Медик Академии Гаргатрас: rewind

* * * *

Я помню запах дыма… До ужаса тяжело дышать, что-то словно сжигает меня изнутри. Я не помню ничего, кроме того, что мама должна скоро вернуться. Мама… От нее пахнет молоком и теплым, очень вкусным хлебом. Она улыбается и протягивает ко мне руки. Не знаю почему, но мне становится легче. Мне кажется, что ее улыбка согревает меня. Внезапно наваждение пропадает, и на смену ему приходит паника и осознание того, что нужно покинуть дом, сейчас же. Каким образом у меня, шестилетнего ребёнка, получалось оставаться в сознании в полностью задымленном, погибающем в огне доме — один господь бог знает…

С трудом я поднялся со своей кроватки и ползком двинулся в сторону выхода. Боже, я не узнавал свой дом. С ним что-то произошло, произошло что-то такое, что превратило его в покореженные, пылающие развалины. В дыму и разбросанных вещах, элементах интерьера я с трудом находил путь наружу. Признаться, в тот момент мне казалось, что я сплю и мне снится дурной сон. Но страх того, что охваченные красными языками пламени стены и потолок могут начать сыпаться прямо мне на голову в любой момент, гнал меня вперед, и вскоре я увидел выход. Наверное, это какое-то провидение или чудо, а может просто судьба, но по какой-то причине входной двери просто не было. Я увидел проем наружу и безумно спокойное ночное звёздное небо… Это выглядело настолько сюрреалистично, что я на секунду замешкался, разглядывая эту невероятную для моего разума картину. По ту сторону проема был другой мир, пульсирующий жизнью, яркими красками и свободой, а я был здесь заперт, словно зверь, среди воющего пламени, которое с грохотом пожирало мой дом, норовя превратить его в могилу, которая меня уже никогда не выпустит… Словно в подтверждение моим мыслям, пол подо мной вдруг заходил ходуном, и я понял, что ярчайший момент моего кошмара наступил, ловушка схлопнулась, и мне уже не выбраться, а проем, портал на свободу, уже не имел значения. Не успею. Просто не успею. Гул прямо из-под ног. Похоже, изрядно подточенные несущие стены уже были неспособны удерживать ношу из нескольких этажей некогда роскошного особняка, а не тронутая огнем тоненькая коридорная стена была явно не предназначена для таких нагрузок, и она начала сминаться прямо у меня на глазах. Я видел, как рвутся красочные обои, а с потолка сыплется побелка прямо на пол. А ещё что-то мерно отбивало мои последние секунды. Тик… Так… Тик… Так…

Я бросился бежать. Даже если не успею, какая разница? Что мне делать? Просто стоять, когда оно меня поглотит? Словно огромные зубы, обломки стены смыкались за моей спиной. Пути назад уже не было. Пол начал подламываться, обнажая свои острые клыки. Тик… Так… Тик… Так… Я вдруг осознал, что уже не понимаю, куда ставить ногу, ведь куда ни ляжет взгляд — везде клыки огромной дышащей огненным дыханием пасти. Тик… Так… Тик… Так…

Что-то впивается мне в ногу, когда я вступаю прямо на разорвавшийся от натуги пол. Места становится всё меньше. Тик!.. Я чувствую, что всё движется нереально медленно. Может, так и должно быть, когда умираешь? Так!.. Синий свет застилает мне глаза, и я делаю последний, невозможный шаг наружу. Ощетинившиеся поломанными досками стены словно решили подождать, пока я уйду, чтобы продолжить веселье в своей компании. Тик!..

Чувствую, как что-то выталкивает меня наружу. Косяки двери проплывают мимо меня, и я вырываюсь на свободу. Ещё пара десятков неловких шагов — и падаю в траву. Гула огня больше не слышно. Едкий дым больше не жжёт мне лёгкие. Вдыхаю запах полевых трав и цветов. Мои глаза закрываются, и я падаю ничком вниз.

Всё. Слышу чей-то крик, но мне сейчас не до него. Я впервые чувствую запах жизни. Этот чертовски сладкий запах счастья и свободы, порочно манящий за собой, стоит лишь раз его почувствовать. Даже не знаю, сколько я так пролежал, но вскоре меня подняли сильные руки какой-то женщины. Это была не моя мать. Она мне что-то кричала и плакала, а потом меня куда-то потащили.

— Где моя… Мама?..

Так и не знаю, почему спросил. Мне было практически безразлично. Всё, что помню, — это радость от того, что я жив, что ещё могу вдыхать чистый воздух, пропитанный жизнью… Так странно вспоминать об этом.

— Где моя мама?..

На моих глазах и так были слёзы от того, что дым, сквозь который я продрался наружу, был достаточно едким и токсичным, поэтому я не знаю, плакал ли я…

— О, ****од*! Тэру! ***те о*****!..

— ….

Я смотрел на женщину с холодным отчуждением. До сих пор не знаю, кто это был, но спасибо ей. Думаю, она была кем-то из очевидцев этой трагедии… Следующее, что помню, — как стою на перроне с чемоданчиком, с мистером Джейраном, папиным другом, и жду прибытия поезда. Сейчас уже не могу сказать, понимал ли я то, что жду дядю с тётей, своих ближайших родственников… Наверное, в моём детском сознании теплилась надежда на то, что двери поезда откроются и оттуда выйдет мама и побежит ко мне, наперевес с большой-пребольшой корзинкой гостинцев. Она меня обнимет, а я обниму её в ответ и брошу взгляд на папу… А может, этого и не было, и мой мозг выдумал это из-за чувства вины…

Когда тётя Мэри и дядя Сэмюэль вышли и бросились меня обнимать, я стоял неподвижно, словно мраморная статуя, и не зная, что делать. Я помню, что они не отходили от меня ни на шаг, пока мы не уехали оттуда. Всё пытались меня ободрить, но с тех пор мои слёзы высохли насовсем. Даже стоя перед пустым гробом, я просто таращился на него как на что-то инородное, неестественное. Понимал ли я, что это похороны моих родителей? Моих папы и мамы? Не знаю. Наверное, скорее нет, чем да. Я бросаю ком земли. Кто-то рыдает взахлёб, а я хочу обернуться, но почему-то не делаю этого… Продолжаю разглядывать аккуратно подогнанные друг к другу доски пустого гроба, на который летят комья земли.

Вот сейчас я стою на этом самом месте, и мне хочется, чтобы я заплакал, нет, я хочу разрыдаться, и, может тогда мне станет легче? Я ведь всё ещё помню их живые улыбки… Я достаю пачку Dellbaro и трясущимися руками нервно закуриваю.

— Блять… — Я вздохнул, — Почему так тяжело на сердце?..

Я присел рядом с могилой.

— Привет, мам, пап. Вы самые лучшие. Я… Соскучился, простите, что так долго не приходил. У меня не было… Возможности. Я… — Я затягиваюсь. — Я… Как вы? Ах, ну да, конечно… А я вот наконец решил, кем хочу стать… Да, вы правы, я долго решался…

Слушаю, как стрекочут кузнечики на одиноком кургане. Я поднялся и сел на камень напротив.

— Я… Много что сложилось таким образом… В общем… Я хочу стать медиком… Буду спасать людей. Я не хочу видеть лица страдающих людей и, и… Чёрт, почему на сердце становится всё тяжелее?..

Я бросил окурок на землю и задумчиво стал притаптывать его ногой.

— Я был на месте нашего роскошного дома со стенами бежевого цвета и картинами на стенах… Там сейчас даже спокойнее, чем здесь… И одновременно так пусто… Я… Мне не нравится там.

Я пододвинул сверток с цветами к могиле мамы.

— Ты же любила цветы?.. — я горько вздохнул. — Как же они там назывались? Глории? Флории? Флэнсы? Пускай будут флории. Так вот, их теперь там очень много, а вокруг них летают пчёлы. — Я снова тяжело вздохнул. — Пап, прости, что не смогу продолжить твоё дело. Причи… Ладно, не важно. — я тяжело поднялся и склонился над могилой. — Уже поздно становится, вы же не любите, когда я гуляю допоздна… Я, наверное, пойду. Мам, прощай. Пока, пап. Было приятно с вами увидеться. Ваш Тэру Эбасэ Хронс…

Я попятился назад и, отойдя таким образом шагов на двадцать, отвернулся от кургана и пошёл по опушке. Да, за это время некогда саженцы вымахали в молодые деревья. А ведь когда-то это было поле. Помню, как-то сидел со своей мамой… Прямо вот здесь и ел пряники. Сколько мне было? Лет пять, наверное. Я увидел, как невысокий щуплый человек встал со старой скамейки, которая была уже старой в моих детских воспоминаниях.

Меня уже ждали.

— Тэти, сынок, как там Синтия и Джэк? — Дядя Сэмюэль снял шляпу. — Мать родная, да на тебе лица нет!.. — Морщинистая рука легла мне на лоб. — Все эти твои заморочки на тебя плохо влияют, сынок!

Я с раздражением грубовато отпихнул его руку и двинулся мимо него, сжимая в руке пачку сигарет Dellbaro. Уже немолодой дядя проигнорировал грубость в его сторону и миролюбиво двинулся вслед за мной, на ходу поправляя на мне пальто и стряхивая травинки с одежды.

— Девушку тебе найти нужно, Тэти! — Он похлопал меня по плечу. — И все проблемы сами отпадут! Хочешь, познакомлю тебя с дочкой моей одной знакомой? Ой, красавица девица, высший класс, румяная, в теле, а лицо-то какое! А, Тэти?

— Спасибо, дядя, не нужно. — Я мну пачку сигарет, борясь с желанием. — У меня нет времени на женщин…

— Как найти время, чтобы пристраститься ко всякой дряни, — дядя Сэмюэль выдернул у меня из руки наполовину использованную пачку Dellbaro, — дай сюда! Так это ты горазд. Я в твоё время уже вовсю бегал за юбками, и, как видишь, никаких проблем. Отлично себя чувствую!

— Спасибо, дядя. — Я улыбнулся, чувствуя, что потихоньку отхожу. — Я как-нибудь сам.

Как бы плохо мне ни было, доброта и забота этого человека, а ещё тёти Мэри, вырастили из меня человека. Задумываясь об этом, я понимаю, что не знаю, как выразить им благодарность. Дядюшка, увидев, как на моём лице промелькнула едва заметная улыбка, сразу расцвёл и довольно засеменил рядом, подводя меня к своей таратайке. Его старенький джип был припаркован почти за километр до могильного кургана в виду того, что некогда цветущая долина порядочно заросла. Дядя Сэмюэль заботливо открыл дверь.

— Запрыгивай, Тэти. — После того как я влез на пассажирское сиденье, он обошёл машину и сел сам. — Погнали в «Люси»? Купим по мороженому, посидим в тенечке терасы? Сюзанна, к тому же, твоя подруга. А?

— Ты про ту кафешку на окраине города, в которой ты мне всё детство покупал мороженое? Да, давно там не был… Ну, считай, что согласен…

— Ну вот и славно. — Дядюшка завёл автомобиль и бойко тронулся с места, унося меня прочь от тихой долины. Я оглянулся. Пока мы шли, небо заволокло тучами, и сейчас начал накрапывать дождь. Я снова задумался.

— Да не вешай ты нос! Совсем скиснешь! — Дядюшка достал из бардачка тугой конверт. — На-ка, вот, держи… Сейчас вот перекусим в «Люси», а дома нас будут ждать ещё блины! Моя Мэри сегодня в ударе. Ты же помнишь, какие у неё зашибенные блины, помнишь ведь?..

— Дядь, что это? — Я достал из конверта тугую пачку денег. — Зачем мне это?… Это на учёбу?

— Не, с учёбой потом. Это тебе так, погулять.

— Зачем мне это? Мне их даже потратить некуда!

— Позовёшь Сюзи на свидание!

— Дядюшка!..

---