И было так: человек призвал к себе другого и открыл ему не тайну, но сердце своё, и не удержал ничего, и не оставил себе укрытия, и сказал в молчании: вот я весь, как есть.

И взял другой это не руками только, но взял мыслью и взглядом, и принял по мере своей внутренней меры, ибо один принимает, дрожа, другой — радуясь, а третий — прикидывая, и не знают они в тот час, что уже стали иными, чем были прежде.

Ибо доверие не спрашивает, достоин ли ты, но приходит, как приходит ночь или огонь, и уже после него видно, кто умеет хранить, а кто умеет лишь пользоваться.

И один, почувствовав тяжесть, отступил и сказал: не по мне это, и отвёл глаза, и был сочтён сухим и жестоким, но не взял на себя ноши, которую не мог донести, и не согрешил тем, что признал предел свой.

А другой принял легко и без страха, ибо сердце его искало не служения, но владычества, и позволенное стало для него сладким, и близость — рычагом, и не заметил он, как шагнул туда, откуда нет невиновного возвращения.

И было сказано издавна: не клади на ближнего испытания, если сам знаешь, что он слаб, ибо дар, данный без меры, становится западнёй, и вина рождается не от злобы, но от легкомыслия.

И были и такие, кто доверял не от полноты, но от усталости, и искал не истины, но покоя, и протягивал ношу свою всякому, кто говорил тихо и обещал облегчение, не вглядываясь в глаза и не вопрошая сердца.

И стало видно: доверие не делает человека ни светлее, ни темнее, но выводит его на свет, и когда дозволено многое, тогда проявляется скрытое, и не укрыться уже за словами.

И размышлял он долго, и понял, что не в том суть, что положено в руку, но в том, как рука сжимается, ибо один, приняв, склонит голову и осенит себя тем, что ему дано, а другой тем же нанесёт удар, и не дрогнет.

И сказал он в сердце своём, как ставят камень на камень: понял я теперь, что и меч, и крест — одно и то же, имя ему доверие, и не оно судит человека, но человек является в нём, ибо как ты распорядился доверенным тебе, так ты и назвал себя и таков ты и есть.

Загрузка...