Mechwarrior: История одной жизни

Что он мог бы рассказать о себе, если нужно было бы сейчас оглянуться назад и описать уже прожитые годы? Не так сухо, как в его досье, но и не зацикливаясь на излишних деталях? Марсаль отбросил почти докуренную сигарету в механическую пепельницу и проследил взглядом, как она зажёвывает окурок, прыснув в воздух очередной порцией ароматизатора.

Марсаль родился 9 мая 3020 года в семье обычного заводского рабочего Карлоса Ойе на планете Акубенс (Acubens) Лиги Свободных Миров. Кем была его мать, он не знал, знал лишь имя — Мария Морено. Она умерла через несколько месяцев после рождения белокурого младенца. Лишь гораздо позднее, благодаря слухам, собранным по крупицам на улице, Марсаль узнал, что его мать была беженкой и даже её имя, скорее всего, было ненастоящим, сфальсифицированным лишь для документов. Уж слишком она отличалась от всех прочих смуглых и черноволосых жителей их района. Кем она была, откуда бежала, кто скрывался под этим именем, он так и не смог выяснить, он помнил лишь тепло её рук, а улыбчивое (ему почему-то казалось, что оно было именно улыбчивым) лицо матери расплывалось в памяти настолько, что он не мог вспомнить даже его черт.

Отец быстро женился снова, у Марсаля появились братья, но мальчик так никогда и не смог почувствовать любви в этой семье. Отец чурался первенца, всегда относился к нему слишком грубо, слишком строго. И сколько бы ни нянчился Марсаль со своими братьями и сёстрами, он был слишком другим, слишком чуждым... Вскоре насмешки, издёвки, а порой и откровенная травля сделали жизнь невыносимой, и мальчишка стал проводить больше времени на улице, чем дома. Приходилось попрошайничать, и он наверняка бы погряз в криминальных разборках и прочих тёмных делишках, свойственных такой жизни, если бы не Учитель.

Пётр Бахамонте, высокий, такой же белокурый, с волевым, будто высеченным из камня лицом, с очень мягким голосом, но проецирующий всем своим видом такую внутреннюю силу, что даже самые безбашенные бандиты обходили его стороной. Он появлялся в их районе раз в неделю, всегда по средам и никогда не опаздывая, и учил беспризорных детей всему, чему считал нужным. Маленькому Марсалю казалось, что этот странный взрослый знал всё на свете. А Пётр рассмотрел в нём какой-то потенциал... а может быть, похожий на него внешне мальчишка просто ему приглянулся. Именно учитель наставил его на правильный путь, заполнил пробелы общего образования и подтолкнул к сдаче экзаменов в старшую школу. Таков был путь, чтобы выбраться с улицы, и благодаря Учителю у Марсаля это получилось.

В школе крепкому, уже тогда на голову выше всех своих сверстников Марсалю лучше всего давались спортивные дисциплины. Там он увлёкся стрельбой из лука, хорошо бегал и плавал, показывал отличные результаты в акробатике и боевых искусствах. Настолько, что даже попал в программу местного головещания, как один из лучших спортсменов школы. Естественно, что по окончании для него были открыты почти все двери. Однако память о жизни на улицах никогда не покидала его, теперь он понимал, с какой несправедливостью боролся Учитель, и в своём юношеском максимализме ему тоже хотелось бороться со всеми этими бандами и драгдиллерами... Шестнадцатилетний Марсаль выбрал полицейскую академию.

И там у него всё пошло просто блестяще: под конец учебного года курсантов отправляли на практику с настоящими полицейскими. Реальная работа с напарником, который потом пишет тебе рекомендацию. Кто бы мог подумать, что вполне себе обыденный патруль превратится в погоню со стрельбой, а потом и в целую операцию по спасению заложников? В нарушающем ПДД ховере, который попался Марсалю с напарником, оказались члены местной банды Лос Кукос (Los Cucos), Кукушки, похитившие ребёнка какого-то задолжавшего им бизнесмена. Они не рискнули остановиться по требованию полиции и попытались скрыться в своём притоне, превращённом почти что в крепость. Марсаль проявил себя во время штурма и вновь оказался на первых полосах местных СМИ. Новоявленного героя произвели в офицеры и отправили на год усиленной подготовки в оперативно-тактическое отделение.

А потом Марсаль наконец-то добрался до улиц. И два года был головной болью как для преступников всех мастей, так и для начальства. Чересчур деятельный, казалось никогда не устающий, белокурый ангел полиции успевал везде. Скоро в его кабинете стало не хватать места на стенах для похвальных грамот, а бандиты молились, лишь бы не пересечься с новым офицером... Такая бурная деятельность не могла пройти незамеченной и для вояк. Марсалю всё чаще поступали предложения из армии, а он сам начал взрослеть, и понимание, что на месте одной отрубленной головы криминальной гидры зачастую вырастают две новых, оказалось для честолюбивого офицера тяжёлым откровением. Наступила пора военной академии.

Снова став студентом, Марсаль вернулся к уже подзабытой практике и опять показал себя с лучшей стороны. Естественно, офицер полиции, оперативник, казался недостижимым идеалам для всех курсантов. Быстро овладев азами владения оружием, Марсаль зарекомендовал себя на экзаменах почти готовым офицером и — невиданное дело! — выходец из низов, он был произведён в младшие лейтенанты, получив недостижимые для обыкновенного солдата полномочия. Стал доступен выбор, и как отказаться от обучения пилотированию самого смертоносного оружия, сделанного человечеством, — боевых мехов? Конечно же, начинающий лейтенант пошёл в мехводы.

Ему достался Орион (Orion ON1-K ), легендарная машина, которую водил на поле боя сам Керенский, когда поверг Узурпатора. Марсаль был полон иллюзий, кроме того, он уже и привык к блестящей карьере... но реальность армейских будней разбила вдребезги все его мечтания. Два года скучной гарнизонной службы, где боевые тренировки проходили лишь на симуляторе. Ещё два года, когда его копьё лишь пару раз отправляли в скучные набеги на границе с Периферией. А потом наступил 3048. Его копьё в составе сил Лиги послали на Гиену (Gienah).

Третьи легионеры помогали в штурме второй планеты системы, которую защищал второй батальон четырнадцатых лиранских гвардейцев. Легионеры нанесли гвардейцам огромный урон и послужили арьергардом вполне успешного сражения, вот только потом в бой вступили почти необстрелянные регуляры... и это превратилось в мясорубку.

Бой длился два дня. Отлично отработав, легионеры отошли, и гвардейцы отыгрались по полной. Копьё Марсаля оказалось оторванным от основных сил, связь внезапно прервалась, и не оставалось ничего иного, как выполнять последний полученный приказ — отступать в указанном направлении. И сначала всё шло успешно, на копьё выскочили какие-то штайнеровские недобитки, и их удалось сжечь без проблем, на горизонте замаячили невысокие здания — ориентир указанной им цели... а потом вдруг гвардейцы повалили со всех сторон. Марсаль просто не успевал реагировать, да и что делать, оказавшись в таком численном перевесе, он слабо себе представлял.

Дождь, холодный сентябрьский дождь, льющий сплошной стеной из свинцовых туч, тёмной скалой нависших над головой. Этот дождь, испаряющийся от пронзающих его лазерных лучей, сверкающий на смертоносных снарядах автопушки, будто замирающих в воздухе от вывертов изломанного битвой сознания. Дождь, проникающий в зияющие бреши брони, в расколотые кабины поваленных мехов его копья... Этот дождь навсегда отпечатался в памяти Марсаля, чудом выжившего в той кровавой бойне. Что-то сломалось в глубине его подсознания, и эхо той битвы возвращалось к нему снова и снова, стоило ему только увидеть тающие в лазерном огне дождинки. Дождь снова наполнял его голову, его тело, шумел в нейроконнекторах, замедляя его движения, а то и вовсе повергая в ступор.

Армейские врачи быстро заметили терзающий офицера недуг, и Марсаля признали негодным к дальнейшей службе. И вот перегоревший мехвод опять оказался на улице. Пенсии по ранению хватало на первое время, да и привык он уже довольствоваться самым малым. Психологи в один голос заверяли, что отвлечься от всего, что связано с насилием, войной и мехами, есть первейшое условие, которое с большой вероятностью могло помочь в излечении его недуга, и Марсаль вернулся к своему хобби, вспомнил ещё школьное увлечение биологией, попытался заинтересоваться каким-нибудь искусством, помимо боевых, и ему внезапно понравилась эстетика шибари — популярного в синдикате дракона искусства связывания.

И вроде бы у него стало получаться: год спокойной жизни утихомирил его внутренних демонов... по крайней мере, у него больше ни разу не возникало ступора, а ведь пару месяцев назад он даже осмелился прогуляться под дождём. Практически таким, как сейчас... хотя что это я? Сейчас попросту какой-то грибной дождь моросит... Так, а что это вон тот грузовик так резко изменил курс? Неужели столичный департамент транспорта так халатно относится к своей работе? Все его полицейские инстинкты прямо кричали: видно же, что это автоматический перевозчик, а у них в программе не предусмотрено таких резких поворотов, скрипт тут же вырубил бы двигатели... Что там у него по курсу? Так, какое-то представительное авто, что за расфуфыренная дама вылезает с заднего сидения, аристократка какая-то? А, некогда! Куда смотрят охранники? Вот пендехос!!!

Все эти мысли вихрем проносились у него в голове, натренированное тело как-то само вспомнило полицейские времена и уже неслось навстречу грузовику и незнакомой даме. Теперь охранники отреагировали и потянулись за своими пистолетами, безнадёжно опаздывая. Марсаль влетел в них словно метеор, подхватил не успевшую даже вскрикнуть женщину и откатился прочь. Мгновение спустя грузовик протаранил дорогущее авто, сметя вместе с искорёженным металлом и стоявших там горе-охранников. А ещё через мгновение за спиной накрывшего собой даму Марсаля расцвёл огненный цветок взрыва. Повезло, и все крупные осколки пролетели мимо.

Вблизи перепуганная дамочка оказалась весьма миловидной. А ещё выяснилось, что это Коринна Марик (Corinna Marik), молодая аристократка, капитан вторых легионеров, расквартированных в Садурни (Sadurni), о чём Марсалю поведали спустившиеся через несколько минут с неба штурмовики в полной выкладке. Девушка прибыла на Атреус (Atreus) в отпуск, а оказалась на той улице, потому что посещала выставку картин. Они успели перекинуться лишь парой фраз, быстро пришедшая в себя дама тут же начала командовать прибывшими штурмовиками, и вскоре Марсаль остался на улице один, поскольку сотрудники благородного дома улетели вместе со своей хозяйкой, быстро потеряв к спасителю всяческий интерес.

Однако благодарность не заставила себя ждать: этим же вечером Марсаль обнаружил на своём счету кругленькую сумму, которая позволяла ему расплатиться с накопившимися долгами и выбраться из, казалось, преследующей его бедности. А потом в дверь его номера постучали двое крепких мужчин, в которых бывший оперативник тут же распознал своих коллег, разве что гораздо более высокого уровня. Леди приглашала его на ужин, приватный ужин в интимной обстановке, и с каким бы презрением ни относился Марсаль к аристократам, отказываться было бы верхом глупости.

Коринне было 26 лет, и она, похоже, испытывала вполне искреннюю к нему благодарность. Марсаль же был полным профаном в отношении протокола, регламентирующего жизнь аристократов, и наверняка вёл себя за столом как последний дикарь, но девушке, казалось, всё это было совсем не важно. Она тоже была мехварриором, явно читала его досье, и с ней было интересно разговаривать. Искусно обходя стороной недуг лейтенанта, она делилась впечатлениями, задавала вполне обыденные для военных вопросы и даже травила солдатские байки, заразительно смеясь над шутками простолюдина. Марсаль тоже не был новичком в искусстве флирта, но одно дело — обольщать красоток в баре, оставаться же наедине с аристократкой высшего ранга — это играть в совсем другой лиге. Так что у него сложилось впечатление, что обольщали именно его, и ему пришлось собрать в кулак всю свою волю и проявить недюжинную выдержку, чтобы не потерять голову от мягкого, но настойчивого обаяния девушки.

К счастью, эта их доверительная беседа не переросла в нечто большее, хотя Марсаль был вынужден с ужасом признаться самому себе, что стоило ей только захотеть, и он бы не смог сопротивляться. Всю свою жизнь он презирал аристократов и считал их трутнями, когда-то силой захватившими власть и играющими жизнями миллионов по своей почти всегда извращённой прихоти. Но эту, невольно спасённую им девушку, коллегу-офицера, такого же рискующего своей жизнью мехварриора, он не мог воспринимать в этом качестве. И осознание этого жгло его душу, не давало успокоиться.

Марсаль не пошёл в своё время в детективы, предпочтя стезю оперативника, но кое-что он всё-таки помнил из академического курса. И он начал копать, будучи не в силах выкинуть из головы неудачную попытку покушения, хотя прекрасно понимал, что этим делом занимаются специалисты, которым он в подмётки не годится. Ничего уж он не мог с собой поделать. Марсаль хорошо разбирался в компьютерах, да и в бюрократии и административных процессах Лиги он поднаторел. Плюс отличное знание улиц...

Нет, на заказчика Марсаль, конечно же, не вышел, не нашёл даже зацепки, а вот исполнителей выявить вполне удалось: местная банда с очень высокой репутацией, играющая в киллеров, что не боятся покушаться даже на столь родовитых аристократов. И его дёрнуло разведать локацию, на которую указывали все ниточки.

Место оказалось каким-то складом на отшибе индустриальной зоны столицы. Ему не стоило труда пробраться в ближайшую подсобку, а дальше он уже шёл не таясь, накинув на себя робу рабочего. Сразу стало понятно, что охрана у склада весьма серьёзная, менее чем за полчаса Марсаль насчитал более двадцати боевиков. А потом ночное небо прочертили огни прыжковых двигателей меха, проломившего стену склада. Совсем рядом начали штурм оперативники без опознавательных знаков, выстрелы раздавались ещё с двух направлений. И тут ему бы уйти, но на свою беду он заметил двух бандитов, заходивших оперативникам в спину. И те явно их не заметили.

Опять сработали полицейские рефлексы, и Марсаль подскочил к бандитам, вырубил одного удачным ударом, подобрал его автомат и разрядил обойму прямо в оторопевшего от внезапности второго бандита. Оперативники услышали стрельбу и сняли очередью третьего боевика, которого не заметил уже сам Марсаль. А ведь тот уже готовился покончить с невесть откуда вылезшим на рожон рабочим... Сюда! — крикнули ему, и Марсаль ворвался на склад вместе с оперативниками. Менее чем за полчаса всё было кончено.

Из кабины меха ловко выбрался крепкий мужчина лет пятидесяти: русые волосы, выбритые виски, борода и усы подёрнуты сединой. Военная форма без знаков отличия, только на кепке какой-то значок. Два перекрещенных серебристых турнирных копья, которые удерживают две кисти, будто полируя их... Никогда о таком не слышал, но вполне в стиле наёмников. Так, автомат положу на этот ящик, до свидания, я тут просто проходил... Марсаль услышал, как командир наёмников отдал хорошо поставленным голосом какой-то тихий приказ и указал на него. Похоже, я влип...