Медная роза

***

Дельный Край — главное скопление различных видов людей занятых торговлей. Здесь нуждающиеся, при наличии денег могли купить вещи, не встречавшиеся больше ни в однойточке мира. Торговый перекресток семи дорог. Как и любой город, собиравший под свое крыло множество непохожих один на другой ремесел, изделий, изобретений и, конечно же, услуг. Он прикрывал в скрытых от любопытного глаза местах уйму не славных и прямо сказать – нечестных свор и компаний. Еще более известным делали его местные развлечения. Чего только стоит упоминание о местном борделе «Алые Губки», восторженные отклики, онем расходились далеко за пределы города.

Весь город выглядел муравейником в глазах птиц пролетавших над улицами. Но только иные глупые птицы, теперь, когда торговые центры начали поглощать постройки заводов, захотят снизиться над ним или приземлиться на крыши его домов.

***

Медленно шагая по вымощенной брусчаткой, мостовой он приближался к обширной торговой площади. Площадь собирала главных торговцев изделиями из железа. Коваными решетками, орудиями. Но большинство прилавков ломилось от нагруженных на них, сюрреалистического вида, украшений. Они пользовались высоким спросом. Вокруг, проезжали на биротах важного вида господа, выбиравшие очередную дорогостоящую игрушку для своей очередной дамы сердца. Из выхлопных труб, при наклоне вперед либо в стороны под давлением вырывались клубы сжатого и горячего воздуха. Бедные же люди передвигались своими силами и имели лучшую физическую форму. Реймонд Кингстон всегда подмечал всякие мелочи, имея врожденное повышенное чувство любопытства.

Он все так же медленно вышагивал вдоль прилавков, рассматривая предложенные товары. Пока не нашел, по его мнению, лавку, хозяин которой может помочь ему решить вопрос, для чего он сюда и прибыл.

Преодолев большой путь во всея торговли Реймонд, искал необходимую оружейную лавку. Он выбрался так далеко в попытках заменить или исправить и усовершенствовать напоминавший о местах и временах былой славы нож танто, помогавший ему в трудной ситуации. И не раз спасавший жизнь. В нынешнее время нельзя без оружия, и бывший военный офицер понимал это как никто другой. Любые средства защиты хороши. Но сила, прирученная еще в глубокой юности. И техника отточенная годами тренировок, давали понять – лучшее не даст осечки здесь и сейчас. С чем придется отбиваться от нападок охотников за легкой выгодой и чужими кошельками.

А кузнецы, способные в короткие сроки заточить любое лезвие, почитались, хоть и проигрывали в количестве затачиваемых ножей точильным аппаратам. Зато качественно заточенный на точильном камне нож не нуждался в повторной процедуре долгие годы использования. Да и иметь дело с человеком гораздо приятнее, чем с пустой железкой.

Но и обычная прогулка по новому месту не могла не пойти на пользу. Предоставлялась возможность очутиться в центральном городе, через него проходило все в последствии оказывавшееся на прилавках и витринах по всей стране.

В палатке, отделанной со всех сторон в традициях народов с востока, просматривались новые модные веяния обустройства большим количеством рычагов и мелких сплетений проводов и железных сочленений, применяемых должно быть для облегчения обслуживания покупателей, но занимавших непростительно много места, в сравнение с приносимой ими пользой.

Не став долго тянуть, Реймонд начал разговор с мужчиной лет сорока, со смуглой от постоянного нахождения под солнцем кожей. Его однодневная щетина и раздраженный вид свидетельствовали о том, что сегодня он встал поздно и собирался впопыхах.

- Где здесь можно наточить старый нож?– спросил он, обращаясь к купцу тучного вида, торгующему всяким железным барахлом. Правда, среди прочего иногда попадались интересные вещи. Рей вытащил из кучи серебряный маленький ножик с неизвестными ему письменами на острие. Повертел его в руках. Таким, наверное, может управляться только очень маленький человек…или ребенок?! – со знанием дела заметил он. И я не расслышал ответа на свой вопрос, будьте так любезны, повторите еще раз, – его губы еле видно изогнулись в насмешливой улыбке.

- У старого Лиса лучшая в Пароте кузница. Он изготовляет мечи ножи, а так же всячески изделия из железа, меди и серебра. Я думаю, он сможет помочь тебе с твоим несчастьем, – сделав вежливый вид, но, не упустив возможность ответить каверзой, толстопузый купец искривил свои пухлые губы в улыбке. И негромко рассмеялся. Чем привел в действие весь механизм своего грузного тела. Оно стало содрогаться от вибраций, зародившихся на лоснившихся багровых, как и все лицо торговца, щеках. И быстрыми, исчезающими на, прикрытом расписным шелковым халатом животе, волнами.

– Спасибо за неравнодушие, – бросил Рей отворачиваясь, и задумывая, в какой части города искать кузнеца. Ускоряя шаг дабы не быть ввязанным в очередную беседу с представителем ремесленной гвардии. Торговец уже готовился внести свое предложение насчет глиняной посуды. Он утверждал будто она – она самая стойкая и долговечная по эту сторону реки Кегабры.

Рей продолжил свое знакомство с новым ему городом. Он двинулся дальше, обходя толпу зевак обступивших игрока, за небольшую сумму заключавший пари с любым желающим. Выбор лежал между тремя стаканчиками. Чтобы выиграть требовалось всего лишь угадать, в каком из них после нехитрых движений руками окажется маленький шарик, сделанный игроком ранее из обычного листка белой бумаги так же перед глазами наблюдателей.

Везде по городу пестрели вывески. По пестрой вывеске можно даже определить – какую выручку за день имеет их заказчик.

Особенно позабавила вывеска ремонта тяговых механизмов повозок и телег. Хозяин расположил ее аккурат, когда дорога превращалась в сплошные ямы и ухабы. Мастер тяговых механизмов не лишен смекалки. И знал, как лучше всего расположить свою рекламу. А саму лавку построил неподалеку от мест неудач будущих клиентов.

По описанию торговца кузница старого Лиса находилась на другом краю города. И попасть туда, сегодня, Рею никак не получалось – ворота, разделяющие город на восточную и западную части, закрывались на ночь. И человек без пропуска не стражей не жаловался. А пропуск у Реймонда отсутствовал, ведь он не жил в городе постоянно. И он решил остановиться на ночлег в ближайшем на пути трактире.

***

Трактир под названием «Свинячьи уши».

Он вошел.

В трактире его сразу обдало запахом пива. Из сена на полу, впитывающее объедки, падавшие на пол. Или кидались туда специально – за ненадобностью.

- Вы впервые в этом районе, я вас раньше не видел? – спросил мужчина в кухонном, заляпанном уже не в первый, судя по засохшим пятнам, фартуке.

- Я, Сэм Гелорд. Но все здешние называют меня – Сэм Рэд.

И действительно лицо Сэма кроваво–красного цвета. От давления, вечной беготни или просто от природы. Реймонд не обращал внимания на попытки проявить гостеприимство.

- Да. Но у меня нет желания обсуждать кто я и откуда в столь поздний час.– Рей рассматривал, как обставлена зала. На стенах висели головы животных. В самом центре нависала над остальными трофеями голова могучего кабана. Складывалось впечатление, что кабан при изготовлении чучела оставался живым и пытался откусить руки – так ощетинилась на гостей трактира его пасть.

- Вы охотник?! – спросил Рей, закончив осматриваться вокруг. Или сделал вывод.

- Я – нет. Я и чучел то этих побаиваюсь, господин. Все что на стенах мне досталось от отца. Его считали большимлюбителем охоты. Да и зверей в наших местах раньше встречали многим больше чем сейчас. Если вообще так можно выразиться. Со всем этим новьем в виде заводов, последнего зверя видели далеко за пределами нынешнего города. А головами украсил стену, чтоб людей попугать, да предать трактиру хоть какой то занятный для посетителей вид.

- А комната свободная у вас найдется? – Рей стал быстрее задавать вопросы, чтоб не натолкнуться на очередное любопытство трактирщика.

Внешний вид и одежда потенциального постояльца бросалась в глаза в того момента, когда он открыл дверь. Сэм уже раздумывал над суммой, которую Рей может оставить в кассовом аппарате и соответственно в кармане хозяина трактира. Пользуясь ночным запретом на пересечение Главных ворот, и понимая безвыходность будущих гостей его постоялого двора, он мог потребовать за ночлег любую сумму. Но понимал, что есть ограничения, если он запросит слишком много, то может потерять клиента.

Но сегодня доме гостей набилось, как семян в огурце. И свободной оставалась лишь одна комнате близ чердака. Никто из местных жителей не успевших попасть на ту сторону города, не хотел ее занимать. О ней в последнее время ходили неприятные слухи, и все просто боялись, в нее подселятся.

Хозяин трактира помнил об этом, и хоть деньги никогда не бывают лишними, но пускать в злополучную комнату постояльца? Тем более он не из местных жителей. Он долго не отвечал Рею. Но, осмотрев его с ног до головы и убедив себя, что этот человек не пугливый, решился на неоднозначный ответ.

- Комната есть, но вы осмотритесь вокруг. Может, закажите выпить–закусить, а потом, если вам еще захочется, мы обсудим детальнее все условия проживания.

Без сомнения Рей почувствовал, что от него что–то скрывают. И что трактирщик не все рассказывает. Но, Реймонд все списал на жадность – что Сэм лишь пытается набить цену.

- Ох темните вы, господин Ред, ну так и быть – я вам подыграю. Рей улыбнулся и отошел от прилавка глубже в зал. Там сел за первый попавшийся столик и развернул меню. И стал его изучать. Большинство позиций в нем занимали слабоалкогольные напитки: пиво, настойки на ягодах и тому подобное. Небольшой раздел отводился под закуски и обычную еду.

Реймонд заказал себе стакан вина с труднопроизносимым названием и приемлемой ценой.

Заказы носила молодая девушка–официантка, в широкой, ниже колен юбке с оборками, в высоких сапогах. Из–под юбки на поворотах, когда девушка резко меняла направление движения, виднелись резинки чулок. Рубашка, с длинным рукавом и кружевными манжетами вызывающе обтягивалась талию и бюст. И естественно – кухонный фартук, чтобы не пачкать одежду. Волосы, цвета меда в сотах – ярко оранжевые, еще напоминавшие Рею закат солнца, собранные в хвост и прижаты неописуемым белым головным убором, такие носили все, кому длинные волосы могли помешать выполнять свою работу.

Рей следил за ней взглядом.

Невысокого роста, она так быстро и легко лавировала между рядами столов и стульев с подносами или кружками с пивом. Притягивала взор. У нее внутри, будто жужжал моторчик, как в новейших изобретениях ученых. Она, самый веселый человек на постоялом дворе. Всем улыбалась. Смеялась. Ее глаза излучали свет того солнца, увиденный Реем в ее блестящих волосах.

Рей следил за ней…взглядом.

И тут их глаза встретились. Серо–зеленые глаза бывшего военного участвовавшего в войне и видавшие множество смертей и страданий. И каре–зеленые добрые глаза молодой девушки работавшей официанткой и помогавшей отцу в деле всей его жизни. И замерли, рассматривая друг друга. Ненадолго. Она продолжала разносить заказанную еду и напитки. Изо всех сторон залы доносились голоса требовавшие обслужить их первыми.

Внимание Реймонда привлекла компания за дальним столом в высоких рабочих ботинках, темно–коричневых куртках. По их виду – они все работали на одном заводе. Кепки – основной головной убор рабочих, остались сложены рядом с каждым рабочим из их компании. Куча пустых кружек свидетельствовала о том, что они давно отмечают важное событие – скорее всего день зарплаты.

Рей допил мелкими глотками свой стакан вина. Поняв – время, отложенное Сэмом на раздумья и приготовления к обсуждению аренды комнаты, прошло. Стало интересно, что ж придумает Ред для того, чтоб поднять цену на комнату. Встал. Пропустил шатающегося пьянчугу, потратившего последние гроши, собирался уходить домой и неуверенно следовал к дверям, Рей подошел к прилавку. Трактирщик с напряженным и сосредоточенным видом протирал чистую посуду. Наливал пиво в бокалы и выставлял их для официантки.

- Это то, что я умею – мыть стаканы и кружки да разливать в них пиво и угождать людям. Необходимое умение, – не обращая внимания на бывшего военного, сказал трактирщик, протирая мокрый последний бокал. – И иногда переубеждать людей – как в вашем случае с комнатой.

- Кстати, что там насчет комнаты? Все проблемы устранились? – усмехнувшись, спросил он.

За дальним столом компания оживилась и захохотала. Чем привлекла внимания и Рея и трактирщика.

- Видите вон тех, за дальним столом? – кивнув на уже надоевшую Реймонду компанию, сказал Рэд.

- Ну и? – не поворачиваясь, пробубнил бывший военный.

- Так вот – они заняли последние оставшиеся на третьем этаже комнаты кроме одной. На чердаке. Но она маленькая, в ней нет кровати, можем лишь постелить на полу матрас. Окно забито досками. И вообще мы всегда ее использовали как кладовое помещение. Чердак ведь!

- Хм…Выбора у меня все равно нет. Так что давайте хоть эту. Ночь переждать где–то нужно. И во сколько мне обойдется этот чуланчик?

- Всего лишь 50 ро.

- 50 ро? В этих краях обычная цена комнаты – 50 ро. Давайте 40? И 10 я доплачу, если мне принесут таз горячей воды. Как раз и получите свои, честно заработанные, деньги.

- По рукам! Но есть еще одна проблема. Как вы относитесь к неупокоенным душам. То есть – к призракам.

- Встречать такое не приходилось. Но можете не бояться – на войне я чего только не повидал!

- Это хорошо.

- А у вас тут еще и призраки имеются?

- В последнее время люди стали жаловаться. И как раз на третьем этаже. По ночам из коридора слышаться странные звуки. Скрипы. Лязг железа. Как в той истории про замок Кентервилль. Но ни один еще посетитель не рискнул открыть дверь, выглянуть и посмотреть – что же является причиной всей какофонии.

- Ну, вот заодно и гляну впервые в жизни на приведение. Только вот нож лучше бы заострить. Вдруг понадобится. Надеюсь, против приведения и притупленное лезвие подействует.

- Удачи вам, господин Реймонд.

- Еще один нескромный вопрос. Эта официантка с волосами цвета зари, она не совсем вписывается в мое понимание о подобных заведениях.

- Это моя племянница Джей. Она иногда помогает мне, приезжает на несколько дней и помогает по хозяйству и вечерами когда полно народу. А могла бы и не помогать – отец ее известный купец из большого соседнего города. У них там целая усадьба с огромным количеством лакеев, слуг еще и сторожевых собак два вольера. Редко ее отпускает.

Вечером на чердак в покои Рея принесли таз с горячей водой.

Девушка среднего роста, худая с темными, как уголь, волосами и серыми глазами. Ее взгляд, похожий на взгляд котенка оставленного под дождем нерадивыми хозяевами и промокшего до нитки. Путешественник ожидал увидеть ту рыжеволосую девушку, разносившую заказы в главной зале. Но видимо трактирщик Сэм не посылал племянницу на столь грязную работу как обслуживание и уборка в комнатах постояльцев.

- Чего–нибудь еще? – спросила темноволосая, поставив таз перед матрацем, служившим в эту ночь кроватью, и поклонившись, показывая готовность прислуживать.

- Нет. Спасибо. Ты можешь быть свободна. – уже не обращая на нее внимания Реймонд принялся за то чего с самого утра ждал – водные процедуры с теплой водой.

Она еще раз поклонилась и вышла за дверь, легко прикрывая ее. Послышались только шаги, доносящиеся из-за двери в коридоре.

Зачерпнув ковшом воды Рей, наклонил голову и полил на нее. Предварительно развязав завязки на рубашке. И чтоб уж точно не намочить – снял рубашку и кинул ее на край матраца. Продолжил круговыми движениями втирать душистую вязкую жидкость в кожу головы, выпрямляя пальцами мокрые волосы. Закончив с мытьем головы и завязав мокрые волосы в конский хвост, бывший военный принялся обтирать свое тело мочалкой смоченной в воде и смягченной припасенным куском пряно пахнущего мыла. Пена покрывала его от крепких плеч до низа живота. Вода, политая им на плечи, стекала по груди, отблескивая от огня единственной свечи стоявшей в углу комнаты на полу. И достигая пупка, капала обратно в таз, вздымая вихри мыльной воды и оседая на дне. Реймонд, в позе лотоса, склонился над сосудом с уже мутной от мыла и шампуня водой. Его напряженная спина переливалась капельками оставшейся на ней жидкости, а сильные руки быстро двигались по телу в поисках еще не покрытых пенной жидкостью мест. Он уже полностью обнажился. Труднее всего далось снять брюки и прикрепленную вокруг правой ноги конструкцию, поддерживавшую раненую на войне ногу. Не оставив ни одного места без внимания шершавой мочалки, он встал ногами в таз и стал медленно обмывать себя. Пена стекала по груди, подпрыгивала на рельефном, от кубиков пресса, животе и стремилась к ногам, не обходя причинное место. Изредка капли задерживались на самом его крае и подолгу держались на нем. Закончив мыться, он вылез из таза. Обтерся единственным имевшимся под руками полотенцем. Обвернулся им вокруг пояса, спустился по лестнице и вышел в коридор, с наполненным мыльной водой тазом, в руках. В его каморке окна отсутствовали и он, найдя первое попавшееся окно, повернул щеколду, распахнув окно, и вылил содержимое на улицу. С улицы громко и грязно выругались недовольные попавшими на их ботики брызгами прохожие.

Вернувшись в комнату Рей, скинул полотенце и повесил его сушиться. А сам, положив, как он всегда делает перед сном – армейская привычка, нож под подушку спокойно лег спать. Подушкой служила наспех свернутая куча различных тряпок, к его счастью, чистых, на скорую руку скрепленная между собой булавками. И утомленный дальней дорогой он сразу же уснул.

За ночь его будили два раза: когда около полуночи, изрядно выпившая компания рабочих, сидевших с ним за соседним столиком в зале, возвращалась в свои комнаты. Они кричали, смеялись, дергали своих женщин на одну ночь, а те в ответ тонко вскрикивали или громко матерились. И уже ближе к двум часам ночи, когда он услышал странные звуки из коридора. Звуки похожие и на плач и на скрип не смазанных деталей и на лязг цепей бьющихся друг об друга.

Поднявшись и надев брюки, Реймонд направился к двери. Приоткрыв ее, в комнату с лестницы повалило небольшое свечение, будто в коридоре внизу зажгли несколько очень маленьких свечек. Звук усилился. Что–то медленно приближалось к пролету от его двери в коридор. Поскрипывало и постанывало своими отростками. Путешественник заглянул в небольшой проем от открытой двери. Его глазам предстала очень странная и местами не поддающаяся описанию ситуация. По коридору, скрипя и издавая звонкие ноты, двигался силуэт. Он отдаленно напоминал человеческую фигуру. Но …

Решив проследить за приведением, Реймонд достал свой нож и завязал высохшие волосы, вышел за дверь. Спустился вниз и замер, увидев непонятный силуэт, хаотично двигавшийся по коридору. Приведение продолжало движение, отдаляясь от него, и казалось, не замечало следившего за ним человека. Рей медленно двигался и наблюдал, как поведет себя приведение. Он продолжал крепко держать в руке нож, готовый в любой момент бросить в бой. Подобравшись ближе, бывший военный рассмотрел необычное приведение. Поверия описывали приведений из плазмы и сгустков энергии. Но только не это. Оно состояло полностью из огромного количества мелких медных, железных и латунных частей часов.

Внизу дребезжала маленькая подставка круглой формы на четырех равноудаленных друг от друга колесах, похожих на колеса роликовых коньков. От нее вверх устремлялась вереница из шестеренок и деталей. Больших и маленьких. Все они выстраивались в причудливую форму. Напоминала она фигуру человека, но с руками, прижатыми к туловищу, а вместе ног – шлейф из шестереночного механизма. Все шестерни соединялись между собой. И вертелись, придавая хаотичного движения всей фигуре. Казалось, вместе их не держит ничего. Но первое мнение оказалось ошибочно. Так как их удерживало в центре поле притяжения. За обеспечение его отвечала подставка на колесах. Строение постоянно менялось. Магнитному полю не хватало силы притяжения. Форма призрака хаотично менялась. На подставке светились три небольшие газовые лампочки. Такая подсветка, освещавшая всю форму творения, придавая ему более устрашающий вид. И придавала ему объем, и казалось, что оно нависает над стенами и дверьми и достигает самого потолка.

Рей не покидал своего импровизированного убежища. Он изучал потенциального врага и старался быстро разобраться каким образом вести себя с таким противником, если придется вступить в схватку.

Из внутренностей творения исходил яркий по природе, но приглушаемый постоянным перемещением частиц, свет. В ней будто теплилась жизнь. И свет, исходивший из центра, олицетворял ее.

Энергетический центр, мотор всего строения, если его разрушить существо можно остановить, подумал путешественник.

Сделав шаг и обнаружив себя, Рей пошел на сближение с недоброжелательно настроенным оппонентом. Очертания призрака вдруг стали заметно модифицироваться и приняли форму вихря. Механизмы закрутились с, в тысячи раз, большей скоростью. По коридору эхом пронесся шум бьющегося в столкновениях железа, меди и латуни. Воронка смерча, издавая жуткий для барабанных перепонок гул, двинулась на бывшего военного. Внутри все большим огнем разгоралось пламя металлического духа. Казалось, сущность злится, и чем ярче свет, исходивший от него, тем яростнее оно становилось по отношению к непрошеному гостю, коим являлся путешественник Реймонд Кингстон, бывший военный, офицер разведывательного корпуса девятнадцатой дивизии вооруженных сил Варакии.

Железная воронка, олицетворявшая теперь приведение, сократила расстояние до путешественника вдвое и заглохла, сбросив обороты вращения, и словно кобра раскачивалась медленно из стороны в сторону. Кольца, сформировавшиеся из шестерен во время выжидательного маневра - остановки, неспешно оборачивались вокруг основного корпуса махины. Жизнь в ней, если таковая вообще существовала, - замерла либо прекратилась совсем.

Обе стороны противостояния не проявляли дальнейшую инициативу в борьбе и обоюдно избрали тактику изучения.

После минутного ожидания, Реймонд перешел к решительным действиям. В попытке спровоцировать приведение и проверить его атакующие возможности. И можно ли, и стоит ли ему противостоять. Он сделал легкий шаг вперед и в резком выпаде направил острие своего длинного ножа в сторону затихающих колебаний механического силуэта.

Посмотрим, что я до сих пор еще умею, пронеслось в голове бывшего военного с сомнением, - давно я не участвовал хоть в сколь либо малых сражениях.

Продумывая каждый шаг, каждое свое малейшее движение, бывший военный быстро перенес центр тяжести вперед и как бы пригнувшись, направил лезвие в центр своей вращающейся мишени. Шестереночный вихрь мгновенно ответил, уйдя в сторону от удара, и играючи опрокинул Рея на дощатый пол третьего чердачного этажа постоялого дома при таверне. Реймонд не заставил себя долго любоваться сосновыми досками пола, подскочил, и снова приняв прежнюю выжидательную позу, прокручивал новые возможные повороты событий. А призрак, словно издеваясь, и вовсе замер на том месте, где оказался после нехитрого приема со стороны путешественника.

Рей, делая неспешные движения, старался медленно обойти препятствие стороной и зайти с тыла. Осмотреть все возможные прорехи в защите своего врага и нанести еще один удар. Удар, разбивающий энергетическое поле призрака и разрушающий выстроенную железякой преграду. И когда он уже почти зашел за спину железному монстру, бывший военный едва касаясь, наступил на нетвердо прибитую доску пола со скрипом выдавшую его. Деревяшка прогнулась под его сапогом, переломилась вдвое и он, одной ногой, провалился по колено в подпол, выронив нож. И тут же железное движение призрака приняло новые, невероятно быстрые обороты.

Теперь вихрь кружился по всему коридору, цепляя стены и оставляя в них зазубрины от острых, как оказалось позже, шестерен.

Реймонд не мог пошевелить застрявшей в образовавшейся дыре ногой. И нож при падании отлетел в сторону и лишь издевательски поблескивал в лунных лучах в нескольких метрах от места битвы. Под рукой валялась лишь сосновая дощечка толщиной в пару сантиметров. Из-за ее непрочности постоялец таверны и угодил в неприятное и набирающее опасности положение. И ей то ему и пришлось защищаться.

Призрак набирал обороты. Пламя внутри него разгоралось с все большей силой. И уже освещало весь этаж. И пробивалось сквозь неплотно запертые щели в комнаты. Вихрь накопил силы для последней атаки и остановился на месте, в нескольких метрах от возящегося в попытках освободиться путешественника. Призрак расширился в стороны и сейчас занимал собою весь проход и слепил своим светом глаза. Реймонду оставалось прикрывать глаза обломком доски, что давало небольшую тень и возможность хоть как-то видеть действия соперника. Тем временем на приведении из общего сонма деталей отчетливо начали выделяться мелкие шестеренки с множеством заточенных концов. И в следующий миг три из них, крутясь и разрезая воздух, летели в путешественника. И с визгом врезались в своевременно подставленную под огонь доску.

Реймонду повезло, из залпа шестерен лишь одна наполовину вошла в деревяшку и ее острие показалось с другой стороны. Остальные три плотно впились в дерево, но не прошили его насквозь.

Путешественник и не думал радоваться данному событию, ведь на его глаза готовился новый залп. Более многочисленный и крупный. Он понимал, что второго выстрела железа и меди ему уже не отбить. А значит и не пережить.

Вся их суматоха подняла много шума пыли и скрежета железа об железо и железа об дерево и камень.

В резких последних попытках вырваться из сосновой хватки бывший офицер мысленно обдумывал разные финалы своей жизни, и то, что найдет хозяин таверны «Свинячьи уши» - краснолицый Сэм Гелорд по прозвищу Рэд, утром на третьем этаже, когда пойдет осматривать причины ночного гула. И как найдет полуголое тело путешественника, утыканное мелкими медными звездами, еще вчера разговаривавшего и так бесстрашно решившегося на глупый поступок – переночевать на третьем этаже ради любопытства увидеть приведение.

Но…

Вместо лавины шестерен его окатило с ног до головы ледяной водой. Сидя на деревянном полу, Рей с головой окунулся в прорубь. От неожиданности он зажмурился. По всему телу пробежали мурашки. Все тело пронзила мелкая дрожь. Ощущения резкого погружения в прорубь повергли тело в шок. Услышав звук, падающего метала, путешественник открыл глаза и увидел девушку державшую в руках пустой таз. Это же та девушка, что ранее вечером разносила заказы. Он перепугалась до смерти. Глаза, заполненные слезами, готовыми вырваться наружу. Но все же Джей сдерживала себя. Они, как и до этого в таверне застыли, уставившись друг на друга, но, уже не рассматривая, а задавая взором немой вопрос. Ответить на него не мог ни он, ни она. Нога бывшего офицера, все еще зажата между досками пола. Девушка, увидев, что Рей не может освободиться, поставила тазик на пол, обошла застывшую от паралича фигуру, и постаралась помочь.

Мучаясь в попытках вырвать или хоть на миллиметр отогнуть доску, она наклонилась над застрявшей конечностью. Но все зря – ей не хватало сил.

- Подай мне нож, попробуем использовать его как рычаг. Вон он лежит. – он указал девушке, все еще хранившей испуганное молчание, на противоположную сторону коридора. Она быстро подбежала и неумело с опаской взяла его двумя изящными пальчиками за рукоять. И быстро подала застрявшему мужчине.

- Вот, пожалуйста, – она, наконец, нарушила молчание.

- Спасибо, ты спасла меня, ты это понимаешь? – он начал ковырять края доски, и резко поднялся, когда хватка ослабла. Нога слишком долго оставалась зажатой и кровь не поступала. Он пошатнулся. Она поддержала его за руку.

- Как ты догадалась, что это подействует?

- Я подумала, что вода может помочь – он же механический? Я стирала внизу и услышала шум на чердаке, поднялась посмотреть. А тут такое! Я видела, как от него отходят какие-то лучи.

- И как нельзя, кстати, пришелся тазик воды, который ты, почему-то взяла с собой!

- Да, – она улыбнулась.

- Хорошее совпадение.

Он оперся руками на подоконник – нога оставалась еще немного замлевшей и плохо слушалась.

- Спасибо тебе, еще мгновение и репутация вашего чердака подтвердилась бы, – он слегка усмехнулся.

- Я даже и не понимаю, как все произошло – я просто увидела - и все само собой получилось, – и ее губы озарила такая же улыбка.

- Давайте, я вас теперь провожу, а потом постараюсь уснуть, до рассвета еще далеко, и мне нужно постараться выспаться.

- Да, - она сделала шаг, пошатнулась и, если бы не Реймонд, упала бы на пол.

Он подхватил ее за талию. Поддержал и поднял ее. Ее тело расслаблено висело на его руках. Шок отошел и, от переизбытка эмоций за вечер, она почти потеряла сознание.

- Спасительница, ты не показала куда идти.

- Я, Джей – называйте меня так если хотите – произнесла девушка, на ухо, еле шепча от бессилия, - идти вниз по лестнице и налево.

- Хорошо Джей, а я Реймонд, если спешишь, то просто Рей.

Он улыбнулся и понес ее по указанному маршруту.

***

Утром бывший военный офицер уходил рано, но неспешно. Оставив на тумбочке рядом с кроватью договоренную плату и немного сверху чтоб покрыть расходы на починку пола и за ночной шум. И невозмутимо вышел через главный вход. Казалось, Рей единственный, кого ничуть не волновало произошедшее этой ночь. Редкие для столь раннего времени посетители смотрели на него и перешептывались, а единицы даже указывали в его сторону и бросались в его адрес ругательствами.

Он поблагодарил Рэда за предоставленный ночлег и извинился за ночной переполох. Ни словом не обмолвившись о том, какую помощь ему оказала Джей.

В его голове витали только две мысли: воспоминания о том, как девушка-спаситель уютно спит на своей постели и куда, за время его отсутствия, могло подеваться местами рассыпавшееся приведение из медных шестерен. Сегодня он быстро и без приключений добрался до кузницы Лиса. Над входом висела огромная размером метр на два медная вывеска. Изображение – морда лисицы, торчавшая из норы и принюхивающаяся к молоту, как бы случайно, лежавшему перед входом в нору. И посеребренная гравюра меча вонзенного в крышу лисьего дома. Вся медная часть гравюры выцвела и окислилась легким зеленым напылением.

Путешественник переступил порог и, сразу, ему в лицо ударило жаром горнила, и испаряющейся, от помещенной в нее горячей стали, водой. Перед ведром с водой стоял высокий мужчина, с часто покрытыми сединой, яркими рыжими волосами выше плеч. Руки, иссеченные вздувшимися от жара венами, держали в воде шипящую стальную заготовку. Он, не замечая пришедшего клиента, продолжал шагать от ведра к наковальне. Настолько кузнец увлекался своим делом.

Мгновение пронаблюдав за метаниями кузнеца, Реймонд подал голос:

- Здравствуйте, это вы Лис? Мне вас порекомендовали, мне нужно наточить свой нож.

- Я, кто же еще?! Больше тут никого нет! – недовольный отвлечением от дела ответил старик.

- Мне нож нужно наточить – по слогам и медленно проговорил путешественник.

- Сейчас всем что-то нужно. Что за нож? Покажи! – все так же недовольно, но с интересом проворчал Лис.

Реймонд вытащил из кожаного одеяния длинный для ножа, но короткий для меча клинок. Рукоять в два, а то и три раза длиннее, чем лезвие - плоское и широкое. Острие заточено только с одной стороны. Весь нож размером чуть менее 12 дюймов легко помещался в рукав. Что бывший военный и делал при необходимости.

Нехотя, протянув кузнецу, не успел он, и высказать свои условия к осторожности в обращении с оружием, как огненноволосый старик уже по деталям разобрал нож. И уже перед ними на деревянном столе лежали: небольшая резная железная гарда, две железные шпильки, поддерживающие клинок в рукояти и сама рукоять – тоже украшенная различными резными рисунками животных и природы.

- Хм, хороший танто, видно, что выкован давно и уж точно мастером своего дела, – прищурившись и осматривая, обнаженный от рукояти и остальных деталей клинок ножа, он явно выражал свою заинтересованность этим оружием. Он быстрыми шагами прошел к большому точильному камню. Чуть не сшиб Рея с ног когда проходил мимо. Казалось, что кузнец забыл про своего недавнего гостя. Лис, полностью поглощенный затупленным куском стали, находившийся сейчас у него в руках.

Сделав несколько быстрых движений лезвием ножа вокруг точильного камня, он поднял лезвие вверх и посмотрел на него в лучах солнечного света пробивавшихся сквозь соломенную стену кузницы. Удовлетворенный увиденным, он провел последнее испытание для новой заточки лезвия, – поднес его к уху и резко провел поперек лезвия подушечкой большего пальца. Судя по сосредоточенному взгляду сначала, – он желал услышать какой то звук издаваемый клинком. И судя по беззубой, но довольной улыбке после – он его услышал. Почти что, бегом подойдя к столу, на нем лежали недостающие для полной сборки ножа части, он так же быстро собрал все обратно. Покрутив свою работу в руках, он отдал ее обратно в руки путешественника, не успевавшего следить за скоростными передвижениями Лиса и только крутившего головой в разные стороны за кузнецом.

***

Телега прошла медленно, груженная мешками с крупами, сушеными фруктами и семьей торговца, который не мог с ней расстаться и вез все свое добро и на рыночную площадь. Крупы для продажи. И семью – есть с кем поговорить и не так страшно в дороге. Семейство ютилось на пассажирской части повозки. Состояло оно из жены, трех старших дочек и одного самого маленького сына купца. Все радостно взвизгивали от мысли о долгожданном конце пути.

Она, скрипя шестеренками, на диковинном для здешних краев моторе, тяжело пыхтя и испуская клубы пара, двигалась изо всех сил. По пути, пересчитывая все камни на мостовой брусчатке. В глаза бросалось, что торговец прибыл издалека. И пробыл в пути немало времени и потратил много сил и нервов, доставляя груз в срок, и стараясь продать его дороже. Хотя мог сэкономить драгоценное время, но выторговать мизерную, по сравнению со здешними ценами сумму за предлагаемые продукты. Металлическая, странной конструкции, повозка поравнялась с ним, преградила дорогу так, что ему пришлось остановиться и подождать пока проход к железнодорожному вокзалу не освободиться. Наконец–то он сможет перейти эту последнюю преграду на его пути. И покинуть этот ненавистный город навсегда.

Навстречу побежал мальчишка, торгующий свежими газетами.

- Свежие новости, на заводе по переработке отходов снова случился пожар…,– донеслось из–за спины, когда он уже скрылся под крышей здания вокзала.

Как в муравейнике внутри кишели люди. Дамы, туда–сюда, бегали за непослушными детьми, не обращавших внимания на окружающую их общественность. Мужчины же будучи в подпитии подпирали стены и колонны зала. Девчонки постарше, на вид лет 8–11, игрались вокруг этих колонн в догонялки, а дворовые мальчишки пытались вывести пьянчуг из себя. Дергая их за полы пиджака, местами испачканного грязью во время долгого и трудного пути, из ближайшего трактира домой, и обратно. Или кидая в них камни, заранее принесенные с улицы в карманах подстреленных брюк. Перешедших к ним в наследство – от старших детей в семье. У окон касс, как всегда в это время года и суток, толпились желающие уехать из города ближе к морю природе и отдыху.

- Куда желаете уехать, господин? – спросила девушка за стеклянной витриной кассы. Лицо, красное от прилившей к голове крови, свидетельствовавшее о том, что работы сегодня невпроворот, и времени отдохнуть, – не было ни минуты. И форменная пилотка, выполненная в виде летящего на полной скорости локомотива

- Как можно дальше – туда, где ждет тишина, и нет этого нависающего над головой смога от работающих фабрик. Отрывавшихся в большом количестве в каждом городе с населением, чуть превышающим среднее и имевшем свободные места – пригодные для сбрасывания отходов в реки. Обратно домой.

Девушка положила круглый с донышко пивной кружки лист бумаги на прозрачную панель. Панель тут же взмыла вверх, устремленная никелированным рычагом, и прижала его к отверстию блестящей трубы, в ней на лист бумаги быстрым потоком пара наносились надписи, гласящие начальную и конечную станции отправления. Потом панель опустилась, и мигом поднялась к другой трубе, без отверстия, но на конце имелась губка, впитывающая всю влагу с мокрого билета. Вся технология сильно походила на работу печатной машинки.

Реймонд, хоть и являлся бывшим военным и знал, как развитие технологий помогает победить менее развитого технологически противника, но абсолютно не поддерживал такое стремительное застраивание территорий городов различным набором порою никому не нужных строений. Пользы для общества никакой да еще и несоизмеримый с ней вред, наносимый окружающей среде.

– Индустриализация! Здесь ничего не поделаешь. Ученые слишком много открывают в последнее время. А количество изобретений, многократно превосходит предыдущие годы.

Она интересовалась последней «модой» на застройку городов большими и шумными от находящейся внутри техники, с каждым днем все сильнее приводимой в совершенство, но с каждым днем, создающей все больше ненужного и разрастающегося шума, фабриками и заводами.

- Да уж, бессмысленное заполнение безмятежных и с вялотекущей жизнью мест скрипящими и воняющими маслом, машинами.

Наконец обработка завершилась, и билет попал в руки Рея.

Он взял свой билет, направленный в маленькую деревню. И дорога там появилась совершенно недавно. Но ему было все равно. Он хотел поскорее убраться отсюда. И отдохнуть.

Часы на башне показывали еще сорок минут до отправления – рейс отложили, паровоз задерживается по неизвестной причине. Надо провести время за очередным бессмысленным, но отлично убивающим свободное время, делом. Решив присесть на скамейку, поставленную в тени ловко высаженной прямо под стенами вокзала елью. И сидеть рассматривать устройство колесных пар паровоза стоящего на путях первых попавшихся ему на глаза, в поиске отвлекающих внимание объектов.

Издалека эхом отзывался лай собак, гонявших друг друга, в, только им одним, известной игре.

Рей поднял голову и посмотрел на небо затянутое серыми тучами. То ли тучи или испарения, то ли дым от близстоящего завода, он и сам, наверное, не мог понять. Раскинувшись на скамье и закинув голову наверх, он продолжал смотреть на серое и наводящее тоску небо этого города. Иногда перед его устремленным вверх взглядом пролетали разные пестрые и невзрачные птицы. Казалось, все они старались либо покинуть это место, либо поскорее пролететь мимо.

Время тянулось, словно джем из клубники, урожай ее собирали здесь каждое лето в огромных количествах. Он понимал, что чем дольше он находится на вокзале на этой с облупившейся краской скамейке, тем меньше людей оставалось ждать на платформе отправления поезда. Вскоре стало понятно, что в одну с ним сторону едет не больше двух трех десятков, в здании вокзала суетилось около сотни человек.

Из–за угла показалась компания, явно недавно посетившая одно из увеселительных заведений. И поэтому с весельем и шумом продвигавшаяся, теперь, по привокзальной площади. Распугивая немногочисленных дам своими, как им казалось своевременными, матерными частушками. Рей узнал в них рабочих из вчерашнего трактира. Поравнявшись со скамейкой, на которой сидел Рей, они почтили громким смехом еще одну частушку, вызвавшую самый бурный восторг. От компании отделился парень с лицом, обильно обсыпанным не прошедшими еще угрями. Друзья называли его по имени, но Рей не слышал или не хотел слышать. Похоже, что выпил парень больше чем все остальные, и не видел препятствий на своем пути в достижении своей самой главной в тот момент цели. Рей мысленно прозвал его Шустрым. В этом состоянии он действительно шустро принимал решения.

- Закурить не будет? – спросил он все же немного помявшись, и менее осмелевшим, в отсутствии за спиной своих приятелей, голосом.

- Не курю – ответил Рей даже не оборачиваясь, и всем видом показывая, будто его не интересует происходящее вокруг. И уж тем более те, кто рыскает по улицам и пристает ко всем подряд лишь бы поразвлечься, и по возможности ввязаться в небольшую драку и уже там выплеснуть всю накопившуюся за день энергию.

- Не куришь, говоришь. Хочешь умереть здоровым и в глубокой старости? Ну и зря! – ухмыляясь, он пытался разозлить Рея и втянуть его в потасовку, и тем самым хорошо повеселиться. А я тебя узнал! Это ты вчера шумел на чердаке и разбил окно. С приведением дрался, да? Какой смельчак нашелся. Лучше бы выпил с нами и проспал всю ночь, и не мешал обычным работягам отдыхать после тяжелой рабочей недели.

Не получив ответа, и поняв, что спровоцировать никого не получится, - ожидаемого мордобития не будет Шустрый быстро присоединился к своей компании. Теперь в ней смеялись над новым рассказанным не менее трезвым другом Шустрого в картузе и вельветовом клетчатом пиджаке. Он схватил большой мешок полный мелкого железного мусора, возможно украденного с завода, для сдачи на металлолом. Содержимое едва вмещалось, контуры сильно очерчивались на грубой ткани.

Рей лишь проводил его пустым взглядом исподлобья. И продолжил рассматривать небо, к тому времени еще сильнее затянутое тучами. Птицы уже совсем не летали. Только ветер шумел в зеленой и сочной летней листве. В вдалеке, куда не доставали тучи, виднелось восходящее из-за горизонта солнце. Значит, оно еще не вышло, подумал он и продолжил рассматривать колесные пары паровоза перевозившего уголь – главное топливо на железной дороге.

Будучи весьма молодым, для своего чина, бывший армейский офицер вновь расслабившись, облокотился на спинку скамейки и продолжил глядеть по сторонам в поисках занятных глазу событий или людей. Все лишь бы время ожидания рейса прошло быстрее.

***

Паровоз начал отходить, впрыгнув в вагон, и споткнувшись о выступающий шуруп, Реймонд пролетел еще немного и влетел всем весом в стену. Успел только подставить руки, а так бы снес к чертям замазанное грязными пальцами стекло на другой стороне тамбура.

На шум появился мужчина лет сорока двух с усами, прикрывающими всю линию губ, и легкой сединой на висках и легкой вчерашней небритостью, проводник, одетый в темный пиджак с полами, на котором блестели и позвякивали позолоченные пуговицы. На голове плотно сидела ярко красная фуражка. А из кармана торчала цепочка часов, под стать пуговицам.

Он посмотрел на упавшего человека снизу вверх. Осмотрел, нет ли повреждений обшивки тамбура. Не увидев повреждений, спокойным глухим голосом спросил:

- Ваш билет.

Реймонд медленно поднялся с колен и удивившись такому хладнокровию рабочего, начал искать бумажку по карманам. Наконец, обшарив все карманы, билет нашелся. Поднявшись на ноги, он протянул его, казалось заскучавшему от ожидания, проводнику. Тот посмотрел внимательно, сделал вид, что детально изучает личные данные (а на самом деле лишь посмотрел место назначения) и подытожил:

- И стоило так спешить! Убегать из такого охуенного города?! – никто не понимал смысла отъезда из города. Он пробил билет и отдал его обратно.

- Билеты приготовьте, приготовьте ваши билеты – его голос становился тише, отбиваясь от стен коридоров паровоза и наконец затих в конце вагона.

Бывший солдат зашел в вагон, пассажиров почти не было. По правую сторону, растянувшись во весь рост, спали две старушки. Торговки травами и пряностями – вместо подушек они использовали в несколько раз свернутые плетеные мешки. Слева же спал, облокотившись о подоконник, какой то грязный господин. От него тянуло перегаром. Пассажиров почти не было.

Искатель прошел еще три вагона, пока не нашел для путешествия приятную, на его взгляд, компанию.

Вагон был пуст.

Он сел в конце вагона, на место в углу, откуда открывался вид на все входы в вагон, в груди тревожно скребло. Чувство приобретенное на войне не подводило ранее. Он закинул ноги на соседнюю лавку. Запонки на сапогах поблескивали отражая лучи восходящего солнца.

Реймонд расслабился. Ощущение тревоги отступало. Глаза смотрели за проплывающей зеленью деревьев, красными крышами домов. Туман над полями медленно рассеивался.

Колеса паровоза мерно постукивали.

Из тамбура раздавался шум. Он приближался. Двери вагона раскрылись и в вагон вошла компания. Рей насчитал пятерых. Компания шумела и громко смеялась, толкаясь между лавками и обзываясь.

Реймонд признал своего недавнего знакомого. Шустрый парень с привокзальной площади. Он шумел сильнее всех. Реймонд не удивился.

Знакомая компания.

Тревожное ощущение возвратилось в груди. Оно скребло с новой силой.

Внимание переместилось на толпу шутников. Глаза быстро бегали от одного к другому шутнику. Задерживались только на парне в кеппи и клетчатом вельветовом пиджаке и с мешком за спиной.

Вспомнят ли они меня, пронеслось у бывшего военного в голове. Полная сосредоточенность и медитативное спокойствие. Сохранять выдержку. Он глубоко вдохнул. Задержал дыхание на секунду. Выдохнул.

Закрыв глаза, Рей прикинулся спящим.

Компания приближалась ближе. Поравнявшись с лавкой на которой лежали ноги Реймонда, он из пятерых толкнул Шустрого в сторону спящего на лавке знакомца. Шустрый свалился на колени, сбив ноги с лавки и преклонив голову перед сапогами. На его лице, опущенном вниз, сверкнула то ли улыбка, то ли ухмылка. Он быстро поднялся на ноги, опираясь грязными руками на ногу Рея. Отряхнулся и продолжая сдерживать себя в полноценной улыбке он сказал:

- Простите великодушно, господин. Дурачки дурачатся. Дети. Нечего взять.

Реймонд поднял взгляд и кивнул. Оттер пыль со штанов. И продолжил рассматривать пейзажи за окнами.

Шустрый узнал его.

- А, так это ты, некурящий. А я то думаю, кто тут в угол забился, крыса или местный алкаш. А вот оно как. Сигаретами не обзавелся?

- Нет, не обзавелся.

- Ути, какой неразговорчивый, мы ведь уже знакомы, угости друга по-братски?

Он сел напротив. С уже неприкрытой ухмылкой, начал ловить взгляд Рея, как пес, который ищет повод напасть на добычу. Но вот кто из двух был хищником, а кто добычей, он знать не мог.

Ощущение тревоги вновь не подвело.

Взгляды встретились. Кто первый отведет его, тот и проиграет. Друзья Шустрого замолчали. Они предвкушали дальнейшее веселье. То, что не получилось сделать на вокзале, наконец-то случится в вагоне. Тем лучше, меньше свидетелей увидит, меньше смогут поднять крик и позвать проводника.

- Не услышал вашего имени, молодой человек?

- Стивен. - шустрый немного замялся от неожиданного вопроса.

- Стивен, значит. Так вот, Стивен, прекращай-ка ты баловаться, да забирай своих одноклассников. Идите куда шли. Да шутите там свои шутки. Я еду домой и не хочу проблем. Ни себе, ни кому либо еще.

- Проблемы говоришь? Это то нам и интересно, мы те, кто проблемы решает, правда парни? - уговоры не подействовали.

В компании закивали головами и засмеялись.

Реймонд рассмеялся вместе с ними. Проблема возникла.

Отступив на шаг назад Шустрый вроде уже собирался уходить, Рей делал вид, что потерял интерес к его персоне, но концентрация не снижалась. Руки скрещенные на груди говорили об отстраненности и попытке защититься, а ладони сжатые в кулаки — о готовности сделать ответный шаг по отношению к обидчику.

Шустрый быстро развернулся и с хлестко замахнулся в сторону бывшего военного. Реакция не подвела, нырнув под руку, военный перевел удар шутника себе за спину. Кулак встретил препятствие в виде деревянной спинки вагонной скамьи. Захрустели кости. Клетчатый заскулил как собака, которую пнул нерадивый хозяин, схватился за поломанную конечность и упал на колени. Незамедлительно получил удар носком сапога в лицо и откинулся на спину, потеряв сознание.

Друзья уже бежали, забыв про разложенные вещи, и перелетая спинки скамеек, в две секунды оказались рядом с Реем.

Первый с силой по инерции пролетел мимо и перекинулся через ближайшую скамью, но быстро встал, отряхнулся и уже медленнее двигался, заходя за спину.

Второй влетел ногой в грудь жертве. Реймонда отнесло силой удара и ударило все в ту же спинку скамьи. Он охнул и быстро выпустил воздух, резко оттолкнулся от опоры и дернулся вперед. За рукав кто-то держал, он дернулся с больше силой, выводя из равновесия соперника. Тот просеменил вперед двигаясь за рукавом вперед, но вовремя успел войти в равновесие и с инерцией нанес удар в под дых. Бывший военные согнулся и сплюнул кровью, следующий удар пришелся в левый глаз, который тут же заплыл и от этого перестал видеть.

Третий уже успел поднять Шустрого и пытался привести его в чувства, посадил его на скамью и, взяв кусок деревянной рейки, замахнулся и с размаху на бегу ударил в правое колено. Бывший военный пошатнулся и упал на колени, он выхватил танто и размахивая перед собой старался держать зачинщиков на расстоянии. Но внезапно по затылку прилетел удар другой рейки. В глазах потемнело и Рей потерял сознание.

***

- Давайте, залей его водой, пусть видит последний раз, с кем он пытался поравняться! Ну что, мразь, как тебе вид?

Рей стоял на коленях, мокрый от вылитой на него воды. Вода стекала, смешиваясь с кровью на затылке и спускалась по шее под рубашку холодила тело до дрожи. Пейзаж за открытыми дверями тамбура плыл перед глазами.

Руки отпустили и сильный удар в спину выбил из и без того шаткого равновесия. Реймонд вылетел из вагона и покатился по насыпи вниз. Голова гудела, казалось сильнее, чем гудели колеса паровоза. Несколько раз перекувырнувшись по жесткому гравию насыпи он вновь потерял сознание.