Медведь и компот

Лес дышал прохладой, полуденный зной проникал только на небольшие полянки, где лопухи борщевика и заросли крапивы сочно зеленели на палящем солнце. В начале июля его лучи согревали землю с особым усердием. С косогора, перекатываясь через камни и извиваясь, журчал ручей, у кромки которого расцвел пион*. Лёгкий ветерок сорвал с цветка алый лепесток. Плавно, чуть покачиваясь, он опустился, как пёрышко, на водную гладь. Течение подхватило и понесло его по изгибам и перекатам. Словно маленький кораблик, плыл он по руслу ручья, то задерживаясь на несколько мгновений, наткнувшись на мох, свисавший с сучка поваленного дерева, то закруживаясь, как на карусели, возле валуна в водовороте.

Медленно и осторожно, ступая широкими лапами, шёл вдоль ручья медведь. Тропа косолапому была знакома, днём он всегда по ней ходил к ручью. Глубина в небольшой заводи позволяла мишке сунуть свой нос в прохладную родниковую воду и наслаждаться живительной влагой. Нагнувшись к ручью, растопырив свои мохнатые лапы, хлюпая и фыркая, он утолял жажду.

Сделав паузу, вынув морду из воды он увидел мимо проплывавший лепесток. Мишка хотел было продолжать пить, но тут он учуял незнакомый манящий аромат*. За последнее время было много незнакомых запахов, которые он улавливал вдоль по течению ручья, и в большинстве своём они его настораживали. Ниже по ручью он не спускался, боясь всего неизведанного. Наоборот, уходил ещё выше на свою сопку, и только жажда и привычное место заставляли мишку спускаться вниз с горы. Но этот запах сильно отличался от остальных. Он был настолько притягательно-вкусным, что косолапый расширяя свои ноздри, учащённо втягивал и втягивал в себя этот приятный аромат, несравнимый даже с самой сладкой ягодой на лесной вырубке. Несколько минут он стоял в нерешительности, и наконец желание попробовать источник этого вкусного запаха пересилило страх; и не торопясь, с остановками, прислушиваясь и принюхиваясь, он покосолапил вдоль ручья.

К ручью у подножья сопки пришёл человек с вёдрами за водой.

Зачерпывая родниковую воду с мостика, Саша увидел проплывающий мимо лепесток. Алый кораблик завертелся играючи в круговороте перекатов волн, словно красуясь перед огромной пихтой, стоявшей у мостка, с веток и ствола которой свисал длинными прядями мох-бородач*. Покружившись, лепесток продолжил свой путь, скрывшись под мостком.

Рядом с мостиком в небольшом углублении в ручье стояла большая кастрюля с горячим компотом, которую недавно принёс Саша охлаждаться в прохладной воде. Крышка лежала на земле, и от только что сваренного напитка исходил сладкий аромат.

Наполнив вёдра водой, Саша понёс их на кухню, которая располагалась на небольшой лесной полянке, рядом стоял добротно срубленный домик, чуть дальше находился дровяник. Хутор, состоящий из этих немногочисленных строений, был на тропе, которая вела в Город Солнца*, до него было рукой подать (по сибирским меркам) всего четыре километра. Уставшие путники могли здесь отдохнуть, скинув тяжёлые рюкзаки, присесть на лавочку, что стояла возле ручья, утоляя жажду родниковой водой, наслаждаясь пением птиц в этом уютном уголке с видом на лесную лужайку, на которой расположился хутор.

В этом сказочном месте обосновался брат Саши Гена со своей женой Людой.

Братья приехали из Белоруссии, из Бреста. Они были не похожи друг на друга. У Саши утончённые черты лица аристократа, аккуратно стриженная бородка, проницательный взгляд, интеллигентная манера общения. Всё это контрастировало с некой мешковатостью и простотой Гены, нос картошкой, пухлые губы, бегающий взгляд, в общении немногословен. Но их объединяло очень доброе отзывчивое сердце. Всегда готовые прийти на помощь, всегда на них можно было положиться.

"Компот почти остыл", — сказал Саша, поставив вёдра с водой на кухню, которая представляла собой навес с длинным столом и лавочками по бокам. В начале навеса красовалась небольшая кирпичная печка.

"И обед готов, сейчас ребята должны подъехать", — копошась возле плиты, проговорила Люда.

Несколько человек, зашедшие на субботник в город Солнца, были распределены на хутор Гены в помощь для заготовки дров на зиму. С утра они уехали на лесосеку, и Люда, гостеприимная хозяйка дома, ждала их на обед, сварив вкусный плов и потушив овощи, а на десерт приготовила лепёшки с компотом, который и поставил остывать в ручей Саша.

"Пойдём ещё посуду принесём из дома", — обратилась Люда к брату мужа.

Нечасто у них на обед собиралась большая компания. Дома открыв коробку, Люда достала несколько тарелок и передала их Саше.

"Ну вот, теперь на всех посуды хватит", — сделала вывод Люда.

"На праздниках у вас на столе стояли такие тарелки сервиза "Мадонна"*, — вспомнил Саша, любуясь деколями* копий картин Ангелики Кауфман*.

Рядом с дверью, в коридоре было большое окно с видом на ручей. Боковым зрением Саша заметил какое-то движение у ручья, он остановился посмотрел в окно. Увиденное заставило его на несколько секунд потерять дар речи.

"Саш, ты чего встал как вкопанный, пойдём, ребята уже скоро подъедут", — подталкивала Люда сзади своего деверя*. Саша пришёл в себя.

"Посмотри", — тихо, почти шёпотом, произнёс он, и как в замедленном кино, освободил место перед окном, одновременно задвигая задвижку двери на запор.

Из окна небольшого хуторского домика они увидели, как возле кастрюли с компотом, под тенью большой пихты, присев, уютно расположился косолапый мишка. Макая лапу в компот, он вылавливал сухофрукты и неуклюже направлял их себе в рот.

Медведь настолько был увлечён поеданием самого вкусного в своей жизни блюда, что даже не обратил внимания на разговор людей в избушке, которая стояла в каких-то двадцати метрах от ручья.

Саша с Людой стояли не шелохнувшись, наблюдая за зверем, который не переставая вылавливать фрукты из компота, облизывался и причмокивал, роняя сухофрукты сквозь огромные когти прямо в ручей. Чувство страха перед хищником сменилось на чувство умиления этим огромным животным с большими когтями, так смешно усевшимся перед кастрюлей и с аппетитом поглощавшим её содержимое.

Вдруг вдалеке послышался шум мотора. Ребята возвращались с лесосеки. «66-ой»*, урча, поднимался в горку, на которой уступом расположилась полянка хутора.

Услышав непонятный нарастающий звук, косолапый насторожился и повернул морду в сторону, откуда доносился шум работающего двигателя. Мишка не стал дожидаться, пока покажется неизвестное существо, издававшее пугающее громкое рычание. Он поднялся и дал дёру вверх по склону, уходя восвояси от рыка неизведанного зверя.

Газик остановился у дровяника, Гена вышел из кабины.

"Вот сюда сгружайте", — показывая на площадку перед навесом, крикнул он мужчинам.

"Ребята, кидаем аккуратно", — скомандовал Коля, низенький мужичёк в возрасте, с седой бородой.

Аккуратно, Колю не придавите, — пошутил Юра, молодой юноша с длинными волосами, уложенными в хвостик сзади.

Задорно и весело полетели берёзовые чурки на землю. Быстро разгрузив газик, ребята направились к столовой. Там их ждали Саша с Людой, Гена стоял рядом и улыбался, он уже получил известие о посещении хутора косолапым гостем.

Все сели обедать. За разговорами и шутками тарелки с пловом и тушёными овощами быстро опустели.

"А компот?" — шутя произнёс Николай, пародируя одного героя из известной советской комедии. Саша с Людой переглянулись, Гена не выдержал и засмеялся.

Тут такое дело, — хотел было объяснить Саша и запнулся, не зная, как продолжить, глядя на полупустую кастрюлю с компотом.

В принципе, всем должно хватить, — сквозь смех сказал Гена.

Мишка приходил и съел половину, — не выдержала Люда.

Все переглянулись и посмотрели по сторонам.

В тайге сейчас достаточно еды, это он на вкусненькое пришёл, как в ресторан на авторское блюдо Люды, медведи очень осторожны, а этот, видимо, молодой ещё, неопытный, — поделился своими наблюдениями Николай.

"Значит, компот уже продегустировали", — с улыбкой произнёс Сергей, мужчина средних лет, приехавший в отпуск помочь в строительстве города Солнца из Питера.

"Вот это попробовал, половину кастрюли", — резюмировал Бинко, улыбчивый болгарин, переехавший в одну из деревень этого региона.

"Значит, мишке нужнее, может ему и вторую половину отнести?" — философски съюморил Ауримас, коренастый пожилой мужчина родом из Вильнюса, мастеровой столяр.

Все улыбнулись на шутку литовца.

Юра зачерпнул половником компот и налил себе в кружку. Внимательно посмотрел на содержимое и выпил, смакуя.

Остальные отведать компота не решились. Остатками пришлось поделиться с лесными зверюшками. В тайгу к медведю пойти так никто и не решился, предложить ему доесть начатое.

А мишка досыта наелся в тот день и долго вспоминал вкус человеческого блюда, но спускаться по ручью он уже не решался, опасаясь рычания неведомого зверя.

P. S. Два путника стояли на деревянном мосту, облокотившись на перила, и смотрели на быстрое течение лесной речки, рядом с ними лежали рюкзаки. Люди отдыхали.

Бликами на водной глади играли лучи заходящего солнца, просачиваясь сквозь макушки деревьев нетронутой тайги, подступающей к самому берегу небольшой речушки под названием Табрат.

- Ну вот, полпути прошли от Жаровска, ещё столько же, и мы на месте, — глядя на водную гладь, сказал один.

- Если засветло не дойдём, можно будет заночевать на хуторе у Гены с Людой, они мои друзья, — ответил другой с явно выраженным белорусским акцентом.

Алый лепесток пиона выплыл из-под моста.

Интересно, сколько ещё на своем пути он увидит провожающих взглядов? — указывая на алый маленький кораблик, рассуждал в слух первый.

*Пион-цветок — дикорастущий пион в сибирской тайге, марьин корень.

*Медведи могут чувствуют и различают запахи на расстоянии до 30 км.

*Мох-бородач — уснея нитевидная, лишайник, который свисает с пихт, образуя длинные серебристые пряди.

*Город Солнца — духовно-экологическое поселение на юге Красноярского края, основанное мировым духовным лидером Виссарионом.

*Деверь — брат мужа.

*«Мадонна» — неофициальное название разновидности фарфоровых сервизов, массово выпускавшихся в ГДР в 1960–1970-х годах.

*Деколь — технология нанесения изображения на керамические или стеклянные изделия.

*Ангелика Кауфман — европейская художница XVIII века.

*66-ой — сокращённое название грузовика ГАЗ-66 повышенной проходимости.

История, происшедшая на хуторе Гены и Люды Михасёвых, рассказанная Димой Денисовым.