Медная монетка: Музыкант-разбойник

Если покидая отчий дом в кармане Белозора печально позвякивала одна единственная медная монетка, то теперь молодой сапожник получал жалованье золотом, и ни в чем не нуждался. Медную монетку он прикрепил к кожаному шнурку и повесил как талисман на шею. Ведь только благодаря ему он оказался во дворце Яснограда, получил покровительство королевы Доброгневы и теперь шил обувь для придворных дам и кавалеров, а это было сродни настоящему искусству.

Белозор инкрустировал туфельки драгоценными камнями, а мужские сапоги расшивал золотыми нитями и украшал пряжками из слоновой кости. Но если раньше работа приносила Белозору удовольствие, то сейчас превратилась в настоящее мучение. Как сапожник ни старался, угодить избалованным аристократам он не мог.

То каблук на сапоге был слишком высоким. Хотя он сам целый час уверял заказчика, что ходить на двадцатисантиметровой подошве у него никак не получится. То уговаривал любительницу сказок, что хрусталь совершенно не пригоден для туфель и не крошится только на ногах Золушки, а в реальной жизни разобьется при первом же шаге. Когда же это происходило, выслушивал колкие и несправедливые обвинения в криворукости. То терпел возмущения королевской фрейлины спрашивающей, почему ее изумрудные туфли зеленого цвета, а не красного как она хотела.

- Потому что изумруды зеленые, а красные это рубины, - объяснял Белозор. - В следующий раз просто говорите, какой цвет камня вам нужен, а я сам вам его подберу.

- Да что ты в этом понимаешь, сапожник! – недовольно фыркала фрейлина и, не забыв забрать обувь уходила прочь.

Белозор только пожимал плечами привыкший к любой чепухе, которую ему приходилось слышать от заказчиков. Желая отвлечься, он доставал маленькую серебряную флейту. Она выпала из кармана Власа Сизого Глаза когда его волокли в тюрьму. Белозор незаметно поднял и сохранил красивый инструмент. Он помнил, как на нем играл музыкант-разбойник. Как его губы и пальцы прикасались к холодному серебру, а из трубочки раздавалась волшебная мелодия. То, что получалось у Белозора трудно было назвать музыкой, скорее чахоточным кашлем в лазарете или карканьем ворона в глухую ночь. Слишком хорошо это понимая, сапожник прекращал бессмысленные занятия едва начав.

С наступлением вечера в мастерской появлялся королевский камердинер и приглашал сапожника снимать мерки с ножек королевы Доброгневы.

Он, молча, вел Белозора по позолоченным коридорам, уставленным мраморными скульптурами, но по его насмешливым глазам юноша догадывался, о чем думал старик. Впрочем, такие взгляды он ловил со всех сторон. И уже не желал лишний раз выходить из мастерской, чтобы не нарваться на чью – то улыбку или брошенную в спину шуточку.

С каким удовольствием Белозор бы вырвался из дворца и исчез в лабиринте городских улочек. Зашел бы в первую попавшуюся таверну и выпил кружечку холодного сбитня или кваса. Но такого он позволить себе не мог. Стоило Белозору один раз выйти в город как по возвращению его немедленно отвели к королеве, точно сбежавшего из тюрьмы преступника.

- Зачем выходил из дворца? – сурово спросила Доброгнева.

- Простите, что не спросил разрешения ваше величество, но я не знал, что мне запрещены прогулки. Стража меня пропустила. – опустив голову ответил юный сапожник, уже привыкший к грубому обращению госпожи.

- Конечно, не запрещено Белозор. Ты же не пленник. Но в этом городе полно преступников. Я даже жалею о тех временах, когда здесь орудовала шайка Сизого Глаза. Те по – крайней мере жалели стариков и детей, а у красивых дам не крали ничего кроме драгоценностей. К тому же никогда не совершали налетов на город, а новый ясноградский атаман держит в страхе всю столицу. Поэтому я не хочу, чтобы ты бродил по Яснограду. Зачем вообще куда- то выходить? Во дворце есть все что необходимо. Скажи если в чем- то нуждаешься, и я велю, чтобы тебе принесли.

- У меня все есть. Я хотел что-нибудь купить тебе, Доброгнева, - Белозор протянул повелительнице золотую цепочку с маленьким золотым сердцем.

Доброгнева растрогалась, одела подарок на шею и погладила юношу по еще горящей от удара щеке.

- Какая милая вещица, Белозор. Но меня больше порадует, если ты всегда будешь во дворце. Так мне спокойнее. По крайней мере, предупреждай, когда захочешь выйти. Я дам тебе человека для сопровождения.

- Конечно, моя королева, ответил юноша, опуская глаза. Ели он не был пленником Доброгневы, то тогда кем?

Второй пленник Доброгневы Влас Сизый-Глаз был брошен в Горицу. Самую страшную и неприступную тюрьму Горицветии. Она находилась в подземелье дворца и пугала даже тех, кто находился в ней по долгу службы.

Только на то чтобы спуститься в ее чрево уходило четверть часа. Дальше шел узкий тоннель по которому с трудом могли идти два человека. Заканчивался он тяжелой каменной дверью обитой железом. За ней начинался лабиринт коридоров с камерами, больше похожими на могилы, чем помещения для людей.

Сизому Глазу повезло, его темница была последней в подземелье, поэтому имела значительное преимущество перед остальными. Она была больше остальных и давала возможность вытянуться во весь рост, а не спать, поджимая ноги, как вынуждены, были делать остальные заключенные. Но разбойник этого не знал, а потому не радовался своей удаче.

Белозор шел по подземному коридору держа в руках фонарь и то и дело отскакивал от чьих – то рук, которые тянулись к нему толи с мольбой о помощи толи для того, чтобы задушить.

- Почему здесь так жутко?- спросил сапожник сопровождавшего его стражника.

- Это тюрьма, а не таверна. – ответил Избор. - Здесь сидят за преступления, которые такой мальчик как ты даже вообразить себе не может. Поэтому не жалей их.

- Я не жалею, я просто боюсь, - честно сказал Белозор и с криком прижался к охраннику, потому что какое - то чудовище со страшным рычанием бросилось к прутьям, но это оказался лишь заросший и обезумевший человек.

- Теперь иди до упора, камера Сизого Глаза последняя, - сказал Избор и ушел.

Белозор покрепче стиснул фонарь и дошел до конца коридора уже один. Его пробивала дрожь, но он не мог понять от чего: страха, холода или волнение перед встречей с атаманом, пленником которого он был год назад.

- Эй, Влас, ты где? – позвал он, потому что узник долго не отзывался, а в слабом мерцании фонаря сапожник почти ничего не мог разглядеть. Белозор поднес свет прямо к решетке и вздрогнул, увидев измученного неволей мужчину. Грязная одежда болталась на нем как на огородном пугале, только сильнее подчеркивая худобу. Волосы, побеленные то ли сединой, то ли тюремной пылью отросли до плеч и спутались. А жидкая борода торчала в разные стороны, только делая его вид более жалким и ослабленным.

Белозор запомнил разбойника совсем другим. Крепким, загорелым, с гладкими черными волосами, едва прикрывавшими затылок и лихорадочным блеском в серых глазах. Впрочем, они блестели и сейчас, так же как две размазанные дорожки на его щеках.

- Чего тебе? – хрипло спросил Сизый – Глаз, явно отвыкший от бесед, а может простуженный от сырого и холодного воздуха подземелья.

- Это я Белозор.

- Зря назвался. Или думаешь, я забыл голос негодяя из – за которого оказался здесь?

Белозор невольно улыбнулся наглости разбойника. Хотя возможно тот действительно так считал.

- Оказался ты здесь по своей вине. К тому же можешь считать это большим везением. Королева поступила с тобой очень мягко. Будь королем я, то отрубил бы тебе голову не задумываясь.

- Для сапожника ты слишком кровожаден.

- Мало того, что ты сделал мне, так ты еще убил моего брата Смурьяна, - напомнил Белозор. – Любой бы таким стал после этого.

- Тоже мне раздул из этого целую трагедию. – махнул рукой Влас садясь на солому . – И братца твоего я не грохал. Я пачкаю руки кровью только за хорошие деньги.

- Ты сам в этом признался, когда напал на меня в лесном трактирчике.

- Сказал, чтобы тебя напугать. Я детей не убиваю.

- Каких детей? Мне двадцать лет.

- Так это я еще младше тебя, - как – то невесело усмехнулся Сизый Глаз. Немного помолчал и продолжил. – Как - то раз мои люди нашли в лесу испуганную лошадь с богатой упряжкой, а неподалеку лежал мертвый человек. Он был раздет, без сапог, только на голове осталась бархатная шапочка, насквозь пропитанная кровью, убийца побрезговал ее взять. Рядом в кустах валялось какое - то тряпье, видимо преступник переоделся в платье жертвы прямо там. А свои лохмотья бросил. Мне очень не понравилось, что в моем лесу кто – то промышляет разбоем, за такое можно поступиться с любыми правилами. Но потом все было тихо и я забыл об этом случае, вспомнил только когда увидел в твоих карманах ножницы, гвозди да шнурки. В брошенной одежде бандита была такая же дребедень.

- Ты мне лжешь. Смурьян не мог такого сделать, - сказал Белозор, скорее пытаясь убедить в этом себя, чем Сизого Глаза. Смурьян обладал дурным нравом и не всегда мог сдержать гнев если на кого – то злился. На Белозора часто не мог. Юноша поморщился, вспоминая как часто ему доставалось от старшего брата. И вдруг понял, что не смог бы ответить честно, сожалел ли он о его гибели или только испытывал необходимую подсказанную совестью скорбь.

Влас скривил губы:

- Ну, значит того купчика хлопнул другой кровожадный сапожник. Если не веришь, можешь, конечно, прикончить меня. Ты ведь за этим пришел, Белозор?

Юноша не ответил, достал серебряную флейту из кармана и несколько раз дунул. Получился страдальческий скрип телеги с трудом тащившейся по дороге. Влас невольно поморщился и с удивлением взглянул на Белозора.

- С сапожным ремеслом покончено, решил податься в музыканты?

- Я пытался играть, но ничего не выходит.

- За день не научишься. На это надо потратить годы.

- Я просто попробовал. Она твоя, - Белозор протянул флейту разбойнику.

- Ты пришел, чтобы принести мне флейту?

- Я пришел, чтобы сравнить, чья сторона решетки хуже.

Сизый Глаз хотел что – то ответить, но сапожник уже исчез в темноте.

Вернувшись во дворец Белозор обругал себя за опрометчивость. Он не должен был спускаться в Горицу. Вряд ли это понравится Доброгневе, если она узнает. Она и за меньшее могла подвергнуть его унизительному наказанию. Как это было два дня назад, когда во время ужина он случайно уронил кусок жареной рыбы на пол. Стоящий рядом слуга немедленно собрал еду и хотел вынести, но Доброгнева не позволила и велела положить помявшийся ошметок обратно Белозору в тарелку.

- Столько людей работали, чтобы сделать тебе пищу, а ты готов ее выбросить? Белозор, ты должен ценить и уважать труд рыбаков, что принесли улов из моря, торговок сбывающих его на рынке, кухарок, которые готовили блюдо, и слуг которые накрыли для нас стол. Многие вообще голодают и не видят таких деликатесов.

- Я… не подумал об этом, простите, - не поднимая глаз, сказал юноша, и принялся за рыбу. Радуясь тому, что на вечерних трапезах они с Доброгневой сидели вдвоем и только слуги могли видеть, то что произошло минуту назад. Впрочем, он знал, как быстро это забавная сценка из королевской столовой разлетится по всем уголкам дворца.

Поэтому за свидание с опасным преступником Белозор и сам мог отправиться в тюрьму. Даже мог представить, что при этом сказала бы королева. «Белозор, раз тебе так нравится разгуливать по подземелью и общаться с разбойниками, я могу дать тебе возможность задержаться там на некоторое время». Юноша вздрагивал от таких мыслей и старался угождать королеве еще больше. Но время шло, а Доброгнева ничего не подозревала. Белозор успокоился и осмелел. Настолько, что через две недели снова спустился в Горицу. Избор уже молча, принял от сапожника золотую монетку и пропустил к узнику.

Чем ближе подходил юноша к камере Власа, тем явственнее из темноты доносилась легкая и печальная мелодия. Не та, что он слышал в ясноградском лесу, но очень похожая. Сапожник остановился и несколько минут с удовольствием слушал музыку, но желание поговорить с музыкантом пересилило, и он подошел.

- Знал, что она не останется без дела, - улыбнулся Белозор, увидев Сизого Глаза. Тот сидел на соломе и играл на флейте. Заметив гостя, бандит опустил инструмент.

- А я знал, что ты вернешься. Все - таки моя сторона решетки лучше.

Белозор поставил фонарь на земляной пол и сел рядом с разбойником, так что их разделяли только железные прутья камеры.

- Влас, а можешь сыграть, ту песню, что я слышал в ясноградском лесу?

Мужчина поднес флейту к губам, а пальцы пробежались вдоль ее корпуса.

- Эту?

Белозор покачал головой. Атаман исполнил еще несколько композиций, прежде, чем юноша тронул его за рукав, давая понять, что тот нашел нужную.

- А слова у этой песенки есть? – спросил сапожник, когда звуки флейты стихли.

Сизый Глаз улыбнулся.

- Это не песенка, а инструментальная музыка, в ней не бывает слов.

- Почему?

- Они не всегда нужны, Белозор, и так все можно понять. Нужно просто уметь чувствовать.

- Я ничего не понимаю. Но звучит красиво, - признался сапожник и зачем – то потрогал флейту. - Где ты научился играть?

Влас некоторое время молчал, словно не желая говорить, но все же ответил.

- Отец был флейтистом и обучал меня с детства. Сам он многого не добился, но мечтал, чтобы это сделал я. - Сизый-Глаз вздохнул. - Он пропихнул меня в королевскую музыкальную академию Зимограда. Я был вынужден оправдать его надежды. Поэтому стал единственным музыкантом, который в четырнадцать лет получил должность придворного концертмейстера.

- Кон… Кого?

- Ну… командующего оркестром, - чуть задумавшись пояснил Влас, - это не понравилось Гораду. Он жаждал получить это место после ухода старичка Можемира и вдруг был вынужден подчиняться сопливому мальчишке, как он меня постоянно называл. Гор всячески старался напакостить, то подначивал других музыкантов на ссоры со мной, то срывал репетицию, потому что отказывался выполнять мои требования. Я терпел это, потому что Горад был настоящим виртуозом и я относился к нему с большим уважением. Но однажды мне надоело и я пригрозил, что вышвырну его из оркестра, если он не прекратит меня донимать. Горад ответил, каким сомнительным образом я получил это место, и что сам уйдет, чтобы не бросать на себя тень подозрения. Я не выдержал и набросился на него. Началась драка. Нас еле разняли. Горада со скандалом выставили из оркестра. Я, наконец, получил возможность спокойно работать. Но через полгода меня обвинили в краже брильянтовой диадемы у одной из королевских фрейлин. Ее нашли в моих вещах. Поднялся шум. Это было не мелкое воровство, и мой покровитель не смог за меня заступиться. В наказание меня подвергли публичной порке. Когда все закончилось, меня отвязали от столба, повернули на спину и хлестнули последний раз. - Влас провел пальцем по шраму от брови до подбородка, и невольно сморщился, точно заново почувствовав удар. – Так клеймили за воровство лет двести назад. На мне видимо решили возобновить традицию. Плеть рассекла правый глаз. До сих пор почти не вижу им. Вот и все. Работу я потерял. А после того, что случилось меня не брали ни в один оркестр.

- И ты решил заняться грабежом?

Влас опустил ресницы.

- Кроме игры на флейте я ничего не умел. Да если бы и умел Зимоград маленький городок, его еще называют музыкальной столицей Горицветии, там нечем заниматься кроме музыки. Я приехал сюда в Ясноград, обошел все театры и концертные залы, но мне везде отказали. Один старый мэтр сжалился надо мной, отвел в сторону и сказал, что с шрамом на лице я могу забыть о любой работе. Это метка вора на всю жизнь, такому не доверят даже выносить ночные горшки в богадельне. Я не поверил и прошелся по ближайшим мастерским, чтобы попросится к кому – нибудь в ученики, был даже в сапожной, - усмехнулся Сизый Глаз, - но мне только снисходительно улыбались и качали головой. Старик оказался прав. Я стал играть на флейте на улице, чтобы заработать хоть что – то, но этих грошей хватало разве что на обед раз в два дня. Я ночевал, где попало и делал что попало. Случайно оказался в местной шайке головорезов. Немного освоился и сколотил свою. Потом разобрался с конкурентами и захватил Ясноград. Никто не подступался к нему пока я был на свободе. Сейчас появился новый атаман. Избор рассказывал, как он лютует. Кажется, единственный кто находится в столице в безопасности, это я - с иронией произнес Сизый-Глаз.

- Доброгнева говорила об этом, даже жалела о тех временах, когда Ясноградом заправлял ты.

- Так предложи ей выпустить меня и разобраться с ним. Обещаю порядочные грабежи без лишнего насилия.

- Влас, я не думаю, что она сожалела настолько, чтобы разворачивать в столице бандитские войны, - рассмеялся сапожник. - А куда ты дел ту диадему? Продал бы и у тебя были бы деньги.

- А ты мне казался более сообразительным, - вздохнул Сизый - Глаз. – Я не крал ее, Белозор. Зачем мне было это делать тогда? Конечно, не знаю наверняка, но скорее всего кража драгоценности была подстроена мерзавцем Горадом. Когда меня выперли, концертмейстером стал он.

- Получается этот человек сломал тебе жизнь, - искренне посочувствовал Белозор.

Музыкант-разбойник скривил губы.

- Да. Но если честно признаться, он был прав. Это было его место. Я не был особенно талантливым мальчиком, просто… симпатичным. Горад это исправил.

- Как же ты стал «концертным мастером», если не годился для этого?

Влас с недоумением взглянул на Белозора, но вспомнив про диадему пожал плечами.

- Сам всегда удивлялся. Наверное, везение. Ну, а ты как начал сапожничать?

- Семейное ремесло. Смурьян всегда ненавидел его, но у него не было выбора…

- А ты?

- Люблю мастерить. Каждая пара обуви это как отдельная история. Я представляю, откуда появились материалы, из которых она будет сделана, и что с ней будет, когда износят. Бывает даже жалко отдавать заказы, и я держу их до последнего не потому что не успеваю доделать, а потому что не могу с ними попрощаться.

- Надо же. Я думал ты этим от безысходности занялся. Мне сапоги сошьешь?

- Да… - немного растерялся Белозор.

- С мехом внутри. Только не прощайся с ними долго, а то ноги мерзнут.

- Тогда снимем мерки сейчас, - Юноша полез в карман и достал карандашик, мягкий лоскут ткани и веревочку. - Скинь обувь, нужно измерить стопы.

- Здесь ее скидывают при входе, - иронично усмехнулся Влас.

Белозор, опустил глаза, и увидел, босые и грязные ноги разбойника.

- Я принесу завтра, но шов будет не везде ровный, - предупредил Белозор, раскинул тряпицу на полу и попросил Сизого Глаза на нее встать. Тот выполнил, то, что требовалось, но стоять спокойно не мог и юноша выбился из сил, пока в полутьме чертил контуры будущих сапог.

- Хочешь, теперь я тебя поучу? – спросил атаман, когда Белозор поднялся с колен и стряхнул с них прилипший мусор.

- Чему? Разбойничьему ремеслу?

- Музыке, Белозор. Все равно заняться нечем. - Влас передал флейту юноше и начал наставлять. – Этим пальцем нажми здесь, а этим здесь, теперь рычаг, и подуй. Не так резко, ты же не кипящие щи остужаешь. Тише. Не настолько тише. Вот так.

Флейта ожила и начала издавать красивые звуки, а не предсмертные хрипы, которые вырывались у Белозора до этого.

Сизый-Глаз улыбнулся и продолжил командовать учеником, до тех пор, пока тот не запросил пощады.

- Влас, больше не могу, губы болят, - простонал юноша. – Как ты это терпишь?

- Когда терпел мне было пять лет, так что не помню. Не бойся, потом привыкнешь. А теперь гони деньги.

- Какие деньги? – не понял Белозор.

- Ну, не задарма же я давал урок?

- Я думал за сапоги.

- Сапоги, это за то, что я оказался здесь по твоей милости.

Белозор смущенно похлопал себя по карманам.

- Ничего нет, Влас. Я и кошелек с собой редко ношу. Во дворце для меня все бесплатно.

- Хорошо устроился, паренек, а еще чем-то недоволен, - хмыкнул Сизый Глаз.

- Подожди… - Белозор снял с шеи сапожный шнурок с продетой медной монеткой и протянул пленнику. - У тебя ее забрали, прежде чем бросить сюда, а я сохранил на память.

- Издеваешься? – сверкнул глазами разбойник, но самодельный медальон все же взял. – В следующий раз принесешь золотую.

- Влас, зачем тебе деньги в тюрьме?

- Ну, может, замолвишь за меня словечко и меня выпустят, - улыбнулся Сизый-Глаз, - Страже здесь также скучно, как и мне и я знаю все, что происходит наверху. Уговори уж как-нибудь свою королевскую подругу, Белозор.

- Влас, - вздохнул юноша, - Доброгнева скорее уж меня в тюрьму бросит, чем выпустит тебя. А про золото… Мне хорошо платят для сапожника, но я отдаю жалованье Избору, чтобы он пускал меня в Горицу и помалкивал. Если я буду платить и тебе, то не смогу приходить часто.

- Любой выпускник зимоградской академии, запросит в сто раз больше. Я еще мало беру с тебя по старой дружбе. - Сизый Глаз больно потрепал юношу по веснушчатой щеке.

Белозор вернул флейту, и поднялся, чтобы уйти.

- Грабить пытается даже в тюрьме. Тогда в следующий раз приду через месяц. А может, вообще не приду. Тебе же хуже.

- Эй, Рыжий! – крикнул бандит ему в спину. - Хуже точно мне будет?

Белозор сделал вид, что не расслышал вопроса и быстрыми шагами покинул тюремный коридор. Разбойник был прав. Имея возможность пользоваться любыми благами, которые ему предоставляла королева, единственное место в которое его тянуло, было грязным подземельем дворца. Но он знал почему. В нем он не чувствовал себя ее пленником.

Через три месяца Белозор был способен изобразить на флейте вполне приличную мелодию, а Влас-Сизый-Глаз мог похвастаться не только сапогами на меху, с неровными швами, а еще золотым браслетом, цепочкой и брошкой с аметистами, слишком женской, чтобы носить ее на мужском воротнике. Но Влас все равно прицепил ее к своему камзолу, который где – то раздобыл для него Белозор. Вскоре и темница разбойника начала преображаться. На полу появился мягкий ковер, пуховое одеяло с подушкам и многое другое, что только мог унести из под носа королевы плутоватый сапожник.

- Нравится? – спросил Белозор, протягивая Власу сквозь решетку перстень с огромным рубином.

- Опять стащил у Доброгневки?

- Она и не заметят, а заметит, свалю на кого – нибудь из слуг.

- Да ты бандит почище меня, - усмехнулся Сизый - Глаз напяливая подарок на мизинец. – Ну-ка посвети, хочу посмотреть.

Сапожник поднес фонарь поближе и дал разбойнику рассмотреть драгоценный камень. Он был красно-розовый и сверкал даже в слабом освещении подземелья. Юноша заглянул в лицо Власа и невольно улыбнулся, тот радовался перстню, как ребенок новой игрушке.

- Любишь красивые вещи?

- Кто их не любит, - отозвался Сизый Глаз, еще любуясь игрой света на гранях.– Между прочим, когда меня зашвырнули сюда, то сняли все побрякушки. Где они?

Белозор пожал плечами.

- Доброгнева передала их в казну в качестве компенсации за ущерб, который ты и твоя банда нанесли Яснограду.

- Компенсация, конечно! Грабеж чистой воды, - проворчал Влас почесав колючий подбородок. - Ты мне бритву принес? Или опять забыл?

Сапожник вздохнул и вытащил из кармана замотанное в тряпку лезвие. Он давно выполнял любые просьбы Сизого – Глаза, даже самые абсурдные как, например уговаривать Избора, раз в неделю таскать ему ведро воды, для купания, даже за золото не желавшего это делать. Сам Белозор не ходил в баню до тех пор, пока ему не приказывала Доброгнева, и то находил сто причин, чтобы этого избежать. Но быть брадобреем для Власа ему категорически не нравилась. Как ни крути он был головорезом и ожидать от него примерного поведения было смешно.

- Может уже ключ от камеры принести, и ты сходишь в цирюльню?

- Хотя бы дай побриться самому. Разве мы не научились доверять друг другу, Рыжий? – усмехнулся Влас, дернув юношу за прядь, выбившуюся из копны волос.

Юноша недовольно встряхнул головой. Сизый-Глаз снова рассмеялся и подошел к серебряному зеркалу, которое еще недавно украшало будуар главной королевской фрейлины. Поправил фитилек в фонаре для лучшей видимости, и весело намылив щеки мыльной пеной, вернулся к своему цирюльнику. Тот просунул руки между прутьев и начал осторожно срезать лезвием растительность на лице бандита.

- Влас, не шевелись, а то пораню. Мне и так неудобно.

- Не ворчи, сапожник, а то укушу. Ай! - вскрикнул Сизый-Глаз потому что Белозор задел кожу острием. – Скорее уж ты меня зарежешь, чем я тебя.

- Я боюсь, что ты сбежишь.

- Странно оставаться там, где тебе плохо. Но к чему неоправданный риск, если все можно решить по – другому.

- Ты о чем? – спросил Белозор, вытирая бритву тряпочкой.

- Уговори Доброгневку меня освободить.

- Влас, ты опять… Я даже не осмеливаюсь отпрашиваться у нее в город, а ты хочешь, чтобы я выклянчивал для тебя помилование?

- Тебе что запрещено покидать дворец? Вот умора, - прыснул Сизый-Глаз. У Белозора дернулась рука, и он снова порезал ему щеку.

- Хочешь мне еще шрамов добавить? - разозлился разбойник. - Дай сюда!

- Сам виноват, я же просил не двигаться, - сказал сапожник, передав бритву. Он привалился к решетке и несколько минут смотрел, как Сизый-Глаз бреется. - Я могу выезжать куда угодно, но Доброгневе это не нравится. В городе опасно, она боится, что я попаду в неприятности.

- Она боится, что ты сбежишь. Но мы можем сделать это вместе.

- Что сделать?

- Покинуть свои клетки, Белозор. Я железную, ты золотую. Странно, что побег тебе предлагаю я, а не наоборот.

Сапожник фыркнул и шаркнул ногой.

- Зачем мне это? У меня роскошная комната, дорогая одежда, хорошая еда, - Белозор поморщился, вспомнив про рыбу, но тут, же отмахнулся от этого. В конце – концов это было всего один раз. Правда, с тех пор он еще ничего не ронял. - Доброгнева бывает ко мне ласкова.

- Но тебе с ней плохо, иначе бы не торчал у меня целыми днями. Она разозлится если узнает, что я с тобой занимаюсь музыкой?

- Дай сюда! – рассердился Белозор и протянул руку, чтобы забрать лезвие, но Сизый - Глаз насвистывая, продолжал приводить себя в порядок.

- Влас, отдай бритву, - сказал Белозор уже тверже. Только осознав, что сам вручил оружие опаснейшему бандиту Яснограда.

Сизый Глаз вытер лицо полотенцем, и, закинув его на плечо подошел к прутьям.

- Белозор, ты меня убедил, что на тебя можно рассчитывать.

- Смотря в чем. Я могу принести еще кольцо, одежду или духи. Может, хочешь булочек со сливками, как в прошлый раз?

Разбойник удрученно вздохнул и передал Белозору бритву.

- Я тебя понял. Ладно… не нервничай, принеси булочек.

Белозору снился ясноградский лес. Изумрудные кроны сплетались между собой образуя над головой живой шатер. Дорога заросла, и превратилась в мягкий зеленый ковер, от усталости, на который хотелось прилечь. На лодыжках юноши болталась и позвякивала цепочка, которую ему одел Сизый Глаз. Она натирала кожу и мешала идти, но стоило Белозору чуть замедлиться, как к спине прикасалось острое лезвие бандита.

- Шевелись, Рыжий, если не хочешь, чтобы я тебя поцарапал.

- Мы не успеем придти дотемна. Лучше заночевать в лесу.

- Если не будешь спотыкаться на каждом шагу, как осел, то успеем.

- Он прав, Влас, - сказал долговязый разбойник шедший рядом. – На прием к королеве Доброгневе лучше идти с утра. Ей могут, не понравится ночные гости.

Влас ничего не ответил, только больнее ткнул в спину пленника ножом. Тот всхлипнул и пошел быстрее, но и этого делать было нельзя. Цепь натянулась, и Белозор не упал только благодаря проворному атаману, успевшего схватить его за плечи.

- Ладно, вы оба правы. Не стоит идти в темноте. Не ровен час шею сломаем. – сказал Сизый Глаз и отдал приказ разбить лагерь. Распределил несколько кусков хлеба и сушеного мяса между товарищами и сел рядом с Белозором.

- Будешь? – Влас развернул тряпку, в которой лежал скромный ужин, но юноша покачал головой.

- Ты же наверняка голоден. Или не хочешь преломлять хлеб с бандитами?

У Белозора блеснули глаза, и он выставил вперед руки.

- Тогда развяжи, если угощаешь меня, Влас.

Разбойник рассмеялся.

- Ну, уж нет. Я не такой дурак. Ешь так. Можно изловчиться, если постараться. Знаю, о чем говорю. Мне один раз запястья синим узлом завязали и то справился.

- Синей веревкой?

- Веревка обычная, а узел такой тугой, что кожа синеет.

Опустив глаза, юноша принял из рук разбойника кусок мяса. Пальцы онемели от пут и он не чувствуя того, что держит несколько раз уронил паек. Белозор шмыгнул носом и с досадой положил кусок обратно на тряпку.

- Неуклюжий цыпленок, - усмехнулся Сизый Глаз взял мясо и поднес ко рту пленника. - Ну, давай покормлю тебя.

У Белозора дернулась губа от обиды, и он отвернулся.

- Вообще - то в таком случае говорят спасибо, а не морду воротят.

- Ты сделал меня пленником и хочешь, чтобы я был благодарен за заботу?

Бандит взял его за волосы и повернул к себе.

- Да. А то ведь я тоже могу перестать быть вежливым. Ну?

Понимая, что деваться некуда, Белозор взял зубами с его руки ломтик телятины и медленно прожевал.

- Не вкусно?

- Я не ел со вчерашнего дня, так что очень вкусно, - честно признался сапожник и едва не откусил разбойнику палец, стащив второй кусок. Влас рассмеялся и отдал голодному мальчику свою порцию, а сам обошелся горбушкой хлеба.

После ужина Сизый Глаз поднес к губам юноши жестяную фляжку.

- Только пей маленькими глотками. Это… не вода, - добавил он со смехом, когда Белозор уже начал кашлять.

- А воды нет? – еле придя в себя, выдохнул Белозор.

- Нет. Она быстро тухнет на жаре. Еще бруснихи?

Юноша хотел отказаться. Но Влас дал понять, что это был не вопрос и Белозор выпил еще немного. Его бросило в жар, голова закружилась, точно он только что сошел с карусели на городской ярмарке. Белозор безвольно опустился на траву. Она была настолько мягкой, что казалась шерстью фантастического животного. Маленькие звездочки в небе стали зажигаться ярче и сливаться в причудливые созвездия. Юноша начал проваливаться в приятную дрему.

Бандиты, устроившиеся на ночлег, крепко спали, выставив одного ночного сторожа. Только Сизый – Глаз бродил неподалеку, и достав из кармана медную монетку, подбрасывал на ладони. Падая, она позвякивала все сильнее и сильнее, мешая Белозору спать.

- Ты ее потеряешь, перестань, - зачем - то сказал Белозор.

- Не страшно, скоро у меня будет сундочок золотых монет.

- И что ты с ним сделаешь?

- Куплю себе новую жизнь.

- Ничего не выйдет, можно купить дом или карету, но, ни жизнь, ни любовь нельзя.

- Это без денег ничего нельзя, - усмехнулся бандит. Сел рядом с Белозором и задрав ему брючину подергал цепочку. Та весело забренчала, уверяя в своей надежности. Потом звякнуло что – то еще. Юноша вздрогнул и проснулся по – настоящему.

Звон не исчез, только приобрел более ясный смысл. Во дворцовом дворе били в колокол, понял Белозор.

- Что случилось? – сощурившись, спросил он Доброгневу, та стояла у окна и смотрела в медленно светлеющее небо.

- Объявлена тревога. Сбежал ясноградский атаман.

- Что? – сон с Белозора мгновенно слетел и он резко сел на постели. – Влас… Влас-Сизый-Глаз?!

- Да, тот самый. А что ты так всполошился, Белозор?

Юноша понял, что едва не выдал себя и нарочито безразлично пожал плечами.

- Ну… как же… Он такой опасный бандит. И теперь на свободе. В Яснограде и так страшно ходить по улицам. А теперь что будет?

- Ты прав. Этот город превратился в настоящую столицу преступности. Если что – то с этим не сделать с нами разорвут торговые связи другие города, а когда…

- А что говорит стража? – спросил Белозор, перебив королеву. Но он был так взволнован, что даже не заметил этого. Достаточно было зайти в камеру Власа, чтобы понять, что у него был сообщник. Избор это подтвердит, если его прижмут. А Белозор хоть и не был причастен к побегу пленника, доказать бы этого не смог как бы ни старался.

Доброгнева улыбнулась. Села на постель рядом с юношей и стала игриво наматывать прядь его волос себе на палец.

- Стражника, который стерег его этой ночью, ударили по голове и он потерял сознание, а когда пришел в себя, камера была уже пуста. Но это он так говорит. Может его подкупили и он сам выпустил негодяя. Остается выяснить, кем был сообщник Сизого Глаза. Наверняка кто – то из его шайки, хотя мы всех переловили и перевешали на дворцовых воротах. Возможно, был тот о ком мы не знали.

Белозор всхлипнул потому, что королева так тянула его за волосы, что причиняла боль.

- А разве он не мог это сделать сам?

- Мог и сам. Тогда он будет единственным человеком, кто смог самостоятельно выбраться из лабиринта Горицы. Твердимир рассказывал, как новенькие стражники там теряются и кому - то из старших приходится их искать, - сказала Доброгнева и оставила завитки Белозора в покое. - Если в течение двух часов пленника не найдут мы объявим, что Сизый Глаз убит при попытке бегства. А любой, кто назовется его именем мошенник.

- Зачем это делать, моя госпожа? – удивленно спросил сапожник.

- Горица самая надежная тюрьма Горицветии. Мы не можем признаться, что из нее смог сбежать мелкий жулик с ясноградской дороги. Ладно не мелкий, но это уронит наш авторитет.

Белозор хотел спросить, кто кого уронит, но не посмел. Его сердце так билось, что казалось, вылетит из груди в любую секунду.

- А что с ним сделают если поймают?

- Велю повесить, как и его сообщника. Или хочешь предложить что – нибудь другое, Белозор? Есть много способов покарать преступников. Виселица это еще не самое страшное.

- Ничего в голову не приходит. И кто я такой, чтобы решать эти вещи. Любое твое наказание справедливо, Доброгнева, - заискивающе улыбаясь, произнес юноша.

- Тогда может, хочешь спросить что –нибудь еще, Белозор? А то вижу, что жизнь этого бандита тебя очень интересует.

Белозор сглотнул. Ему не показалось. Доброгнева подозревала его, а он вместо того, чтобы развеять ее сомнения, только больше их вызывал расспросами.

- Такие вещи не так часто происходят, вот мне и стало любопытно.

- Любопытство много бед наделало, мальчик - солнышко. Так что будь осторожен. – Доброгнева поднялась с постели. - Ко мне вот – вот должен зайти Твердимир с докладом, так что тебе пора.

Не желая сталкиваться с начальником охраны Белозор начал торопливо собираться, но пальцы так дрожали, что он не мог застегнуть пуговицы на камзоле.

- Ты нервничаешь?

Белозор понял, что не сможет сейчас солгать и кивнул.

- Почему? Ты все-таки что – то знаешь о побеге атамана?

- Нет, ничего. Просто вспомнил, что благодаря ему оказался рядом с тобой. И подумал, если он погибнет, то я могу лишиться твоего расположения.

- Какой милый вздор. Ты всегда подкупал меня именно этим, - Доброгнева взяла Белозора за подбородок, вынуждая смотреть на нее снизу вверх. - Сизый Глаз не страшный чародей и его смерть не разрушит чары нашей любви. Но для твоего спокойствия обещаю, если беглеца поймают, то вернут в тюрьму, где он просидит до конца своих дней. Только на этот раз его прикуют к стене цепями, для надежности. Хотя не знаю лучше ли это.

- Теперь мне не о чем тревожиться, - сказал Белозор, стараясь не показать облегчения от решения королевы.

Прошло несколько недель. Каждое утро Белозор открывал мастерскую и по привычке принимался за свое ремесло. Но работа шла медленно, все валилось из рук, или получалось настолько плохо, что приходилось переделывать заказ по два-три раза. Например, вчера он едва не испортил туфельку фрейлины, которая считала изумруды красными, но вовремя остановился и отложил обувь. А сегодня сделал пару из двух левых сапог. Когда же заказчик в изумлении начал требовать объяснений, то ответил:

- Это у вас две ноги левые, сударь, и нечего пенять на сапоги. А если вам что – то не нравится, то можете пожаловаться королеве лично. А может быть пожалуюсь я. Скажу например, что вы не оплатили прошлые заказы, вот я вам и сделал второй левый сапог ради смеха. Доброгнева любит хорошие шутки.

- Но ведь это же ложь, - возмутился кравчий, – вы поступаете нехолошо, Белозол.

- Ну и что? Кому она скорее поверит заморскому распорядителю кухни или мне? Хотя в любом случае ничего мне не сделает.

- Отвлатительный, кливолукий мальчишка!

- Картавый и старый… - назло начал Белозор, но из глаз брызнули слезы. Он быстро захлопнул приемное окошечко, но, то, как он рыдает было слышно даже снаружи.

- Ээ, да не в сапогах дело, - пробормотал Форент и забрав бракованный заказ ушел восвояси.

Конечно, не в сапогах, горько подумал Белозор, вытирая слезы. Он жалел, что не поддался уговорам Власа и не сбежал с ним. Решись он на это, то сейчас был бы далеко от опостылевших стен дворца и женщины, которая распоряжалась им как вещью.

Мог бы хлебать брусничную воду в трактире в компании Сизого Глаза. Или мчаться с ним на краденых лошадях по ясноградской дороге навстречу приключениям. Эти яркие, не сбывшиеся картины проносились перед глазами юноши и только добавляли уныния.

Накануне он спустился в Горицу, где еще недавно находился атаман. Избор удивленно посмотрел на сапожника, но ничего не сказал, и привычно приняв золотую монетку, пропустил его в подземелье. Белозор подошел к камере Власа. Все добро, что он месяцами таскал сюда исчезло. Остались лишь солома, да отхожее ведро, но они были там и прежде. Вероятно Избор об этом позаботился.

Белозор потрогал железные прутья, точно проверяя их на прочность, и усмехнулся. «Интересно, как этот пройдоха смог бежать? Разломал флейту и вскрыл замок? Или расковырял его иглой от брошки?». Сапожник еще немного постоял перед камерой, вспоминая как учился у Власа играть на дудочке, или слушал сумасшедшие истории из его неспокойной жизни, которая как сказала Доброгнева Белозора слишком интересовала. Но ему просто нравилась та легкость и отчаяние, с которой музыкант-разбойник противостоял превратностям судьбы. В чем – то они были даже похожи. Разве что Белозору не хватало немного смелости, чтобы делать то, что хочет его сердце.

В дверь мастерской постучали, но сапожник долго не отвечал слишком погруженный в мрачные мысли. Решив, что снова пришел картавый Форент требовать правый сапог Белозор со вздохом открыл окошко, но увидел дворового слугу.

- Хотите заказать туфли, Ибрат?

- Нет, сударь. Приходил мальчик посыльный, он передал для вас письмо. – старичок достал из кармана жилета конверт и протянул Белозору.

- Для меня? – удивился юноша, отряхнул руки и взял письмо. – Вы уверены?

- Он сказал для сапожника Белозора. Здесь написано, вот.

Юноша кивнул и дал слуге монетку. Несколько секунд задумчиво перебирал в руках бумажное послание и окликнул слугу.

- Ибрат, ээ… я не умею читать. Вернее могу разобрать пару слов вроде «трактир», «закрыто, открыто», но только потому, что они на слуху и я их выучил. Можете помочь? Я заплачу еще.

- Конечно, сударь, - улыбнулся Ибрат и вошел в мастерскую. Сев на стул он распечатал конверт и принялся читать.

«Дорогой и любимый брат Белозор, я вернулся из Летограда, в котором надо сказать ничего не добился. Мои карманы пусты, а сердце преисполнено тоски по тебе. Я слышал, что тебя приняли королевским сапожником ко двору королевы Доброгневы. Очень рад за тебя. Мне не так повезло. Но если помнишь и любишь меня принеси мне сто, а лучше триста золотых монет. Я ужасно беден, голодаю второй день и мне даже нечем заплатить за комнату, которую взял в таверне. Хозяин грозится позвать городскую стражу, если я этого не сделаю до завтрашнего вечера. Найдешь меня в таверна «Заячья нора» в Дубоглавом переулке. Искренне твой брат Смурьян».

Ибрат протянул руку, но Белозор не сразу сообразил, что от него хочет старик.

- О… простите, - наконец опомнился юноша и насыпал несколько монет в его сухую ладонь.

- Ну, если я и так здесь, то может и правда заказать новые башмаки? – спросил Ибрат, но ответа так и не дождался. Молодой сапожник уже не слышал, только отрешенно ходил из стороны в сторону, время от времени глядя в ничего не значащие для него значки на бумаге. Он не помнил случая, чтобы ему пригодилась грамота. Но сейчас искренне жалел, что не освоил ее. Иначе бы мог снова и снова перечитывать послание исчезнувшего братца.

Получив разрешение от королевского секретаря, Белозор робко вошел в кабинет Доброгневы. Та сидела за дубовым столом заваленным бумагами и что – то записывала в огромную книгу. Несколько минут юноша переминался с ноги на ногу, не решаясь заговорить с женщиной, которую обнимал каждую ночь, а при свете дня боялся как огня.

Он уже пожалел, что пришел и даже подумывал сбежать, но Доброгнева словно прочитав его мысли, отложила перо, и посмотрела на потревожившего ее фаворита.

- Я занята, Белозор. Зачем ты пришел?

- Прости, но это так важно для меня, что я не мог ждать вечера. Только что получил письмо от брата Смурьяна, от него долго не было известий. И я пришел просить дозволения его навестить.

Белозор протянул чуть подрагивающий в руке листок и ждал пока королева прочтет написанное.

- Ты что – то говорил про него… Вы давно не виделись?

- Почти три года. Он первым ушел из отцовского дома. Больше я о нем не слышал. Даже считал погибшим.

Королева улыбнулась и, сложив листок, вернула Белозору.

- Я рада, что твой брат вернулся. Пригласи его во дворец, я и ему работу дам. Он тоже сапожник? И как раз место освободится. Или у него другое ремесло?

- Тоже сапожник, - рассеянно ответил Белозор, пытаясь понять, что значат ее слова о том, что место освободится. Неужели Избор рассказал ей о том, как он помогал Сизому Глазу? Или на него нажаловался кравчий Форент и Доброгнева приняла его сторону? Вот гнусный старикашка.

- Хорошо, пусть приходит завтра. Узнай, зачем ему столько денег. Если долги, получит сколько просит, а пока не дам больше ста золотых. Это и так много. – Шурша тяжелым красным платьем, королева подошла к шкафчику и отперла замок. Со звоном отчитала монеты в мешочек и подала юноше. – Сейчас скажу Твердимиру, чтобы сопровождал тебя.

- Не к чему, Доброгнева. Уверен, что у стражников есть более важные дела, чем возиться со мной.

- Важно или нет, решаю я. Или ты что – то имеешь против?

- Нет, - севшим голосом сказал Белозор. Хотя, что он мог возразить королеве. – Я могу идти, ваше величество?

Доброгнева сделала знак рукой отпуская Белозора. Тот поклонился, но не успел дойти до двери, как она его окликнула.

- Постой, Белозор, а у тебя есть еще братья или сестры?

- Брат Лучезар. Он работает здесь в Яснограде у своего тестя и уже обзавелся двумя ребятишками.

- Ребятишками, - задумчиво повторила Доброгнева, - ну значит скоро и он подтянется. Обычное дело.

Сапожник хотел снова просить позволения уйти, но королева подошла к нему и несколько секунд пристально смотрела ему в лицо.

Белозор почувствовал, как от ее взгляда по спине пробежал холодок. «Она все знает, просто играет со мной», решил он и уже мысленно приготовился к расплате.

- Надеюсь, у него будут такие же зеленые глаза.

- У кого?

Улыбнувшись Доброгнева, положила руку юноши на свой живот.

- Не собиралась говорить сейчас, но раз уж коснулись семейных уз… Белозор, у нас скоро будет дитя, раз ты еще не догадался.

Белозор раскрыл рот, чтобы, что - то сказать, но от изумления потерял дар речи.

- Чему ты удивляешься? – рассмеялась Доброгнева. - Или не знаешь как они появляются? По хорошему, я бы должна отдать младенца на воспитание фрейлине, а лучше отослать подальше в деревню, и забыть. Или выйти замуж за подходящего герцога или князя, если мне дорого это дитя, но я королева Яснограда, поэтому так не поступлю. Я стану женой сапожника Белозора. А если кто-нибудь посмеет мне что-нибудь возразить, то до конца дней будет кормить блох в Горице. Ничего не скажешь, Белозор? Ты сильно побледнел…

Юноша не ответил. Он был настолько ошеломлен, тем, что услышал, что смог только несколько раз судорожно вздохнуть, прежде чем в глазах потемнело, и он потерял сознание. Доброгнева немного смягчила падение, пытаясь схватить его за плечи и они оба осели на пол.

Белозор пришел в себя через несколько минут. Слуги уложили его на диванчик, а сама королева промокала ему лоб мокрым платочком.

- Доброгнева, мне приснился такой странный сон, - сказал он, когда посторонние вышли из кабинета. - Ты будешь смеяться, когда услышишь.

Королева действительно улыбнулась и снова положила руку юноши себе на живот.

- Не приснилось, Белозор. Нельзя было так сразу тебе говорить, ты же нежный как цветок. Надеюсь, на нашей свадьбе не упадешь в обморок, а то перепугаешь всех гостей, как меня сегодня.

Белозор заморгал и привстал на локте.

- Доброгнева… я крестьянский сын, сапожник. Даже не мелкий дворянин. Как я могу быть королем? Да еще не маленького городишки, на окраине Горицветии, а Яснограда. Это же невозможно.

- Белозор, это сейчас королями рождаются. А раньше как ими становились? Тот кто позлее да посильнее захватывал свою деревню, потом соседнюю, ну и объявлял себя их князьком или корольком. А уж быть они могли кем угодно, хоть мельниками, хоть свинопасами. Просто отчаянные малые вроде твоего Сизого-Глаза. Поверь через сто лет никто и не вспомнит, что какой –то прадед из их рода был сапожником.

- Через сто не вспомнят, а пока это новость будет у всех на языках. Народ не примет такого короля. Это просто смешно.

- С народом я уж как –нибудь разберусь сама. Твое дело быть моим мужем и отцом ребенку. Я же не допущу тебя к государственным делам. Такое солнышко должно просто радовать нас и ни о чем не беспокоится, - и Доброгнева поворошила рыжие кудряшки юноши.

Белозор опустил глаза. Еще не известно, что для него лучше: быть сапожником или королем в руках Доброгневы.

Карета остановилась в Дубоглавом переулке перед бревенчатой таверной с зеленой крышей. По двору разносился аппетитный запах жареной баранины и свежей выпечки. Через открытое окно были слышны обрывки разговоров и позвякивание ножей и вилок. В такое место хотелось зайти перекусить и отдохнуть. Неудивительно, что братишка выбрал его. Неясно только, как он собирался за него расплачиваться, если был на мели. Ведь Белозор мог и не придти.

- Жди меня здесь. Я скоро вернусь. – как можно небрежнее сказал Белозор приставленному к нему стражнику, надеясь, что уверенный голос сможет заставить того послушаться. Но Твердимир только покачал головой. Золотая монетка на этот раз тоже подвела. Тогда Белозор отсчитал половину денег приготовленных для Смурьяна и протянул честному стражнику.

- Не старайся, сапожник. Я верен Доброгневе, - отчеканил Твердимир, расправляя широкие плечи. – А если столько предлагаешь, значит, есть что скрывать.

«Вот чертов упрямец» с досадой пронеслось в голове юноши, но вслух он сказал спокойно:

- Как пожелаешь, Твердимир. Тогда первым моим приказом будет смещение тебя с должности. Но не переживай. Ты будешь начальником Горицы. Правда изнутри.

Страж усмехнулся на нелепое заявление Белозора, и ничего не сказал.

- Как знаешь. Я предупредил, - юноша поднялся на зеленое крыльцо и уверенно толкнул дверь, но Твердимир неожиданно преградил дорогу.

- Ты ведь, пошутил, да? – Твердимир хоть и не поверил словам Белозора, но в глазах все же мелькнула тень сомнения. В конце-концов сапожник и так имел некоторые привилегии во дворце, а что если он настроит Доброгневу против него? Нужно быть с ним осторожнее.

- Ну, вот скоро и проверишь, шутка это или нет. Правда, смеяться будешь уже в Горице. Но я не злодей, и держать там тебя всю жизнь не буду. В конце – концов ты не совершил ничего ужасного. Просто помешал мне решать мои дела.

- Ладно иди. Но, Белозор, если сбежишь…

- Сбегать от чего? От подушки возле королевы? Ты бы сам сбежал?

- Откуда мне знать, что у тебя на уме. Но если не вернешься через час, я отправлюсь за тобой.

- Давай так, - Белозор хлопнул стражника по плечу. - Я сам решу, сколько времени проведу с любимым братом. А ты сиди на крылечке и жди. Ничего не случиться, если поступишь, как я скажу.

Твердимир нехотя кивнул, и Белозор вошел в таверну один. Он осмотрелся. Дубовый зал был покрыт гобеленами со сценками охоты, на добротных столах поблескивали серебряные подсвечники. А вместо обычных скамеек стояли симпатичные стульчики, покрытые зелеными подушечками.

Народу было не много. Несколько купцов жарко спорящих друг с другом, но не забывающих при этом плотно кушать, пара одиночек неспешно потягивающих напитки из деревянных кружек, и один старичок похожий на учителя, во всяком случае, таким как Белозор их себе представлял, пил чай и закусывал жареными пирожками.

Сапожник подошел к приветливо улыбнувшемуся хозяину и спросил где ему найти Смурьяна.

- Четвертая комната, после лестницы налево, - сухо сказал тот, тут же потеряв интерес к бесполезному посетителю.

Белозор добрался до нужной комнаты, и несколько минут стоял перед ней, пытаясь унять волнение. Эта встреча необязательна. Лучше уйти, говорил он себе, но почему – то не уходил.

Наконец, вздохнув поглубже, юноша робко постучал. Ждать не пришлось, тут же щелкнула задвижка, дверь приоткрылась и сапожник вошел. Внутри было темно, но у окна можно было различить силуэт мужчины.

- Я пришел, Влас, - сказал Белозор и услышал знакомые, словно скользящие шаги ясноградского бандита.

Сизый Глаз зажег фонарь. Огонь осветил его лицо, и Белозор невольно улыбнулся. Разбойник явно желал его удивить, но, не сумев сделать этого, был раздосадован.

- Как ты догадался? По почерку?

- Ни Смурьян, ни я не знаем грамоты. Так что сомневаюсь, что он стал бы мне писать. И потом так бессовестно требовать деньги мог только ты, Сизый Глаз, - сказал Белозор, осматриваясь по сторонам. Если на первом этаже таверны было довольно уютно, то в комнате убранство оказалось намного проще. Никаких гобеленов, и из мебели только самое необходимое. Кровать, забросанная подушками, стол, один стул, шкаф в углу и табурет с тазиком и кувшином для умывания. Ставни были закрыты и свет проникал только через небольшие щели. Но будь Белозор в бегах он бы тоже не распахивал окна настежь.

- Зачем тогда пришел, раз знал, что это я, а не Смурьян?

- Ну, на дудке я играть уже научился, теперь можно освоить и грамоту. Учитель ты хороший, только дорогой, - шутливо ответил Белозор. А зачем ты меня звал?

- Мне были нужны деньги. Ты принес? Или опять натаскал королевских побрякушек? Сбывать их та еще морока. - Влас вдруг расхохотался. - Если подумать ты единственный вор, который лично обокрал ясноградскую королеву и не поплатился за это. Мне, пожалуй, стоит поучиться у тебя, Вор-Белозор.

- Доброгнева сама дала мне денег для брата, - юноша бросил мешочек с монетами на стол и те зазвенели друг об друга. - Еще она пригласила Смурьяна во дворец. Хочет дать ему работу.

- Уверен, что только работу? – насмешливо спросил Сизый Глаз, разливая по деревянным стаканчикам брусничную воду.

Белозор сверкнул глазами на разбойника, но ничего не сказал. Взял предложенный напиток, и сделал глоток.

- Прокисло, как ты это пьешь?

- О, да ваше величество отвыкло от народных угощений? Вас ведь так во дворце величают или пока еще нет?

Белозор сделал вид, что не заметил очередного выпада со стороны Сизого Глаза и только беспокойно затеребил бархатную манжетку, потому что Влас оказался возле него.

- Чем… чем будешь заниматься с деньгами? Кутить пока не кончаться?

- Да. Потом поеду в Ветроград.

- Это на севере? – прижавшись спиной к стене, спросил Белозор. И пожалел, что глотнул брусничной воды, потому что его бросило в жар.

- Да. Люблю зиму. Когда снежинки кружат в воздухе. Деревья как будто в сахарной пудре. А медное солнышко совсем не греет, только перекатывается по небу туда-сюда. И в носу щиплет от мороза. Я там был в детстве, но до сих пор помню, как это красиво. Поедешь со мной, Вор-Белозор? Эй? – Влас приподнял юношу за подбородок, потому что тот опустил голову. – Или дать тебе время подумать?

Сизый Глаз посмеиваясь уселся на край дубового стола и, выплеснул в стаканчик остатки бруснихи.

- Ну, так что решил, с Ветроградом, Рыжий?

- Влас, а ты уверен, что нужно уезжать? По-моему затеряться здесь проще, чем в провинциальном городишке на окраине.

- Ясноград мне надоел. Тем более здесь орудует новая банда, которая явно не жаждет делить со мной столицу.

- Не будешь отбивать свое место?

- Именно этим и займусь, - Влас достал новую флейту из ящика стола и заиграл мелодию ясноградского леса, которую Белозор любил больше всего.

- Вот значит, как ты сбежал из Горицы, - усмехнулся юноша, поднимая с пола несколько упавших подушек.

- Как? – не понял Сизый Глаз.

- Разломал флейту и вскрыл замок. Поэтому купил новую.

- С ума сошел? Никогда бы этого не сделал.

- Тогда иглой от брошки. Кстати, где она?

- У Избора. Как и все остальное, что ты тащил у Доброгневки.

- Так ты просто подкупил стражника? – прыснул юноша.

- А зачем усложнять? Или полагаешь золотой иголкой можно вскрыть замок? Хотя может и можно, но я не такой умелец, - Влас протянул флейту Белозору.

- Какая странная. Из чего она сделана? – спросил Белозор, внимательно осматривая прозрачный инструмент.

- Из стекла. Хрупкая и может рассыпаться от неверного жеста и даже слова. Не разбей. Я купил ее для тебя, Белозор. Чтобы мы выступали вместе. У меня кое – что есть и мы можем создать собственный оркестрик. Тогда мой шрам на лице никому не помешает. Что скажешь?

Будующий король молчал. Он увидел Ветроград каким его описал Влас. Снежинки сиявшие на их меховых шапках, застывшие сахарные деревья, словно декорации для представлений. Услышал хрустальную музыку, которая лилась из их флейт, и почувствовал, как в носу щиплет, от мороза, хотя вряд ли такое было возможно, скорее уж от подступивших к горлу слез. Белозор не мог поддаться искушению дать этим фантазиям осуществиться. Теперь у него были новые обязательства, которых он не хотел, но снять с себя уже не мог.

- Я не умею играть, Влас. Из меня не выйдет хорошего музыканта. – хрипло сказал Белозор возвращая флейту. - И найди другое убежище, когда я уйду. Доброгнева приставила ко мне стражника, я еле уговорил его не подниматься со мной. На всякий случай, Влас, - добавил Белозор, потому что разбойник ничего не отвечал.

- Я понял, понял, - пробормотал Сизый Глаз, разглядывая что – то на потолке. – Сейчас покидаю барахло.

- Если останешься в Яснограде, мы сможем видеться и дальше. Научишь меня читать или…

- Не в этот раз, Белозор. Думаю, тебе стоит найти настоящего учителя. Или обратись к Доброгневе, она же тебя воспитывает.

Белозор сжал плечо музыканта-разбойника, но тот с раздражением смахнул его руку.

- Брысь, отсюда, Рыжий.

Белозор опустил глаза. Ему хотелось объяснить, почему так поступает. Но он был уверен - Влас его не поймет. Не посмев больше взглянуть на товарища, юноша вышел из комнаты, но звук бьющегося стекла заставил его обернуться на пороге. Пол был засыпан осколками от флейты.

- Ну, вот, ты ее и разбил, - тихо сказал Влас.