Между острых зубов

Худощавый бородач, перебравшийся в горное зимовье, построенное ещё двести лет назад отшельником, в это раннее утро чувствовал себя крайне тревожно. Он никак не мог спать, ворочался, поднимался и ходил по полу прохладному зимовья, кутаясь в свой плед.

Его пёс, живший около этой избы, начал поскуливать и царапаться в дверь.

Бородач сжал кулаки, предчувствуя неладное.

- Начинается, - проговорил он и тяжело выдохнул.

В это же время по практически непроходимому лесу уже ехал внедорожник. В нём сидело сразу трое: влиятельные и видные дяди, успешные. Все упитанные, холёные.

За рулём сидел Андрей Романович Злобин, большой и важный начальник. Серые жестокие глаза его были прищурены, он предчувствовал большую кровь. Он любил пострелять не только в лесу по диким зверям, но и в городе по бродячим собакам. Когда он слышал визг раненого животного, видел панические попытки спастись, у него кровь приливала к члену, он получал истинное удовольствие перерезая горло, протыкая животы. Он чувствовал свою бескрайнюю первобытную силу.

Рядом с ним на сиденье раскинулся бизнесмен, друг детства Злобина. Звали его Ибрагим Ринатович Ибрагимов. В своих предпочтениях от Злобина он ничем не отличался и пролил кучу крови не только в диких лесах, но и в заповедниках. С его миллионами ему всё было нипочём.

Третий же – не меньше самодовольный, чем два его близких друга, ехал толстый любитель охоты и настоящий мужик по имени Александр Азаматович Ильназов. Он тоже был большой начальник, как Злобин, только с той лишь разницей, что трудился в силовой структуре. В одной фигуре его чувствовалась скрытая свирепость. Он мог бы рассказать кучу историй о том, как они все вместе убивали волков, медведей, косулей, зайцев. Стреляли их, резали, давили своими внедорожниками… В общем, занимались всем тем, чем занимаются настоящие мужчины.

Они гордо называли себя охотниками, как и их деды, естественно, забывая уточнить, что их деды ходили по заснеженной тайге по семь километров с одной двустволкой, чтобы подстрелить одну куропатку, а не ездили на внедорожниках, до зубов вооружённые. И не упивались кровью.

Они говорили о чём-то отвлечённом… Наверное, о больших деньгах и красивых женщинах. И ещё о том, что кто-то где-то охренел, и этого кого-то следует крепко проучить.

Вся неистовая тройка забралась в лес довольно далеко; местный егерь перед этим им обозначил местность, по которой можно невозбранно ездить и хорошенько стрелять.

«Вас никто не побеспокоит», - говорил приземистый услужливый мужичишка в пятнистой кофте.

Конечно, он совершенно забыл рассказать о грибниках, которые тут могут находиться, но это его мало волновало. Он надеялся, что никто ранним утром не забредёт в такую глушь, а к обеду эти влиятельные дядьки уже вдоволь успеют настреляться.

Они оставили свой внедорожник в одном месте и принялись выбираться наружу. Так как веса у них было немеряно, ловко это сделать им не удалось, поэтому в какой-то момент они напомнили собой тюленей на льдинах. Только те были милые и хорошенькие, а от этих не только пахло дорогим одеколоном, но и воняло трупами.

- Надо садиться на диету, - сообщил Ильназов. – А то скоро в салон автомобиля не влезем.

- Тебе надо, ты и садись, - сказал Злобин. – А я ещё молодой и спортивный!

Остальные двое истошно заржали.

- У тебя, наверное, до конца жизни уже расписаны посещения кардиолога и диетолога, - заметил Ибрагимов.

- Ты себя-то видел, - огрызнулся тот.

- Так, три толстяка, - прервал их Ильназов. – Давайте внимательнее… Я уже чувствую приближение зверья. Как оно сидит и трясётся в своей норе.

Они снова рассмеялись, а потом подошли к багажнику своего внедорожника. Злобин потянул за крышку, и она плавно поднялась. В багажнике лежал целый схрон оружия. И огромное количество боеприпасов.

Злобин вытащил чёрный увесистый карабин и повесил его себе на плечо. С ним он взял себе красную коробку с патронами и принялся засовывать их себе по карманам своей тёмно-зелёной куртки. А затем большой кинжалообразный нож, который повесил себе на пояс.

Ибрагимов же вытащил крупнокалиберную двустволку новейшего образца.

- Не игрался бы ты со своей отсталой игрушкой, - заметил Ильназов. – В прошлый раз чуть тебя вепрь не запорол, пока ты перезаряжался. Купи себе лучше…

- Автомат?

- Да, - последнее слово он сказал с большим удовольствием, с каким говорят все влиятельные и важные дядьки. Он достал чёрный автомат, зарубежный. И повесил его на плечо. И принялся совать «магазины» себе по карманам.

- По кому ты собираешься из него стрелять? – спросил Злобин. – Ты же изрешетишь любого зверя.

- Да мне пофигу, - отрезал тот. – Я хочу стрелять! Па-па-па-па-па! И чтобы кишки во все стороны!

- Мальчик не наигрался, - заметил Злобин с чувством глубокого удовлетворения. – Взять след!

- Жене своей командовать будешь.

Ещё немного постояв, они принялись разбредаться по лесу. Ноги приятно пружинили по мягкой земле, туман начинал подниматься по мере того, как взошедшее солнце прогревало воздух.

Шли они довольно долго, разбрёдшись достаточно, чтобы захватить большую территорию, но всё же не настолько, чтобы не слышать друг друга.

- Есть! – сказал Злобин. – Я вижу следы.

- Чьи?! – крикнул Ибрагимов, и где-то поодаль вспорхнули птицы.

- Козлиные, - усмехнулся тот. – Наверное, косуля. И то тут хрен разберёшь… Я же говорил, надо первого снега ждать. Там бы постреляли.

- Мы и сейчас постреляем, - прервал его Ибрагимов. – Тут их этих тварей… Кишмя кишит лес, понял, да? Никому не стоять на месте! Всем двигаться. И создавать шум.

Их путь продолжался, а шаги всё замедлялись… Так шли они ещё минут двадцать, не меньше, и это, конечно, их здорово утомляло. Они пыхтели и…

- ЭЙ! – заорал Ильназов протяжно. – ЭЙ! ЭЙ! ЭЙ!

Крик эхом прокатился, снова заставив подняться стаю птиц, что засела неподалёку. Он резко снял свой автомат с плеча, с предохранителя, передёрнул затвор и вмазал по стае оглушительной очередью, поднимая ствол кверху.

Другие двое попадали на землю.

- Ты совсем долбанулся, урод?! – заорал ему Злобин. – А если бы ты кого-нибудь подстрелил из нас?

- Да не ной ты, - с досадой ответил Ильназов, осознавая, что не сбил ни одной птицы. Слишком уж не прицельно выстрелил. – Мне уже надоело тут ходить. И я жрать захотел.

- Сейчас кого-нибудь подстрелим, разделаем, соорудим костёр, поджарим, - сообщил Ибрагимов.

- Ну, делать мне ещё больше нечего, - отозвался Ильназов. – Я здесь не за едой пришёл…

Ему показалось, что впереди треснула ветка, и он снова начал грохотать из автомата, разбрасывая гильзы во все стороны.

Бородач вышел из своего зимовья, вдыхая морозный и хвойный воздух полной грудью. Руки его затряслись, а сердце начинало биться учащённо.

Пёс – чёрно-белая дворняжка – вилял хвостом и крутился около ног.

- Да, мой мальчик, - сказал ему бородач. – Кажется, снова наваливается приступ.

Судорожные волны, как при тошноте, стали прокатываться по его телу. Исходили они снизу и поднимались наверх, обдавали его лихорадочной теплотой. Он сжал кулаки.

Пёс, безошибочно предугадывая настроение хозяина, отбежал немного поодаль, но хвостом вилять не перестал.

Бородач с силой сжал зубы. Он почувствовал, как они удобно сомкнулись.

Где-то раздалась стрельба. Пока ещё очень далеко.

- Если ты не угомонишься, мы больше тебя никуда не возьмём, - сказал Злобин, выпрямляясь. – Нам надо выследить хоть кого-нибудь, прежде чем стрелять!

Но Ильназов его не слушал. Он уже разгорячился и почувствовал вкус охоты. Он едва ли не побежал первый ещё глубже в лес.

- Саня, стой! – попробовал остановить его Ибрагим Ринатович, но тот уже скрылся из виду.

Злобин неспешно пошёл своей тропинкой, уваленной буреломом.

«Чем отличается валежник от бурелома?» - подумалось ему, когда он поплёлся по хвое, стараясь особо ничем не хрустеть и не греметь. Не лязгать патронами в карманах, не наступать на ветки. И, конечно, смотреть в оба, держа перед собой свой новенький карабин.

«Одно из этого полностью сломано, а другое – ещё не до конца», - рассудил он и призадумался.

У него тоже было чутьё на зверей, и ему отчётливо мерещилось, что какое-нибудь животное вот-вот появится здесь.

- ЭЙ – заорал опять Ильназов громко. И совсем близко, словно вернулся назад. – ЭЙ! АУ! ААААА!

И это дало эффект. Злобин действительно рассмотрел косулю, которая, как оказалось, притаилась в метрах сорока от него, и теперь она встрепенулась.

Андрей вскинул свой карабин и тут же выстрелил несколько раз… Косуля, конечно, сорвалась с места.

- ААААА! – заорал Андрей в исступлении. – МУЖИКИ, СЮДА! ОКРУЖАЙ ЕЁ!

Тем, конечно, повторять дважды не пришлось. Они заорали со всех сторон, и Ильназов оказался уже тут как тут, но давать очередь не спешил.

Двустволка Ибрагимова громыхнула так, что показалось, будто сам воздух раскололся пополам. И прозвучал этот выстрел довольно близко, что в какой-то момент Андрею показалось, что стреляют по нему.

Он подбежал к тому месту, где стояла косуля, и широкая улыбка полезла к нему на физиономию. Он почувствовал наслаждение. Кусты были окроплены кровью! Разок он всё же попал.

Бородач упал около своего зимовья сначала на четвереньки, а потом и свалился просто на землю. Шея его яростно изогнулась, жилы пронзили его всего. Руки принялись выгибаться… Он почувствовал жар во всём теле, и голова его мелко задрожала.

Он почувствовал, как изо рта у него вытекает слюна. И последнее, что он увидел перед собой – его испуганный пёс, прыгающий с места на место с диким лаем.

Косуля ещё была живая, когда Андрей её нашёл. Она лежала и силилась подняться, но её тонкие ноги разъезжались, и она снова падала. Головой она мотала из стороны в сторону, оглядываясь на ЧЕЛОВЕКА, и глаза её потемнели от испуга.

Злобин почувствовал возбуждение, вынимая нож у себя из-за пояса.

Ибрагим и Александр подоспели сюда же, тяжело дыша.

- Это я её, - сказал первый.

- Ага, щас! – рявкнул Андрей. – Моя добыча!

Он кинулся на косулю, наваливаясь всем весом, но она продолжила брыкаться, стуча копытцами во все стороны.

- Держите эту суку! – крикнул Злобин, те тут же кинулись ему на помощь.

Он принялся перерезать ей горло, отчего она захрипела. Кровь хлынула во все стороны, и Злобин почувствовал, что сейчас кончит от перевозбуждения.

Ибрагимов и Ильназов же усмехались, прижимая её к земле. Она брыкалась с удвоенной силой, пока не затихла.

Когда с убийством было покончено, Андрей обнаружил, что всю свою одежду он перепачкал кровью. Но сильно не расстраивался.

- Вот когда резали медведя, вот там было кровищи! – сказал он двум другим.

- Давайте волоком её тащить, - предложил Ильназов. – По очереди её тащить будем.

Это позволило избежать им споров о том, кто должен нести труп в машину.

- Ты предложил, поэтому первые пять километров – твои, - заметил Злобин.

Ибрагимов рассмеялся.

- Я так никого и не подстрелил сейчас! – злобно бросил Ильназов. – На кой хрен я вообще поехал?!

- Можем завтра съездить, - предложил ему Злобин, пребывая в великолепном настроении. – Постреляешь ещё.

День разгорался всё сильнее, и они упорно тащили волоком косулю по очереди. Ильназову было проще остальных, потому что он это делал по небольшому склону.

- Слышите, где-то собака лает? – спросил Ибрагимов.

- Далеко, - с досадой заметил Злобин. – А то сейчас бы заткнулась.

- Теперь стрелять моя очередь, - обиженно буркнул Ильназов.

И их разговоры опять вернулись к извечным темам: женщинам, алкоголю и тому, кого надо бы наказать…

Никаких эксцессов у них не возникло, и они довольно быстро добрались до своего внедорожника. Охотники открыли багажник, и принялись запихивать туда труп косули. Так как они были жирные импотенты, что зачастую бывает среди охотников, им пришлось навалиться всем вместе, чтобы засунуть тело туда. Там, конечно, был расстелен брезент ещё с прошлого вечера.

- Разоружаемся, господа, - предложил Ибрагимов.

Ильназов хотел отвесить какую-то невероятно смешную шутку, но резко обернулся с открытым ртом.

- Тебя что, удар хватил? – спросил у него Злобин. – А я тебе говорил сколько раз, нельзя тебе бухать…

- Тихо! – отозвался Александр Азаматович. – Я слышу.

- Конечно, у тебя же уши есть, - подтвердил Ибрагимов.

- Да, вон какие. Как у слона. Ты ими хлопать можешь, - сострил Злобин.

Но Александр Азаматович не обратил внимания на его колкость и продолжал настороженно вслушиваться…

- Топот, вы слышите топот? – спросил он, наконец.

Ибрагимов снова засмеялся, а вот Злобин напрягся.

- Да, - сказал он. – То ли лошадь скачет, то ли…

Топот внезапно многократно усилился. Теперь все трое твёрдо оказались убеждены, что к ним мчится животное. Довольно большое и весьма подвижное.

Ильназов начал улыбаться, вынимая свой автомат.

- Это отлично, - сказал он. – Сегодня просто праздник какой-то. Дичь сама в руки идёт.

- Если это кабан или медведь, надо в сторону отскакивать, - напомнил Злобин, поднимая карабин. – Потому что они же несутся напрямик, как поезд, и хрен сразу упадут, сволочи такие…

Огромный зверь появился из густых зарослей с диким треском. Первое, что бросилось охотникам в глаза – длинная и очень густая серая шерсть. Она стояла дыбом, как будто по ней пустили ток. Второе, что они рассмотрели: огромная волчья голова и длинные мускулистые лапы. Это был волк, но огромный! И с неестественно длинными лапами.

Ильназов тут же начал стрелять из автомата. Он пустил длинную очередь, но, судя по всему, всё ушло в молоко, потому что Волк сманеврировал в сторону, устрашающе рыча, как свора бешеных собак. Ещё через две секунды он растворился между деревьями.

- Ни хрена себе! – прошептал Злобин, припав со своим карабином к заднему колесу внедорожника. – Это за тварь такая?! Чернобыльский волчара какой-то!

- Вы чего, ублюдки, не стреляли?! – прошипел Ильназов с горящими глазами. – Я бы мог из этого волчары сделать такое классное чуче…

Снова топот и громкий шорох… Все трое мгновенно обернулись, поднимая оружие, причём, Ильназов чуть не упёрся стволом в спину Ибрагимова.

- Аккуратнее! – прошипел тот. – А то ты меня в решето превратишь, болван!

Александр Азаматович ничего не ответил, просто осторожно приблизился к следам, оставленным этим зверем на сырой земле. Он присел, не опуская автомат.

- Вот это лапища, - выдохнул он, положив свою ладонь в след. Она была в два раз меньше. И у звериной лапы ещё торчали когти, подобные небольшим гвоздям.

- Поехали отсюда, - сказал Злобин совершенно иным голосом. – Мы уже…

Он вздрогнул и стал водить карабином из стороны в сторону. Андрей Викторович почувствовал, как на лбу у него выступил липкий пот, а пальцы заскользили на спусковом крючке оружия. Он изо всех сил вглядывался в лес перед собой, старался услышать хоть что-нибудь, но слышал лишь собственное сердцебиение.

В голову ему постучалась довольно убедительная мысль о том, что этот волчара сейчас подкрадывается к ним. Как пить дать, затаился… И теперь, ниже травы и тише воды, припав очень низко, оскалив пасть с острейшими зубами, плавно покачивается, подбираясь всё ближе и ближе.

- Обоссался, - констатировал Ильназов. – Это тебе не по бродячим собакам стрелять, здесь мы можем такую жирную рыбу…

С диким рёвом – раскатистым, как гром в эпицентре грозы, Волк выпрыгнул уже с противоположной стороны, взметая перед собой огромную кучу листьев, хвои и грязи. Прыжок оказался поистине ужасной силы, очень резкий.

Все трое загрохотали из оружия… Злобин сразу же трижды промазал. Ибрагимов громыхнул один раз, но из обоих стволов сразу. И стрекочущая очень короткая очередь замкнула их громогласный парад – у Ильназова опустел магазин.

Волк сбил двоих из них с ног своим телом… А Злобин упал на колени сам, судорожно поднимая пляшущий карабин, пытаясь получше прицелиться.

Ильназов истошно завизжал, и Волк – с окровавленной мордой – ушёл в лес почти так же молниеносно, как и до этого.

Злобин подскочил на бумажных ногах. Перед ним тут же возникло лицо Ибрагимова – потерянное и впервые за много лет испуганное. Страх сразу же превратил его в молоденького студентика, не сдавшего экзамен.

- Ты живой? Живой? – крикнул Андрей Викторович, подбегая к Ильназову.

Тот тяжело дышал, продолжая сжимать опустевшее оружие перед собой. Лицо его было абсолютно белым, но крови нигде не было.

- Уцелел, сукин сын, - сказал ему Злобин с несказанным облегчением. – А верещал ты так, будто тебя анальной девственности лишали… Вставай, давай! Разлёгся…

Все находились в таком шоке, что третью атаку Волка никто не ожидал, но, как сказал какой-то мудрец, «если что-то произошло дважды, то произойдёт и третий раз». Он напал прямо со спины Ильназова и вцепился своими лапами…

«Да это же руки! Это настоящие руки!» - испуганно думал Злобин, поднимая карабин. Смутно он слышал, что Ибрагимов в беспамятстве щёлкает курками, но его двустволка не была заряжена.

…в плечи пухлого Александра Азаматовича, а затем сомкнул челюсти на его шее, оставляя гладко выбритый подбородок за пределами его зубов.

«Это клыки, полсотни огромных клыков!» - говорил себе Злобин, но выстрелить так и не мог, слушая истошные вопли Ильназова.

Волк рывком выдернул его из круга друзей и очень ловко потащил его прочь. Волоком.

- Помогите мне! – завопил Ильназов к большому удивлению своих сотоварищей. – Мне больно!

Он пытался ударить автоматом зверя, но ему никак это не удавалось, и его начали колошматить конвульсии.

Злобин прицелился, но выстрелить всё ещё не мог.

- Нельзя, попаду в Саню! – сказал он Ибрагиму, как бы извиняясь. – Не могу стрелять!

Наконец-то хрустнула двустволка! Ибрагим Ринатович, высунув язык наружу, принялся запихивать патроны дрожащими пальцами.

Волк скрылся со своей добычей в густых зарослях молоденьких елей и кустарников. Ильназов завопил снова, ещё надсаднее, а потом затих.

- Всё, валим отсюда! – дребезжащим голосом сказал Злобин. Он почти умолял.

- Я Саню не брошу, - твёрдо сказал Ибрагим, уже взявший себя в руки.

- Да ему не помочь, - горячечно зашептал Андрей Викторович. – Мы вечером сюда вернёмся, нагоним мужиков с ружьями и собаками, и выпотрошим тварь эту! Поймаем, повесим и будем топорами бить! А сейчас пош…

- Да заткнись ты! – буркнул Ибрагим. – Я и сейчас продырявлю эту скотину, а к вечеру у меня уже будет меховая шапка.

- Я валю! – крикнул Андрей и побежал к водительской дверце, даже не закрыв багажник, где покоилось тело косули. – Ты можешь остаться!

Ибрагим никак не отреагировал, просто пошёл в ту сторону, куда ушёл зверь. Наверное, внутри он себя подбадривал изо всех сил.

- Да чтоб вы! Да чтоб вас! – заорал в отчаянии Злобин и в сердцах швырнул карабин о землю. Тот жалобно клацнул, и ему пришлось опять поднимать его.

- Выходи, тварь! – проревел Ибрагим, не желая заходить в чащу. – Выходи, и я тебя порву на куски!

Волка уговаривать нужды не было: он снова выскочил в своей силовой манере, но в этот раз охотник был готов. Он нажал на оба курка сразу, и оглушительный выстрел отбросил зверя назад, разбрызгивая кровь во все стороны.

- Смотри, Андрюха! – радостно закричал он, едва не подпрыгивая. – А ты боя…

Зверь ринулся на него с новой силой, вырывая из земли комья грязи своими мощными лапищами. Кровь из него хлестала, но это будто ещё добавило ему неукротимой ярости.

Перезарядиться, разумеется, Ибрагим не успел, потому получил когтистой лапой прямо по лицу – кожа его тут же отделилась от черепа и отлетела в сторону вместе с глазами и ошмётками волос. Охотник взревел и отскочил назад, тут же падая на колени. Двустволка его беспомощно упала. Руками он инстинктивно закрыл лицо. Крик его сделался приглушённым, но не прекращался.

Волк выпрямился, просто встал на задние лапы, продемонстрировав свой мощнейший лохматый торс. Из серого он превратился в красно-бурого, тяжело дышал, и неотрывно смотрел на Андрея Викторовича. Сначала он бросил взгляд на Ибрагима, но тот, не прекращая истошно вопить, уже катался по земле, орошая её своей кровью.

Потом он пошёл на Злобина.

Тот думал, что молитва может помочь, но не знал ни одной из них. Он словно и забыл про то, что в руках у него был карабин.

- Да что тебе надо, тварь! – завопил он. – Отстань от меня!

Всё-таки ему удалось вскинуть оружие и нажать на спусковой крючок. Но сейчас выстрела не последовало.

Ярко-жёлтые глаза Волка говорили, что надо перезаряжаться во время, а не Ваньку валять, и он продолжил идти… Но шёл уже с затруднением.

- Тебе всё равно не жить! – пообещал Андрей, делая неуверенный шаг назад.

«Тебе тоже», - словно ответила окровавленная волчья морда, и зверь подошёл ещё ближе.

Злобин в ужасе отшвырнул карабин и упал на колени.

- Разве ты убьёшь безоружного? – воскликнул он. – Я же беззащитный! Я вижу, что ты понимаешь мою речь! Не трогай меня! Оставь меня в покое! Что я тебе сделал?!

Зверь подошёл к деклассированному охотнику практически вплотную и смотрел на него теперь сверху вниз. Он взглядом показал на нож, что висел у Андрея в ножнах.

- А, это?! Да это мне совсем не нужно!

Андрей Викторович выхватил из ножен оружие, чтобы выбросить его, но не успел: зверь резко наклонился и схватился обеими лапами за его руку, она просто утонула в них.

Охотник отчаянно заорал ещё до того, как Волк безо всяких усилий развернул его руку, сжимающую нож, и воткнул его в мягкое подбрюшье, а затем потащил лезвие вверх, пытаясь распороть его до солнечного сплетения. Крик стоял оглушительный.

Кровища хлестала жутко и неостановимо. Туман же почти рассеялся.

Бородач лежал около своего зимовья, а рядом бегал пёс, виляя хвостом. Он был без одежды, тяжело изранен, но слабо улыбался.

- Ничего, - прошептал он псу. – Будем жить. Иначе кто остановит их, если не мы?

Был уже жаркий полдень, и нигде больше не стреляли.

3 октября 2024 г.