Между молотом и наковальней: последний пилот

В начале 2060 года на территории бывших США началась глобальная техногенная катастрофа, унесшая жизни миллионов людей. Она была спровоцирована серией терактов на атомных электростанциях и в местах хранилищ радиоактивных отходов. Подрывной деятельностью занимался наркокартель Западного побережья Штатов под руководством испанца по имени Николас Мадейра. Спустя считанные месяцы страну поглотила анархия и для наведения в ней порядка и свержения беспомощного коррумпированного правительства президента Д`бампо была совершена высадка колониальными войсками неокайзеровкой Германии под руководством кайзера Фридриха.

Неделя спустя после вторжения кайзеровского рейха принесла народу бывших Североамериканских штатов территориальные потери. Серые мундиры группировки «Юг» заняли без единого выстрела практически весь штат Техас и Луизиану. На очереди стояла Флорида. Местное население приветствовало освободительные воска великой Германии. Многие представители местных властей с охотой пошли на сотрудничество. В дальнейшем ФБР и ЦРУ откроют в их отношении уголовные дела, привлечёт Моссад для ликвидации так называемых «сепаратистов», при том что сотрудничающие с кликой Мадейры до сих пор ещё не были объявлены в розыск. Местное население настолько изнемогало от режима безумного Д`бампо, этого злобного кривоносого карлика, что многие южане вздохнули с облегчением. Никто теперь не посмеет притеснять белого традиционного мужчину, никто не посмеет унижать флаг Конфедеративного юга (как они его ещё называли «флагом национальной гордости») — казалось им всем и они ещё не догадывались, что нов пришедшие колониальные экспедиционные корпуса по своей жадности и живодёрческой удали не в чём не уступали бандам наркокартелей с Западного побережья или силовикам узурпатора Д`бампо. Даже сам кайзер Фридрих не подозревал, что весь состав командования Германской Императорской армии вместе с полицией и разведкой были на службе у Лондонского Сити. Об этом самодур Фридрих узнает за несколько минут до своей смерти во время дворцового переворота в столичном Дворце кронпринцев. Но, это будет уже после ухода колониальных войск с американской земли.

Трусливый туповатый Д`бампо всё ещё отсиживался под землёй в правительственном квартале и дожидался захода немцев. При том, что всё ещё продолжалось противостояние так называемой территориальной обороны с немцами в полу окруженной столице и содрогался от малейшего шороха. К себе он запускал министров только раз в день заслушать доклады. Остальное время, он продолжал отсиживаться взаперти в ожидании новостей от Вице-президента Волкера и директора ЦРУ Уильяма Харкера, от которых вестей не было вторую неделю. Тем временем небо у столицы и всего Восточного побережья было взято под контроль авиацией Имперских военно-воздушных сил Германии. Поначалу кафе и рестораны Филадельфии, Ричмонда и Норфолка были набиты до отказа германоязычными военными всех мастей, которые хором напевали строевые песни. Некоторые шатаясь приставали к демократичным белым американкам. Больше всех из всех местных были обижены толстые чернокожие женщины и всякого рода трансгендеры, а так же немногие так называемые представители лгбт-сообщества. Жестикулируя в разные стороны перед представителями сильного пола из Германии, они больше настораживали своим видом и недовольством, дескать их никто не хочет и немецкие колониалисты такие же мудаки-сексисты, как и их белые американские собратья. По правде сказать, даже большинство традиционных мужчин из территориальной обороны не горели желанием столкнуться с вражеской техникой. Их попросту запугали их же жены, которые их вынудили записываться в эти отряды.

С другой стороны, выступили главные застрельщики и провокаторы войны — полевые командиры отдельных механизированных отрядов фрицев. Они были полностью проинформированы о адресах всех региональных силовых ведомств и места дислокации их руководства, затем без лишних разговоров заезжали в мелкие городки, сёла и затем принимались за бесчинства. В ход шло всё: от банальных запугиваний, до показательных казней. Не гнушались даже прикрываться детьми, дислоцироваться на территориях школ. Это и многое друге спровоцировало хаотичный американский народ резко негативно отнестись к войскам Германского экспедиционного корпуса, которые ещё совсем недавно приветствовались.

Обо всей этой ситуации узнал испанский наркоделец Мадейра, которому хотелось поскорей зайти в столицу.

— Скажи, дорогой кабальеро Харкер, возможно ли сейчас занять господство в воздухе во время таких ужасных песчаных бурь? — задавался вопросом Мадейра в беседе со своим пленником. Оба сидели в убежище испанца, в его дирижабле где-то над просторами Канзаса. Вокруг ходили наёмники в полевой форме и следили за показателями датчиков, управляя неповоротливой машиной. Среди них от окна к окну по борту бегал какой-то мальчишка и игриво задирался к бойцам. Тем в ответ только и оставалось отмахиваться.

— Мне сказать сложно. Я не спец. — ответил пленённый политик. Выглядел он нездорово. Сказывались последствия стычки с людьми наркоторговца, когда его окружали. Помятый пиджак, грязные брюки, порванная в подмышках засаленная от пота белая рубашка с помятым красным галстуком, множественные синяки по телу. Особенно пострадала голова. Харкер приложил к носу лёд, чтобы остановить кровотечение.

— А что у нас с флотом и авиацией? — после Мадейра нервно окликнул пацана, — Себастьян, не мешай дядям работать. Вернись в капитанскую рубку, как я тебе велел, к репетитору!

Мальчуган с опущенной головой не торопясь поковылял в капитанскую рубку, как его и просили. Испанец вернулся к разговору с директором ЦРУ.

— Если ты не в курсе, то Д`бампо продал все заграничные военно-морские базы, порезал на металл большую долю флота и авиации, продал большую часть боеприпасов и вооружения. Ещё, этот урод, затопил весь Тихоокеанский флот вдоль Западного побережья.

— По авиации у нас как, конкретно, обстоят дела?

— Плохо. Президент что-то продал, а что-то оставил гнить в ангарах... Даже если мы соберём хоть какую-то эскадрилью, то где мы наберём стольких профессиональных лётчиков? А откуда брать топливо? И как нам идти на врага без разведки?

— Последнее я точно возьму на себя. Ты мне скажи, где я могу взять надёжных людей чтобы обучить лётчиков?

— Ты серьёзно? — не поверил своим ушам Харкер.

— Более чем, амиго. Видишь ли, есть два типа людей: одни ищут топливо для самолётов, другие летают на них в бурю. Если я никого не найду, это придётся делать тебе. Но, поскольку я дорожу жизнью такого профи, как ты Харкер и так же, как и ты, хочу освободить столицу, мне кажется, что мы с тобой ещё можем сотрудничать. — Хитро улыбнулся Мадейра.

— У меня есть время?

— У тебя есть полчаса, Уильям. Потом, боюсь, что нам не понадобится авиация. Фрицы у нас на хвосте.

— Подожди! Мы всё ещё в Канзасе?

— Как видишь.

— Поворачивай на запад! Нам нужно в любом случае в Колорадо-Спрингс.

— Что там, Уилли?

— Там будут и самолёты и пилоты.

— Молодец, Уильям. Можешь, когда захочешь. Я в тебе даже не сомневался. Отсюда до Колорадо-Спрингс у нас будет полдня лёту.

Местечко Колорадо-Спрингс было не случайно обозначено Харкером, как место, где можно было раздобыть авиацию. Это место славилось, прежде всего тем, что в нём дислоцировалась академия ВВС США, основанная ещё в далёком 1954 году. Выпускники этой академии считались асами американского ВВС. Сам её комплекс выглядел довольно примечательно: кампус академии занимает 75 км² на восточной стороне хребта Рампарт в Скалистых горах, к северу от Колорадо-Спрингс. Здания в Кадетском районе спроектированы в особом модернистском стиле, и в экстерьере зданий широко использовался алюминий, что cхоже с внешней обшивкой самолета или космического корабля. Кадетская зона содержит обширные помещения для использования кадетами в занятиях по физическому воспитанию и другой физической подготовке. Среди многочисленных открытых спортивных площадок расположены Кадетский спортзал и Кадетский полевой дом, состоящий из стадионов «Филдхаус» с ареной «Клюн» и стадиона «Фалькон», которое является футбольным полем и местом проведения выпускных церемоний*. Словом, это было превосходным местом, которое могло бы послужить неведомым целям коварного авантюриста. Главная составляющего его плана лётчики и военно-воздушная техника были в его распоряжении.

— Уилли, я не буду грешить, если скажу тебе, что ты такой же мерзавец, как и я? Хотя нет. Зная, чем занимаются в вашей конторе, для тебя несколько десятков погибших детей — всё равно, что помочиться в сортире, — глядел испанец на запыленные фиолетовой дымкой облака, сидя в кресле капитанской рубки, перебирая пули своего револьвера.

Харкер сидя за столом напротив угрюмо взглянул в глаза бандиту, будто что-то хотел сказать. Но, он всё ещё оставался подавленным.

— Или ты надеешься, что там останутся хоть какие-то профи, готовые со мной сотрудничать?

— Я не на что не надеюсь. Вся страна погрязла в огне. Если ты необходимое для её зло, то я пойду с тобой на сотрудничество...

— Как знать, амиго. Как знать...

После полудня дирижабль Мадейры зашел в воздушное пространство Колорадо-Спрингс и запросил разрешение на посадку у связного с академии ВВС. По началу в посадке было отказано, но после того, как на прямую связь вышел непосредственно Харкер, все формальности были улажены и воздушное судно было успешно посажено на взлётной полосе академии. Старшим в академии остался один из проректоров — подполковник ВВС Дорниган, опытный пилот, за спиной которого несколько военных кампаний в странах Латинской Америки и орденоносные выпускники. Поначалу он не сразу понял, что происходит, но увидев своего старого знакомого Харкера, которого он знал ещё со времён Мексиканской интервенции 2044-го года, с радостью принял гостей. Само собой ему до конца не объяснили, что за человека привёл с собой Директор ЦРУ и что они хотят от Дорнигана. Полковник принял обоих в своём служебном кабинете, экипаж дерижабля принял, как дорогих гостей и расквартировал на базе законсервированных казарм.

— Вы хотите, чтобы я вам отдал своих мальчиков на смерть? — озабоченно глядел полковник на невозмутимого испанца, который лишь стирал большим пальцем правой руки каплю за каплей с запотевшего стакана виски, не снимая своей чёрной ковбойской шляпы.

— Сеньор Дорниган, этого хочу не я. Это хочет демократия.

— Но, это же дети! Это наши воспитанники. Когда ты прилетел сюда, Уильям, я догадывался, что ты начнёшь просить о помощи, но не о такой же! — недовольно упрекнул ЦРУшника, сидящего молчаливо рядом, подполковник, ткнув в его сторону дымящуюся сигарету.

Последний понурив голову допивал третий стакан хмельного.

— Что молчишь, Уил? Я тебя спрашиваю, — повторил возмущённый подполковник.

— Погляди в мои глаза, амиго! — Мадейра схватил стальной хваткой за руку Дорнигана, которой тот держал стакан, и сняв шляпу поднял на него свой суровый взгляд. — Что ты тут видишь?

— Я вижу кровь... Много крови и отчаянья, будто эти глаза познали все печали мира, — завороженно глядел подполковник ВВС в глаза бандита.

— Дети всего мира сейчас плачут, гибнут и страдают! Ты думаешь, что дети Филадельфии, Ричмонда или Нью-Йорка не страдают? Или ты думаешь, что твои дети чем-то лучше тех американских детей? Совсем ещё недавно циничное правительство Д`бампо покрывало торговлю детьми, продажу детской порнографии и сексуальное рабство. На моих глазах похищенных детей из родительских домов грузили в микроавтобусы и отправляли в сторону Конгресса на потеху его сенаторам, которые там по сей день сидят, как крысы, и по-твоему эти дети были чем-то хуже твоих солдатиков?!

— Да кто ты, черт тебя побери, такой?! — растерянно в испуге воскликнул Дорниган.

— Мадейра, — Харкер положил кисть на руку испанца и тот отпустил Дорнигана.

— Я не понимаю, что этот мерзавец говорит про нашего президента?

— Ты это и так знаешь не хуже меня, Дорни.

Дорниган замолчал. Его взгляд тоже потух. Настала минута молчания. Подполковник сделал последнюю затяжку, натянул козырёк фуражки на нос и потушил сигарету о стол.

— Уилли, давай выйдем на пару минут, подышим спёртым воздухом моих «птичек».

Друзья оставили Мадейру в кабинете одного. Тот продолжал наслаждаться виски, наблюдая за бурей за коном. Через час Харкер вернулся обратно, стал перед столом напротив наркоторговца и налил себе виски до краёв стакана, затем его залпом осушил.

— Дорни сказал, что поможет тебе. Поможет... Но с условием, что это будет его последнее дело и мы после всего забудем о нём.

— С превеликим удовольствием, — заулыбался головорез.

— Хотел тебя спросить ещё кое о чём. Что там ещё за дети из родильных домов, которых везли в Конгресс?

— Как есть. Я и мои ребята забирали детей из столичных родильных домов. По слухам их приносили в жертву так называемые «народные избранники». Других мы брали из приютов и пополняли ими городские бордели.

— Как?! И ты жалеешь об этом?

— Конечно нет, — испанец скрестил на груди руки и задрал одну ногу на стол, — мне за эти услуги платили крупные деньги.

— Мадейра, я конечно знал, что ты конченый отморозок, но не до такой же степени...

Испанец коварно засмеялся, — конченые отморозки всегда работали на таких, как ты. А я борюсь за идею.

— Твоя идея стоит миллионов смертей?

— А сколько миллионов похоронило ЦРУ при твоём руководстве? Сколько раз Д`бампо в пьяном наркотическом угаре давал тебе указание на «заказуху» по своим политическим конкурентам. «Жизни евроамериканцев важнее»? Не смешите меня, господин директор!

— Не сравнивай меня с тобой, испанец. Я присягал на верность американской нации.

— И где она теперь, господин Директор? Не вы ли её топили в крови все эти годы и все наши славные американские 18 спецслужб? Не надо мне заливать про патриотизм, любовь к родине и прочее дерьмо для малолеток. Уж кто-угодно другой может быть тебе и поверил бы, амиго. «КороКорп» десятилетиями в этом бизнесе. У меня на руках счета всех офшоров, где ваши отмывали деньги на торговле кокаином. Ты, я, мистер Дорниган, покойный Уорен давно в этом кровавом бизнесе. Тебе не получится обелить себя от нас. Поэтому ты здесь, поэтому ты нам помогаешь.

Итак, оставим на некоторое время наркоторговца и агента Центрального разведывательного управления и обратим своё внимание на боевых лётчиков нового эскадрона Союза Государств Америки. Словосочетание «Союз Государств Амерки» (СГА) было впервые использовано именно при формировании боевых авиакрыльев нового государственного образования. Именно Мадейра вдохнул в него жизнь и он же в дальнейшем будет считаться врагом этого проекта до своей кончины. Боевыми пилотами «птичек» стали ещё необстрелянные курсанты академии ВВС, которым до выпуска оставалось считанные дни. Подполковник Дорниган выстроил ребят в казарме и выступил с торжественной речью, взывая к патриотизму, любви к демократии, парламентаристским традициям в крови каждого из молодых защитников. Юнцы слушали и внимали, что им дают шанс быть сопричастными к некоему великому и новому будущему, полному светлых свершений, отсутствием коррупции и гордостью народа за своих молодых бойцов. Само собой не все юноши восприняли его всерьёз и сразу после выдачи офицерских погон четверть бывших курсантов спешно покинула стены академии, устремляясь к своим семьям. Среди оставшихся был молодой, но бойкий китаец из Сан-Франциско Чен.

Чен был двенадцатым сыном в бедной многодетной семье и за него семья не особо заботилась. Пьяный отец, перебивающийся временными заработками третировал бедную мать, которая как могла тащила на себе семейное бремя. Хоть Чена она тоже любила, но отдавала предпочтение воспитанию более перспективным старшим сыновьям и дочерям. Чен рос, предоставленный зачастую сам себе и мечтал взлететь в небеса, возвыситься над самыми высокими и старыми горами. Чена и его друзей, ребят из таких же неблагополучных семей ничто не удерживало. Совсем наивные юноши, вдохновлённые речью Дорнигана в тот же миг хотели сесть в свои самолёты, чтоб как следует надрать задницу «фрицам». После раздачи погон юноша заметил за спиной подполковника какого-то странного незнакомца, одетого в чёрное, на свисающем ремне у него висело два револьвера. Худощавое смуглое лицо незнакомца было отталкивающим, исполосованным множеством морщин, больше всего запомнилась его зловещая улыбка. Глубоко посаженные глаза источали то ли злобу, то ли печаль, даже когда он старался быть весёлым. Чен глянул с любопытством на незнакомца и встретился с ним взглядом.

Мадейра заприметил, что на него смотрят и увидев парня, что-то давно забытое вспомнилось ему. Он вспомнил о своём старом друге.

— Лейтенант, вы хотели ко мне обратиться? — спросил с гонором испанец, подойдя к китайцу.

— Да, сэр. Вы видели проклятых «бошей»?

— Ещё как, лейтенант. Это натуральные звери. При мне один насиловал мёртвую американку во время артобстрелов. Я не мог стоять в стороне во время такого надругательства и высадил в него весь барабан, — стал с серьёзной рожей заливать Мадейра.

По лицу китайца стало понятно, что эту историю он воспринял близко к сердцу. Он стиснул руки в кулаки, лицо обозлилось.

— ... у малышки было двое малолетних детей, мне было жаль её. Эти мрази и их хотели изнасиловать...

Внезапно Дорниган получил руку на плечо испанцу.

— Мистер Мадейра, разрешите вас на несколько минут.

— Одну минуту, подполковник. Я разговариваю с будущим героем ВВС! — испанец поднял палец указательный вверх, показывая уважение Дорнигану к Чену, затем снова вернулся к китайцу, — как тебя зовут?

— Чен, сэр! Лейтенант Чен, сэр! — доложил по стойке смирно молодой офицер.

— Ты откуда родом, Чен?

— Сан-Франциско!

На лице у Мадейры на несколько секунд мелькнула неловкость, сомнение, он вновь заулыбался, похлопывая офицера по плечу, — я на тебя и твоих парней возлагаю надежды! Вы будете легендой СГА!

По виду Дорнигана можно было понять всю его беспомощность перед самозваным лендлордом. Он замкнулся в себе, в размышлениях часто расхаживал по палубе из стороны в сторону, становился полностью отрешенным от реальности иногда игнорировал обращения своих подопечных. Прежний мир подполковника давно рухнул и бороться за него уже не было сил. Даже если бы он отказал в помощи этому экстремисту, пришли бы другие и положили конец спокойной жизни академии. После выступления Дорниган дал время на сборы добровольцам и попрощаться с родными. Затем он с Харкером и Мадейрой собрались на брифинге в его кабинете.

— Расскажи Дорниган, какие у нас в распоряжении самолёты.

— F-16-тые, старые модели, их вернули после Украинской и Мексиканской кампаний. Мы их починили и отполировали. Ещё пара B-1B Lancer и учебный B-2A Spirit. Последним голубей можно отпугивать. Единственное преимущество — он и правду манёвренный и у него хороший радар. Насколько он будет незаметен в современных боевых условиях, не скажу. Мне вообще сложно сказать насколько они будут эффективны в сравнении с ВВС Германской империи.

— По моей информации «фрицы» северной группировки все эскадроны держат на двух авианосцах. Но, для начала нам надо отвоевать небо над столицей, — заметил испанец.

Ещё на совещании было решено оснастить дирижабль дополнительным каркасом для обеспечения большей подъёмной силы, а также креплениями для двух эскадрилий из штурмовиков и бомбардировщиков. Одной из главных проблем была сложность посадки самолётов в условиях пылевых бурь. Лётчикам ничего не оставалось, как предложить катапультироваться либо запрашивать посадку на взлётной полосе в Вашингтоне. Сама операция была для многих авантюрой, но с безумным планом испанца было трудно поспорить. В ином случае столица просто падёт, а вместе с ней и вся межрегиональная связь, которая была так нужна испанцу для установления своей власти. О чём он умалчивал. Спустя пару дней приготовления были завершены усилиями Мадейры и его людей, самолёты были заправлены и закреплены к аэростату. После он с наёмниками, Харкером, Дорниганом и лётчиками эскадрона водрузились на борт. Начался недельный бросок на столицу. Турбины машины работали на всех парах. Наёмники Мадейры работали по две смен с углём, то и дело сетуя на необходимость его быстрого расхода в условиях непрекращающейся бури.

Во время полёта Чен с ребятами успели сдружиться с маленьким Себастьяном. Парень хоть был и малой, но очень смелый и сообразительный. Ему всё время хотелось что-то открутить, разобрать на винтики какой-нибудь прибор и поглядеть что находится внутри. Мадейра ему этого делать не воспрещал, достал где-то движок от старенького «форда», вручил малышу чемоданчик с инструментами и предоставил полную свободу под присмотром «взрослых дядь». Ребят можно условно считать взрослыми. Лётчикам, которым от силы исполнилось двадцать, тоже сильно нравились автомобили и всё, что связано с техникой. Потому, они во время своих «вахт» на нижнем ярусе дирижабля весело оказывали непосильную помощь мальчугану.

— Мадейра, не хочешь узнать есть ли у этих ребят родители перед тем, как их послать на смерть? — спрашивал Харкер, сидя на капитанском мостике подле бандита.

— Какое мне дело? Это будущее новой американской нации. Мы её рождаем в пламени гражданской войны подобно фениксу. Они уже сделали свой выбор.

— Можно было подумать, что он у них был, – Харкер с презрением отвернул лицо.

Тем временем вокруг Вашингтона продолжили сгущаться тучи. Немцы, после провалившегося первоначального штурма, решили взять столицу в тески и принялись её окружать с севера и юга. Северная группировка должна была выдвинуться из Балтимора в сторону Гейтерсберга – пригорода столицы, южная следовала с Ричмонда – в сторону Куантико, где должна была выйти на линию Куантико-Манассас-Лизбург и в дальнейшем соединиться на реке Мэриленд. Задача стояла не из простых. В этот момент местное население обозлилось, принялось оказывать сопротивление ограниченному контингенту взрывать мосты, рыть траншеи, дезинформировать. Наступление в этот раз затормозилось. После этого боши дрогнули и принялись выпускать воздушные дроны в сторону столицы, которые в бурю с огромным трудом достигали своих целей. Единственное, что спасало немцев была военно-воздушная разведка. Масса штурмовиков, удерживали контроль над небом столицы. Роясь словно мухи, они продолжали на свой страх и риск вылетать из палубных авианосцев в бурю радиоактивного песка, собирая информацию по крупицам. После полученной информации из разведывательных самолётов немцы пускали в ход весь свой арсенал – от палубных ракет до дронов и ракет типа воздух-воздух. Ничего не жалели. У варварского командования «гуннов» группировки «Север» возникло лютое желание вбомбить в каменный век этих непослушных янки. Сумасброд Фридрих уже мнил себя императором новых заморских территорий, но был остановлен глупостью и самоуверенностью собственной же армии. Когда же обнаружилось, что необходимо остановить продвижение армии вглубь континента, обнаружилось, что северная группировка перестала вовсе слушаться своего сюзерена.

Трусливый Д`бампо, отсиживась в бункере имел только силы на командование группировкой установок ПВО, располагавшимися в городской черте. Дальше столицы его юрисдикция уже не выходила. От сил министерства обороны США люди Д`бампо были критически оторваны и не владели достаточной информацией о представлении что происходит с войсками. Народная самооборона не хотела вписываться за конченого наркомана и коррупционера при том, что последний и прозвал свой кабинет под землёй высокопарно «Ставкой верховного главнокомандующего», в которую входили все, кто не успел сбежать из столицы на момент её окружения. Подливало в масло то, что устаревшее ПВО не исполняло адекватно своих функциональных предназначений. Оно промазывало, попадало по высотным зданиям, когда же сбивались вражеские дроны, осколки обвалились и тоже попадали в жилые застройки. Американцы гибли в домах от дружественного огня. А кто знает: может так всё и было задумано изначально? Со средствами противовоздушной обороны было тоже не всё в порядке. С самого начала на себя всю организацию систем оповещения взяли муниципальные власти. Последние тоже не горели желанием делиться с людьми Д`бампо средствами индивидуальной защиты, бюджетными деньгами и административным ресурсом. Всем хотелось успеть во время боевых действий в ситуации техногенной катастрофы урвать свой кусок. За мирных людей попросту не хотелось думать. Параллельно бывший глава государства отдал приказ силовикам отлавливать всех мужчин, которых найдут и отправлять на бойню с немцами. Чем несказанно усложнил оборону ополчению территориальной обороны, которые и без того действовали в партизанских условиях. Пришлые к ним «новички» становились пехотным мясом, удобной целью для германской артиллерии. По правде сказать, к аналогичным методам стал прибегать немецкий экспедиционный корпус Северной группировки.

И тут, на седьмой день полёта Мадейры, словно гром среди ясного неба в небе над столицей показалась тень гигантского воздушного монстра. Вашингтонцы, которые успели узреть этот момент из окон своих домов, надолго его запомнили. Зловещая громадная машина, тихо лавирующая в воздухе над городом принялась медленно спускаться вниз. Внезапно зазвучал громкоговоритель «Здравствуй, Вашингтон! Здравствуй столица некогда великой глобальной империи! Я ваш освободитель! Моё имя Мадейра. И я пришел покончить с узурпацией кровавого диктатора Д`бампо. Я спасу свой народ от внешнего врага и мы будем жить в новом демократическом союзе Независимых государств Америки! Призываю администрацию Д`бампо, кто не успел замарать свои руки кровью, сдать оружие. Мы пришли с миром», — завершил свою речь в микрофон голос, исходящий изо рта с коварной улыбкой. Внезапно последовал огонь ПВО, но он быстро прекратился, как только послышались первые сигналы воздушной тревоги и следующий за ним рой немецких беспилотников. Часть из них была направлена на цеппелин испанца. Сразу по периметру пассажирской гондолы выкатились по бокам пулемёты и три пулемёта выскочили из-под дна гондолы. В отличии от старых установок ПВО, пулемёты дирижабля оказались более эффективными и гораздо быстрее ликвидировали надвигающуюся угрозу со стороны дронов.

Вслед за беспилотниками выдвинулись штурмовики сил ВВС Германской империи численностью приблизительно в полторы эскадрильи. В состав входили истребители-бомбардировщики Panavia Tornado. Это должно быть первый воздушный бой за последние сорок лет между авиацией постиндустриальных держав.

— Командир! Они пробуют подавить сигнал радиосвязи! — воскликнул капитан дирижабля с рубки.

— Включить линию защиты первой линии шифрования! У фрицев ничего не выйдет, — Мадейра, стоящий у связной быстро перебежал в рулевую и стал управлять машиной.

— Что ты задумал? — окликнул его Дорниган.

— Нужно заманить их на ПВО. Если зенитками управляют не совсем идиоты, то они поймут, что мы хотим сделать, — главарь дал команду машине дать «задний ход» и лавировать по северо-западному ветру.

— Ты не успеешь! Мышина медленная! — воскликнул Дорниган и побежал к трапу, чтобы спуститься на самый нижний ярус и сесть в истребитель.

— Тогда, сделай так, чтобы успел, амиго!

Увидев, что задумал подполковник Чен и его друзья последовали за ним и тоже стали садиться за машины.

Не успел Дорниган сесть в кабину, как по внутренней связи позвонил испанец.

— Да.

— Дорни, надеюсь, тебе и твоим парням не нужно напоминать, что б задние турбины не заводились у каркаса моей птички. Иначе нам всем конец.

— Ребята, вы всё услышали?

— Да, сэр! — воскликнули в один голос по общей связи лётчики.

После эскадрилья штурмовиков отсоединилась от дирижабля. Все в едином порыве начали плавно планировать ветреным потоком, для того чтобы на некоторое отстраниться от цеппелина, затем завели на полную движки самолётов.

— Держитесь, парни. Ваш первый боевой вылет. Покажите чего стоят выпускники академии ВВС США! — пафосно воскликнул Дорниган.

В это время последовал сторонний звонок в рубку Мадейре.

—... Мадейра слушает...

—... Командир столичного гарнизона прапорщик Маккой, к вашим услугам. Слышали, что вы решили поджарить парочку самолётов бошей?...

—... Есть такое, компадре...

—... Тогда я вам передаю координаты наших ПВО. Если ваши птички не управятся, мы их накроем огнём...

—... Отлично! Маккой, потом напомните мне что вы помогали. Вас убивать не станем!...

Завязался воздушный бой. Атаковать пришлось из подветренной стороны. Самолётов немцев было по количеству на порядок больше. Противники разом обменялись залпами ракет средней дальности класса «воздух-воздух». С обеих сторон было выбито по паре истребителей. Догорающие обломки техники падали в городской черте, но из-за плохой видимости нельзя было определить где именно они выпали. Далее последовало ещё по одному ракетному залпу. В этот раз лётчики были поактивнее и стали тактично от них уворачиваться. Не всем это удавалось, но немцы и американцы потеряли в общей сложности порядка пяти машин.

Одному из друзей Чена — Декарду пришлось не сладко. В него было выпущено с ходу три ракеты. Парень уворачивался как мог. Показатели машин показывали, что загорелся движок.

—... Декард! Это я, Чен! Ты летишь прямо на меня! Отожми на максимум и прими больше высоту, как только я скажу.

Мокрый Декард, сидевший за штурвалом, в растерянности успел только замычать.

— Давай!..

Декард резко потянул штурвал на себя, нос самолёта поднялся практически вертикально и машина словно унеслась в космос. В сильных потоках бури её было довольно сложно удерживать в одном курсе. Ещё бы пилот повернул руль чуть не в ту сторону, самолёт бы занесло ветром и поминай как звали.

У Декарда за спиной прозвучало два мощных взрыва — Чен сработал на славу. Парню везло в этих делах. Манёвры ему всегда были по душе от ровного планирования, потому и ракеты за ним практически не цеплялись.

—... Декард, ты как?..

—... кажется мне придётся ещё долго отрабатывать учебные полёты...

—... Тебе нужно катапультироваться! Уходи с боя. Ты дальше не сможешь его вести...

—... Нет, Чен! Я спасу машину! Подполковник Дорниган, дайте мне полосу! Я посажу это корыто...

—... Сынок, ты не сможешь! Уходи оттуда!...

—... Я посажу его!...

—... лейтенант, это приказ!..

Декард вывернул самолёт горизонтально и катапультировался в поток радионуклидов. Машина скрылась где-то в дымке, вслед за ней пролетела немецкая ракета и после прозвучал взрыв. В последствии лейтенант Декард оказался жив. Его найдут ополченцы гарнизона в районе Северный Парк. Но, это будет поздней ночью. А пока Чен вышел на вираж, а Дорниган дал команду выстроиться самолётам в линию и заманить противника на линию огня зенитных орудий.

—... Чен, что с декардом?

—... Жив, я видел, как его парашют раскрылся...

—... О`кей... Теперь следуйте за мной, мальчики. Притоговьтесь произвести Переворот Иммельмана**...

—... Испанец, что там с нашей наземной поддержкой?

—... Переходим на линию защиты второй линии шифрования! — главарь перевёл второй тумблер на панели управление в крайнее нижнее положение, — нам амигос из столицы подогнали координаты ПВО. Дальше вы знаете, что делать. Я в вас верю...

После непродолжительных манёвров и ухода от очередных ракетных залпов эскадрилья Мадейры заманила немецкую в неразведанную часть воздушного пространства при всё той же отвратительной видимости. По команде пилоты резко увеличили скорость и вывернули самолёты в Перевороте Иммельмана. Последовавший за ними имперские ВВС накрыло огнём комплексов ПВО. Провернув воздушно-тактический приём, самолёты принялись сверху добивать в спину авиацию противника, которой удалось выбраться из западни. Враг утратил и без того хлипкое превосходство над небом столицы. Затем испанец запросил у столицы заход на взлётную полосу, которую предоставили его истребителям. Парней встречали, как героев. К огромному сожалению, не многим удалось благополучно приземлиться из-за ужасных погодных условий. Те же самолёты, которым посчастливилось коснуться резиной шасси долгожданной земли в последствии подлежали длительному ремонту по причине запыления рабочих частей двигателей машин. Как только трап дирижабля коснулся взлётной полосы, в столице воцарилось двоевластие.

Поговаривали, что кайзер Фридрих прослышав о неудачах воздушного боя в Заморском походе долго бился головой о дверной косяк, восклицая «Хиппон, верни мне мои эскадрильи».

К ночи бойцы территориальной обороны нашли последних пилотов. Многие парни были сильно потрёпаны. Только двоих обнаружились переломы. Декард, как самый неудачливый пилот, на удивление для всех, не получил ни царапины. По возврату ему дали огромный стакан красного вина, так как понимали, что от лучевой болезни никто не был застрахован.

— Что теперь будем делать, сеньор мерзавец? — съехидничал Харкер. — Половина самолётов вышла из строя, авианосцы фрицев стоят и прохлаждаются на солнышке, как ни в чём не бывало. А пехота до сих пор долбит столицу из артиллерии.

— Нужна разведка, нужна карта... Мне нужно встретиться кое-с-кем. За старшего останется Джонни.

— Ты нам с Дорниганом до сих пор не доверяешь?

— Джонни, ты за старшего, — отдал приказ испанец своему приспешнику, — присмотри, чтоб парни наелись от пуза, а сеньоры Харкер и Дорниган хорошенько отдохнули.

— Есть, босс, — сказал загоревший лысый худощавый приспешник бандита в зелёной полёвке.

Харкер понял, что он снова не в удел и продолжил сидеть за столом, у иллюминатора за бутылкой вина. Мадейра выбрался наружу, прихватив противогаз, в поисках связного. Тем временем Дорниган не собирался покидать палубы дирижабля. Он подсчитывал потери, оказывал тяжело раненным доврачебную помощь, направляя их в лазарет, которым корабль наркоторговца был тоже оснащён. Кроме того, внутри воздух очищался при помощи специальных фильтров и пассажирам ничего не угрожало.

«Что нас ждёт? Испанец знает, что нам не под силу тягаться с ещё одной эскадрильей? Или у него есть план затопить полностью вражескую эскадру со всем ВВС? Но, у нас осталось не так много боеприпасов, чтобы вести длительные воздушные операции. О чём этот безумец вообще думает?» — рассуждал про себя подполковник ВВС, перебинтовывая на ноге рану одному из молодых лейтенантов. Дорниган отправил в лазарет последнего пострадавшего, затем сел в кресло у одного из иллюминаторов. За окном темнота, хоть глаз выколи. Слышен только тихий гул моторов дирижабля и свист ветра за окном на посадочной полосе. Он глядел в фиолетово-изумрудное небо. Ни звёздочки. Когда-то над американским небом они ярко светили, или это казалось было только в памяти усталого подполковника. Дорниган держал дрожащей рукой жменю жетонов — всего, что осталось от вчерашних курсантов. Прошла неделя с тех пор, как этот испанец перешагнул дверь в его казармы, а уже несколько мальчишек было убито. Держа в руках медальоны, командир ощутил давнее чувство. Скорби и потерь. Со времён Мексики он старался в себе тщательно подавлять эти ощущения, не дать им пробиться наружу. «А мы с ребятами тоже были в те времена романтиками...» — подумал он, выпив вина из бутылки.

Чену с ребятами было не до слёз. Они, как и прежде, дурачились вместе с Себастьяном возле мотора. Парни были чутка пьяны. Им не хотелось думать о том, как проходил бой, о ушедших парнях, о том, что их смерть может ждать завтра. Парни обсуждали девушек, скучали за родителями, вспоминали мирные времена. Декарт постоянно сетовал, что его отвергают девушки, утверждая, что Чену с ними везёт больше. Хитрый китаец улыбаясь отнекивался и помогал малому крутить гайки.

На утро вернулся Мадейра и держался, как ни в чём не бывало. В сравнении с остальными, он оставался трезвым и в здравом рассудке. Хоть по нему было видно, что ночь у него тоже была бессонной. Бандитский дирижабль начал резво подыматься ввысь. Матросы на борту оживились, словно пчёлы в улье.

— Джонни, собирай людей на брифинг. Нам некогда расслабляться. Мы подымаемся в небо.

— Что так быстро? Где мы летим? Молодняк не успел отоспаться как следует, — удивился ЦРУшник, когда спотыкаясь вошел на капитанский мостик к испанцу.

— На том свете отоспятся, — вновь хищнически оскалился главарь.

— Видя этот твой жуткий взгляд, я могу сказать, что нас ждёт жаркий денёк, — заметил Дорниган заходя следом.

— Истинно так. Скоро мы с вами захватим столицу.

— Как ты это предлагаешь сделать? Ты уже знаешь, как мы избавимся от морского обеспечения сухопутных войск.

— Мы затопим флот. Сухопутные войска сомнут в клещи территориальная оборона и моя «Армия освобождения». Затем мы войдём в столицу.

— Как складно звучит. Тебе уже известно расположение вражеской эскадры.

— Да. Мои люди контролируют перемещение каждого кораблика в акватории Часапикского залива. Они в нашем кармане, — злобно засмеялся злодей, — карту я вам отправлю на борт каждого самолёта.

— Подожди, испашка! Ты не хочешь узнать хватит ли нам боеприпасов для этой операции? Или ты моих ребят хочешь отправить в западню?! — Дорниган приблизился к наркобарону и ударил его в лицо. Последний пошатнулся и облокотился о стену.

— Дорниган, если ты не забыл, то я напомню, что за эту войну виноват не один я. Но, и ты и подобные тебе с мистером Харкером.

— Мои ребята не пойдут!

— Тогда погибнем все мы. Арифметика несложная, Дорни. Я уже говорил тебе не один раз. Как только немцы зайдут в столицу, о снисходительности новых властей можешь забыть. Ты запачкался в крови так же, как и мы с Уильямом. Попробуешь дать заднюю, и мои люди тебя выкинут кормить акул.

— Это последний вылет и я больше тебе не служу.

— Как скажешь, Дорни, — Мадейра скрестил на грудях руки и обернулся к иллюминатору.

Харкер с поникшим взглядом уныло сложил за толом руки, наклонил голову и уснул. Подполковник остался при своём мнении и вышел вон из капитанского мостика инструктировать пилотов. Потом испанец спокойно спустился к лётчикам и вместе с ними слушал подполковника. На инструктаже Дорниган с картой оговаривал район выполнения боевой задачи, доводя до экипажей воздушную и наземная обстановку. Затем указал на следующий этап операции, который должен будет проводиться над водами залива Часапик с указанием целей для уничтожения, которые выследили шпионы испанца.

Испанец стоял рядом глядел на одного китайского пилота и вспоминал своего бывшего товарища по оружию. «Наверное нам с Воном было не суждено стать близкими друзьями...».

— Офицеры, мы с господином Мадейрой в вас верим. В этот раз для подстраховки я останусь на борту и буду вас координировать. И ещё одно, Чен, без героизма мне! Слышал?

После речи Дорнигана, пилоты принялись готовиться к вылету и Мадейра подошел поговорить к Чену.

— Лейтенант, я тоже когда-то жил в Сан-Франциско. У меня был друг из Чайнатауна.

— Да? А где же он жил? — радостно заговорил китаец.

— Не скажу тебе. Смутно помнится. Его потом арестовали по подозрении в мошенничестве и нескольких убийствах.

— Кажется помню такого, но мы с ним не были знакомы.

— Да, к сожалению такое бывает. Знаешь, так порой бывает, когда ты с кем-то искренне дружишь, отдаёшь всего себя, помогаешь, вы спасаетесь вместе из каких-то передряг, а потом твой друг оказывается убийцей и бандитом...

— Вы наверное сильно жалеете об этом?

— Я жалею об одном, дружище Чен: что не смог разглядеть мерзавца в своём друге...

Бойцы по команде сели в самолёты. В этот раз были бомбардировщики. По уже отработанной схеме самолёты отцепились от головного дирижабля и отправились на выполнение задачи. Тем временем наркобарон вышел на связь с руководством Вашингтонской территориальной обороны юго-востока и сказал, что они будут подавлять вражескую артиллерию в Манассасе и Вудбридже чтоб готовились к контр-наступательному удару в сторону Ричмонда на соединение с его «Армией освобождения».

В небе пилотам виделся мир, словно ровный зелёный стол с какими-то неровностями в виде холмов, гор и рек. Плохая видимость не осевшей пыли мешала насладиться пейзажами в полной мере. Чену с друзьями приходиться довольствоваться тем, что есть. Ибо в данный момент враг для них представлялся точками на радаре. Самолёты летели практически в слепую. По команде из рубки группы стали поочерёдно открывать люки, выбрасывая бомбы. Города столичного предместья равнялись с землёй вместе с артиллерией и немецкими зенитными установками, стоявшими на ней. Эффект неожиданности сработал на славу. Но, к сожалению, последовали с земли выстрелы установок в попытках сбить американскую авиацию. Серебряные закрылки отчётливо были видны на фоне фиолетово-изумрудного неба. Загорелись два соседних с Ченом самолёта и унеслись в крутое пике. Лейтенант упорно продолжал уворачиваться и сбрасывать на них бомбы. После стало ясно, что артиллерии в тих местах не осталось и армии территориальной обороны перешли в пешее наступление на выше упомянутые городки. И воевать приходилось им буквально за каждый дом.

—...Ребят, у нас гости, — в наушниках лётчики услышали голос подполковника.

На перехват эскадрону выдвинулась очередная тройка штурмовиков. Завязался воздушный бой. Чен увернулся. Следом за ним пролетел Декард. Он подбил хвост одного и пробил бак другому.

—... Молодчина, Декард! Но, я могу лучше! — в миг Чен стал набирать высоту, затем бросился в штопор навстречу троице, разминувшись с аппаратом товарища, и изрешетил все три немецких истребителя. После этого эскадрилья наткнулась на имперский тактический бомбардировщик. Черная гигантская махина летела со страшным гулом, выпуская вперёд себя несколько ракет. Несколько из них достигли своих целей и сбили ещё два бомбардировщика из эскадрильи Мадейры.

—... Что с ним делать? — испугался китаец.

—... Боишься? — захихикал Мадейра в общей связи.

—.... У меня осталась в арсенала одна ракета. Если я в нём не сделаю дырку, то они сбросят атомную бомбу на столицу... — восклицал Чен.

—... Это как тир, парень: берёшь и целишься, сосредотачиваешься и нажимаешь курок. Второго шанса у тебя больше не будет. Остальные должны сейчас лететь бомбить флот. Вся надежда на тебя, Чен.

Лейтенант ВВС вцепился в руль и пошел на таран бомбардировщика, уворачиваясь от стрельбы из орудий. На расстоянии в пятьсот метров он нажал спусковую кнопку и выпустил ракету. «Шах и мат, фрицы» — сказал про себя Чен. Германский стратегический бомбардировщик перестал существовать. Чен пронёсся сквозь взрывную волну. Средства управления и связи на мгновние вышли из строя, двигатель заглох. Самолёт уже вылетел над морскими просторами. Вдали виднелась эскадра Кайзерлихе марине группировки ВМФ «Север». Крейсера и авианосцы щедро осыпали из пулемётных установок бомбардировщики друзей Чена. Мир в мгновенье застыл. Ещё немного и самолёт не выберется из положения, когда его ещё можно будет поднять на ходу в воздух.

— Чертова железяка! Сколько мы на тебя потратили?! — возмущался Чен, ударяя кулаком по дорогущей аппаратуре. — Я должен ещё забрать с собой пару сотен бошей! Так дело не пойдёт, жестянка!

Вдруг произошло чудо, двигатель завёлся и аппаратура оживилась.

— Великий бог неба! Да славится твой карбюратор и выхлопная система во веки вечные! — обрадовался парень.

—... Мадейра, вы меня слышите?...

—... Да, сынок! Все наши лётчики рады тебя слышать!...

—... Я сбил бомбардировщик! Вы это видели?...

—... Мы все это видели! Тобой все довольны. Особенно подполковник Дорниган. Тебя наградят Золотой звездой, когда ты вернёшься...

—...Есть сэр! — выкрикнул китаец.

Тем временем половина военно-морской эскадры усилиями друзей Чена была потоплена. Над немецким крейсером «Багряный» планировал уже пылающий Rockwell B-1 Lancer под управлением Декарда.

—... Подполковник, мне уже нечем стрелять...

—... Катапультируйся, дурак! Тебя спасут!...

—... Если мы не утопим их флот сейчас, Вашингтон падёт...

—... Уходи, Декард! Это приказ, ты слышал!... — кричал в микрофон Дорниган. Если бы рядом с ним в тот момент стояли его парни, они бы увидели, как у подполковника наворачивались слёзы на глазах.

—... Я всё равно был самым худшим из пилотов. Прощайте, друзья! — глупый Декард пустился в лобовую атаку и протаранил насквозь корпус крейсера. Из экипажа практически никто не остался в живых. За Декардом последовали его примеру оставшиеся лётчики эскадрильи, у которых не осталось боеприпасов. Чен, планируя над водной гладью наблюдал за тем, как догорает немецкая эскадра группировки ВМФ «Север». Средь всех обломков оставался один единственный флагманский корабль — авианосец «Кайзер Вильгельм».

—... Гоподин Мадейра,... — вышел к испанцу на связь Чен, — ... я вспонил того парня, о котором вы мне говорили. Это был Вэйгун Чжоу. Мы его всем кварталом любили. Дядя Вэй очень любил по праздникам нам приносить подарки. Нам нравилось, как он рассказывал сказки. Он жил в трущобах со своим дедушкой. Счастливые были времена. Мы все любили дядю Вэя. Хоть он и на пару лет меня старше, всё равно я его называл «дядя»,... — счастливо заулыбался Чен. — Не обижайтесь пожалуйста на него, мистер Мадейра. Дядя Вэй хороший.

—... Я знаю, Чен... — ответил Мадейра, наблюдая из рубки в иллюминатор вместе с Дорниганом. Они видели, как лейтенант Чен доблестно направил свой бомбардировщик в авианосец. Самолёт тараном врезался в судно и оно пошло ко дну. Юноша больше не выходил на связь.

Дорниган ничего не произнёс и больше не говорил с испанцем. Харкер угрюмо глядел на всё происходящее и тоже не находил слов. Подполковник ВВС вышел из рубки связи, спустился в свою каюту, и заперся. Затем эхом раздался на весь коридор звук пистолетного выстрела. Уильям от внезапности резко повернул голову в сторону коридора. Николас даже бровью не повёл. По прошествии двадцати минут каюта Дорнигана была взломана. И внутри обнаружили на полу окровавленный труп подполковника, держащего в руке наградной пистолет. В виске рсполагалось пулевое отверстие. Матросы накрыли сверху тело ветошью, после этого погрузили его в мешок для дальнейшего погребения. Мадейра приказал передать ему флаг старых Штатов и похоронить в столице со всеми почестями. Себастьяну старались такое не показывать, но ребёнок чувствовал, что-то нехорошее. Он долго бегал без дела, слонялся из стороны в сторону по палубам и каютам в поисках своих новых друзей.

— Дядя Мадейра, а где Чен, Декарт и остальные? — любопытствовал малый, дергая барона за штанину, — почему я не вижу их самолётиков в небе?

— Они улетели, Себастьян, — сурово отвечал тот.

— А когда они прилетят?

— Боюсь, что никогда, малыш... — Мадейра ласково положил ладонь на голову мальчика и малыш прижался крепко к своему дяде.

На следующее утро испанец высаживал Харкера по верёвочной лестнице. Желания и времени спускаться у самого наркобарона не было. Нужно было помочь в перегруппировке «Армии освобождения». Тело Дорнигана спустили на канатах и передали прапорщику Маккою. Буря постепенно стала стихать. Харкер принялся спускаться лестницей. На земле его уже ожидали люди испанца под командованием Джозепа Бердонна.

— Ты знал, что у Дорнигана был пистолет?

— Знал. С того самого момента, когда он показался у меня на борту.

— Почему не сказал мне об этом?

— А должен был?

— Мадейра, скажи мне что для тебя значит Вашингтон? — Харкер глядел с интересом, снизу вверх, держась на верёвочной лестнице дирижабля.

— Ничто... Как и весь мир — Мадейра заулыбался хищным оскалом, и его белоснежные зубы заблестели в солнечных лучах.

* Академия ВВС США, (электронный ресурс) United States Air Force Academy. web.archive.org

** Переворот Иммельмана — фигура сложного пилотажа, полупетля с полубочкой.