Меж слов и теней

Машины боевого сопровождения – БТР-70 (рабочая лошадка на афганских дорогах), КШМ МТЛБ или знаменитая «маталыга», и две БМДэшки, вышли из полевого городка, чтобы встретиться с колонной «наливников» для их дальнейшего сопровождения через ущелье на Кандагар.

Стоял почти полдень, в конце апреля 1986 года было уже жарковато, хотя по ночам с гор дул мерзкий холодный ветер, так что спать ложились внутри «коробочки». «Маталыга» и одна из БМДэшек шли впереди колонны, вторая шла в середине, БТР ехал замыкающим. Над ущельем высоко в небе парили орлы.

- Ох, не к добру всё это, - подумал Лёха, - и эта тишина, и орлы, уж больно всё гладко получается.. Алексей, старший сержант 1й разведроты 56й ОДШБр знал это не понаслышке: если много хорошо – это точно плохо!

... Когда мина взорвалась под колёсами БТРа, Алексей не услышал грохота — только оглушительный звон, будто сама пустыня впилась в его череп стеклянными осколками. А потом — тишина....

Неестественная, будто её вырезали из мира ножом. Он парил в чёрной пустоте, где не было ни верха, ни низа, только мерцающие вдали точки, похожие на звёзды, но холодные, словно лёд.

Он не чувствовал тела. Он парил над пустотой, Не было боли, жары, запаха пороха — лишь липкий страх, сковывающий мысли. Голоса товарищей, крики, треск рации — всё растворилось, будто его бросили в бездонный колодец. Но здесь, в этой пустоте, Алексею почудился шёпот. Не слова, а вибрация, от которой замирало то, что осталось от его сердца.

Сперва тихий, как дыхание ветра в горах, потом нарастающий, превращающийся в рокот. Сотни голосов, смех, плач, стоны — словно миллионы душ кружили вокруг, не в силах прикоснуться.

«Кто здесь?» — хотел крикнуть он, но губы не шевелились. Вместо ответа пустота вспыхнула алым, и перед ним промелькнули картины: мать, склонившаяся над письмом у окна; отец, уходящий в туман на заре войны; лицо Санька, разорванное осколком под Кандагаром.

Всё то, что он когда-то потерял, всё, что боялся потерять снова — кружилось в вихре холодных искр, и в центре этого вихря возник силуэт.

Человек в старом афганском халате, с лицом, скрытым под капюшоном, протягивал руку, унизанную перстнями с камнями, похожими на те самые далёкие звёзды.

«Ты ещё не готов», — прошелестел незнакомец, и Алексей почувствовал, как пустота сжимается, выталкивая его обратно.

Но прежде чем вернуться, он увидел, как звёзды вокруг начинают дрожать, словно живые. Они приближались, разгораясь всё ярче, пока их свет не превратился в лица. Прабабушка с её нежной улыбкой, его прадед, чьи глаза всегда светились добротой и мудростью, тётка Лена, погибшая в автокатастрофе, когда ему было десять...

Каждая звезда — человек, которого он знал, любил, оплакивал. Их лица плыли сквозь мрак, не касаясь его, но шепча что-то на языке, который он почти понимал. Словно звали за собой, маня туда – за край сознания...

«Пора, — прошипел незнакомец, сжимая пальцы. — Или останешься здесь, чтобы стать одной из них»... Вспышка ослепила не глаза, сознание...