Медведь - липовая Нога

Медведь — Липовая Нога

Изба дремала на опушке. Только старик и старуха сидели у окна — огонёк фонаря колыхался, и тень плясала по углам.

Ночь была тихая, но лес за домом — глубокий, живой: шёпот ветра, стрекот насекомых, и где‑то в чаще — скрип костыля.

Старик дрожал:
— Он идёт.

Старуха шептала молитву. Свет фонаря дрожал — плескался по стенам, как озеро луны.

Потом тишина.

И внезапный плачь, почти жалобный — не медвежий.
И тень, огромная. На одной Лапе с костылем во весь рост.

Тень замерла. Один глаз — тёмная капля смолы — блеснул.
Старик посветил на него фонариком.

Свет вырвался наружу. Тень отпрянула, скрипнула — скырлы, скырлы — и скрылась в лесной тьме.

Старуха дрожала.
— Он боится света, — сказал старик тихо. — Не огня, а именно лампады: свет твёрдый, неистовый.

Дальнейшие ночи стали хуже.

В темноте слышался топот — деревянный, дрожа, как сердце в груди.
В углу комнаты мелькал силуэт — и фонарь мигал.
Деревянный голос в полумраке прошептал:
— Ты…, ты забрал мою лапу…, и я возьму… возвращу…

И свет снова захлопнулся.

Наутро изба была пуста. Только на снегу — один отпечаток медвежьего следа… и рядом — углубление от трости. И стружка липы, тонкая, как паутина, рассыпалась по крыльцу.

С тех пор тень не приходила. А фонарь старика — догорает до нуля поздней ночью. И если батарейки сядут — где‑то в лесу слышен одинокий скрип… скырлы-скырлы.