Межмирье

В мире, где грани между реальностями тоньше папиросной бумаги, а магия течёт по улицам, словно сточный ручей, я — всего лишь мелкий посредник. Не герой, не чародей, не избранный. Просто парень, который умеет находить то, что другим не под силу.

Моя контора? О, вы хотите знать мой адрес? Забудьте. Здесь, в Межмирье, адреса — это шутка для наивных. Дома меняют фасады, улицы сворачиваются в петли, а почтовые голуби давно вымерли от отравления магическим выхлопом. Моё местоположение — это перекрёсток трёх сомнительных реальностей, где время течёт вспять, а тени говорят на языках, которых нет в словарях.

Сегодня ко мне ввалился тип в плаще, который видел лучшие дни — и явно не в этом измерении.

— Ты — тот, кто находит? — прохрипел он, роняя на стол монету, светящуюся, как гнилушка в темноте.

— Нахожу. Но не всегда то, что вы хотите, — ответил я, подцепляя монету кончиком пера. Она зашипела и попыталась укусить меня за палец. — И не всегда за такую цену.

Он сглотнул. В его глазах плескалось что-то древнее и голодное — то, что не должно было выбраться из-за Грани.

— Мне нужно… место. То, что не значится ни на одной карте. Ни в одном мире.

Я усмехнулся.

— О, вы пришли по адресу. Точнее, не по адресу — как раз то, что нужно.

Как это работает

В Межмирье нет GPS и ГЛОНАСС . Нет почтовых индексов. Нет даже надёжных ориентиров — если, конечно, вы не готовы заплатить духу перекрёстков за актуальную схему лабиринта. Мой метод проще: я слушаю. Слушаю шёпот стен, скрип дверных петель, смех бродячих иллюзий. Места, которых «нет», всегда оставляют след .

Я достал из ящика стола предмет, который в этом мире мог бы сойти за компас: треснутое зеркало в оправе из костей неизвестного зверя. Его поверхность пульсировала, словно живое сердце.

— Это покажет путь, — сказал я. — Но предупреждаю: то, что вы ищете, не хочет быть найденным.

Клиент побледнел, но кивнул.

— Мне некуда отступать.

Дорога туда, где нет

Мы шагнули в переулок, который появился ровно на три секунды между двумя мирами. Воздух здесь был густым, как сироп, а звуки тонули, будто их поглощала вата. Зеркало в моей руке начало вибрировать, указывая на стену из кирпичей, сложенных в неправильном порядке — каждый третий кирпич был из другого времени.

— Вот, — я постучал по стене. — Проход. Но он откроется только для того, кто готов заплатить.

— Чем? — спросил клиент, сжимая кулаки.

— Не деньгами. Памятью. Вы должны забыть что-то важное — то, без чего не сможете вернуться назад.

Его лицо исказилось. Он знал правила. Все знают.

— Я забуду… её имя, — прошептал он. — Мою жену.

Стена растаяла. За ней была тьма — не та, что скрывает звёзды, а та, что никогда не знала света.

Что там, за гранью

Я не пошёл с ним. Моя работа — открыть дверь. Что за ней — уже не моё дело. Но я видел, как он шагнул вперёд, и зеркало в моей руке треснуло окончательно. Это означало: путь закрыт. Навсегда.

Когда я вернулся в контору, на столе лежала записка, написанная почерком, которого я не помнил:

«Спасибо. Мой адрес теперь — не дом и не улица. Мой адрес — нигде».

Я смял её и бросил в угол, где копились другие послания от тех, кто нашёл то, что искал.

Межмирье живёт на таких сделках. На забытых именах. На местах, которых нет.

А я? Я просто помогаю им встретиться.

После ухода клиента с запиской «Мой адрес теперь — не дом и не улица. Мой адрес — нигде» я ещё долго сидел, разглядывая осколки зеркала. Они пульсировали, будто живые, и в каждом мерцало что‑то неуловимое — отголоски мест, которых больше нет.

Новый посетитель

Дверь распахнулась без стука. На пороге стоял… никто. Точнее, фигура, сотканная из пробелов между словами. Её очертания расплывались, словно текст, стёртый ластиком.

— Ты нашёл то, что я ищу, — прозвучало не голосом, а ощущением, будто кто‑то шепчет прямо в мысли.

Я приподнял бровь:

— А что вы ищете?

— Пробел. Тот самый, который остался после того, как мир забыл одно важное событие.

Я хмыкнул. Пробелы — опасная штука. Они не просто пустоты. Они — раны на ткани реальности, куда иногда просачивается то, что должно было остаться за Гранью.

— Плата? — спросил я, уже зная ответ.

Фигура протянула руку. На ладони лежал кусок тишины — плотный, как сгустившийся воздух. Я взял его. Тишина тут же впиталась в кожу, оставив на миг ощущение, будто я оглох навеки.

Охота за пробелом

Чтобы найти то, чего нет, нужно слушать то, что не звучит. Я достал из ящика стола свисток из сломанного эха — вещь, которую мне, когда‑то подарил бродячий менестрель, потерявший свою песню. Свистнул.

В воздухе проступили контуры:

улица, которой не было на карте;

дом с дверью, ведущей в никуда;

комната, где на стене висело пустое место — ровно там, где когда‑то была картина.

Это и был пробел.

Я провёл фигуру к двери. Она коснулась пустоты, и та засияла, как рана, залитая лунным светом.

— Спасибо, — прошептала фигура, растворяясь в пробеле. — Теперь мир вспомнит.

Дверь захлопнулась. На стене больше не было пустого места. Вместо него висела картина — но я не мог разглядеть, что на ней. И не хотел.

Странные совпадения

На следующий день моя контора начала… меняться.

Стол вдруг оказался не там, где стоял обычно.

На стене появилась надпись: «Ты тоже забываешь». Буквы были выведены чернилами, которые я никогда не использовал.

В углу, где лежали забытые вещи, зашевелилась тень.

Я достал книгу без страниц — мой личный архив аномалий. Открыл её. Из ниоткуда появилось надпись:

«Клиент № 472: неизвестный. Предмет поиска: пробел в памяти мира. Плата: кусок тишины. Последствия: начало цепной реакции забывания».

Я захлопнул книгу. Что‑то шло не так. Межмирье никогда не прощает, когда кто‑то пытается исправить его «ошибки».

Звонок из ниоткуда

Телефон зазвонил. Я поднял трубку.

— Ты нарушил равновесие, — сказал голос, которого не должно было быть. — Теперь оно ищет замену.

— Кто это? — спросил я, но в ответ раздался лишь смех — как будто тысяча зеркал разбилась одновременно.

Телефон превратился в кусок льда с буквами внутри. Я разломал его. На ладонь выпал клочок бумаги:

«Найди то, что ты сам забыл. Иначе забудут тебя».

(Продолжение следует)...