Между дыханием и молчанием

“She wore a mask of porcelain grace,
Behind — the echo of disgrace…”

В доме на перекрёстке миров каждый год собираются те, кто когда-то предал — себя, любовь, клятву или бога. Там нет вина, только кровь в бокалах. И вместо зеркал — чёрные стекла, отражающие чужие лица.

Среди гостей — она. Маркиза. Без имени. Без лица. В маске, что тоньше шёлка и хрупче лжи. Её голос — шёпот скрипки, сердце — пустая комната.

Её прошлое? Забуто. Её цель? Только танец.

Он пришёл туда случайно. Погоня привела его к вратам бала, где звучала музыка, написанная в аду и сыгранная на струнах забвения. Он сразу узнал её — по походке, по тени, по боли в груди.

Когда-то он спас её от пламени войны…
…а потом бросил, выбрав меч вместо любви.

— Ты изменилась, — прошептал он.

— Я стала собой, — ответила она.

И закружились они в танце, как проклятые. Под звуки вальса без спасения.

Каждое движение открывало прошлое: поцелуи в саду, письма, предательство, кровь на снегу. Он умолял её снять маску, но она только смеялась — горько и звонко, будто плакала за всех женщин, которых забыли ради славы.

— Ты не узнаешь меня, — сказала она. — Потому что ты любил не меня, а мою тень.

И тогда он увидел: маска приросла к коже. А под ней — пустота. Лицо, выжженное магией боли.

Когда бал кончился, и часы пробили чёрную полночь, она исчезла. Но на его перчатке остался осколок маски.

Теперь он носит его на шее — как амулет. Как напоминание, что лица можно потерять…
…а любовь — убить молчанием.

“In dreams he waltzes with regret,
Her porcelain smile — his cruelest debt…”