Между нами порча

– Брунгильда! Брунгильда, а ну проснись! – раздалось у девушки прямо в голове. – Проснись, накорми меня и не смей снова пропустить «Свежее утро»!

«Амарантус – несносный кот! Никогда не дает мне выспаться!» — подумала она и отправила черному прихвостню ментальный пинок: «Выгоню!»

– Не выгонишь! Иначе твоя мечта о тихой старости и сорока кошках окончится на мне! Я, можно сказать, основоположник твоего кошачьего приюта! Соучредитель и глава кошачьего ведомства! – не останавливался он. – И если ты не включишь мне телек прямо сейчас, то я уволюсь! И перед уходом перегрызу все провода, перекопаю землю во всех твоих травах-вонючках и отмечу особо въедливым знаком качества какой-нибудь труднодоступный угол сеновала!

От такого кощунства и наглости молодая ведьма даже открыла глаза:

– Это! Сушильня! – крикнула она и, на ощупь схватив подушку, кинула ее в сторону вредного животного. – И угораздило меня с тобой связаться, Ам!

«А всё мои благие намерения, доброе сердце и одобренный ведомственный грант на открытие «Специализированного места проживания магических существ разумного порядка, лишившихся кормильца», - продолжала бухтеть про себя Брунгильда Бруха, дипломированная ведьма и новая хозяйка фамильяра Амарантуса.

Нет бы до глубоких седин занималась своим чаем, всё больше пользы людям! Кому успокоительного, кому живительного, кому в другой мир проводительного! В смысле, сопроводительного! Ой! То есть открывающего энергетический канал для связи с другим миром. Но нет! Золотой рубеж жизни в косу, бес в ребро, как говорится! Как стукнуло тридцать пять, так захотелось послужить магмиру не словом, а большим делом! Сглазил что ли кто-то? В каком-то бреду написала эту заявку и забыла про нее. Кто ж знал, что пригодится? И вот. Вляпалась! Теперь каждое утро побудка для просмотра крайне важных новостей. И что ему там в этом «свежем утре» надо?

– Брунгильда! – заголосила соседка на всю улицу. Прекрасная темнокожая дородная женщина, которая никогда слова поперек не говорила, а наоборот, только «милая моя» и «красавица наша» ко всем обращалась. Но и на старуху бывает проруха.

– Твой кошак опять украл мое молоко с крыльца! Ну сколько можно! И как только умудряется!

– Сеньора Мириам, я вам куплю новое или возьмите мое, – пропела ведьма ласковым голосом, открыв окно.

– Так и твое вылакал! Одни пустые коробки валяются! Сдала бы ты его, где взяла! Сил нет это терпеть!

Дом Брунгильды Брухи имел два этажа и мансарду-оранжерею. Небольшую чайную для работы с клиентами и хозяйственные зоны на первом этаже, жилые комнаты на втором и ее вечное пристанище – кабинет на самом верху под стеклянной крышей.

– Оно бы все ррравно скисло на жаре! Ты с кррровати не встанешь раньше солнца! А мне на пользу! Я растущий организм! – мурлыкал Амарантус в голове ведьмы.

– Ам, не наглей! – сказала она, спускаясь по темной лестнице на первый этаж в просторный холл с уютным чайным пространством, наполненным мягкими подушками, низкими столиками и шелковыми коврами. Сквозь неплотно закрытые деревянные жалюзи только начали пробиваться первые рассветные лучи, – Ты прекрасно знаешь, что у меня крыльцо зачарованно от кражи, порчи предметов и температурных перепадов! И мне кажется, что пора поменять настройки защиты! Если мы останемся без помощи Мириам по хозяйству, то пол подметать будешь ты! Хвостом!

Открыв окна, Ильда впустила утренний воздух в дом и включила коту телевизор на кухне.

«Посчитают ли меня сумасшедшей ведьмой, которой пора на магкомиссию, если я скажу, что купила его для кота?»

Она ласково пробежала пальцами по хрупким фарфоровым пиалкам, смахнула шерстинку с чайного стола и немного взгрустнула: «Эх, Катарина! Куда ж тебя занесла твоя ведьмачья жизнь и почему Амарантус остался без тебя? Почему на последнем задании ты была одна? Зачем так рисковала? Что заставило тебя нарушить устав? Прошел уже месяц с момента твоего развоплощения, но ответов так мне никто не дал. Дали только не в меру наглого кота…»

Сеньорита Бруха, как звали ее соседи, не была меланхоличной особой и предпочитала действовать, потому она вздохнула, взяла телефон в руки, быстро оформила скоростную ведьмовскую доставку молока для соседки и пошла к ней завтракать.

***

- Ильда, деточка, помнишь, я как-то рассказывала тебе про сеньору Оливию Боске? Так вот, я ее вчера встретила на овощном развале! Там были такие прекрасные фрезии в цветочной лавке, я сразу купила пятнадцать штук!

За все десять лет жизни в Баия-Легбе Брунгильда так привыкла узнавать все городские новости от ее соседки и помощницы по хозяйству, сеньоры Мириам, что уже сама с нетерпением ждала свежих сплетен, жгучего кофе и домашней выпечки на завтрак. «Мама бы, конечно, такой подход не одобрила, - думала она, с наслаждением вдыхая яркий аромат напитка. - Ни сдобный завтрак, ни пустую болтовню».

- И что сеньора Оливия? – спросила ведьма

- О! Это самое интересное! Она, как увидела меня, сразу сказала, что моя аура стала темнее и ее духи говорят, что мне необходимо поставить по всему дому вазы с белыми фрезиями, минимум пятнадцать штук! И через пять дней отнести их на кладбище. Ты знаешь что-нибудь об этом?

- Ммммм… - протянула Ильда. – Да, я помню, что в ритуалистике Южного континента живые цветы часто используются для очищения домов, омовения тел и снятия порчи.

- Порчи! - воскликнула Мириам и схватилась за сердце. - Я так и знала! Я чувствовала! Ведь не просто так, то у сумки, полной продуктов, оторвутся лямки, то запнусь на ровном месте, то сяду не в тот трамвай и уеду на другой конец города! Со мной такого раньше никогда не случалось! Точно кто-то сглазил или порчу наслал. Что ж теперь делать, девочка моя? Куда ж идти-то?

- Мириам, для начала выпей свой кофе. Потом сходи в Магуправление и дальше следуй их инструкциям. Всё обязательно наладится. И ритуал с цветами закончи! Если начала и уже цветы везде поставила, то, значит, ты следовала указаниям духов сеньоры Оливии. Прерывать ритуалы ни в коем случае нельзя, иначе энергия пойдет так, как угодно ей, а не тебе. У нас в студенческие годы девочка одна на экзамен ритуал сделала, но не закончила его, загуляла до утра, и всё…

- Что? Всё? Совсем? – расширившимися от ужаса глазами сеньора смотрела на Брунгильду.

- Ага. Совсем не сдала сессию. Благо ума хватило рассказать профессорам. Они действие ритуала смогли поправить. А то вообще не закончила бы Университет.

- Ох, Праматерь, настрадалась бедняжка! – перекрестилась сострадательная женщина, - Я на кладбище ритуальные цветочки из дома обязательно отнесу. Да и с тобой не страшно! Ты ведь поможешь, если что не так пойдет?

Немного припугнув впечатлительную соседку (для профилактики, а то из-за такой самодеятельности потом спецотряд Магконтроля вызывают), Брунгильда кивнула и допила остатки божественного напитка, без которого утро, окрашенное ранним пробуждением и руганью кота не могло быть прекрасным.

Наскоро попрощавшись она поспешила домой. Слушая рассказ соседки, ей стало очевидным, что и у нее, то свет отключится, то ступенька проломится, то веткой стекло в мансарде выбьет. Всё это не так было бы страшно, если бы не произошло за последний месяц и события не наносили всё больший урон с каждым днем. Не далее чем вчера, готовя рыбу, она уронила нож. И если бы Амарантус не укусил ее за палец в этот момент, требуя себе самый жирный кусок, то нож вошел бы прямо в свод стопы.

***

Брунгильда спешила. Она практически бежала по каменным садовым дорожкам от соседского дома к своему. Ни благоухающие розы, ни вопли фамильяра о том, что он снова голоден, не отвлекали ее от тревожных мыслей.

Пока она открывала входную дверь, пересекал

а гостиную и чайнуюзалу, отпихивала кота с дороги, поднималась по ступеням на третий этаж, открывала дверь в темную кладовку, пока с верхней полки доставала пыльную коробку – с каждым шагом в ее голове соединялись, словно части витража, события последнего месяца. Порча. На ней порча. Осознание было страшным. Нет, в ведьмачьем ремесле порча – дело нормальное. Недаром в Магконтроле есть целые отряды по устранению последствий сглазов, проклятий и порч, выявлению злоумышленников. Но только не в ее случае! Как бы ни было смешно, но именно в этом плане она особенная, а вот в других – обычная. Дело в том, что ее род древний, северный. И в сути своей у всех ее кровных родственников есть встроенная защита от темных влияний. Потому как на заре развития магии, во время войн за власть именно род Бруха был тем, кто их создал. Сейчас, конечно, всё изменилось. Но надо обладать явным намерением умереть, чтобы работать в черную против любого из рода Брухи.

Это и наводило больше всего страха. Брунгильда, листая конспекты и старые книги, ища свечи, мел, кости и бутыльки с разным неприятным содержимым, которыми снабдила мама перед отъездом, перебирала все возможные варианты: «Кто-то решил развязать войну против рода? Или это я нажила врагов, сама того не заметив? Случайность? Нет, случайные атаки, рикошеты, обратки на меня не действуют. Так что же?»

— Стоп. Без паники. Возьми. Себя. В руки. Ты Бруха или нет? Для начала убедись тремя способами, что это действительно порча! А уж потом будем стыдливо звонить домой и паниковать, — сказала самой себе Брунгильда строгим голосом.

Произнеся эту тираду с мамиными интонациями, Ильда тепло улыбнулась: «А раньше такой тон меня злил, теперь вот нет лучше способа, чтобы собраться».

Успокоив ум легким выговором в родительском стиле, дипломированная ведьма Брунгильда Бруха принялась за работу, которая лучше всего получалась у всей ее родни – черную магию.

***

- Эй, ведьма, ты чего в кладовке зарылась? Кормить меня обедом собираешься? – в сознание Ильды ввинчивалось встревоженное бормотание кота. – Ты хоть не померла? Я к другой ведьме не хочу, а вдруг она еще хуже, чем ты, будет?

Фамильяр стоял на пороге и не мог войти в темную комнату не столько из-за испещренного меловыми знаками пола, а из-за едкого и горького дыма, который вырвался в открывшуюся дверь, словно столетний запертый призрак.

Чуть проморгавшись, Амарантус смог увидеть в свете догорающих свечей всю жуткую красоту работы черного мага. Это было страшно и завораживающе. Тяжелая энергия смерти смешалась с жаждой жизни, волей ведьмы и таинством колдовства. Желтые глаза кота блестели азартом и предвкушением, а черная шерсть вздыбилась и тут же опала. В комнате было душно, дымно, пахло воском и жжеными травами.

Брунгильда лежала на полу посреди огромного мелового креста. Ее длинная белая коса была полностью распущена, и пряди странными узорами дополняли чуть светящиеся символы, штрихи и стрелы на темном паркете. От глаз исходило зеленоватое сияние, пронизывающее нежную кожу закрытых век. На ней была лишь белая ритуальная сорочка, ставшая продолжением мраморного тела. Эту странную гармонию нарушали лишь черные и зеленые разводы на измазанных кровью и зельями стопах и кистях рук.

— Дуррррааа! — закричал кот. — Дуррраааааа! Тебе три раза проверить было мало? Помереть захотела не от порчи, а от истощения сил?

Амарантус одним прыжком от порога взлетел на полку в распахнутом шкафу и вытолкал мордой большую бутыль. Немного примерившись, он пихнул лапой склянку, и та полетела лежащей ведьме прямо в лицо. Удивительным образом (расчет, математика!) она перевернулась в воздухе, и прозрачная жидкость выплеснулась на лицо Брунгильды за мгновение до того, как удар донышком по лбу заставил ее открыть глаза.

- Если помирать собралась, так прррредупреждать надо, - зло мяучил кот. – Ты вроде барышня не нервная, чего ррраспсиховалась-то?

- Ам?

- Нет! Голос небес! Чего натворила-то, а? Я понять не могу. Сколько ррритуалов за ррраз сделала?

- Ам, у меня порча. Уже месяц.

- Ну и что? Шла бы в Магуправление или к ррродне. Зачем самой-то убиваться? Таланту много, а проку-то! Тьфу!

- Нет у меня времени, Амарантус. Мне осталось пять дней.

- Так лучше бы силы на телепорт тратила, а не на самоубийство! Пять дней – это не пять минут. Вот потеха была бы, если бы о тебе в «Свежем утре» сказали: «Род Бруха теряет силы. Дочь главы рода убила себя при самоснятии порчи!» Да тебя оживят за такое и заставят отрабатывать урон роду!

- Ам, дай водички, - потирая лоб сказала Ильда.

- Чай иди свой пей, черная магиня недоделанная! Ты ж выбрррала другую специализацию, вот и заварила бы себе покрепче!

- Чай? Амарантус, я торжественно сообщаю, что ты самый умный фамильяр, - сказала Брунгильда, кряхтя вставая на карачки. Мышцы затекли от долгого лежания, тело замерзло в рубахе, а голос от дыма был сиплым.

Одернув подол и заплетя волосы в косу, Ильда, держась за стены и перила, пошла в мансарду.

По пути она рассказывала о том, что удалось узнать.

— Не ворчи, Ам. На диагностику меня хватило. Это не просто стандартная порча. Это чернуха, цикличная негативная программа, выходящая на новый уровень каждые семь дней. Всего пять уровней воздействия. Контакт – Укоренение – Слияние – Подчинение – Смерть.

На первых стадиях проще всего ее снять, но в том и дело, что мало кто может заметить незначительное влияние. Потому как небольшие неприятности вроде забытого зонта в дождь случаются с каждым, и чаще их списывают на простую неудачу. Обычная ведьма заподозрит неладное на третьей стадии, и у нее будет немного времени, чтобы успеть снять порчу в Магуправлении до четвертого цикла, где уже происходит полное подчинение воли. Но я на последней, Ам. Прошло тридцать дней, и мое тело удачно боролось с программой за счет генетики.

Кот медленно следовал за Брунгильдой по лестнице, молчал и только подергивал нервно хвостом.

— Это конец, — продолжила Ильда. — За пять дней в Магуправлении! Там никогда ничего не делают быстро. Пока разберутся, пока Магсовет соберут, я быстрее свидетельство о смерти получу, чем они меня почистят. А к своим я не успею. Телепорт не построить, они ж на закрытом объекте работают, разрешение только неделю делать будут.

- Ведьма, ты иди пока заваррривай свой чай, - сказал Амарантус, проводив ее до входа в мансарду. - У меня одна идейка есть. Я сейчас проверю всё и буду ждать тебя в чайной зале.

Брунгильда со всё еще мутной головой проследила за уходящим котом и только смогла, что крикнуть ему в ответ:

- Ам, этот чай голову дурит и магический откат от него сильный. Ты подстрахуй меня! Слышишь? - и пошла к стеллажу с самыми редкими сортами, надеясь, что он услышал и не даст ей натворить бед.

***

Брунгильда Бруха была ведьмой с высшим образованием, серьезной, в криминальных делах не замеченной, а сдержанность была у нее в крови. Правда, родственники частенько недоумевали и обвиняли одну из прапрабабок во внезапно добром и сострадательном характере одной из наследниц рода.

И в данный момент эта великосветская дама, хихикая, кралась по собственному дому в сторону чайной залы. Она собиралась сделать свое появление тайным, предвкушая месть наглому коту, но то и дело начинала громко хохотать. Услышав саму себя, пригибалась испуганно, оглядывалась, шипела, приказывала себе сосредоточиться. Как назло, всё вокруг ей всё мешало. То рубаха была настолько длинная, что путалась между ног, когда она ползла на четвереньках, — Брунгильда с громким треском ее укоротила. То пол изгибался ехидной улыбкой Амарантуса, и тогда она плюхалась на паркет самой пышной частью тела и передвигалась всё так же на корточках, но задом наперед. То лестница прибавляла ступенек и обваливалась вниз черным спиральным колодцем. И тогда, чтобы остановить головокружение, она, держась за балясины, пела похабные песенки и скатывалась на попе по одной ступеньке за раз. Медленно, но верно приближаясь к цели.

Надо сказать, что за последние два часа душ Брунгильда принять так и не успела, а успела выпить свой замечательный магический Сиу-сиу-ча, позволяющий видеть астральные проекции тел и объектов с последующим воздействием на них артефактом-манипулятором.

Так вот, этот самый манипулятор она запихала себе за щеку, так как карманов на оборванной и заляпанной ритуальной сорочке не было. Благо он был размером с небольшой орех и отлично там поместился, хотя и добавлял шарма в виде раздувшейся, словно от флюса, щеки. Почти спустившись в зал и в очередной раз пережидая бунт ступенек, Брунгильда запела:

— Полюбила тракториста и под трактором спала, три недели руки мыла и соляркою сс... — и тут ее сияющий зеленым приоткрытый глаз, словно прицел, обнаружил неопознанный мужской объект, стоящий в центре чайной залы.

Брунгильда Бруха подобралась, сосредоточилась, прищурилась. Точно. Ей не померещилось. Мужчина был. То есть стоял. Большой, грозный, чёрный, неподвижный и страшный. Нестрашными были только глаза, которые светились мягким оранжевым светом и излучали крайнюю степень удивления. «Степень удивления» была заразной. Брунгильда даже громко икнула.

— Извините! — прошепелявила она. — Вы кто?

Незнакомец продолжал неподвижно стоять, словно заколдованный. Странно, что Амарантус так же неподвижно сидел возле него. Это немного насторожило ведьму, узнавание какого-то заклинания и промелькнувшие в памяти слова фамильяра про идеи о снятии порчи ускользнули в тумане магического отката.

Не успел мужчина ответить, как Брунгильда обратила внимание на его ноги, а точнее на то, где стояли его ноги.А если ещё точнее, то на свой шёлковый ковёр времен династии Шень, за которым она охотилась три с половиной года и на котором стояли ноги незнакомца в грязных военных ботинках.

В комнате стало немного темнее, а глаза ведьмы зеленее. Она вся подобралась, сгруппировалась, словно кошка перед прыжком.

— Ковёр-вё-о-ор! — раскрылся её рот в боевом крике,и, мощно оттолкнувшись, Ильда свалила мужчину, прыгнув ему на грудь.

Тот, упав плашмя, как-то неубедительно крякнул, и если бы его раскосые глаза могли стать ещё больше, чем от воздействия «степени удивления», то мы бы увидели в них искорку паники.

Брунгильда снова икнула, и тут её внимание переключилось на собственные обнажённые бёдра, плотно обхватившие талию и грудь тёмного мага. Чтобы полюбоваться такой картиной, она даже замерла на мгновенье. Это была словно идеальная гармония противоположностей. Её белая, нежная, беззащитная, почти шёлковая кожа и его чёрная, пахнущая гарью, поношенная одежда воина-мага. То,что это был маг, сомнений у неё не было. Даже в изменённом состоянии всем своим ведьмовским существом она чувствовала, как бьётся в нём мужская энергия жизни. Как разливается магический огонь по его телу, как струится обжигающая и желанная энергия от его сердца, и как эта энергия вливается в неё через невесомое и оттого ещё более острое касание пальцев и болезненное соприкосновение тел. Она ощутила, как её женская инстинктивная часть жадно впитывает ауру мужчины всей собой: в этот момент он был в её власти, поверженный ею, подчинённый ей, околдованный её силой. Брунгильде так хотелось попробовать на вкус его силу, что она потянулась высохшими вмиг губами к нему, абсолютно заворожённая неотвратимостью сближения. Склонившись над его лицом, водопад её белых, как серебро, волос разлился по тёмным доскам пола, перемешался с взлохмаченными чёрными с медным отливом прядями. Она вдруг замерла, ощутив,что её рубашка следом за ней потянулась вверх и задралась до самой талии, оголив бёдра.

Осознание того, что кроме ритуальной укороченной сорочки на ней как ничего не было, так ничего и нет, привело ведьму в ступор. Она ошарашенно заморгала. Чувственная магия рассеялась, словно бы кто-то включил свет в кинотеатре в самый напряжённый момент.

А потом произошло что-то настолько невероятное, что даже Амарантус, наблюдавший за этой сценой с наколдованной сонной апатичностью, не смог бы объяснить, чток чему.

— Уберите от меня руки! — завизжала Ильда, замолотила по груди мужчины кулаками и подавилась артефактом.

Она спрыгнула с мага, закружила по комнате, выпучив глаза, сипло дыша, упала животом на бортик дивана и начала об него биться, тем самым давая себе под дых и всё же радуя мир голым задом. Кашляя, наконец, выплюнула скользкий камень в ладонь.

Зло и яростно смотря на неизвестного воина, внутренне обвиняя его во всех грехах, она что есть силы замахнулась и швырнула манипулятор в нарушителя спокойствия.

«Нееееет!» — в один голос закричали кот и воин в чёрном.

Бахнуло хорошо. Фарфоровые чайные пиалки изумлённо звякнули на своих полочках, а крышка заварочного чайника съехала набок и, не удержав равновесие, покатилась по кругу.

Кроме громкого звука и усилившегося запаха гари, ничего не изменилось. Только мужчина, до этого лежавший на полу, тяжело поднимался с пола. А Амарантус, чинно сидевший рядом с мужчиной, вскочил на все лапы, вздыбил шерсть и ругался отборным кошачьим матом.

— Ах ты, собачья шкурааа! — орал на Ильду кот. —Сколько ещё ты сегодня дел наворотишь? Ты мне весь план разрушила! Ты нашу связь разрушила! Уууу!

Помянутая Ильда тем временем, стараясь натянуть оборванную одежду ниже колен, согнувшись, перебегала от дивана к столу, от стола к посудному шкафу, от шкафа к занавеске.

Если бы кто-нибудь спросил в этот момент, чего же она так неистово ищет, то навряд ли ведьма смогла бы сформулировать что-то вразумительное в ответ.

Для начала она завернулась в покрывало, схватила первый попавшийся пакет и стала судорожно запихивать туда какие-то вещи, казавшиеся ей в тот момент очень важными.

— Надо уходить, надо уходить, надо уходить… — бормотала, как мантру, издёрганная девушка. Казалось, что она вообще забыла о том, что в доме находится другой человек. Ведьма забежала в хозяйственную комнату, выхватила из стирки спортивные штаны и куртку, намотала на голову пёстрый тюрбан, который забыла заботливая сеньора Мириам. Нацепила на нос солнцезащитные очки для конспирации.

Подбежав к Амарантусу, она пыталась и его запихать в пакет, но у неё ничего не вышло. Кот не влез. Тогда Ильда решила взять что-то побольше и притащила рюкзак,а заодно и кроссовки.

— Будем бежать, друг, приготовься! — торжественным шёпотом сказала она своему коту.

— Предлагаю не бежать, а ехать, уважаемая Брунгильда, — мягким и низким голосом прозвучало в комнате.

Ведьма царственно, совершенно не обращая внимания на свой чумазый и оборванный вид, развернувшись на голос, будто бы в первый раз увидев мага, смерила его высокомерным взглядом и, обращаясь к коту, сказала:

— Ам, как думаешь, сможет ли этот, хм, достойный человек сопроводить нас? — и уже обращаясь к мужчине: —А далеко ли вы припарковались, господин маг? И достаточно ли вместительно ваше транспортное средство?

— О! — хохотнул, не удержавшись, он. — Совсем близко! И да, вы вполне уместитесь, надеюсь, что даже с комфортом для вашей… для вас! — его раскосые чёрные глаза полыхнули янтарными искрами, а мягкие губы расплылись в улыбке. — Пройдёмте на задний двор? — маг плавным и расслабленным движением, словно бы перетекая, подхватил Ильду под локоть и уверенным шагом отправился в тёмный угол под лестницей, где скрывалась техническая дверь в патио.

Брунгильду же начало окутывать мягкое, успокаивающее тепло и, когда они вышли под сумрачное вечернее небо с первыми звёздами, немного повело.

* * *

Брунгильда обнимала мягкого розового зайчика, которого так любила в детстве, и куда-то плыла по нежным тёплым волнам. Ей снилось, что она снова дома, смотрит из окна на Северное море. А потом снилось, что она плавает в этом море. Во сне у этого зайчика шкурка стала совсем короткой, а когда она в забытьи открывала глаза, то мимо неё проплывали пальмы. И Брунгильда в своих снах удивлялась, откуда в Северном море тропические острова и почему совсем не холодно на льдине.

Но вот движение стало замедляться, и успокаивающее покачивание прекратилось. Ильда сонно открывала и закрывала глаза, не в силах справиться с усталостью, и в очередной раз смежив веки, она ощутила, что тело её давно уже хотело поменять положение и перевернуться с живота на спину, но у неё никак не получалось это сделать. Затёкшие мышцы ныли, и ведьма нехотя стала возвращаться в действительность. А жизнь, как водится, встречает всех похмельных не самыми прекрасными ощущениями. Её льдина, которая с катастрофической скоростью теряла прозрачные очертания и превращалась в чёрный мех, поехала куда-то вниз, а после остановки сгрузила её, как мешок, на влажную землю.

От такого обращения Ильда окончательно пришла в себя и резко села. Зашипела от головной боли, пробившей ей висок. Немного мутными глазами обвела место, где она находилась, и поняла, что пребывает на том самом плавающем острове из джунглей. А точнее, она на небольшой поляне в джунглях. И с другого края на неё смотрят два огромных оранжевых хищных глаза.

— Хорошо, что их два, — подумал Ильда вслух и потянулась к силе, чтобы выстроить защиту. Это было больно. Очень. Но умирать ей не хотелось.

— Не надо, — прозвучал в голове мужской бархатистый голос. — Возьмёшь силу, и это станет маячком для Магконтроля.

Головная боль не проходила, а только нарастала и с каждой секундой заполняла всё возможное пространство.

«Нужна вода, чтобы снять приступ», — уже про себя подумала ведьма.

— Вода есть вон за тем деревом. А ещё в твоём рюкзаке есть куча какого-то чая.

Ильда решила, что если бы хищник, разговаривающий с ней, хотел её съесть, то давно бы это сделал. Тем более, она что, анимагов не видела? Обычные звери мельче и ментальной связью не обладают. Хотя в лесу наверняка и они есть. Да и не на льдине же она сюда приплыла в самом деле?

Так же молча Брунгильда тяжело поднялась и, еле волоча ноги, пошла в указанном направлении. Там она умылась, наскоро проверив воду — попила.

Родовая сила не отслеживалась никем и никогда, передаваясь по наследству. След оставляла только магическая сила — дар. У Брунгильды дар был слабый, а родовая сильная. Потому она завидная невеста. И потому сбежала от родственников на другую сторону планеты. А если бы не сбежала, то была бы, скорее всего, уже замужем, зато без смертельной порчи, с незнакомцем где-то в бескрайней сельве.

Поразительным образом анимага Ильда не боялась. То ли так действовала на неё энергия джунглей, то ли это было остаточное воздействие чая и очищения от проклятий, но ей было спокойно. Так умиротворённо, как только бывает, когда стоишь голыми ступнями на влажной земле и смотришь вдаль. Чувствуешь стопами камушки, тепло недр и ощущаешь укорененность в этом мире. Чувство своего места.

В голове было ясно, несмотря на ноющую боль. Потому девушка вернулась на полянку, кинула взгляд на огромного кота и пошла к своему рюкзаку. В нём оказались мелкие вещи, которые Ильда не разобрала с прошлого похода за чаем, несколько свёртков с травами, один чистый носок, термос, косметичка и мазь от комаров. А рядом с рюкзаком валялись её солнечные очки. Наличие очков ночью удивило и дало понять, что память уплыла вместе с розовым зайцем из сна.

Порывшись по карманам ещё, Брунгильда наткнулась на маленькое магзеркальце с подсветкой и взглянула в него.

«Ну что же, — меланхолично подумала ведьма, — могло быть и хуже». Цветастый тюрбан висел как-то набок,из глаз почти ушёл зелёный свет, а кожа хоть и была выпачкана чёрным, главное, что была.

— Помереть красивой не вышло… — драматично пробормотала она.

— Если позволите, — подал голос анимаг, — то я бы предложил вам не помирать, так как в таком случае помру и я. А если вы всё же решили сдаться, то умыться вы успеете в том ручье за деревом. Четыре дня у вас ещё осталось.

К сожалению, захватить вам сменную одежду я не сообразил, очень спешил.

— А сколько сейчас времени, — спросила Ильда, — не подскажете?

Такой околосветский разговор казался сюрреалистичным ночью в джунглях, и оттого всё происходящее казалось ещё более ненастоящим, продолжением сна про зайца и льдину.

— Примерно час ночи. Мы были в пути около восьми часов.

Брунгильда ушла и надолго замолчала, отрешённо отмывая руки и лицо в ручье, а её мозг постепенно складывал пазлы из слов мага, окружающей картины и рваных воспоминаний.

— Где Амарантус?! — гневно воскликнула она.

* * *

— Прошу вас понять меня правильно, но он во мне, — спокойно и чуть мурчаще ответил мужчина ментально.

— Что? — изумилась Брунгильда. — В вас? — Она указала дрожащим пальчиком на живот огромного чёрного саблезубого кота.

— Не совсем в этом месте, но да, во мне, — отозвался маг.

— За что? Он, конечно, мерзкий, вредный гадёныш, но съесть его?

— Осторожнее! Он вас слышит. Я бы тщательней выбирал яркие выражения во избежание порчи новых кроссовок. Эти после похода по джунглям точно придётся выкинуть.

Ильда растерялась. От огромного количества событий она перестала соображать логически: «Он что, дух? Его съели, и Ам стал мстительным духом? Но тогда он должен мстить магу, при чём тут мои новые кроссовки, которые, возможно, через четыре дня мне будут ни к чему?»

— Ам? Амарантус, ты меня слышишь? Прости, что ругала тебя за молоко и другие пакости, прости… — шептала ведьма, глядя куда-то в ночное небо, — возможно, мы скоро встретимся в посмертии… Спасибо, что был моим фамильяром этот месяц….

— Хм, будем надеяться, что она на самом деле вас слышит, — попытался перебить девушку мужчина. — Послушайте, госпожа Бруха…

— Вы моё имя знаете? Что ещё вы знаете? Что вам вообще от меня нужно? — истерично закричала Ильда.

— Брунгильда, пожалуйста, у нас и правда немного времени. Насколько я видел, в рюкзаке лежит неостывающий термос с водой, может быть, вы заварите чай? А я пока расскажу, что произошло. Обещаю, что Амарантус в порядке, и если мы договоримся и поторопимся, возможно, и мы будем в порядке.

Ведьма недоверчиво заглянула в рюкзак, и правда, термос оказался там.

— Слушаю, — сухо и скупо сказала Ильда и принялась за чай. Идея и вправду была хорошей. Концентрация и снятие тревоги, которые возникают во время работы с растениями, сейчас самое лучшее средство.

Гато Амари в своей звериной ипостаси наблюдал за размеренными и отточенными движениями девушки.

Эта церемониальность, почтительность к деталям, выверенность и отработанность каждого взмаха ресниц. Ритмичность и музыкальность. Пусть вместо чайного столика у неё был только плоский валун, вместо мягких подушек только снятый с головы цветастый платок, а вместо чайничков и пиал только термос с крышкой, это не портило и не нарушало магию чайного пространства, созданного девушкой.

Её белые кисти порхали в темноте, горячая вода разливалась длинными струями, пар взвивался вверх, танцуя вместе с прядями её серебряных волос. Даже луна, до этого момента скрывавшаяся, вышла и осветила ведьму. Это было красиво. Всё, что она создавала, было красиво. Она была красивой.

Кошачья часть натуры мурлыкала от удовольствия.

— Вы тоже хотите? Но у меня нет миски, — промолвила она, иронично улыбнувшись, и пригубила чай.

— Хочу, — чуть охрипшим голосом проговорил мужчина в её голове. — И мне не нужна миска, если вы не против, я попью как человек. Не испугаетесь, если я перекинусь?

— Нет, — ответила Брунгильда. — Возможно, так будет удобнее.

Она всё так же не боялась этого анимага. Странно, но было ощущение, что они знакомы уже давно. Казалось бы, нет лучшего времени, чтобы истерить, бежать и кричать, а ей не хотелось. Хотелось заваривать чай на этой полянке посреди сельвы.

— Перекидывайтесь и рассказывайте, — повелела она.

Вокруг саблезубого кота появилось лёгкое марево, его глаза сверкнули оранжевым, очертания фигуры поплыли и соткались в сидящего на земле смуглого мужчину.

Ильда сразу ощутила запах гари, идущий от него, и с интересом стала разглядывать этого странного человека. Впрочем, анимаг был не против.

Он откинулся на спину, потянулся и медленно и лениво перевернулся на бок, подперев рукой голову. Чёрные раскосые глаза полыхали янтарными искрами, тёмные волосы были взлохмачены и свисали на лицо. Его чёрная военная форма была сильно поношена.

— Позволите? Я умоюсь? — сказал он, пружинисто вскакивая на ноги. — Месяц об этом мечтал. — И, не дожидаясь ответа ведьмы, отправился к ручью, на ходу расстёгивая куртку, демонстрируя прекрасно сложенное смуглое тело.

Брунгильда пила чай и любовалась мужчиной в свете луны.

— Позвольте представиться, — донеслось из-за дерева, — меня зовут Гато Амари, я офицер Магвойск и командир спецотряда Магконтроля.

Он вышел на полянку, обнажённый по пояс, и Брунгильда смогла рассмотреть рельефные мышцы живота, по которым сбегали капельки воды, небольшую чёрную дорожку волос, скрывающуюся в брюках, и красивые сильные руки.

Он медленно потянулся к крышке термоса, в которой был чай, и так же медленно отпил из неё небольшой глоток.

— Об этом я тоже мечтал месяц, — довольно протянул он, глядя в небо.

Ильда молчала, ожидая обещанного рассказа, и, чего уж от себя таить, любовалась красивым магом.

— Я анимаг, моего зверя вы видели. А мой дар — огонь.

К сожалению, умываясь, я забыл, что не могу использовать силу, чтобы обсохнуть, потому не пожертвовали бы вы ваш тюрбан?

Ведьма кивнула и встала, чтобы он мог взять уже не очень чистый платок. Гато наклонился и, разгибаясь, невольно задел Брунгильду. Тонкие белые пальцы прочертили полосу на его смуглой влажной спине, и вместо того, чтобы отодвинуться, она почему-то наоборот шагнула ближе и схватилась за мужчину. В это же мгновенье огненное желание молнией пронзило её от кончиков пальцев к сердцу и растеклось вместе с кровью по всему телу, скручиваясь в тугой и тяжёлый узел внизу живота.

И тут Ильда вспомнила.

— Ты! Это ты был в моём доме! — крикнула она. Ей стало немного стыдно за своё поведение ранее, но в большей степени её возмущала бесцеремонность мага, который ворвался в её дом, а после оттуда выкрал.

— А на чём мы доехали? — оглянулась она.

— На мне, Ильда! Прошу, дай мне десять минут всё объяснить. Пожалуйста. По моим расчётам, у нас есть примерно час до того, как Магконтроль всё же возьмёт след,и несколько часов до того, как нагонят нас. Пока что они блокируют человеческий транспорт и уже должны закончить проверять телепорты. Скоро начнут прочёсывать джунгли и сканировать их на проявление магии. И тогда ни тебе, ни мне не светит снятие порчи.

— Ты знаешь? Про порчу? Как? У тебя тоже?

— Об этом я и пытаюсь тебе рассказать. Прошу, пообещай, что когда дослушаешь, не убьёшь меня, потому какесли сделаешь это, то тебе жить останется немного.

— Обещаю, — нехотя согласилась ведьма, — но побитьмогу, — хмуро добавила она.

— Бей, если хочешь, — он натянул обратно чёрную футболку и продолжил, прихлёбывая чай: — Два месяца назад нашему отряду дали задание по поимке преступника, торгующего запрещёнными препаратами. Мы выслеживали его группировку месяц и вышли на них, когда главарь Сержес отсиживался в доме любовницы. Они разделились: банда отправилась на сбыт, а Сержес остался. Захват основной части прошёл успешно, а этого говнюка пришлось выкуривать из дома. Он заложил взрывные артефакты по периметру здания и заперся там с девушкой. Она была ведьмой, но, как мы установили, он её просто использовал. Догадалась, кто она?

— Катарина? — грустно спросила Брунгильда.

— Да, — кивнул маг, — к сожалению, мы её спасти не успели, зато успела она.

Гато ненадолго замолчал и через несколько мгновений тишины, заполненной только звуками ночных джунглей, продолжил:

— Он использовал отложенную цикличную порчу. Ты уже поняла, как она действует. Это разработка времён войны магических родов. Согласись, удобно иметь на привязи чью-то семью? Отложенная смерть, полное подчинение, манипуляция… Даёт много возможностей, особенно если порча на главе магического рода. Он тестировал её на Катарине. Когда я вошёл в здание — подорвал себя. Порча заразна, поэтому все, кто находится в постоянном контакте с заколдованным, тоже попадают под её влияние. Катарина была на последней стадии, как и мы сейчас, — мужчина отпил ещё чая и продолжил: — Я, ты и Амарантус. Меня задело взрывной волной, я бы умер от ран. Катарина, спасая Ама, связала нас. Амарантус во мне. Таким образом, заразился я, а твой фамильяр получил ещё один месяц жизни.

Ильда молчала. Пила чай и пыталась осознать всё случившееся.

— Получается, меня заразил ты?

— Мы, — отозвался Амари.

— У меня осталось четыре дня, а у вас с Амом?

— Уже два.

— Так какого гнилого демона мы сидим в лесу и убегаем от Магконтроля? — возмутилась ведьма.

— На это есть несколько причин. Во-первых, ты сама знаешь, что Магконтроль без веских доказательств в гражданском заявлении будет разбираться неделю. Во-вторых, для Магвойск я дезертир, возможно, пособник преступников. В лучшем случае меня запрут, лишив магии, в худшем убьют на месте.

— Нет! Этого не может быть. Нет. Мы должны вернуться, они во всём разберутся, послушают меня. Я расскажу, как всё было, расскажу, что ты был в моём доме!

— А в-третьих, — перебил девушку анимаг: — Амарантус хотел помочь тебе, и мы разделились на время, не разъединяя астрального контура. Но ты кинула в меня манипулятором астральных проекций и разорвала нашус котом связь. Магконтроль и Магвойска сразу же получили сигнал «дезертир» с моего маячка. Снять сигнал может только сильный маг, так что отправлен не один отряд. Мне понадобилось время, чтобы его отключить, но у них есть отправная точка — твой дом. Там найдут энергетические следы моего длительного присутствия, порчи и сделают простейший вывод об укрывательстве, и тебя посадят до разбирательства.

— Так чего ж ты целый месяц шерсть на заду протирал? — гневно крикнула девушка

— Фамильяр привязан к ведьме, я к нему. Тебе я не мог открыться — не доверял, прости. Да и надеялся, что смогу справиться сам. Я ждал объявления от Магконгресса в «Свежем утре». Они выпускают закон об амнистии для дезертиров, крайний срок завтра: маячки на пять дней будут передавать сигнал бедствия офицера Магвойск. Для всех заинтересованных удобно. Сейчас сложная ситуация, сильные маги нужны больше чем когда-либо. Мой маячок издавал бы сигнал «бедствие офицера первого ранга» — а это приоритетное задание. Через пятнадцать минут нас бы забрали военные, через час были бы полностью здоровы, — он помолчал, глядя куда-то сквозь время.

— Ильда, не осталось вариантов, кроме как продолжать путь со мной в дом Катарины. Там должен был остаться антидот. Во-первых, это увеличивает стоимость препарата, добавляется возможность шантажа, во-вторых, Сержес точно не был намерен умереть от порчи. Да и от взрывчатки тоже не хотел.

— То есть ты не уверен? — ошарашенно спросила ведьма.

— Нет. Но в Магконтроле я неуверен на сто процентов. Дорога к ним — это верная смерть. Я знаю, как они работают, знаю изнутри. К сожалению, они не помогут и будут действовать по протоколу.

Брунгильда закрыла термос, аккуратно сложила платок, методично убрала все травы по карманчикам рюкзака. В специальный чехол положила солнечные очки, оглядела полянку, провела рукой по траве, сходила к ручью.

Такие простые действия, наведение порядка на доступной территории, помогали ей справиться с обрушившимся на неё потоком информации. А ещё помогали справиться со страхом.

Она встала в центр их временного прибежища и мысленно поблагодарила его за гостеприимство. Собралась с силами и сказала:

— Тогда перекидывайтесь, Гато Амари, давайте поскорее закончим это.

* * *

«О Праматерь! Ох. Это пытка какая-то. Он специально?» Брунгильда Бруха ехала на спине Амари и мысленно начала проклинать тот момент, когда решила, что поездка на анимаге в зверином облике — хорошая идея. Казалось, что так и безопаснее, и быстрее. Но ведьма не учла всего один момент: ехать ей предстоит без седла. Такого невероятного калейдоскопа эмоций и чувственных ощущений в один момент времени она не переживала давно.

Ночью в джунглях, подсвеченных блёклым светом луны, полагаясь только на своего спутника, страшась свалиться с полутораметрового в холке животного, ведьма молилась о спасении и проклинала свою чувствительность. «Может, со стороны это и выглядит привлекательно, — бурчала она про себя, — но ехать, широко раздвинув ноги, когда между ними под тобой двигается мужчина, пусть и в виде животного, — это извращение и издевательство, а ещё это больно!»

— Гато, — не выдержав, позвала мыслеречью Ильда, — давай передохнём, уже светает.

Зверь остановился и опустился на все четыре лапы. Ведьма со стоном слезла с него и принялась разминать ноги и растирать спину. Анимаг перекинулся в человекаи спросил:

— Почему не сказала раньше? — хмурился он. — Мы бы могли остановиться. Ты натёрла ноги? Дай посмотрю, — он потянулся к ней.

— Не надо, — простонала девушка. — Всё в порядке. Умереть хуже, чем натереть ляжки.

Амари кивнул, соглашаясь, и спросил:

— Я неподалёку увидел гуаяву. Хочешь? Я быстро вернусь.

Есть хотелось. Нет, есть хотелось очень сильно. Завтрак у сеньоры Мириам забылся как прошлая жизнь, и казалось, что ничего, кроме этих джунглей, никогда и не существовало.

Пока Гато ушёл на поиски пропитания, как настоящий джентльмен, Ильда решила привести себя в порядок: она разобрала волосы и заплела их в толстую косу, нашла крем от укусов комаров и решила, что лучше уж такой крем, чем никакого, и намазала им бёдра. Потом достала зеркальце с магогоньком. Круги под глазами, несколько красных точек от москитов, пересохшие от жары и жажды губы…

Вдруг совсем близко, метрах в трёхстах, раздался узнаваемый, чуть воющий звук «уооп» и хлопок открываемого телепорта.

Первой мыслью страха у ведьмы было то, что Гато сбежал. Потом она услышала треск рвущейся лианы и крик анимага: «Ложись!»

Она рухнула на землю и сразу откатилась в сторону, как учили их на боёвке в университете. Села на корточки и резко прыгнула за дерево. Мимо просвистело заклятие.

«Гнилые демоны, что делать? — в панике думала Брунгильда, спрятавшись под огромным лопухом. — Бежать? Ждать Гато?»

Между деревьев мерцали заклятия разной направленности, и самое страшное, что всё это происходило в полной тишине. Поняв, что сверкание магических всполохов приближается, ведьма решила поискать другое укрытие, но её рот кто-то закрыл ладонью.

— Тихо, — одними губами произнёс Гато, — не кричи.

Из потайного кармашка он достал маленький зелёный шарик, больше похожий на горошину. Положил её в рот и зажал между зубами, а потом прижал к себе Ильду всем телом, обнял её так крепко, что у неё хрустнули какие-то суставы. Не отводя напряженного взгляда от испуганных глаз девушки, он с силой поцеловал её, заставив раздвинуть губы, и его язык огненным смерчем ворвался в рот девушки. Она боялась пошевелиться, замерла в руках мага, страшась тех, кто на них напал, боясь странного поведения анимага, но при этом доверяя ему.

Почувствовав лёгкое головокружение и то, как Гато ослабил хватку, Ильда тоже чуть-чуть расслабилась и смогла выдохнуть. Портативный телепорт. Мужчина с едва слышным стоном неохотно оторвался от неё и, перекатившись на бок, проговорил:

— Об этом я тоже мечтал целый месяц.

— Где мы? Где они? Что случилось?

— Я активировал военный телепортационный артефакт. Но так как масса наша была двойная, то расстояние перемещения в пространстве сократилось. Мы ушли, но надо двигаться, Ильда. И прости за поцелуй. Мне надо было разделить капсулу на двоих.

— Н-ничего страшного… Гато, но мы не можем идти дальше… — с расширенными от ужаса глазами дрожащим голосом прошептала Брунгильда. — Ты весь в крови, твоя спина.

По плечу мужчины растекалось пятно.

— Неважно. Надо уходить, Ильда, быстрее.

— Нет, — ведьма вдруг собралась, почувствовав себя очень уверенной и главной. — Смотри, нас выкинуло прямо около какой-то норы. Если пойдём, то по крови отследить тебя будет ещё проще. Я тебя подлечу и почищу тут.

Гато посмотрел на Брунгильду долгим, уставшим, изучающим взглядом, а потом, что-то про себя решив, первый двинулся по узкому лазу.

* * *

Пещера была больше похожа на берлогу медведя, если бы они водились в джунглях. Узкий лаз между переплетённых корней, напоминающих лапы гигантской многоножки, заканчивался небольшой пустотой в песчанике.

Внутри было темно, влажно и холодно.

Ильда оставила Амари в их убежище, а сама очень осторожно поползла обратно. Высунувшись из укрытия, она начертила несколько рун, поправила примятую их телами траву, ветки папоротника и убрала следы крови. Вернувшись, ведьма объяснила:

— Я поставила руническую вязь защиты и сокрытия, а ещё полог тишины. Это родовая магия — не отследят, а проверить специально навряд ли догадаются.

— Но могут, — хрипло проговорил анимаг. — И тогда мы здесь для них будем словно подарок в праздничной упаковке.

— Они южане, поверь, для них моя магия настолько неочевидна, что, пока дойдут до проверки рунических надписей, перепробуют всё остальное. А это длинный список. Я выиграла нам немного времени, чтобы отсидеться.

— Да, ты права, я и сам бы не стал искать руны, — отозвался Амари.

— Ну, тогда я думаю, нам не помешает немного света и тепла, — улыбнувшись, сказала она и начертила на стене огромный руноскрипт. Он несильно светился и согревал воздух.

— Как долго ты сможешь удерживать его зажжённым? — спросил Гато, — мои знакомые такого типа магию держат не больше пятнадцати минут.

— Я могу долго. Гато, я не просто одна из рода Бруха. Я одна из дочерей главы рода.

— Ого! И как тебя не прибрали к рукам до сих пор?

— Многие пытались — и замуж, и в зарытые проекты, как родителей, но… — тут она нежно улыбнулась, — мама и рада бы видеть меня преемницей, но видеть счастливой рада больше.

— Пока я жил в твоём доме, ты почти не использовала северную магию. Гуаяву хочешь? — Амари достал из кармана куртки пару плодов. И в их временном пристанище перестало пахнуть известняком и водой. Воздух наполнили сладкие ароматы чуть переспелых фруктов.

— Ну да. Таких глазастых, как ты, много, — обтерев об куртку первую еду за день, ответила Брунгильда. — Я не афиширую. Кстати, как там Амарантус? Он правда всё слышит?

— Я слышал. А он всё же нет. Ощущение, что просто спит. И крепко.

— Никогда своего не упустит! — усмехнулась Ильда и откусила розовую мякоть. — Жрать и спать! Я всё удивлялась, куда в него столько влезает?

— Это из-за порчи. Нужно много энергии, чтобы мы оба выжили. Ам старался как мог.

— Давай спину посмотрю, — руки ведьмы чуть засияли зелёным и с них исчезла вся грязь, сдобренная гуаявовым соком.

Спина была рассечена, но рана, как Ильда и думала, оказалась неглубокой. Она приложила к ней ладони, что-то долго и размеренно шептала себе под нос, после чего в пещере на мгновенье стало чуть светлей и кровь, сочившаяся из раны, остановилась, а весь мусор, пыль и трава, прилипшие к ней, испарились.

— Края рассечения стянуть не могу, но уже должно не болеть, — обратилась она к Гато, — ох, прости, надо было это сделать сразу, а я, как Амарантус, только о еде и думала.

Мужчина рассмеялся, его чёрные глаза наполнились тёплыми оранжевыми всполохами, а улыбка как будто бы приоткрыла душу.

Они сидели, прислонившись друг к другу боками, и перекидывались несвязными фразами. Их странный разговор лился, темы менялись, и складывалось ощущение, что они продолжают разговор, начатый уже много лет назад.

— Странно, я тебя совсем не боюсь. Может, это от близкого ощущения смерти? — прошептала ведьма.

Гато задремал после лечения и ничего ей не ответил, а Ильда всё смотрела на светящуюся руническую вязь и думала, что у неё осталось три дня жизни. И один она проведёт вместе с этим странным, спокойным и благородным человеком. Гнев на него давно прошёл, и сейчас её затапливало сожаление. Красивый, сильный, заботливый мужчина пришёл в её жизнь, чтобы умереть и оставить её одну. Больное, острое одиночество заполнило её сердце, всё её тело и хлынуло из глаз потоком слёз.

Ведьма плакала. Без рыданий, всхлипываний и содроганий. Слёзы омывали её лицо и очищали душу от ядовитого страха смерти. С ними выходила боль, истончался туман, застилающий мысли, а взор её становился ясным. Ей стало всё понятно. Было жаль упущенного времени, но и это чувство смыло слезами. Наконец, истина обретена. Жизнь, её ценность, красота и исключительность легли перед Брунгильдой словно на ладони, и было немного странно, что всё так просто и неявно одновременно.

Сколько могло бы быть пережито, каких чудесных детей она могла бы родить, сколько открытий сделать, как сильно любить каждый данный ей день.

А когда слёзы закончились, она повернула лицо к спящему мужчине и поцеловала его. Поцелуй горечи, нежности и любви к жизни разбудил Гато, и он сонно пробормотал:

— Ильда… Что…

Она прижалась к нему сильнее, потянула к себе за ворот куртки, скользнула языком в приоткрывшийся рот.

Не отпуская губ мужчины, медленно легла на спину и почувствовала его приятную тяжесть, крепость сильного тела, напряжение мышц.

Он ответил нежно и остановился, увидев в глазах девушки только мягкий свет несказанного «да», отпустил свою страсть и огонь на свободу. Смял её розовые в гуаявовом соке губы, целовал торопливо, спеша попробовать и вобрать в себя как можно больше, запечатлеть в себе её вкус. Прошёлся пальцами по шее и скользнул рукой под её одежду, погладил талию и живот и задрал куртку, оголив грудь.

Брунгильда слегка вздрогнула от прохладного воздуха и пронзившего жара, её соски затвердели, и двумя руками она притянула голову Гато к себе.

С лёгким рыком он провёл языком по одному затвердевшему соску, пальцами поглаживая второй, по очереди втягивал их в рот, играл с ними, целуя, а девушка, наполненная их общей страстью, стонала, запустив руки в его тёмные с медным отливом волосы.

Но вот она вскрикнула особенно громко, и мужчина, продолжая ласкать её губы и грудь, стал расстёгивать свои брюки и помогать ей расстаться с одеждой. Она же, глядя на него снизу, любовалась красотой стоящего перед ней на коленях обнажённого мужчины и чувствовала, как тугой ноющий узел внизу её живота раскрывается пламенным цветком, а бёдра покрываются влагой.

Мышцы мужчины были напряжены, он весь подрагивал от желания и того огня, который воплощал сейчас.

И Ильда, медленно, приглашая, развела бёдра. Он склонился над ней, поцеловал её белый живот, бережно спустился губами ниже, втянул запах. Пробежался языком по нежной коже, описал круги в самой чувствительной точке. Ильда застонала протяжно, низко и, разозлившись от мучительного промедления, схватив его за подбородок, грубо поцеловала. Второй рукой она спустилась по животу мужчины и, взяв напряженный член, пододвинула бёдра ближе, раскрылась ещё сильнее, так, чтобы он коснулся её лона.

С нетерпеливым рыком Гато резко вошёл в неё и Ильда крикнула от пронзившего её наслаждения. Обжигающая, болезненная энергия переполнила их слившиеся в одно целое тела.

С каждым толчком они стонали всё сильнее, а их ритм становился всё яростней. Они стали единым комком эмоций, клубком гнева и жажды жизни. Кусая друг друга, целуя, царапая, оставляя засосы, горящими глазами заводя друг друга ещё больше, взвинчивая страсть до уровня, когда она становится болью и кажется, что больше ничего не осталось в мире, кроме этого движения вверх, в тот самый момент они взорвались одновременно и их тела исчезли.

Ильда лежала на спине, тяжело дыша, все ещё вздрагивая от накрывшего её наслаждения, а Гато повалился на неё сверху, до боли сжимая в объятиях.

Гато прижался лбом ко лбу Брунгильды и нежно и легко покрывал её лицо поцелуями. Она улыбалась и наслаждалась покоем и умиротворением. Лёгкостью всего тела и нежностью её мужчины.

Его поцелуи спустились на шею, рассыпались по плечам, спустились к животу и осмелели на её груди, окружив соски нежностью и негой.

Она снова застонала, и жаркая энергия скрутилась внизу живота, между ног снова стало мокро и горячо. Потянулась к соскам мужчины рукой, но он сказал:

— Нет, теперь я сам.

И Ильда, счастливо улыбаясь, отдала своё тело в полную власть этого идеального мужчины.

После нескольких слишком коротких и одновременно бесконечно длинных часов любви, разнеженные и счастливые от обретения друг друга, ведьма и анимаг лежали обнявшись. Гато всё никак не мог заставить себя оторваться от белого тела Ильды, поглаживая и щекоча, а Брунгильда обнаружила, что если почесать за ушами этого смуглого красавца, то он действительно начинает мурлыкать.

Но вот руническая вязь на стене начала тускнеть, и это дало понять влюблённым, что их маленькому миру вышло время

* * *

Гато Амари и Брунгильда Бруха стояли около особняка Катарины. День был в самом разгаре, и полуденное солнце прогнало с улиц даже вечно голодных худых собак. Всё живое пряталось от жары, жители города предпочитали прохладу помещений и напитков прогулкам по самому пеклу.

Накинув рунический полог невидимости и использовав военные артефакты телепорта, они беспрепятственно добрались из пещеры до дома ведьмы в самом центре столицы Шангор государства Шангор.

Невольные напарники заранее договорились о том, как будут искать. На анимаге была разведывательная и защитная функция, а на ведьме — поисковая. Всё же она много лет дружила с погибшей Катариной и догадывалась, где у неё могут быть тайники. Распутав несколько охранных плетений и использовав служебные печати Гато, они зашли в дом.

Если снаружи здание казалось просто покинутым хозяевами, то внутри оно было выжжено дотла. Чёрные обрушенные балки перекрытий, покорёженная мебель, свисающие провода и запах гари.

Ильде было страшно, но она запретила себе бояться. Когда она увидела кровь на одежде Гато после нападения Магконтроля, поняла, что страх ей не помощник. Так и сейчас — расслабляться нельзя, как бы страшно ни было.

А офицер Амари окунулся в свою стихию и действовал быстро, чётко, без лишней суеты. Он проверил дом, кинул несколько сигналок и повернулся к Брунгильде. Увидев, что она растерялась, хоть и не показывала виду, наклонился и легко поцеловал её, проскользнув языком по губам, проникнув в её рот и дразняще медленно проведя по небу. Волна нежности и наслаждения прошла по телу Ильды, и она встрепенулась.

— Иль, любовь моя, — ласково сказал он, крепко прижав её к себе, и, мурлыча, добавил: — Если мы не поторопимся, то продолжить начатое будет уже некому.

Ведьма, не проронив ни слова, потянулась к мужчине, но вместо ответного поцелуя легонько прикусила чувствительную кожу на шее и погладила его сосок через футболку, а потом вырвалась из ставших горячими объятий анимага и пошла по так хорошо знакомому ей дому в рабочий кабинет Катарины.

Спустя час они успели осмотреть практически весь дом, но в тайниках, о которых знала Брунгильда, ничего не нашлось. В отчаянии она рванула заклинившую дверку несгораемого металлического шкафа, и, на удивление, она ей поддалась. В шкафу, как и раньше, ровными рядами стояли разные зелья. Ведьма механически читала названия и вдруг замерла.

— Гато, мы с тобой дураки, — она взяла один из пузырьков в руку и протянула её своему мужчине.

Он смотрел чуть удивлённо, но буквально через мгновение понял, что имеет в виду Ильда.

— Нет. Я против. В любой момент нагрянет Магконтроль. И ты останешься без прикрытия. И ты не можешь быть уверена стопроцентно в этом, — он потряс пузырьком перед глазами.

— Мы не можем отказаться от того, кто точно знает, где находится антидот. Без него мы будем искать ещё несколько часов, и ты прав, в любой момент нагрянет Магконтроль. В любую минуту. У нас больше нет времени на поиски. Нам нужен Амарантус.

Гато молчал, глядя на эту странную двушку. Когда он в неё влюбился? Когда она заваривала чай на поляне в лесу? Когда он часами наблюдал за ней у неё дома? Или прямо сейчас, когда она смотрит на него требовательно, сурово хмурит светлые брови, а в светлых глазах мелькают зелёные искорки тревоги.

— Не молчи. Ну! Эта настойка разъединит ваши астральные сущности и снова вас поменяет местами. А потом…

— А если обратно не получится, Иль? И я навсегда останусь в теле кота? — спросил Амари, всё ещё любуясь ведьмой.

— Скорее всего, так и произойдёт, зелье не подействует дважды за такой короткий промежуток времени. Я вас разъединю. Но мне надо будет использовать дар, этого не сделать одной родовой магией.

— Нас засекут сразу. Это слишком большой риск для тебя.

— Да, — горько сказала она. — Придётся сдаться и пережить арест.

— Милая, никакого ареста не будет. Они будут стрелять на поражение, — он помолчал, — но у нас есть один крошечный шанс, дорогая, — со вздохом добавил маг.

— Что ты предлагаешь?

— Отложенный старт телепорта. У меня остался последний артефакт, и я смогу его запрограммировать. Вы найдёте артефакт, потом ты разделишь нас с Амом около телепорта, мы снимем порчу, и тогда нам останется только сделать один шаг, — Гато помолчал, — гнилые демоны, хуже плана я ещё не видел!

* * *

Брунгильда чувствовала кожей, как утекают драгоценные минуты жизни Гато, и ощущала давящий купол опасности. Снова было страшно. Но страх заставлял становиться собранней, твёрже и решительней. Потому, как только все приготовления были закончены, она нежно и коротко поцеловала анимага и собственной рукой вылила ему в рот зелье. Лёгкое марево размыло очертания любимого мужчины, и у её ног оказался сонно потягивающийся кот Амарантус.

— О! Брунгильда, смотрю, ты жива! — сверкнув янтарными глазами, обратился мыслеречью фамильяр, — и даже сообразила разбудить меня. А молоко где? Я что, снова голодным ходить буду?

— Я тоже рада тебя видеть, — ответила ведьма, — но, если ты не забыл, у нас тут порча! И ты умрёшь первый.

Рассказывай, где у Катарины может храниться антидот.

— Дааа… — протянул кот, — обгорело тут всё знатно, и воняет просто ужасно.

Амарантус, аккуратно переступая чёрными лапами, покачивая задранным вверх хвостом, пошёл в сторону входной двери.

— А чего тут гадать, — продолжил он, — я и так знаю, где этот гад его прятал. Я за ним следил, хоть Катарина и не одобряла моей подозрительности и совершенно меня не слушала. Открой дверь.

Брунгильда сомневалась. Телепорт находится внутри здания, они не подумали, что такой ценный артефакт или зелье будут спрятаны снаружи. Отдаляться от потенциального спасения совершенно не хотелось. Но делать было нечего, решившись, она толкнула створку, и Амарантус скользнул в неё и спрятался в кустах.

— Ох, — Брунгильда услышала журчание, — хотел ещё до твоего пьяного концерта, но уж больно весёлое представление было, не отойти!

— Ты там помочился, что ли? — гневно шептала ведьма, прячась за дверью. — У нас время ограничено. Телепорт схлопнется через пятнадцать минут, уже даже меньше.

— Ну а что? Природные потребности! Да не бойся выходи, у Катарины хороший отвод глаз установлен, никто с улицы не увидит, да и этот твой анимаг постарался. Пойдём.

Кот повёл ведьму за собой. Они, идя друг за другом, обогнули крыльцо, и, дойдя до кухонного окна, Амарантус нажал на кирпичик облицовки фундамента. Когда искусственная плашка упала на землю, кот отскочил, и взгляду Брунгильды открылась небольшая ниша, в которой лежали деньги, бумаги и несколько свёртков.

В одном из них оказался искомый антидот. Это был небольшой медальон на длинной цепочке.

— Он эту побрякушку постоянно носил, она втягивала в себя эманации порчи, которые были на нем.

Забрав всё, что там было найдено, Ильда крадучись, не доверяя словам Амарантуса о стопроцентном отводе глаз, возвращалась в дом. Кот неторопливо следовал за ней, постоянно ворча об отсутствии манер и еды у некоторых ведьм.

Как только за ними захлопнулась дверь, фамильяр замер, напрягся и зашипел.

— Брунгильда, быстро разъединяй нас, твой анимаг истерит, говорит, что сигналки первые, самые дальние, сработали.

Где-то за оградой бабахнуло, послышались крики. Завыли сирены эвакуации в соседних домах.

Ильда кивнула, замерла, сосредоточилась и ушла в ведьмовской транс. Она, не отвлекаясь на хаос, творящийся снаружи, на ругань Амарантуса, уверенной рукой начертила идеальный круг на обгоревшем паркете. Он вспыхнул зелёным. Бестрепетно пихнув в него кота и встав сама, она речитативом произносила заклятие. Её глаза засияли кислотным зелёным светом, а белые волосы взметнулись вверх от открывшегося потока энергии.

В святящемся столбе, возникшем на месте круга, можно было разглядеть, как в одной точке пространства находятся два объекта: высокий мужчина и чёрный кот. Ильда, не прерывая речь, вдруг крутанулась вокруг себя, в её руке засветился белый тонкий меч, сделав мощный замах, подпрыгнула вверх и разрубила пространство одним мощным движением, выпав из светового столба. Как только она приземлилась на ноги, меч исчез, а вместе с ним и зелёное сияние. Ильда, все ещё в трансе, подкинула медальон высоко к потолку над головами расколдованных анимага и фамильяра и скользящим движением по полу бросилась к ним. Она подхватила с пола кота и обняла мужчину как раз в тот момент, когда цепочка ровным кругом опускалась ему на голову. Металл тугим кольцом обхватила их шеи и обдал холодом. Ильда, увидев это, позволила себе выйти из транса и, обессилев, оперлась на Гато.

Амари подхватил ведьму на руки и побежал в гостиную к телепорту, фамильяр бежал за ними, но не успели они скрыться за поворотом, как в воздухе засверкали заклятия, летящие им вслед. Гато дёрнулся, но продолжил бег. Его задело ещё раз, и он стал заметно хромать.

— Брунгильда, Брунгильда, очнись, — вопил у неё в голове кот, — сейчас в телепорт будем прыгать.

От этого истошного воя ведьма ненадолго пришла в себя и увидела, что они уже в гостиной, до телепорта пять шагов, но Гато не двигается.

— Что с тобой? — тревожно спросила она, встав на ноги, и выглянула из-за его плеча. В этот же момент мимо пролетело заклятие от преследовавшего их Магконтроля, но анимаг с усилием отбил его рукой, защищая Ильду. Рука повисла плетью, на пол сыпались багровые капли крови.

— Бежим! — крикнула она, но мужчина остался стоять на месте.

Только чуть улыбнулся ей. Из уголка его рта потекла тонкая алая дорожка. Его смуглое лицо стало светло-серым, чёрные, чуть раскосые глаза осветились оранжевым пламенем, и Брунгильду, словно тараном, снесло в телепорт. Казалось, что в полете время замедлилось, и последнее, что она успела увидеть перед тем, как переместилась, — это холодное заострившееся лицо любимого мужчины, объятое пламенем взрыва, и его губы, с трудом произносящие: «Тебя. Здесь. Не было».

И уже по ту сторону портала — далёким эхом, жаром огня, внутри её тела: «Буду любить тебя вечно».

* * *

После происшествия Брунгильда плакала неделю. Телепортом её выкинуло не так уж далеко от особняка Катарины — у телепортационной станции Шангора. Амарантус каким-то немыслимым образом изловчился и достал им талоны на переход. Дёргая Ильду за штаны, подползая под руку, шипя и ругаясь, уводил её из опасного места, а ведьма, словно безучастная марионетка, заторможенно следовала за ним. Потому буквально через двадцать минут, измазанная золой, непохожая на себя, шокированная, обессиленная, ведьма шагнула в центр родного Брухенвильда. Вид города и прохлада севера выдернули её из застывших перед глазами последних мгновений жизни Гато. И хоть улицы были пустынны летней ночью, она всё равно поспешила в родовой дом самыми тёмными переулками. Не хватало, чтобы её кто-то узнал и план Гато рухнул.

Пробравшись к особняку, Ильда начертила отпирающую руну и зашла внутрь. Родители пропадали на закрытых проектах, старшая сестра жила с мужем и детьми в Срединных королевствах, а младшая ещё не прибыла на летние каникулы из Объединённого университета магии.

Брунгильда по хоженому тысячи раз маршруту медленно шла в свою комнату на третьем этаже. Она всё ещё не могла осознать, что произошло. Тело действовало отдельно от сознания, а чувства исчезли. Словно робот, она механически переставляла ноги, закрыла дверь спальни на замок, зашла в личную ванную комнату, по пути скидывая воняющую гарью испачканную одежду, включила очень горячую воду и встала под жестокие струи воды.

Сколько она так простояла, ведьма не знала, но, заметив в окне первые ранние лучи солнца, вдруг осмысленно посмотрела на своё отражение в зеркале и прошептала ошарашенно: «Солнце взошло».

И этот божественный, сакральный момент начала нового дня разорвал ей душу. Слёзы полились водопадом, горе затопило сердце, а в голове никак не укладывалась мысль о том, что начался новый день, в котором уже не будет мужчины по имени Гато Амари. Её мужчины. Единственного во всём мире, её огненного анимага.

«Он умер. Умер. Умер…» — мысль разбивала голову и выворачивала внутренности.

Брунгильда упала на пол душевой, её вырвало от нервного потрясения. Под освобождающими потоками воды, сжавшись в комок, она рыдала и кричала от боли, ломающей её мир.

* * *

Когда она нашла силы в себе встать и вернуться в спальню, то обнаружила, что все её грязные вещи убраны, на кровати лежит удобная пижама, а на небольшом столике на колёсиках сервирован лёгкий завтрак из любимых блюд.

Она ненавидела всё это и одновременно нежно любила. С одной стороны, она не хотела ни с кем делиться своей болью, ей нужно было одиночество, а с другой — никто, кроме старого Бьёрна, не мог так тонко всё учесть.

Небольшие пышные блинчики с домашним успокаивающим мёдом были приготовлены не столько для того, чтобы она поела, а больше для того, чтобы показать, что и в самой чёрной ночи души есть место неизменной заботе и любви тех, кто рядом. Показать, что Брунгильда никогда не одна. Жизнь продолжается.

* * *

Время шло, Ильда гуляла в саду днём и не спала светлыми летними ночами, любуясь закатами, переходящими в восходы. Амарантус осваивался на кухне и быстро стал всеобщим любимцем. Родители, всполошённые внезапным прибытием средней дочери, смогли выбраться на выходные домой и в обстановке строжайшей секретности в подземной лаборатории выслушали историю Брунгильды. Перепроверив, укрепив и почистив астральное поле дочери, они, чуть успокоившись, снова отбыли на базу, а Ильда осталась набираться сил.

Так, в незаметно текущих днях и бессонных ночах, прошёл месяц. Ведьма не строила никаких планов, в свой дом в Баия-Легба возвратиться она не могла, так как там до сих пор устраняли последствия порчи. Как и сказал в последний момент Гато — её там не было. Родители через свои связи смогли узнать, что пока их дочь «отдыхала» в родовом имении, некий дезертир занял её дом. Соседка, сеньора Мириам, была отправлена на воды для восстановления здоровья. Ильду никто не допрашивал, ведь всему миру было известно, что род Бруха устойчив к порчам любого типа и «наша доченька таких мелочей даже не заметит». Спорить, а тем более подвергать сомнению слова верховной ведьмы рода никто, конечно, не стал.

Брунгильда всячески демонстрировала миру, что абсолютно здорова и полна жизни. И вот однажды вечером, когда она сидела в милой кофейне у залива, к ней прибежал Амарантус.

— Бррррунгииильдааа, — замурчал он, — налей молочка, а я тебе кое-что ррррасскажу, — продолжал он.

На удивление характер кота стал более покладистый. Повлияла ли на это рыбная диета на кухне имения или статус фамильяра рода Бруха и открывшиеся с этим перспективы смягчили кота, осталось неизвестным, но факт был в том, что кот хамил меньше.

Ильда поставила перед ним блюдце от своей кофейной чашки и вылила туда остатки сливок из молочника, снова переведя взгляд на успокаивающий вид на залив Северного моря.

Кот, вылакав всё подчистую, облизался, умылся и сказал:

— Танцуй давай! Новости у меня для тебя.

Брунгильда ласково посмотрела на кота и, подыграв ему, сказала с улыбкой:

— Ам, не тяни, что там? Сестра приехала?

— Нееееее, лучшееее! — потянувшись всем телом и запрыгнув на маленький белый столик, промурлыкал он: — Жив твой анимаг.

— Что? — как будто не расслышав, переспросила ведьма.

— Что-что. Жив, говорррю. Живёхонек. Пришёл в себя.

— Что? — оторопев, повторила Ильда. — Как?

— А у меня от долгого слияния наших астррррральных пррроекций с ним связь установилась. Чувствую, что жив.

Не так, чтобы очень здоров, но я его чувствую. Раньше было пусто, а теперь есть огонь. Вот! Как только появился, и я к тебе пррррибежал. Виииидишь, как забочусь? — потёрся о бедро Ильды кот.

* * *

Брунгильда ещё какое-то время ждала: ходила прогуливаться к центральной телепортационной станции Брухенвильда, благо там были разные торговые центры, часто выходила за пределы поместья, прислушивалась, не откроется ли где-то рядом персональный телепорт, гуляла по уединённым местам побережья, но Гато Амари так и не появлялся.

А спустя месяц ведьма уехала в горы Шень Цонья.

— Госпожа Иль-да! — певучим голосом позвал мальчик-прислужник Чан Ук. — Вас зовёт господин Учитель Луа.

— Ну что ты голосишь, — пожурила его сеньора Мириам. — Сейчас освободится и придёт твоя госпожа.

Мальчишка навязался Брунгильде в помощники в первую неделю жизни в деревне Цонья. Эта деревня была образована приезжими участниками экспедиций и местными жителями, хозяевами чайных плантаций. Изначально ведьма приехала в поход на гору Шау-инь, чтобы собрать особенные сорта чая, произрастающие только здесь. Но по окончании похода она записалась ещё в один, уже в другое место, за другим чаем, созревающим именно в ту неделю. А через месяц жизни в горах к ней приехала сеньора Мириам. Оказалось, что пожилой женщине очень понравилось путешествовать и она соскучилась по «своей красавице». Но Ильда думала, что это проделки мамы. За время отдыха почтенной сеньоры на водах они очень сдружились.

Первый раз в горы Шень Цонья ведьма попала сразу после обучения в университете. Она прожила в чайной деревне полгода, обучаясь разным премудростям, и в течение всех последующих лет приезжала сюда каждый год на две недели: навестить старого учителя и отдохнуть душой за работой.

В этот раз она не планировала отъезд. И за пять месяцев жизни в деревне сменила комнатушку в доме мастера на небольшой домик, подумывая не остаться ли жить в горах на пару лет, поступив в ученичество.

Провожаемая вездесущим Чан Уком, Брунгильда вошла в дом старого учителя и почтительно поклонилась ему.

— Вы меня звали, учитель? — не поднимая глаз на белобородого старца, произнесла ведьма.

— Садись, Иль-да, у меня будет к тебе просьба, — он указал рукой на циновку напротив себя. Ильда села, скрестив ноги, и только тогда посмела поднять глаза на наставника:

— Сделаю всё, что попросите, — смиренно ответила она, но в душе взметнулось любопытство.

— Нет, Иль-да, это просьба. Нас попросили найти Сиу-сиу-ча — чай астральных проекций. Мне будет сложно спуститься в ущелье за ним, но, возможно, ты помнишь дорогу, которой мы ходили десять лет назад?

Ведьма помнила, а ещё она прекрасно помнила, что распитие этого чая для неё лично окончилось встречей с Гато Амари. Где-то внутри себя она считала, что этот чай стал для неё несчастливым, и если бы её попросил кто-то другой, то она бы отказалась, но старому наставнику она была благодарна слишком за многое и не могла отказать в просьбе. Потому, чуть нахмурив светлые брови, она поклонилась снова и произнесла:

— Помню, учитель Луа, с удовольствием отправлюсь завтра утром.

* * *

На следующий день ведьма встала затемно. Одевшись в специальный походный костюм и убрав волосы в привычную длинную косу, она подхватила заранее собранный рюкзак и направилась к выходу из деревни. На полпути её нагнал Амарантус, и они продолжили путь вместе в тишине и умиротворении просыпающегося леса.

В молочном тумане она шла вниз по склону горы, на вершине которой находилась деревня Цонья. Пробираясь по чуть заметной тропинке между величественных деревьев, Брунгильда наслаждалась ароматами и звуками леса. Фамильяр скакал вокруг, то охотясь на не уснувших ещё мышей, то карабкаясь по деревьям, исчезая в светлой дымке, выпрыгивая далеко впереди из неожиданных укрытий.

С первыми нежными лучами солнца они зашли в величественный бамбуковый лес — любимое место её кота — и расположились на привал. Золотое сияние, мягко согревающее и разгоняющее утреннюю прохладу, пронзало листву и остатки тумана, создавая ощущение присутствия чего-то неизмеримо большего. Словно кто-то сверху осветил это место. Человек, мир, вся магия вместе взятая казались крошечными перед этой силой. А Ильда как никогда чувствовала себя любимой дочерью Праматери. Эта священная тишина, эта невероятная красота нового дня исцеляли, вознося душу к истокам, наполняя мудростью, смирением и радостью. Неспешно позавтракав тем, что собрала сеньора Мириам, ведьма и кот двинулись дальше.

К полудню они добрались до ущелья, через которое был перекинут верёвочный мост. Но их путь был другим и пролегал по ступеням, выдолбленным в скале. Это была самая сложная часть их дороги: небольшие ступени, снабжённые только канатом, прикреплённым вдоль скалы, для страховки при спуске или подъёме. Очень медленно и осторожно, с большим физическим напряжением и концентрацией они спускались. В ущелье всегда гулял ветер, стало значительно холоднее, а в нижней части ещё и темнее.

— Сделаем остановку на площадке или пойдём вниз? — спросил ментально Ам, когда они ступили на округлый выступ.

— Пойдём лучше сразу за чаем, а потом вернёмся и отдохнём здесь, я помню, учитель говорил, что эта площадка — сокрытая пещера, но мы ей не пользовались в тот раз. Если не поторопимся, то сядет солнце и обратно придётся подниматься в темноте.

В прошлый раз, когда Брунгильда спускалась сюда с учителем Луа, они останавливались на плантациях в ущелье на ночь и вернулись в деревню только на следующий день. Но сейчас Ильда была одна, темнота ей не помеха и она хотела спать этой ночью в кровати.

Когда Брунгильда и Амарантус подошли к чайным плантациям у реки, стены ущелья начали окрашиваться золотым и оранжевым. Ещё некоторое время, не особо торопясь, они собирали Сиу-сиу-ча.

— Всё, ведьма! Я больше не могу. Есть хочу. Доставай пррровизию, — ворчал голодный кот.

— Погоди, давай вернёмся на площадку на стене. Тут скоро стемнеет, а там мы застанем закат, — ответила Ильда.

Фамильяр, недовольно ворча, повернулся к хозяйке пушистым хвостом и отправился в обратный путь по каменным ступеням лёгкими прыжками, а Ильда подбадривала его шуточками, задорно хохоча над его шипением и бормотанием. Поднявшись примерно на двадцать метров от земли, они вынужденно остановились. Начался дождь.

— Что делать будем? Ветерррр усиливается, — щурясь от холодных порывов, спросил Ам.

— Пойдём выше, до площадки, — Брунгильда перекинула рюкзак на живот. — Прыгай!

Кот залез в тепло и, высунув морду наружу, продолжал давать ценные указания.

Идти так было неудобно, но она боялась, что кота просто сдует в пропасть. Крепко держась за канат и обвязавшись дополнительно верёвкой, она очень медленно двигалась вверх. Порывы ветра не давали идти. Руки без перчаток замёрзли и покраснели. Коса хлопала по спине разъярённой змеёй. Поднялся настоящий ураган. С неба посыпались первые ледяные капли, и когда Ильда ступила на площадку, была насквозь мокрой, продрогшей и мечтала не о кровати, а о тепле.

Пошарив по скале, она нашла отпирающий механизм, и стена, загораживающая небольшую, но сухую пещеру, отодвинулась в сторону.

* * *

Брунгильда сидела у маленького костерка. Снаружи бушевала стихия, а на стене небольшой полукруглой пещеры светилась зелёным согревающая руна. Сытый Амарантус свернулся чёрным клубочком у неё на коленях и спал.

Можно было бы обойтись и без огня, но зачем, если в этом убежище кем-то заботливо сложенные лежали сухие дрова и несколько банок консервов.

Ведьма уже в тысячный раз за последние семь месяцев, оказавшись одна, прокручивала в голове произошедшие с ней события.

Поначалу она не могла смотреть на пламя. Стоило только заметить оранжевые всполохи, как её тело пронзал голос стихии Гато: «Буду любить тебя вечно». И следом болезненное воспоминание — объятое огнём лицо любимого мужчины.

Эта фраза, возникающая от любого соприкосновения с огненной стихией, погружала её в пучину горя, но после того как она узнала, что Амари жив, — стала давать надежду. Через некоторое время — обижала, потом злила, глухо раздражала невозможностью избавиться от неё, жутко бесила, и в конце концов эта фраза, постоянно возникающая в ней, словно проклятье, стала просто частью огня, частью жизни. Всего лишь маленькой частицей, которая не имела больше власти над Брунгильдой. Всего лишь напоминание о любви и страсти, далёкий её отблеск.

Сейчас, глядя на костёр, ведьма чувствовала лишь нежность к тому прекрасному моменту в пещере, похожей на эту. Тихонько радовалась своей тогдашней отчаянности и смелости, благодарила Праматерь, что все они выбрались живыми и сняли порчу.

Амари без сомнений был жив и здоров, фамильяр педантично выдавал ей справку о жизненных силах мага, хоть Ильда давно не задавала вопросов. Ей перестало быть интересным, почему он не пришёл, не позвонил, не нашёл её. Ей казалось очевидным, что на то были причины. Каждый из нас выбирает ровно то, что может и что считает верным в предлагаемых обстоятельствах. В конце концов, помимо службы у него могла быть и семья. За те пару дней они ни разу не говорилио его прошлом, да и о будущем тоже. Ильда взрастила в себе светлый образ тяжёлых событий и не хотела его портить реальностью, искусственно втягивая Гато в свою жизнь.

Перед ней сейчас стояли другие задачи. И один из сложнейших выборов её жизни — выбор дальнейшего пути.

Мама всё активнее действовала через сеньору Мириам, и та нет-нет да спрашивала о преемственности рода, о статусе верховной ведьмы и разных родовых историях.

И Ильда, рассказывая, понимала, что, наверное, больше не вправе бегать от семьи, и ещё что она их очень сильно любит. С другой стороны, ей нравился чай. В нём она нашла ту тишину, которая являлась центром её сущего, то, что приобрела больше десяти лет, посвятив себя ремеслу — гармония души, тела, магии. Наставник Луа был готов обучать её дальше, но даже он не раз говорил, что Брунгильда создана Праматерью для другого пути. К словам старика стоило прислушаться.

Так Ильда сидела до самого утра, пока не прекратился дождь. Она прекрасно понимала, что эта случайная задержка на пути в деревню вовсе не так проста. Ей нужно сделать выбор сейчас и больше не терзать себя сомнениями.

Как только забрезжил рассвет, ведьма Брунгильда Бруха приняла решение и поразилась, как красиво плетутся кружева её судьбы. Десять лет назад после такого же спуска в ущелье за Сиу-сиу-ча она решила открыть своё дело и уехать на другой конец света из родного дома. А теперь точно так же, после сбора Сиу-сиу-ча, решила вернуться и возложить на себя обязанности, данные ей прародителями.

* * *

Как только солнце просушило каменные ступени в ущелье, Брунгильда и Амарантус вернулись в деревню и ведьма объявила о своём решении.

Кот был несказанно рад скорому возвращению в Брухенвильд, ведь там столько свежей рыбки из Северного моря! Сеньора Мириам начала пританцовывать и заявила, что не оставит Ильдочку и поедет ей помогать на новом месте. А вот мальчишка Чан Ук сильно расстроился, и Ильда обещала приезжать раз в год на две недели и строго наказала заботиться о господине Учителе Луа.

Сборы заняли поразительно мало времени, и уже утром следующего дня учитель, как административное лицо, открывал стационарный телепорт деревни Цонья. Выйдя на главной телепортационной станции Брухенвильда, ведьма снова поразилась плетению судьбы. Недавно, также ночью, она возвращалась в родной город. Разница только в том, что сейчас, зимой, их с шубами и сапогами встречал старик Бьёрн. По тому, как улыбались друг другу Мириам и бессменный управляющий поместья, Ильда догадалась, что не только целебные воды и забота о «деточке» тянула почтенную сеньору к Северному морю. Родители по такому случаю взяли отпуск и встречали дочь в особняке. Суматошно обнимаясь, охая и радуясь встрече, просидели около часа в гостиной. И перед тем, как все разошлись по комнатам, верховные ведьма и маг рода Бруха туманно намекнули, что утром произойдёт серьёзный разговор о родовых делах.

Что такого серьёзного могло бы быть, Брунгильда не знала. Войти в наследование довольно просто: подписать документы у семейного нотариуса, и всё. Страшных секретов, о которых бы она не догадывалась, тоже не существовало. Может быть, дело в празднике, который мама организовывала в эти выходные?

Как только все собрались за завтраком, стало понятно, что любимых сестёр в доме нет.

— Мам, пап, а где девочки? — спросила Ильда, пробуя пышные блинчики. — Когда приедут?

— О, милая! Это как раз то самое важное дело, которое предстоит обсудить! — взволнованно проговорила мама.

— Прости нас, дорогая, — добавил папа, — но в эти выходные ты выходишь замуж! А девочки приедут к свадьбе!

— Как? — оторопела Брунгильда. — Что? — Она смотрела круглыми от изумления глазами на родителей.

Браки по расчёту были нормальным явлением в их среде, но вот чтобы так поспешно! Это могло показаться дурным тоном, более того, так кардинально свою жизнь Ильда не готова была менять.

— Мам, пап, я вас очень люблю и понимаю, что от замужества мне не отвертеться, я к этому готова, но почему так скоро? На выходных? То есть послезавтра? Праматерь, я его даже не знаю!

— Ильда, дорогая, это будет формальность, ты же понимаешь! — проговорила мама. — После свадьбы с ним познакомишься, невелика проблема! Их род очень просил сыграть свадьбу как можно быстрее, — щебетала мама. — Бизнес, детка, ничего личного. Я уже всё заказала. Не переживай.

— Дорогая, — добавил папа более мягко, — если не ты, то тогда Амелия выйдет замуж. Ты не думай, он хороший маг и человек. Достойный род. Просто так надо, ты же знаешь, для мира, для равновесия. Мы уж думали, что Ами не успеет закончить учёбу, но ты так вовремя решила вернуться. И, знаешь, их род согласовал тебя моментально.

Брунгильда поняла в этот момент только одно, что, возможно, там, в пещере, она приняла неверное решение. А ещё, что с самой дальней, призрачной мечтой о встрече с Гато придётся попрощаться. Послезавтра она станет женой родовитого наследника какой-то там семьи.

И как-то сразу испортилось настроение и стало всё неинтересно: кто тот жених, что за род. Хотя уж лучше она, чем малышка Ами. Сестрёнке всего-то восемнадцать.

В конце концов, назвалась наследницей — полезай замуж!

— Хорошо, — сказала она, решительно откинув косу за спину, — делайте всё что нужно, готовьтесь и позовите, когда нужно будет идти в храм! — добавила Ильда.

* * *

— Не понимаю, чего ты ррржёшь, как конь? — возмущался Амарантус.

— Ам, может быть, потому, что ты решил стать подружкой невесты и принарядился по случаю? — хохоча и вытирая слёзы одновременно, ответила Брунгильда.

— А кем ещё я должен был быть? — ещё более возмущённо мяучил кот, потрясая розовыми в блёстках усами.

— Ну, например, шафером, — продолжала смеяться Ильда, разглядывая стразы, украшающие чёрную шкурку кота, и кольца Амелии, нанизанные на хвост и лапы.

Эти двое спелись сразу! Младшенькая экстравагантным нарядом выражала протест. Она не желала отдавать сестру за «абы кого», и Ам был с ней согласен. Брунгильда же хохотала над их выходками.

Вся эта суматоха, предсвадебные ритуалы воспринимались ведьмой как милое и забавное приключение, так же она воспринимала и замужество. На удивление, ей действительно было весело!

Что ж, самым важным было пройти обряд смешения кровей родов для равновесия мира. В древности, конечно, всё происходило в первую брачную ночь, но в современных реалиях двух капель крови в каменной чаше в храме Праматери было достаточно. А дальше уже как договорятся молодожёны.

В комнату заглянула мама и, взволнованно окинув дочь взглядом, осталась довольна. Брунгильда отказалась от кружев и фаты и выбрала элегантное светлое платье известного модельера, подчёркивающее все достоинства её фигуры и оттеняющее серебряные волосы.

— Милая, мы уехали, будем ждать тебя в храме, не опаздывай, — бросила мама фразу и скрылась за дверью.

Ильда подождала положенное время, погрозила Амарантусу и, оглядев себя в зеркало, спустилась в холл.

* * *

Стоя одна перед закрытыми дверьми величественного каменного храма Праматери, Ильда улыбалась и посмеивалась тому, как Она всё устроила. Вырвала её из гор Шень Цонья, словно сорняк, и отправила замуж. Чтобы уж наверняка ведьма не сбежала и не подвергала опасности мир.

Откуда-то сейчас Брунгильда точно знала, что Амелии на самом деле ничего не угрожало, у нее другая судьба. Праматерь не позволила бы испортить судьбу девочке. Взглянув на ещё закрытые серые створки с изображением всех стихий и магических сил, Ильда почувствовала лёгкое тепло, коснувшееся её сердца. И светло улыбнулась, ощутив, что место, где она находится сейчас, — единственно верное. Иначе и быть не могло. Ощущение правильности всего происходящего и соединенности всех деталей витража жизни, её полной гармонии укутало пуховым платком. Ильда не успела понять, что ей напоминает это чувство и где она его уже встречала, как распахнулись двери храма, заиграла музыка, и перед ведьмой легла красно-зелёная дорожка цветов, ведущая её между рядами гостей к мужчине в чёрном фраке, стоящему у алтаря к ней спиной.

Брунгильда Бруха широко улыбнулась новой жизни и шагнула к будущему мужу.

Их разделяло около ста метров. Ильда всматривалась в жениха, но ей закрывали обзор свечи, стоящие вдоль прохода.

Вдруг внутри неё пламенем и болью взвилась стихия: «Буду любить тебя всегда, буду любить тебя всегда, буду любить тебя всегда, буду…»

Но она не останавливалась, продолжая идти к алтарю Праматери. Ведьма чувствовала, как растягивается время, как смазываются звуки и лица окружающих людей. Свет свечей перестал слепить, и она увидела, как будущий муж медленно поворачивается в её сторону. Краски потеряли свою яркость, серый цвет — любимый Праматерью — окутал весь мир, чётким же оставалось лишь лицо высокого смуглого мужчины с горящими, чуть раскосыми глазами и тёмными, отливающими медью волосами.

— Я обещал любить тебя вечно, моя Иль, — хриплым взволнованным голосом проговорил Гато Амари. — И я сдержу слово.

Послесловие

1. За дезертирство Гато Амари был осуждён военным трибуналом на срок лишения свободы до шести лет. После восстановления от ранений, полученных в ходе операции по снятию порчи, выбрал отработку наказания в подразделении секретных магопераций. Месяц службы в котором приравнивается к году заключения магтюрьмы. Спустя шесть месяцев участия в военных операциях на границе миров был уволен в запас.

2. Брунгильда таки побила Гато, как только они окончили обряд бракосочетания и вышли из храма. В этот момент она явно слышала заливистый смех Праматери.

3. Чан Ук оказался соглядатаем рода Амари и присматривал за Брунгильдой в горах Шень Цонья. Когда Ильда об этом узнала, она была настолько обескуражена, что слегка прокляла мужа.

4. Супруги Амари вырастили дерево гуаявы в саду на тайной поляне. А через много лет их дети нашли там вход в небольшую пещеру.

5. Амарантус добился, чтобы его признали частью рода Бруха по имеющимся астральным связям с родственниками наследников рода и написали с него картину «Амарантус Бруха I».

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

ДОРОГИЕ ЧИТАТЕЛИ!

Очень рада, что вы дочитал мой первый в жизни рассказ! БУду рада, если вы оставите пару слов о нем в комментариях. Обратная связь - это зеркало, позволяющие заглянуть за грань твоего собственного представления, о том, какой же вышла это история!

СПАСИБО!

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

(Я сейчас работаю над другой историей в этом мире. Планируется больший объем и больше участников! Пожелайте мне удачи! ❤️)