Между прошлым и будущим

Он осторожно выглянул из-за угла.

Город медленно погружался во мрак ночи, в котором все отчетливее слышались голоса захватчиков. Улица на восток была пуста. Дома из желтоватого глиняного кирпича выглядели безлюдными, заброшенными.

Тиридат обернулся:

— Пожалуйста, понесешь ее ты, — и, отвечая на вопросительный взор жены, добавил, — не хочу, чтобы ее задели, если… — многозначительно замолчал.

Аммата, молодая женщина с волнистыми волосами цвета воронова крыла, быстро кивнула и перехватила у него маленькую девочку лет пяти. Та тут же прижалась к обнаженной груди матери, доставая босыми ножками до светлой юбки с широким подолом.

Тиридат кивнул и обнажил меч. Небольшой и легкий, он удобно лежал в одной руке, отлично подходил для боя на улицах, в тесноте. При виде оружия, Аммата едва заметно вздрогнула, однако через миг овладела собой, лишь крепче обхватив Эссу.

Еще раз осмотревшись и никого не заметив, воин тихо прошептал:

— Хорошо. Идем, только держитесь ближе к домам. Нам надо преодолеть эту улицу, тогда окажемся у Восточных ворот. Покинем город и направимся в Киш, там решим, что делать дальше.

— Мы не вернемся сюда? А как же…

— Аммата, не сейчас! — перебил Тиридат. — Вавилон пал, армия разбита! Надо выжить, потом все остальное!

Женщина побледнела, однако спорить не стала.

Тиридат же вышел на улицу и, спустя пару секунд, поманил за собой.

Они старались придерживаться северной стороны. Приходилось часто смотреть под ноги, ибо факелов сегодня никто не зажег, а на дороге валялись брошенные впопыхах вещи и оставленный мусор, в котором больше не копошились свиньи. Повсюду лежала полуразбитая утварь.

Воин до рези в глазах всматривался во тьму. Иногда мерещилось, что он видит какое-то движение. Может кошка прошмыгнула, может усталый разум играл злую шутку. В голове продолжало тихо звенеть после удара, что нанесли ему в стычке в пригороде. Один раз повело слишком сильно, пришлось остановиться, оперевшись о стену. С уст сорвался тихий стон.

— Что с тобой? — обеспокоенно вопросила Аммата.

— Все хорошо, — Тиридат встряхнулся, стараясь поскорее овладеть собой, — просто досталось в одной схватке.

«И надеюсь, тот проклятый предатель нашел свою смерть» — вспомнил он бывшего ремесленника, теперь воевавшего на стороне хеттов[1]. Воспоминания пробудили гнев. Пальцы заскребли по кирпичу.

«Надо было убить его тогда… когда была возможность».

— Почему ты не сказал, что ты ранен? — ощутил он дыхание супруги на затылке. — У тебя кровь течет из-под шлема!

— Не страшно, потом, надо выбираться, — он отпустил стену и двинулся дальше.

Дикий хохот вперемешку с торжествующими криками заставили Аммату вздрогнуть и похолодеть. Эсса тихо заплакала и вцепилась ногтями в кожу матери. Тиридат обернулся. Там, где во тьме виднелся мрачный силуэт Этеменанки, огромной вавилонской башни, улица озарилась светом. Кто-то приближался к центру города и, судя по иноземному говору, не свои.

— Поспешим.

В голосе Тиридата просквозило волнение, и оно передалось его спутникам.

Они быстро продолжили путь.

Чтобы отвлечься и не прислушиваться к жутким звукам во мгле, Аммата спросила:

— Кто тебя ранил?

— Враг, — сухо ответил воин.

— Он напал со спины? Это подло и низко.

— Как его суть

— Надеюсь, ты воздал ему по заслугам.

Тиридат промолчал, ибо не знал, что ответить.

Поскольку безмолвие невыносимо давило на нее, Аммата уточнила:

— Ты убил его?

— Нет.

— Нет?! — искренне воскликнула она, на секунду даже забыв об опасности. — Но почему?!

Воин остановился, обернулся через плечо и как-то по-особенному посмотрел на жену. От этого взгляда ей стало не по себе.

— Потому что он… позволил мне уйти.

Глаза Амматы округлились, она явно собиралась задать новые вопросы, когда крики внезапно раздались совсем близко. Улицу осветил огонь, появились длинные тени, и через пару мгновений в десятках шагах от беглецов из темноты проступили фигуры бойцов с длинными волосами и боевыми топориками. Прятаться было поздно. Их заметили.

— Апия варвалан! Куэнзи! — заржал один из захватчиков и указал оружием на Тиридата.

Их было трое. Воин сразу оценил шансы — совсем не в свою пользу, даже несмотря на то, что от хеттов разило перегаром за сто шагов. Но Тиридат твердо решил умереть и не подпустить врага к семье.

Один из хеттов отделился от группы и, уверенный в собственных силах, пырнул факелом Тиридату в лицо. Тот ожидал подобного и легко ушел от атаки. Взмахнул мечом, выбивая источник света из руки противника. С гулким стуком факел упал на мостовую, посыпая ее искрами. Хетт удивленно уставился на воина и пустил в ход топорик. Скрестилась бронза, лязгнул металл. Один раз. Второй. Третий. Захватчик, рассчитывал на легкую победу, в нетерпении ударил слишком сильно и на долю секунды потерял равновесие. Тиридат отклонился и тут же вонзил клинок под левую подмышку. Противник истошно взревел, его товарищи бросились на помощь.

С неприятным звуком воин вытащил меч да пихнул врага в сторону его товарищей. Хитрость не удалась. Те расступились, и хетт шмякнулся на землю, обагряя ее кровью.

Справляться с двоими сразу было куда труднее. К тому же Тиридат спешил. За одними скоро придут другие. Кого-то непременно привлекут звуки боя.

Первый атаковал, стараясь раздробить ключицу. Удар был силен, Тиридат с трудом отбил и отступил на шаг. Сразу пришлось отражать атаку второго. Хетты не давали времени опомниться. Топорики рассекали воздух раз за разом, оглашая пустую улицу лязгом и стуком. Тиридат заметил, что все далеко непросто. Пока один противник без устали размахивал оружием, второй, атакуя куда меньше, обходил сбоку. Тиридату ничего не оставалось, как отступать к краю улицы, чтобы не дать зайти себе за спину. Но тем самым отрезал себе путь к отступлению. И вот он оказался зажат. Почувствовал лопатками теплую кладку, еще не остывшую после жаркого дня. Хетты, со слегка сбившимся дыханием, ухмылялись, готовые пойти в последний рывок.

Плотно сжав губы, осознав, что скорее всего погибнет, Тиридат решил атаковать первым и попытаться забрать в загробный мир обоих, чтобы дать жене и дочери уйти.

Он поднырнул под удар топора одного, скрестил оружие с другим. Несколько взаимных, заблокированных выпадов. Потом Тиридату удалось перехватить руку врага с оружием, тут же боднул его острым наконечником шлема в нос. Брызнула кровь, противник застонал и отпрянул. Торопясь, воин развернулся, чтобы встретить второго хетта. Тот уже занес оружие для смертельного удара, но в глазах его был туман. Секунду захватчик стоял так, не шелохнувшись, а затем, под удивленным взором Тиридата, медленно осел на мостовую. Перед воином предстала Аммата, сжимавшая в руках остатки глиняного кувшина. Однако долго поражаться не было времени — оставался еще один враг. Он уже очухался, хоть кровь и продолжала ручьем течь из разбитого носа, измазывая серую рубаху. Удар топорика пришлось спешно блокировать, слишком точен и выверен тот был. Лязгнул металл. Хетт ринулся в атаку снова, но скорости все же не хватало. Отбив еще пару атак, Тиридат молниеносно ударил в ответ, глубоко вспоров врагу левое предплечье. Хетт отпрянул и вдруг заорал:

— Халецци уэцци!

Воин не знал вражеского языка, но догадался, что тот зовет на помощь. Стремительно бросился к нему, прерывая крик. Захватчик отбил первый выпад. Второй. Его дыхание сбилось. Третий выпад заставил его отступить и споткнуться о мусор. Тиридат воспользовался этим, ушел от рассекшего воздух топора, очутился с боку противника, вонзил меч в шею. Предсмертный хрип перешел в булькающие звуки. Хетт медленно осел на мостовую, глаза закатились.

Не тратя времени, Тиридат выдернул меч. Из раны сразу потоком хлынула кровь. Воин подбежал к Аммате:

— Где Эсса?

— У стены дома, — кивнула она, выпуская из рук осколки.

Воин нашел дочь среди двух других оставшихся кувшинов. Девочка вжалась в глиняную кладку и закрыла ладошками лицо. Эсса тихо всхлипывала и постанывала.

— Спасибо, — прошептал Тиридат подошедшей жене и осмотрел ее, — ты не ранена?

— Нет. А ты? Тебя не…

— Все хорошо, потом. Их будет много.

Уточнять, кого именно, Аммата не стала. Ясно без слов. Подхватив дочь, она спешно последовала за мужем, который вел их на восток по улице, что уже не казалась такой пустой, как раньше. С запада она все больше озарялась светом. Возгласы на чужом языке слышались все четче, и в речах захватчиков сквозило не только торжество. Они искали виновных в смерти товарищей. Скорее всего, нашли тех, чьи тела Тиридат оставил остывать у порога собственного дома.

Ворота были совсем близко, когда улицу сотряс яростный рев. Воин обернулся и увидел целый отряд, предводитель которого склонился над свежими трупами.

— Скорее! Скорее! — громко прошептал он, пропуская Аммату с Эссой вперед.

Хвала богам, створки оказались не заперты, в них виднелся небольшой проход, в который удалось протиснуться. Видимо стражники бросили пост и покинули гибнущий Вавилон.

— А если там враг? — обернулась супруга через плечо прежде, чем исчезнуть в проеме.

— Они ворвались через северные ворота Иштар. Здесь идет дорога на Киш.

Однако полностью уверенным, что за стеной не притаился захватчик, Тиридат не был. Выбора не оставалось, надо рисковать. Он едва ли не подтолкнул Аммату, и та скрылась меж створок в тот самый миг, когда хетты заметили беглецов.

Крича и посыпая проклятиями, они ринулись следом, сотрясая улицу топотом ног. В свете факелов их гладкие лица с длинными волосами походили на ожившие образы демона Пазузу, что нес голод и смерть.

Тиридат протиснулся следом за семьей. Встревоженная Аммата ждала по ту сторону. Слабый лунный свет играл на ее бледном лице. Как только муж очутился рядом, она собралась бежать по дороге на восток, но воин резко остановил ее, схватив за плечо.

— Нет! Мы тут как на ладони! На юг, быстро!

Он указал мечом туда, куда уходила узкая тропа вдоль стены. С востока к ней подступала голая степь, в которой негде было укрыться от глаз.

Аммата не стала спорить. Эсса на ее руках притихла, словно не желая всхлипами привлечь внимание. Топот и крики становились ближе, скоро их нагонят. Сердце Тиридата трепетало в груди. Он надеялся, что боги дадут им успеть.

Стена заканчивалась шагах в пятидесяти к югу и уходила на запад, делая небольшой крюк, чтобы вновь пойти на юг. Здесь начинались заросли тростника. Ими были усеяны оба берега реки Евфрат. Не произнося и звука, Тиридат указал на густые стебли. Пробежав немного вперед, Аммата свернула туда и, стараясь не ломать тростник, углубилась в дебри. Влажная почва хлюпала под ногами, повсюду квакали лягушки, заглушая крики врага. Он был уже совсем близко.

Воин вошел следом. Быстро, но осторожно ступал по земле, дабы не примять и не раздавить тростник, тем самым не выдав укрытия.

Когда стены Вавилона исчезли во мраке и за зеленой завесой, Аммата опустилась на колени, прижимая дочь к себе. Несколько острых листьев резанули по обнаженным плечам и спине. Женщина застонала, и Тиридат прикрыл ей рот. Почувствовал, как она тяжело дышит. Услышал громкое биение сердца.

Хеттский говор разнесся по округе. Кажется, преследователи разделились. Часть осматривала степи, другая побежала вдоль зарослей. Тиридату чудилось, что он видит отсветы факелов среди стеблей тростника. Враг что-то обсуждал. Воин не мог понять что, ибо не знал языка. Но затем некто, видимо, предводитель, громко известил на ломаном аккадском:

— Мы сейчас поджечь траву! Выходить!

У Тиридата все похолодело внутри. Он встретился глазами с испуганным взором Амматы и беззвучно приказал ей не шевелиться.

— Выходить!

Ответом хетту было лишь кваканье лягушек. Беглецы старались не дышать. Когда же в чащу полетел горящий факел, Аммата чуть не вскрикнула. Тиридат крепче зажал ей рот. За первым факелом полетел второй. Откуда-то спереди послышался треск занявшейся травы. Хетты злобно засмеялись, их голоса стали тише, похоже, они удалялись.

Тростник вспыхнул. Слишком много было старых стеблей, огонь стремительно переходил от одного к другому, охватывая новые участки.

Тиридат указал пальцем себе за спину, призывая двигаться к воде. Учащенно дыша, Аммата повиновалась. Тростник продолжал резать кожу, оставляя алые борозды. Они жгли и саднили, но женщина сдерживала стон, несмотря на то, что треск пожара начинал заглушать хор лягушек. Тиридат продвигался следом, стараясь не шуметь, когда вдруг внезапно замер и положил Аммате руку на плечо. Та вздрогнула от неожиданности и обернулась. Воин поднял палец вверх, приказывая остановиться.

— Что? — одними губами спросила Аммата.

Тиридат ответить не успел. Раздался всплеск воды и утробное рычание крокодила.

Женщина так сильно прижала Эссу к себе, что той стало нечем дышать. Послышались ее сиплые попытки вдохнуть.

— Аммата, — прошептал Тиридат.

Она и сама поняла, что из-за страха едва не задушила собственную дочь. Чуть ослабила хватку, по рукам пошла дрожь.

Потревоженный ящер уже показался среди зарослей. В красных глазах отражался пожар, бушевавший за спинами беглецов. Казалось, что это полыхает пламя ярости, направленной на тех, кто нарушил покой обитателя камышей. Он ударил хвостом, поднимая брызги. Снес несколько стеблей, словно косой.

Тиридат сжал плечо Амматы, давая понять, чтобы та не шевелилась. Сам же не сводил взора с крокодила. Тот был в бешенстве, потому воин молил богов, чтобы ящер не подумал, что это беглецы виноваты в нарушении его владений. На этот раз всевышние остались глухи к мольбам.

Рептилия направилась к ним.

— Беги!

Аммата рванула влево, между пожаром и крокодилом, который уже раскрыл зубастую пасть. Затекшие ноги подогнулись, она чудом устояла и побежала дальше. Тростник хлестал по голой коже, оставляя новые борозды.

Крокодил намеревался преследовать ее, но Тиридат взмахнул мечом недалеко от его головы, отвлекая внимание на себя. Злобное шипение. Ящер метнулся к нему. Воин отпрыгнул в сторону, кувырнулся через голову, ломая стебли. Прятаться больше не было смысла, как и вступать в схватку с рептилией. Вскочив на ноги, Тиридат ринулся за Амматой, слыша позади злобное шипение и треск пламени.

«Если бежать быстро, то сможем уйти».

Но тому препятствовали сумрак и заросли тростника. Тиридат нагнал Аммату.

— Давай Эссу, ты не выдержишь долго!

Она безропотно передала ему дочь.

— А теперь беги! Беги!

Они продирались сквозь чащу, лишь приблизительно представляя, где находятся. Справа — Евфрат, слева — бушующий пожар, позади — стены Вавилона и разбуженный ящер, что жаждал крови. Его глас сливался с треском пламени в единые звуки хаоса.

— Я… — прохрипела Аммата, — я не смогу скоро…

Тиридат молча ухватил ее за руку и с силой потянул за собой.

Они должны. Обязаны найти силы для последнего рывка. Иначе сгорят заживо или найдут свой конец в пасти крокодила. Судя по звукам, тот не прекращал преследование.

Когда стало казаться, что зарослям не будет конца, воин внезапно выбрался на открытую местность. Зарево пожара осветило ее — пустая степь, тонувшая в ночи…

Пустая… если не считать двух хеттов, с самодовольными ухмылками встречавшими их в нескольких шагах впереди. Бронза топоров грозно сверкала в свете горячего пламени.

[1]Хетты — индоевропейский народ бронзового века, живший на территории Малой Азии, где он основал Хеттское царство около 1800 г. до н. э. В 1595 г. до н. э. хеттский царь Мурсилис I захватил и разграбил Вавилон.

От автора

Адмирал, репортер и суперагент расследуют нечто, что ведет человечество к расколу и мистическому ужасу. Космофант, НФ, детектив https://author.today/reader/511428