Мечты сбиваются

Ремонт в квартире переместился в ванную комнату, окончательно оформившись в гуманитарную катастрофу. Когда мастер запросил «полки́ло» алебастра, Настя пожалела, что решилась на дополнительную розетку.
На ближайшем рынке быстро выяснилось, что алебастр предлагался только большими мешками. Это значило, что забег в поисках развесного предстоял стайерский.
Ныряя в череду мелких хозяйственных лавок, Настя едва не наскочила на селянку. Та расставила на асфальте несколько пластиковых горшков с цветущими бегониями, геранью и другими, волнующими взор цветами. Взгляд Насти зацепился за кустик мелких розочек с крохотными, размером с пуговицу, бутончиками. Когда-то у неё был точно такой розовый куст — корпоративный подарок коллег-мужчин к Женскому дню. Она высадила его на даче, но туда наезжала редко, и за клумбой ухаживала мама, говорила, что розочки эти капризные. Потом мамы не стало, дачу забросили, куст сгинул в дебрях годами не полотого сорняка. Мимолётное воспоминание отозвалось чувством сиротства. Хватаясь за дверную ручку очередного магазина стройматериалов, Настя пообещала себе купить такие розы. Не теперь, конечно, а когда закончится ремонт. Но непременно купить и украсить балкон.

Мастер разводил в старой эмалированной миске добытый Настей алебастр, когда она радостно кричала в мобильный: «Прилетела? Всего на месяц? Конечно, приходи! Давай завтра!»

***

— Смотри, какие хорошенькие! Как увидела, сразу подумала, что тебе они понравятся.
Подруга с порога протянула Насте пластиковый горшочек с салютиком мелких розочек.

— Не поверишь, только вчера на них смотрела. Хотела купить после ремонта, — растерялась Настя.

— Ну всё, больше не хоти. Желание сбылось. Теперь хоти чего-нибудь другого. Мечт должно быть много. Они двигатель жизни. Если ничего не хочется, то и жить не хочется, незачем, — лавировала между расставленных повсюду коробок с кафелем подруга Настиного детства, давно работавшая врачом по контракту в разных странах мира от Ганы до Вьетнама. — И мечты, кстати, надо придумывать такие, чтобы сбывались, чтобы реальные, — бодро звенела подруга. — От нереальных толку нет. Одна сплошная фрустрация.

Переступая через рулоны новых обоев и линолеума, добрались до кухни. Гостья выложила из пакета гостинцы, потянула за золотистый кончик на целлофане и открыла коробку московского зефира. Над столом пронёсся едва уловимый аромат свежего шоколада. Настя поставила на плиту чайник.

— А я вот поняла, что и мечтать-то толком не умею, — продолжила хозяйка тему желаний.

— Очень может быть. Говорю тебе, иногда наши желания только считаются нашими. Это нужно с самого детства копать. Понимаешь, мы часто мечты родителей принимаем за свои. С пелёнок настолько с ними сживаемся, что нам кажется, будто это мы хотели стать юристами, экономистами, стоматологами… А потом бац! — под сороковник профессиональное выгорание. Здравствуйте, депрессия и психотерапевты! И там выясняется, что ты в своём третьем бэ не стоматологом хотел быть, а лётчиком, не экономистом, а танцовщицей…

Чаепитие выдалось недолгим. Пару часов спустя подруги расстались у подъезда. Настя побрела в продуктовый.

***

Берёзовая рощица вобрала в себя несколько стареньких пятиэтажек. От Настиного дома к деловой части микрорайона вела сквозная грунтовая тропка. В сухую погоду Настя всегда выбирала её, пренебрегая окружными асфальтовыми дорожками. Шла по ней и теперь, предупредительно выглядывая выступающие из-под земли скобки корневищ и предательски низкие пеньки давным-давно срубленных кустарников.
Внезапно перед лицом что-то замелькало. Она отмахнулась, отвернув голову и резко сбавив шаг. Крупная бабочка — чёрные точки на апельсиновых крыльях — неспешно вилась вокруг головы, упрямо привлекая внимание. Настя остановилась и некоторое время растеряно выписывала взглядом причудливую кривую вальяжного яркокрылого полёта. Нет, убить бабочку для коллекции — этого она не сможет. Она сможет унести лишь мёртвую бабочку. Но для этого нужно присутствовать при моменте её смерти. А это совершенно невозможно! Где и как умирают бабочки? Мыслимое ли дело оказаться в том месте в то время!..
Настя дёрнулась, хмыкнула, встряхнула головой, словно сбросила с себя морок размышлений. Бабочка же призывно поплыла вперёд вдоль тропы, и Настя невольно двинулась за ней.
«Что за чушь! Зачем мне эта бабочка? У меня нет коллекции!», — она снова остановилась, чтобы окончательно вернуться в реальность. Чёрно-оранжевая красота покружилась и исчезла из вида в листве высокого куста. Через мгновенье Настя продолжила путь и очень скоро в суете магазина напрочь позабыла о случившемся.

***

— Голос мечты? Помогу, конечно. Пусть после школы спокойно поест и приходит. Я сегодня вечером дома, — отчиталась Настя в телефон.

Помогать с сочинениями соседскому мальчишке она почитала за хобби. В детстве ей хотелось учительствовать: в строгой прямой юбке и кофточке с отложным воротничком стоять у доски, водить короткой указкой по географической карте, суровым взглядом всматриваться в «галёрку» с неугомонными разгильдяями, которые по неведомой разнарядке прилагались к каждому классу. Ей хотелось хвалить старательных учениц в бантиках и степенно беседовать с родителями после уроков. В общем, ей хотелось всего того, что делала её первая учительница, которой она любовалась на уроках, и которую она копировала, дома играя в школу. Но Настиной маме единственная дочь виделась в других интерьерах. Со способной к учёбе девочкой маме мечталось масштабнее. Себе она не могла простить упущенной возможности стать переводчиком, поэтому мягкими намёками подвигала в том направлении дочь.

— Та же строгая прямая юбка, только не в кабинете с крашеными стенами и портретами писателей, а в солидных офисах бизнес-центров. Те же направленные на тебя лица, только не шмыгающих носами полусонных троечников, а жаждущих понимания и ловящих каждое твоё слово солидных мужиков, — говорила она дочери, когда вплотную приблизилась пора определяться с предметами для вступительных экзаменов.

Ещё в детстве за не по возрасту острый язычок родня окрестила Настю «Прокурором», поэтому юридический на всякий случай тоже рассматривался очень пристально. В конце концов жизнь распорядилась так, что после филологического выпало Насте обращаться сразу к широким народным массам через областную газету, в которой она трудилась обозревателем в отделе культуры. Особенно радовалась Настя за маму, когда по заданию редакции приходилось брать интервью на английском то у заезжих художников, то у экспатов-руководителей каких-нибудь языковых центров, то у гастролирующих музыкальных знаменитостей. Пусть и по касательной, но мамины надежды она оправдала.

Соседский восьмиклассник Егор вошёл в комнату, гребнем ладони убрал с лица модную длинную чёлку, положил на стол тетрадь, книжку и ручку. Настя села напротив. Он взялся за учебник, защипнул страницы по срезу, и они лёгким веером потекли у него из-под пальцев. Почувствовав нужную, он остановил их бег и полностью раскрыл книгу. В то же мгновенье из разворота выпорхнула бабочка — чёрные точки на апельсиновых крыльях. Она взвилась над столом, метнулась в сторону окна, рывками силясь подняться выше, но с каждой попыткой заметно теряла высоту, упала на пол и неритмично задёргалась.

— Она умирает… — услышала Настя сдавленный голос Егора.

Бабочка встрепенулась, качнулись, словно от ветра, затем сложились и замерли крылья. В немом вопросе Егор поднял глаза на соседку.

— Она прилетела, чтобы умереть, — спокойно произнесла Настя, понимая, что ей самой не помешало бы сейчас объяснение того, что произошло.

Егор выслушал краткую историю вчерашней встречи с бабочкой и неуютно поёжился, усаживаясь поудобнее в рабочем кресле.

— А ты умеешь загадывать желания? — Настя с интересом посмотрела на Егора.

— А это надо уметь? — удивился парень.

Вскоре, вникая в тонкости писательского успеха, он уже самостоятельно выводил сочинение на тему «Голос мечты».

***

Под конец другого дня долговязый пыльный мастер принялся выносить большие шелестящие мешки, набитые обломками кафеля, кусками отбитой штукатурки, обрезками водопроводных труб и «лапшой» старой электропроводки. По одному вталкивал мешки в лифт, волок до мусорки, сваливал в специальный отсек и возвращался за остальными. Всё это время дверь Настиной квартиры оставалась приоткрытой, однако в неё настойчиво позвонили. Хозяйка вышла в прихожую. На жёстком резиновом коврике, собранном из латинских букв в слово «home», стоял улыбающийся Стас, увешанный коробкой с тортом, пакетом со снедью и букетом летних хризантем. В эту охапку крохотных разноцветных звёздочек и уткнулся Настин растерянный взгляд.

— Просила же тебя предупреждать о визите! — принимая букет, она позволила себе не сдерживать лёгкого раздражения. — Знаешь ведь, что не люблю, когда вторгаются, когда обрушиваются. Я предсказуемость люблю.

— Я думал, мне можно…

— Нельзя… — нарочито-обиженно оборвала хозяйка. — Не разуваться — это можно.

Ужин претендовал на романтический: два бокала с розовым мускатом, тарелки с лёгкими закусками, ваза с хризантемами.

— Как поживает наш English club? Ещё посещаешь? — Стас долил вино в бокалы.

— Не-а.

— Что так? У меня работа не позволяет, а ты-то чего?

— Там наших почти не осталось. Заглядываю, бывает, на минутку, и то редко.

Настя поковыряла ложечкой в шоколадной крошке небольшого куска торта в тарелке.

— Приятно, что ты запомнил эту кондитерскую…

Перевела взгляд на букет.

— А знаешь, тебя ко мне привели… привело… – произнесла, помедлив.

Чувствовавший себя незваным, гость вопросительно приподнял бровь.

— Моё желание привело. Помечталось, что ли… — подыскивала объяснение Настя.

— В смысле, ты хотела меня видеть?

— Нет! — выпалила она и осеклась. — То есть… в общем... сегодня днём выбежала из офиса, а там возле кафе цветочная лавка. И я увидела вот эти самые цветы, так похожие на маленькие хризантемы. Почему-то никогда раньше таких не замечала. Новый сорт, что ли. Ещё подумала: хризантемы летом, странно. Но как мне их захотелось! Постояла, полюбовалась и дальше пошла: не покупать же самой себе. И вот немедленно образовываешься ты, и — они у меня.

— Так бывает, желания исполняются… — засиял Стас.

— Бывает — это когда редко, время от времени. А тут подряд, вереницей, понимаешь? — строгим вопросом пригасила его сияние Настя.

— Не понимаю… — признался гость, подхватил пузатый бокал, пропустив тонкую ножку между пальцев. Откинувшись на спинку стула, принялся неспешно раскачивать неглубокое розовое озерцо в стекле.

Настя рассказала про подружкины розочки и умиравшую бабочку.

— Самое время напомнить тебе про синхронию, — Стас допил до дна и вернул фужер на стол.

— Да уж, хочешь-не хочешь, поверишь, — согласилась она. — Я бы подумала, что бабочку притащил Егор, будь он разгильдяй, из тех, кто прогуливает школу, шарится по кустам, взрывает самодельные петарды. Бабочка залетела бы в его сумку… не знаю… в книжку, и он приволок её сюда. Но я знаю семью: исключительные аккуратисты, они понятия не имеют, где у нас остановка общественного транспорта. Егор-то и в школу на «мерседесе» с водителем ездит. Серьёзный парень, в доктора́ наметился. Какие уж там кусты, какие петарды! Вот и скажи, зачем это всё?

— Что всё? — уточнил Стас.

— Ну, вот эта череда синхроний, этих несвоевременно исполненных желаний. Подружкины розочки, твои хризантемы, эта бабочка — это всё зачем? Ладно, цветы — их я хотя бы осознанно хотела. Не сейчас, правда. Ну зачем мне сейчас эти розочки? Украшать развороченную квартиру? Но бабочка! Я ведь её даже не хотела. У меня нет и не будет никакой коллекции бабочек. Я просто случайно подумала …

— А ты уверена, что подумала именно ты? Ты вообще когда-нибудь задумывалась, что такое мысль? Откуда она приходит? Где рождается? — несколько разгорячился гость.

— Думала. Это вообще то самое, о чём я только и думаю в последние три дня.

— Значит, скоро начнёшь мысли читать, взглядом предметы двигать. Всегда говорил, что ты ведьма! — расплылся он в добродушной улыбке.

— Не хочу я читать чужие мысли! Мне бы со своими разобраться! — запротестовала Настя. — Я только хочу знать, чего я на самом деле хочу, и научиться это получать.

— Ну, судя по всему, кое-что уже удаётся, и тебе дали понять несколькими яркими примерами подряд, мол, дерзай, раз видишь, что желания исполняются, мечты сбываются и вообще…

— Сбиваются! — захохотала Настя. — Мне послышалось, ты сказал «мечты сбиваются». И это правда! «Нет, ребята, всё не так! Всё не так, ребята!» — процитировала нараспев Высоцкого.

— Смешно… — согласился Стас. — А сбиваются, потому что ты их неправильно загадываешь. Тщательне́й надо.

— Тщательне́й! — передразнила она. — Мысль, даже самая долгая, говорят учёные, длится всего три секунды. А мозг в это время ещё и с мысли на мысль перескакивает. Получается, ты сам не успел понять, что какая-то мысль — это и есть твоё желание, как оно уже отправилось во вселенную. Ты её, может, и не заметил, и во внимание не принял, а она уже там — Настя потыкала указательным пальцем в направлении потолка — встала на очередь на осуществление. Или на некоторые виды желаний очереди нет, и они осуществляются моментально?

— Получается, у тебя там блат!

— Ага, блат. Я, между прочим, серьёзно. Мне уже как-то страшновато от такой сбычи мечт. Вдруг что-то серьёзное случайно подумаю и не замечу.

— А ведь загадывать желания и вправду нужно очень аккуратно. Я над этим задумался, когда прочитал одно интервью. Помнишь, была такая советская гимнастка Елена Мухина?

— Которая с травмой позвоночника больше двадцати лет пролежала…

— Двадцать шесть, — уточнил Стас. — Икона советского спорта. Перед самой смертью она рассказывала журналисту, как изматывала её подготовка к той московской Олимпиаде. Дикое утомление, постоянная боль. У неё не было сил перейти через дорогу, и сломанная нога ещё не зажила, а тренер гнал на брусья — стране нужны победы. Она приходила домой после тренировок и рыдала, и хотела только одного — полежать, просто полежать, ничего не делая. И вот мечта сбылась, — говорила она потом журналисту: перелом шейного отдела позвоночника. Лежу, говорит, много лет и ничего не делаю. Теперь, говорит, поняла, что желания нужно загадывать очень осторожно.

Помолчали.

— Мама моя верила, если Бог хочет наказать человека, он исполняет его желание, — упавшим голосом произнесла Настя.

— Значит, желания нужно загадывать правильные, чтобы потом не жалеть, — отозвался Стас, стараясь приободрить Настю. — Кстати, когда разочаровываешься в том, чего сам хотел, бывает не так больно. Вроде как жизненный опыт приобретаешь. Но если через силу исполнял чьи-то хотелки, то всегда остаёшься с ощущением нестерпимой потери — времени, сил, целой жизни…

— Три секунды мысль, понимаешь? Когда тут осмысливать правильность? — перебила она.

— А кто тебя торопит? Вернись к пришедшей мысли, останови, продумай варианты осуществления, прикинь, что тебе подойдёт, а чего ты точно не хочешь. Этому надо учиться, как и всему на свете.

— Ты так уверенно говоришь. Есть позитивный опыт?

— Позитивный опыт с негативными последствиями есть. Однажды произошла странная вещь. Помнишь, был в январе ледяной дождь? В тот вечер я поздно вернулся домой, а во дворе всего два свободных места для парковки. Я выбрал ближайшее. Вышел из машины, и тут мне показалось, что нужно её переставить на другое свободное. Не знаю, почему, но я так и сделал. Поднялся домой, поужинал. Сел за компьютер. Вдруг словно кто-то бросил горсть сухого гороха в отлив окна. Потом ещё. Вышел на балкон — красота! Дождь хлещет и ветер. И мороз. И ветви деревьев в тонком хрустале! А у меня же вид из окна — загляденье! И тут я вспоминаю про машину: надо бы выйти, перегнать её на дорогу, где нет деревьев, то есть вывести из-под возможного удара. Наш двор — сплошные сосны. Вдруг приходит чёткое понимание, что дерево на машину упадёт, но я некоторое время ещё любуюсь стихией, спокойно возвращаюсь к компьютеру, и мысль: а пусть упадёт. Как тебе такое?

— Ничего себе мысль, — сделав большие глаза, согласилась Настя.

— Ну вот, как такое можно хотеть? — одобрительно кивнул Стас. — Затем иду спать. Прекрасно, кстати, сплю. Наутро даже не сразу выглядываю в окно. Завтракаю, разглядываю в интернете ленту новостей, которая вся в картинках бурелома из деревьев и машин, и только потом спускаюсь вниз. И что ты думаешь? Рядом с моей машиной лежит огромная хвойная лапа. Подхожу и вижу: небольшая дыра в стекле задней двери и лёгкая вмятина на ребре жёсткости на крыше. То есть удачней не придумаешь, особенно если сопоставить размеры отвалившейся сосновой кроны. Но, что примечательно, из тридцати машин, припаркованных в ту ночь у дома, пострадала одна моя. А то место, откуда я её переставил, так всю ночь и пустовало.

— Ты зимой ничего не рассказывал.

— Ты ж связи почти не поддерживаешь, — Стас попытался интонацией скрыть упрёк.

— Да уж, чертовня с машиной получилась, — сочувственно отозвалась Настя. — И ведь случайностью не назовёшь. Говорят, не бывает случайностей.

— За любой случайностью стоит закономерность. Ну какая тут случайность? Я точно помню, что не просто понимал, что последует за такой погодой, но и хотел этого, и мысль у меня была чётко сформированная.

— Но как можно хотеть, чтобы на твою машину упало дерево?

— Вот это и вправду странно! Но оцени, как исполнилось желание, а? Мечта не сбилась! – подмигнул Стас.

— Знаешь, сейчас почему-то вспомнилось… Давным-давно, полвека назад, бабушка с дедом отдыхали в Крыму… — Настя вглядывалась в стол, словно считывала с него текст. — Лето, пляж... Они компанейскими были, знакомились легко, потом дружили годами. Сколько себя помню, дом всегда был полон людей, лей-пей, анекдоты, песни под гитару. Бабушка играла на семиструнке. Тогда, в Крыму, кто-то из компании предложил вернуться туда через год. Все радостно поддержали, а дед возьми да и скажи: «Не знаю, не знаю, этот год ещё прожить нужно». Через месяц его убили. Кастетом в голову. В переулке у дома. Ему бы тогда, в Крыму, остановить мысль, разобраться с ней, уточнить, подкорректировать. Но кто в те времена о таком думал!

Настя умолкла, подняла глаза и откровенно уставилась на гостя: вот же он — воплощение собирательного образа беспечных мечтаний. Всё при нём: и стать, и волевой подбородок, и орлиный профиль, и атлетическое сложение, и рост, и дорогой автомобиль под окнами, и даже его профессия — всё, о чём неосторожно мечталось в юности, вот оно сейчас здесь. Бери его руками, владей. Он хочет этого, он за этим пришёл. Так отчего же капитаны дальнего плавания больше не входили в её жизненные планы? Теперь ей хотелось, чтобы всегда был рядом, чтобы везде-везде вместе, а подвиги Пенелопы больше не тешили её, повзрослевшую. Ей вдруг показалось, что с ней всегда так: вроде бы и исполняется что-то, но не с теми, а если и с теми, то не так, а если и так, то не вовремя. Как-то не бывает у неё, чтобы всё гармонично….

— Ты чего так смотришь? О чём думаешь? — вторгся в её размышления Стас.

— О несвоевременности. Коварная, знаешь, штука. Мы не можем запрограммировать время исполнения желаний. Или не умеем.

— А не скажи! Современные учёные считают, что можно учиться синхронизироваться со временем. Даже эксперименты такие проводили. Я читал что-то про влияние психики на внешний мир. Но если сам не синхронизируешь, то да — исполняется, когда придётся

— То учёные. А мудрецы говорят, что человек обретает желаемое, когда внутренне готов. Получается, к цветочкам я уже готова, поэтому вот они, а к остальному... — она подняла плечи и резко их опустила, будто сдулась. — Тебе, наверное, пора… Ты когда в рейс?

— Вообще-то, у меня отпуск начинается. А у тебя?

— А у меня ремонт продолжается. Говорят, его нельзя закончить, его можно только приостановить.

— Но это же твой ремонт. Вольна приостановить. У тебя отличная возможность потренироваться управлять своей жизнью. Предлагаю синхронизироваться для совместного отдыха.

— Так я ж не умею, — улыбнулась Настя.

— Так учись! Труден только первый шаг.

— Угу… Хочешь жить — умей учиться.

— Только не переусердствуй. Не ставь задачу поймать бога за бороду. Мало ли что… Может, пусть лучше того… иногда сбиваются? Глядишь, и моя машина была б целее.

***

Прижавшись лбом к стеклу кухонного окна, Настя взглядом проводила машину Стаса за поворот дороги. Вернувшись в комнату, ткнула пальцем кнопку компьютерной мыши, разбудила монитор. Едва заметный глазу столбик курсора самостоятельно запульсировал в адресной строке поисковика. Её пальцы, тоже как будто самостоятельно, запорхали над клавиатурой, подбирая ключевые слова к тайнам управления желаниями.