Между строк

У моей сестры много книг. Иногда Лисс невозможно найти, потому что она читает, занимается садоводством или шитьем теряя счет времени. Как будто пропадает без вести. Но в этот раз, все по-другому. Прошло тридцать четыре часа с тех пор, как она поднялась в свою комнату, чтобы заняться своими обычными делами, а точнее - чтением. Книги — это ее безопасное место, где она может забыться и не обращать внимание на то, что живет в моей тени. Я никогда не хотела затмевать ее, но даже сейчас солнечный свет через окно отбрасывает тенью мой длинный силуэт на выемку в кровати с ее именем "Лисс". Я прикусываю губу, когда пытаюсь подавить крик, переходящий в рыдания. Почему я не давала ей проявить себя?

С тех пор, как она пропала, никто не трогал вещи в комнате. Даже обложка книги, которую она ушла читать в последний раз, потускнела. Название «Между строк», написанное золотым шрифтом, который, несомненно, когда-то сверкал, теперь выглядит антикварно. «Между строк» - именно так я себя и чувствую: постоянно выискивая подсказки, которые могут помочь с ответом на самый важный вопрос: «Куда делась моя сестра?».

Слышу, как папа снова разговаривает по телефону с полицией. Он продолжает звонить туда каждый день, надеясь, что Лисс нашли.

***

Полиция находится в состоянии повышенной готовности с тех пор, как две недели назад пропала девушка, которая до сих пор не найдена. Даниэла, ее фамилия вылетела у меня из головы. Ей около восемнадцати, она на год младше нас с сестрой, и я помню, что общалась с ней ровно один раз.

"Ого, вы близнецы?" - Она задала тот же вопрос, который мы слышали миллион раз.

"Нет, это мой клон", - ответила я с лукавой улыбкой. Даниэла рассмеялась и сказала, что я смешная.

Я родилась первой, а Лисс через 15 минут - она мое отражение и продолжение. У нас одинаковое лицо, яркое и красивое, румяные щеки, а от улыбки появляются ямочки. И все же, есть отличия, я - веселая, жизнерадостная и открытая. Лисс, наоборот, закрытая, необщительная, тихо наблюдающая за людьми со стороны. Бывало, она отпускала язвительные комментарии, которые казались мне смешными, а остальным - нет.

С самого детства было видно, что я тянулась к этому миру. Первой научилась ползать и ходить, да и заговорила раньше моей близняшки. Складывалось ощущение, что сестра сама хотела оставаться на вторых ролях. Но, к сожалению, я помню выражение мимолетного разочарования на лице Лисс, когда я в чем-то преуспевала.

***

Мои руки тянутся к той самой книге, которую оставила Лисс на своей прикроватной тумбочке. Мне определенно нужно что-то, что принадлежало ей, что-то, что отвлечет меня от этого кошмара. Мягкий тканевый переплет порхает в моих руках. Не могу устоять и открываю это произведение. Первая глава называется «В окне»:

«Сначала появился один ворон, с ониксовыми крыльями и черными глазами. Потом их стало двое, каждый день они прилетали и скрашивали мое одиночество». Слова в книге словно эхом отдаются в голове. Я перехожу к следующему абзацу: «Я кормлю их, и прилетают новые, они выглядят как большая дружная семья». Захлопываю книгу и швыряю ее через всю комнату. В животе у меня образовался сильный спазм, который так и норовит вырваться истошным криком.

Что это? Распахиваю окно. Прохладный ветер развевает волосы, и я качаю головой. Какая же я глупая. Это всего лишь книга. Одна из сотен, которые моя сестра складывала на полках в своей комнате. Я смотрю на полянку цветов под ее окном – они как будто придавлены под странным углом и немного увядшие, - начинаю понимать, что что-то не так. Тут кто-то топтался? Значит и в окно могли залезть. Мои щеки раскраснелись, а сердце бешено заколотилось.

Кто-то забрал Лисс. Тот же человек, по чьей вине пропала бедная Даниэла? Тот же, кто убил миссис Миллер? Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но что и кому? Затоптанные цветы — это не доказательство. По рукам бегут мурашки. Опускаю взгляд на книгу, брошенную на пол. Мне вдруг захотелось почитать еще.

Внимание привлекает следующая глава, «Розы». На тумбочке Лисс стоит горшок с распустившимися розами красного цвета. Она сама посадила этот куст. В животе завязывается узел, но я читаю дальше.

«Багровые лепестки, атласные и мягкие, несут в себе тайны, похороненные и потерянные». Мой взгляд возвращается к цветам, поставленным так, чтобы бутоны были повернуты к Лисс, когда она спит. От досады я клацаю зубами, пока мои глаза сканируют страницу дальше. Замечаю блеклую пометку карандашом, подчеркивающую следующую строку: «Все начинается с того, что розы падают на землю. Я крепко сжимаю их, и колючки больше не имеют значения». После этих слов меня как током ударило, и я скидываю горшок с розами на пол. Лепестки выглядят на полу как кровь? Или я все придумала? Сердце бешено колотится, я уверена, с сестрой случилось что-то ужасное. Перехожу к следующей главе, не замечая больше подчеркнутых отрывков в этой.

Слышу, как мама начинает новый виток рыданий из другой комнаты, не обращаю внимания, мне нужно знать, где Лисса. Что-то, в глубине моей души, говорит, что эти главы важны. Перелистываю страницу.

Следующая глава называется "Магия", и я задумываюсь, пытаясь понять смысл названия.

«Магия творится только вокруг меня. Я – единственный, кто ей нужен». Из моих легких вырывается вздох разочарования. Эта история - всего лишь выдумка. Ничего больше. Я переворачиваю страницу и замираю, когда мои глаза выхватывают подчеркнутый отрывок. «Он просит меня подняться и пройти в это тесное пространство. И я вхожу, не испытывая ни капли страха. Произнеся волшебное слово, я исчезаю». Она выделила всего три предложения, но в них заключено столько смысла. Я вскакиваю, уверенная, что должна что-то сделать, но не знаю, что именно. Эта книга каким-то образом дает подсказки. Перехожу к следующей главе под названием «Дом у холма». Нахмуриваю брови. Внизу у холма стоит голубой дом Миллеров. Я едва могу разглядеть их крышу. Это не может быть совпадением. Именно там живет тот парень Миллер. Как его зовут? Джон или Джереми? Он старше меня и Лисс на пару лет. Помню, что последнее время он был в разъездах. А вернулся, когда умерла его мама? Ломаю голову, пытаясь вспомнить, видела ли я что-нибудь о нем или слышала. Кажется, видела. Мама говорила о том, что кто-то вернулся в дом.

Все еще находясь в состоянии шока, вспоминаю, как мы нашли нашего любимого котенка Бэна обезглавленным на подъездной дорожке дома Миллеров. Единственная причина, по которой мы поняли, что это наш кот, - его радужный ошейник, пропитанный кровью. Моя сестра плакала несколько дней. Она даже положила розы на его могилу. После этого каждый раз, когда пропадал соседский питомец, подозревали всех, но трупов больше не находили. Этот Миллер - похож на сектанта. Он всегда одет во все черное и держится особняком, что, по общему мнению, выглядит странно. Он отрицает, что убил Бэна или кого-то еще, но все указывает на него. Миллера не было несколько лет, но, возможно, он вернулся после того, как его мать убили. Интересно, не он ли причастен к этому?

Я отгоняю ужасные мысли и замечаю на комоде Лисс ножницы, острые и открытые. Она любила шить и наверняка накричала бы на меня за то, что я пользуюсь ими. Я засовываю ножницы в один карман, а книгу - в другой. Затем пробираюсь к окну. Сердце вырывается из груди, а душа молит о том, чтобы я бежала, бежала к синему дому у подножия холма.Так я и делаю.

Выпрыгиваю в окно, стараясь не задеть раздавленные цветы, и начинаю бешено мчаться к дому Миллеров. Я не знаю, что находится там. Никто, особенно мы, не хотел находиться рядом с этим местом. Дом выглядит зловеще. Он такого же размера, как и наш, но отсутствие ухода за ним бросается в глаза. В некоторых местах сорняки растут до пояса, а двор завален ржавыми инструментами и прочими вещами, которые большинство людей выбросили бы. Я достаю книгу и читаю дальше.

«У меня есть любимая кукла. У нее каштановые волосы из пряжи, а тело набито ватой. Мы с ней живем в красивом домике у подножия холмов. Здесь я могу шептать ей свои мысли и чувства, а она никому не рассказывает мои секреты. Она - моя лучшая подруга, мы всегда будем веселиться». Грусть проникает сквозь мой ужас, как будто я заглядываю в мир, который мне не должна была увидеть. Просматриваю следующие несколько абзацев, в которых говорится об этой кукле, а затем останавливаюсь на подчеркнутом отрывке.

«Но ее плюшевое тело со временем стало изнашиваться. Одна рука отвалилась, и еще пришлось пришить пуговицу к глазу. Вонь и гниль повсюду, но я не хочу ее выбрасывать - она моя. Кукла не кричит и не плачет» - после этих строк ужас проникает мне под кожу.

Я осматриваю дом, краска которого облупилась, и замечаю окно. Оно старое и потрескавшееся, дыра заклеена картоном. Снова боюсь, но уже не за сестру. Я беспокоюсь о себе. Если Лисс здесь нет, а эта книга - всего лишь выдумка, то неприятности, в которых я окажусь, будут самыми страшными из всех, с которыми я когда-либо сталкивалась. Ладно, я уверена, что справлюсь с этим и сделаю все, чтобы вытащить сестру из беды. Вдруг она уже не в силах плакать или кричать. Я должна спасти ее.

Мои пальцы крепко обхватывают ножницы, затем я поднимаю их и вонзаю в картон, которым закрыта дыра в окне. Картон рвется, и я могу пролезть в образовавшийся проем. Это окно меньше, чем в моей комнате. Взрослый человек не смог бы пролезть, а вот ребенок - вполне.

Каким-то чудом забираюсь внутрь и с грохотом приземляюсь на пол. Замираю, чтобы убедиться, что никто не заметил. В доме тихо, даже гул кондиционера не доносится через вентиляционные отверстия. Прихожу в себя и с ужасом смотрю на открывшееся передо мной зрелище. Все выглядит заброшенным. Тонкий слой пыли и паутины лежит на мебели и стенах. Кипы газет, журналов, ведер, коробок опасно нависают друг над другом. Это место - ловушка, созданная для того, чтобы устроить как можно более громкий переполох, если я сделаю хоть один неверный шаг. Задаюсь вопросом: «А точно ли тут кто-то живет?»

Следующая глава - "Дверь на лестницу", и это все, что мне нужно знать, прежде чем начать осторожно пробираться через многочисленные кучи мусора. Наконец, попадаю в коридор с комнатами и одной маленькой дверью, которая, кажется, ведет куда-то еще. Дверь в конце коридора скорее коричневая, чем белая, краска потрескалась и стерлась. Проходя дальше, обнаруживаю лестницу, ведущую в темноту. У меня нет времени читать всю главу. Каждая секунда, которую я провожу в раздумьях, кажется мне последней. Сканирую страницу в поисках подчеркнутой строки и нахожу:

"Вниз по лестнице, топ-топ-топ, громко сердце стучит - скоро оно замолчит". Новая волна паники, ускоряю шаг, попутно убирая книгу в карман. Достаю ножницы, готовая разрубить все на своем пути. Как можно быстрее, стараясь не спотыкаться, я спускаюсь по старым деревянным ступеням. Ужасный запах смешивается с пылью, заставляя меня задыхаться и кашлять. Лестница громко скрипит и трещит от моего веса, и я забываю о том, что не нужно создавать лишний шум. Почти спотыкаюсь, когда добираюсь до конца, и моя нога соскальзывает на пол. Свет из комнаты наверху недостаточно силен, чтобы проникнуть сюда, здесь абсолютно ничего не видно. Крадусь вдоль стены, мои руки касаются толстого слоя пыли на шероховатой поверхности. Пальцы находят выключатель, щелкаю по нему. Маленький светильник наверху начинает мигать.

И тут я вижу его. На металлическом столе лежит парень с грязными светлыми волосами – они точно в крови. От него исходит ужасный запах железа и гнили, такой же, как от котенка Бэна после того, как мы его нашли. Руки юноши, безжизненно свисают со стола. Закрываю рот, чтобы не закричать. Затем вижу девушку, прислонившуюся к стене, ее руки связаны. Длинные каштановые волосы закрывают лицо. Я узнаю желтый сарафан, хотя он теперь грязный и рваный, по полицейским сводкам. Это Даниэла, пропавшая две недели назад. «Неужели она все это время была здесь?!» В голове крутится столько вопросов.

«Даниэла, пожалуйста, скажи где моя сестра? Ты не видела Лисс? Она очень похожа на меня» - говорю я, протягивая руку. Быстро хватаю Даниэлу за руку и отшатываюсь, когда ее голова откидывается в сторону. Воздух застревает в легких от открывшегося передо мной вида. Вместо ее правого глаза - прикреплена блестящая черная пуговица, губы сшиты, а засохшая кровь стекает по подбородку на переднюю часть платья. Рука, которую я схватила, безжизненно болтается, и тогда я замечаю, что она тоже пришита.

«Это ты похожа на нее», - слышу я голос, прежде чем боль пронзает мою голову, мир становится черным.

***

Я чувствую что-то липкое и мокрое на голове, а когда пытаюсь двинуться, понимаю, что мои руки прижаты к столу. К этому же столу, где лежал мертвый парень.

«Очень жаль, что ты здесь. Любопытная, любишь читать между строк?». Я слышу голос, холодный и полный злобы. Голова идет кругом. Оглядываюсь, но собеседник стоит позади меня, в тени.

«Полагаю, что тебя уже бросились искать».

«Кто ты? Что ты сделал с моей сестрой?» - кричу я. Раздается зловещий смех, эхом разносящийся по маленькой комнате. Дергаю шеей, пытаясь разглядеть своего похитителя. Вместо этого, вижу тело парня, нет, мужчины, худого и жилистого, как мальчишка. Множество тонких швов заполоняют его торс, живот разрезан, а кишки свисают из серого гниющего трупа. Миллер? Джозеф или Джаред, а может, просто Джей? Я с трудом сглатываю желчь, и начинаю рыдать.

«Ты не дочитала книгу», - говорит голос, когда я слышу шелест страниц. «Последняя глава - самая лучшая», - шепчет кто-то прямо возле моего уха.

Я вижу, как в тени этот человек кладет книгу на полку передо мной. Далее все как в тумане, металлический нож и боль пронзают мою грудь. Сердце колотится, кровь застывает в жилах, а глаза переходят на последнюю страницу книги. Название главы - "Зеркало" - написано странным шрифтом, словно вырезанным на книге ножом.

«Вот мое зеркало, там мое отражение, но оно совсем не похоже на меня. Оно все делает правильно. Я - тьма, а она - свет. Мое отражение идет первым, а я последним. Я скрыт в тени, которую оно отбрасывает. Я разобью это зеркало, в котором отражается девушка, которой я не смогу быть и может тогда меня заметят?»

В голове у меня туман, во рту ощущается вкус крови. В голове что-то щелкнуло. Я вспоминаю обложку книги, и теперь понимаю, что то, что я приняла за чье-то произведение, было личным дневником. Я даже не заметила, что не был указан автор. И вот теперь, легкий ветерок, проникающий через открытую дверь, переворачивает последнюю страницу. Буквы L I S S, выведенные почерком, который я знаю так же хорошо, как свой собственный.

«Это была ты? Наш кот - Бэн, миссис Миллер и ее сын? Да-Даниэла?», - я захлебываюсь словами вместе с кровью.

«Никто не знает, кого я выберу следующим». Она смеется, пустой звук, от которого у меня на глаза наворачиваются слезы. «Наконец - то я выйду из тени» - голос, который, как я теперь знаю, принадлежит моей сестре, шепчет мне на ухо. Она вытаскивает нож из моей груди, и на мгновение я вижу ее отражение в лезвии. Ее лицо светлое и красивое, румяные губы растянуты в полуулыбке. Она похожа на меня, или я похожа на нее.

Теперь мое лицо озаряет улыбка: «Лисс, я даже умираю ПЕРВОЙ, а ты всегда будешь в тени».