Между нами догор

Ненавижу эту школу.

Хотя нет, на самом деле мне просто плевать. По-настоящему. Ненависть — это когда тебе не всё равно, когда кипишь, когда эмоции. А у меня — пустота. Абсолютный ноль.

Я тут типа сорняка на газоне. Ржавчины на качелях. Надписи на парте, которую задраили краской сто раз, а она всё равно проступает, как призрак.

Мне вообще пофиг на всех.

На учителей, которые переходят на другую сторону коридора, стоит мне появиться из-за угла. Я даже не смотрю в их сторону. На девчонок, которые сбрасывают голосовые сообщения в «Телеграмм», думая, что я не в курсе их тупых секретиков. На пацанов, которые мечтают подкатить, но боятся — и правильно делают.

На Вику с её идеальными сторис и инстаграмной жизнью.

На Кирилла, который мнит себя королём школы, потому что забил гол в прошлом месяце. Серьёзно? С таким футболом даже в дворовой лиге зашквар.

Плевать. Пусто. Темно.

Так было всегда.

Так будет всегда.

Пока однажды я не втыкаю на неё.

Она стоит посреди школьного двора — и всё вокруг будто вырубается. Солнце — выруб. Ветер — выруб. Эти придурки, которые только что швырнули в неё какой-то хренью, — выруб. Тишина.

Она не плачет.

Я втыкаю в это сразу. Обычно девчонки в такой ситуации начинают рыдать, бегут к подружкам заламывать руки, или прячутся в туалете.

А эта стоит. Смотрит на пятно на своей худи. Потом медленно поднимает глаза на тех, кто это сделал. И в этом взгляде — не боль, не обида.

Ненависть.

Чистая, холодная, без понтов.

Такая мне заходит.

Я подхожу. Сам не понимаю, зачем. Ноги просто несут. В голове пустота — только внутри что-то ёкает, как будто я нашёл то, что давно искал.

— Хочешь, я сделаю так, что это закончится?

Она поворачивается ко мне. Глаза тёмные, злые. И красивые — жёстко так, по-настоящему.

— А ты кто? — голос низкий, без дрожи.

— Тот, кто может это сделать.

Пауза. Секунд десять. Двадцать. Она сканирует меня взглядом, будто решает, покупать или пролистать.

— И что ты хочешь взамен? — тихо, но твёрдо.

Я усмехаюсь. Вопрос правильный.

— Без понятия.

— А когда поймёшь?

— Тогда и скажу.

В её глазах мелькает что-то. Не страх. Интерес. Такой... голодный, что ли.

— Ты кринжовый, — говорит она.

— В курсе.

Она молчит. Опять смотрит на пятно на худи. Потом на меня. И вдёт.

— Ладно, — кивает. — Сделай.

Я делаю.

Тогда я ещё не врубаюсь, что этот разговор — точка невозврата. Что я влюблюсь в неё. По уши. До скрежета зубов. Что она разнесёт моё сердце в хлам. Что я буду собирать себя по кускам ночами. Что мы оба изменимся до неузнаваемости.

Я ни хрена этого не знаю.

Я просто вижу, как она улыбается — впервые за этот день — и понимаю: пропал.