.

А потом в полнолуние он проснулся на своей постели. Грязный. Вся кожа в присохших к телу травинках. Лицо и руки покрыты запекшейся кровью. Чужой.
Рорк в ужасе отшатнулся от себя самого. Что произошло? Откуда вся эта грязь? А главное — кровь. Под ногтями. На губах…

В новостях сообщили: неизвестное животное загрызло мужчину. Возможно — бродячая собака, уцелевшая после недавнего отстрела.
Рорк очень хотел в это верить. Он сам пережил нападение. Хотел, но… в глубине души знал — это была не собака. И он с ужасом ждал следующей ночи, когда снова поднимется луна. Разжиревшая, круглая, хищная. Она заглянет к нему в окно и позовёт. А он не сможет ей сопротивляться.

Теперь он знал: легенды не лгут.

II

Улица была тёмной и пустой. Кривые повороты, дома, нависшие над мостовой, с пустыми, чёрными, как глазницы, окнами. Казалось, они следят за тобой, готовые проглотить и перемолоть в своём каменном брюхе.

Я брела по этой змееобразной улице одна. Ни единого прохожего. Только одинокий фонарь, скрипящий на ветру, отбрасывал ползущий туда-сюда островок света.
Жуть…

Облака, наконец, разжались, выпустив луну. Стало немного светлее. Я прислонилась к фонарному столбу и перевела дух.
Сколько ещё мне бродить вот так? Где он? Четвёртую ночь скитаюсь по улицам этого гадкого городишки, а его всё нет.

И вдруг — крик. Пронзительный, надрывный. Я резко обернулась. Звук отражался от стен, дробился, кувыркался по мостовой. Невозможно понять, откуда он. Казалось, он везде.
Крик оборвался.

Я метнулась в переулок. За поворотом тупик, заваленный мусором. В нём лежала девушка. Под ней растекалась кровь. Я отвернулась. Не он.
Жаль её. Хотела помочь, но в последний момент остановилась. Нельзя. Ни следа. Тем более она уже мертва.

Ушла.
Он что, в отпуске на этот раз?

Опять вернулась в следующее полнолуние Этот город вызывает у меня тошноту. Иду по окраине. За полем лес, темнеющий стеной. Бросаю в его сторону взгляд… и замираю.
Я чувствую, кто-то смотрит на меня. До деревьев — метров триста, не меньше. Темно. Но он там. Он ждет.

Я перешла поле. Перепрыгнула канаву. Почувствовала его запах — терпкий, вяжущий, как кровь и трава. В нём была сила. Дикая, первобытная.
Обогнув кустарник, вышла на опушку. Он — где-то рядом. Слева. И он знает, что я не обычный человек. Люди не ходят по этому лесу ночью. Особенно в полнолуние.

Я остановилась.

— Эй, ты здесь?

Тишина. Только деревья шептались друг с другом.

— Ну же, чего ты ждешь?

Я опустилась в траву, поджала ноги, уронила подбородок на колени. Само смирение. Само ожидание.

Прошло несколько минут. И он появился. Шёл бесшумно. Зеленые глаза не сводили отрывались от меня.
Огромный — метра полтора в холке. С широкой собачьей мордой. Длинные, обвисшие уши. Это не волк — ни в коем случае. Я таких не видела. Никогда.

Он остановился, принюхиваясь. В глазах — недоумение. Я улыбнулась. Самой доброй, самой искренней улыбкой, на какую только была способна.
Он сел. Отвёл морду в сторону, смотрел исподлобья. Я тихо рассмеялась. Он заворчал. А потом поднял голову к небу и завыл.

Длинно. Пронзительно. С болью.
У меня побежали мурашки.

Медленно, очень медленно, я поднялась. Он тут же умолк и уставился на меня. Я подняла руки ладонями вперёд, мол, не бойся. Сделала шаг. Потом ещё.
Остановилась прямо перед ним.

Необъяснимая жалость сдавила грудь. Он потянулся ко мне. Подставил голову. Я провела ладонью по шерсти, почесала его за ухом, опустилась на колени. Обняла.
Он положил голову мне на плечо. Лизнул лицо.

— Ты же знаешь, так надо, — прошептала я ему в ухо.

Он вздохнул. Как человек.

Молниеносно я вонзила в его грудь длинную серебряную иглу. Он взвизгнул, дернулся и обмяк. Почти придавил меня своей тяжестью.
Я отпрянула, с трудом удержавшись на ногах. Выдернула иглу. Отступила назад.

Луна выглянула из-за облаков. Она хотела видеть смерть своего дитя.
Я отвернулась.

Тишина.

Когда я снова взглянула, передо мной лежал обнажённый мужчина. Лет тридцати пяти. На его круглом, добродушном лице застыла улыбка.

Как будто он мечтал об этом.
И, наконец, получил своё.