Механический Шаман

Маленькая, едва ли достигавшая и полуметра марионетка в виде безликого деревянного человечка медленно поднялась передо мной, стоило мне только пожелать об этом. И пока я сидел и тщательно рассматривал фигурку, лишённая всяких нитей кукла глубоко мне поклонилась, чтобы затем начать ходить из стороны в сторону и выполнять все акробатические трюков, которые я только мог вообразить. И хотя прошло меньше часа с тех пор, как я пришёл в сознание и осознал себя в этом мире и теле, но уже мог смело заявить, что мне передались все таланты и вся память мальчика, чьё место я занял. Не то чтобы их было много, но это уже было хоть что-то.

Наверное, в былое время я бы даже обрадовался тому, что мне даровали возможность вновь пережить момент детства и фактически начать всё с самого начала, сохранив при этом опыт и знания взрослого. Тем более, что я оказался в новой стране и с фантастическими возможностями, о которых ранее даже мечтать не мог. Если бы не несколько очень уж важных «но»…

Сжав свой левый, окутанный бинтами кулак, я едва ли смог ощутить хоть что-то кроме самих неприятных грубых повязок. Из-за них все ощущения были притуплены, но это даже было хорошо. Потому что судя по памяти бедного паренька, чьё тело мне досталось, без них уже через пять минут его кожа начинала болеть так, будто каждый её сантиметр пробивали сотни невидимых игл.

И к моему сожалению, у меня были воспоминания о бедном детстве парня с самого момента его рождения, чтобы прекрасно помнить эти «незабываемые» ощущения. Вот только это ведь было далеко не всё, чем покарала парня природа. Лично для меня важнее тот факт, что левая рука вообще была моей единственной рабочей конечностью.

Двенадцатилетний японский мальчик Кокити Мута родился без правой руки, и обе его ноги были бесполезны. Он не чувствовал ничего ниже пояса, его кожа была настолько чувствительной, что его мог обжечь даже отражённый от луны свет, а забившиеся поры вызывали просто сводящую с ума чесотку. И оказавшись в его теле, с лёгкостью можно было понять, насколько адской была такая жизнь для мальчика, который с самого рождения был вынужден жить в больницах и на аппаратах жизнеобеспечения.

Ровно до тех пор, пока за ним не пришли люди в дорогих костюмах и не забрали его. А следом за тем, как Кокити научился говорить и читать, началось время частного образования, которое оплачивалось теми, кто без ведома забрал Муту у его родителей.

И пусть ему самому это и не говорили в открытую, но он был умным и умеющим слушать ребёнком, который разбирался в том, как «взрослые» умели оборачивать слова в красивую обёртку. И по нескольким брошенным высказываниям было ясно, что всё воспитание и выживание мальчика оплачивалось только из расчёта того, что он в будущем своими талантами сполна оплатит все потраченные на него ресурсы.

А всё из-за сверхъестественного дара, которым он обладал. Пусть Мута и был совсем ребёнком, но из-за невозможности заниматься хоть чем-то кроме обучения, он знал предостаточно об окружающем мире. Получив его знания, я знал, что прямо сейчас находился в Японии, на окраине Киото две тысячи двенадцатого года. И насколько я понимал, Кокити был кем-то с чрезвычайно редким даром, позволяющим ему работать с настоящей магией.

Ну или проклятой энергией, как её тут называли японцы. Это был особый тип силы, рождаемой из негативных эмоций — разлитых в воздухе или создаваемых самим чародеем — разницы не было. Она циркулирует по всему телу, ощущаясь подобно жёсткой липкой жидкости, окутывающей всю твою сущность, и она имеется у абсолютно каждого человека, способного испытывать негативные эмоции. Однако лишь некоторые были способны концентрировать её и использовать для совершения настоящих чудес. Очень редко каких-то сложных выученных приёмов, но чаще всего каких-то заложенных в человека с рождения…

…Марионетка совершала простенькие движения, чем-то напоминающие танец, пока я обдумывал всё это. Я чувствовал, как движется каждый её шарнир и поднимается каждая конечность, но для меня это не казалось чем-то сложным. Не было никаких невидимых нитей или рук, управлявших этой штукой — мне хватало одного желания, и кукла танцевала. В этом плане врождённая техника Кокити больше походила на инстинкт, чем на полноценное заклинание. Для него, как теперь и для меня, управление марионетками было чем-то вроде дыхания. Об этом даже задумываться не надо. Только подавай ручей проклятой энергии, и она выполнит всё, что я хочу.

К сожалению, это, а также простое умение видеть и ощущать проклятую энергию, вместе с рудиментарными навыками её контроля, было единственным, что умел Кокити. И мальчика можно было понять — он ненавидел каждую секунду своего существования в таком теле и в таких условиях. Он почти все сутки проводил в небольшой тёмной комнате, лежа на специальной койке или ванне, будучи лишённым возможности выйти на улицу, увидеть хоть кого-то из сверстников или даже пообщаться с родителями. На любые просьбы ребёнка даже о короткой встрече, те, кто заведовал его выживанием просто качали головой и говорили, что так будет лучше для всех.

Несложно догадаться, какое именно у меня было мнение о них, стоило мне получить воспоминания о таком отношении представителей высшего общества магов, называемых здесь шаманами. Мягко говоря, не лучшее.

Даже молодой Кокити уже понимал, что шаманы в этом мире занимаются всего двумя вещами: время от времени истребляют появляющиеся ожившие сгустки негативных эмоций, называемыми проклятиями, либо борются за увеличение собственного влияния. Богатство, сила, обычная власть или личная сила — магов интересовали абсолютно те же самые вещи, что и обычных людей. И забирание детей, родившихся с каким-то особым даром, было здесь самой обычной, практически никем не порицаемой практикой.

А всё потому, что вырастив шамана с перспективной техникой, но без способных влиять на его родственников, по итогу высшее руководство получит верного и очень полезного мага, который станет идеальным инструментом для увеличения их собственной власти. И Кокити родился с просто «идеальными» условиями для становления такой вот марионеткой.

Насколько сам Мута понимал, в теории, абсолютно любой чародей мог создать проклятую куклу, так как это был простой процесс наполнения собственной энергией любого подходящего предмета. Следом этот шаман вкладывал в неё нужную простую команду, и та выполняла её до тех пор, пока не кончится заложенная сила, пополнить которую можно только при повторном физическом контакте. Если же кукла сломалась в процессе, то вся энергия уходила в никуда, марионетка становилась обычным немагическим предметом и всё нужно было начинать с самого начала.

Вполне очевидно, что мало кому нужна была такая морока, отчего мало кто пользовался марионетками, хотя мог почти каждый. Порой проще было просто послать нужного человека, чем заморачиваться насчёт неразумной ходячей куклы или деревянного человечка, которому было достаточно сломать ногу для его практически полной ликвидации.

Ведь это тоже было одно из ограничений техники — двигаться могли только те марионетки, которые физически были способны на это. Если просто наполнить случайную метлу проклятой энергией, она только станет немного крепче, но летать на ней не получится. Кукле вообще практически невозможно добавить сверхъестественные свойства за пределами обычной стойкости, слегка повышенной силы со скоростью, ну и самого умения перемещаться, отчего даже могучие шаманы прошлого почти никогда не занимались такой морокой. Единственное исключение — это врождённый дар вроде моего, позволяющий улучшить это искусство.

Конечно, проклятые врождённые проклятые техники бывают разными. Кто-то мог за счёт своих внутренних сил создавать пламя щелчком пальцев, пока другой мог призывать теневых гончий или просто управлять птицами. Уровень и сложность техники также невероятно разнились, отчего один чародей мог родиться с талантом бить чуток сильнее обычного или уметь двигать своими волосами силой мысли, пока другой манипулировал пространством и законами реальности. Хуже всех, разумеется, было тем, кто вообще родился без такой вещи, но мне хотя бы здесь повезло.

Пусть Мута и не родился с какой-то особенно сверхсильной техникой, она всё равно была неплохой. Фактически, управление проклятыми марионетками позволяло мне манипулировать этими самыми куклами одной силой мысли, при этом обладая возможностью наполнить их проклятой энергией когда я того захочу.

Но ещё важно было то, что Кокити не был «обычным» шаманом. Он родился с чрезвычайно редким особым состоянием, где в обмен на работу конечности и слабость тела, техника парня имела во много раз больший радиус действия, пока он сам практически не имел ограничений на то, сколько именно проклятой энергии мог запасать в собственном слабом теле. И шаманы, в шутку или нет, называли этот синдром «Ограничением, поставленным самими Небесами».

Прямо сейчас я чувствовал, что для меня не было бы проблемой управлять дюжиной разных марионеток в десятке километров от меня, и при этом я даже мог примерно ощутить, что происходило с каждой из них. Чтобы видеть и слышать их глазами мне требовались специальные камеры и приёмники, но думаю, что их контролировать также было в пределах моих возможностей. Проклятая энергия никак не мешала работать технике, так что, теоретически, я мог бы и компьютер вшить в своих кукол и управлять им одной силой мысли. И об этом стоит хорошо подумать. Благо, было чем.

Ведь во всём моём положении имелся ещё один очень весомый, пусть и необычный плюс — несмотря на свой возраст, Кокити Мута был настоящим гением. А теперь им был и я, потому что на собственный день рождения мальчик просто отрубился, когда экспериментировал с проклятой энергией в попытках избавиться от вечной боли. И пусть по-особенному, но он того добился.

Причём, что по-своему забавно, он был гением не в плане понимания проклятой энергии. Нет, в этом он был просто чуть лучше среднего ребёнка своего возраста, с детства изучавшего свою внутреннюю силу. Мута уже в этом возрасте был гением физики, математики и всего, связанного с машинами, и это абсолютно никак не было связано с его врождённым даром, способностями шамана или Небесным ограничением. Просто так совпало, что умение понимать любой материал с первого щелчка досталось именно парню, который мог бы изменить мир своими открытиями, если бы не был проклят сидеть и ждать момента, когда болезни окончательно доборят его.

Вот только я не собирался принимать такую судьбу. Мне было плевать на верховное руководство шаманов, и то, как именно они хотели использовать Муту в качестве оружия. Моей целью было с помощью магии или технологий — для меня разницы не было — но избавиться от постоянной боли и вернуть себе здоровое тело с хотя бы всеми работающими конечностями. И пусть сам Кокити, сколько бы ни отчаянно читал книжки, везде встречал лишь повторяющие упоминания о невозможности отрастить конечности, потерянные при рождении, но я как-то не верил в ограниченность магии. Пусть здесь она и была основана на смешанных людских страхах и горести, но при этом всё равно была способна на настоящие чудеса.

Ведь даже если задуматься — а мог бы я с помощью своих собственных марионеток решить проблему? Мута, по понятным причинам, пока что ещё не создавал собственные куклы с нуля и просто наполнял своей силой старые и никому не нужные марионетки, но с его интеллектом и моим разумом взрослого, создать собственную куклу было не так уж сложно. Всего-то нужно будет использовать уже те марионетки, что у меня есть, для создания новой улучшенной версии.

Вот только где именно проходит предел того, что я могу взять под контроль? Деревянные человеческие силуэты были чем-то слишком примитивным. Однако если заменить материал на что-то более прочное, проверить мои возможности управлять техникой и использовать гений Кокити для получения под контроль полноценных машин?

Нужно будет провести эксперименты и проверить на практике, но у меня были сомнения в том, что я буду не прав. Слишком уж идея контролировать технику была чем-то, о чём просто не любили говорить нелюбящие технологии старики из высшего общества шаманов. И трудно даже представить, где будут пределы моих возможностей, если я действительно смогу с помощью своих сил связать технику с шаманством в нечто новое и цельное…

И что если я создам марионетку в форме руки, которую затем просто присоединю к своему плечу?..

У меня нет идей, что я могу ещё делать в этом теле, кроме как пытаться исправить своё положение. Двенадцатилетний мальчик, родившийся с этим проклятием, просто пытался любыми средствами избавиться от боли, потому как он не знал иной жизни — но я-то прекрасно помнил, каково на собственных ногах свободно ходить по земле. И я собирался любой ценой вернуть эту возможность, при этом развив полученный дар настолько, насколько смогу. Ведь магия, пусть она и пришла такой ценой, всё равно была поразительной вещью.

И я разберусь в проклятой энергии и стану шаманом, чего бы мне того ни стоило. Потому что других вариантов чем-то заняться, у меня всё равно не было.

. . .

…Смотря на японское шоу с выступлением какого-то неудавшегося юмориста, я мог только хмыкнуть, оценивая его ужимки и какой-то уж чересчур странный юмор. Несмотря на все полученные мной знания, японский юмор и местная культура всё равно оставались для меня чем-то далёким и трудно усваиваемым. Хотя и не то чтобы это было проблемой с учётом того, что у меня пока что не было никакой возможности выйти хотя бы за пределы своей комнаты, что уж о том, чтобы с кем-то переговорить…

Стоило мне захотеть, как картинка на телевизоре сменилась. Появился новый канал, показывающий какой-то суд по одному громкому делу, и вот это уже было куда интереснее. Пусть я сейчас и был занят своими собственными разработками, но мне не повредит хотя бы на фоне послушать, чем живут местные. Да и после того, как я с помощью марионеток почти два часа убил на починку, настройку и наполнение проклятой энергией этого телевизора, мне хотелось уж как-то им насладиться.

Ещё одной из проблем моей новой жизни было то, что у Кокити, ожидаемо, не было никаких денег и собственных средств. Он бесплатно получал еду, нужные медикаменты и учителей, пока жил в одном из зданий академии шаманов, где сейчас, правда, никого не было. Слишком мало было шаманов, отчего не каждый год вообще собиралось и больше трёх-четырёх потенциальных молодых магов, ради которых всё равно приходилось держать целую школу. А всё потому, что у настоящих магов было слишком много денег, чтобы не задуматься об инвестиции в будущее поколение.

И ответом на поиск материалов стали изредко приходящие ко мне учителя. Часто они даже не были профессиональными чародеями из-за того, насколько немного у них было проклятой энергии, и работали на шаманов либо из родственной связи с кем-то из настоящих магов, либо из-за того, что они ранее подверглись нападениям живых проклятий. И от этого события было очень трудно оправиться.

Даже Кокити с лёгкостью замечал страх в глазах женщины среднего возраста, которая время от времени приходила к нему для устных уроков и проверки того, как он усваивал программу через книжки. И хотя он всегда показывал близкие к превосходному результаты, он всегда старался не смотреть в сторону стоявших у стенки кукол. И при этом она всегда держалась одной рукой за длинный шрам на своей левой руке, будто бы оставленный животным с очень острыми и длинными когтями.

Я же во время нашей встречи только быстро рассказал и доказал, что прекрасно разбираюсь в школьной программе и желаю заняться чем-то более полезным, практичным и, самое здесь важное, не обязательно связанным с шаманством. И тогда моя ставка сыграла — не ожидавшая того женщина явно смутилась на мгновение, но вскоре кивком приняла моё предложение и спросила, чем конкретно. И мой второй ответ её явно не разочаровал, учитывая как быстро она достала мне средства для работы с электроникой и что-то, с чем я мог практиковаться.

Этот телевизор мне отдали только потому, что он не работал и стоял на складе, просто собирая пыль. Вместе с ним мне также передали кучу другого мусора и остатков электроники, которые здесь даже продавать не было смысла, столь старыми они были. Однако для меня всё сейчас было величайшей ценностью, потому что позволяло проводить нужные эксперименты.

Первый опыт с накачкой электроники проклятой энергией, прошёл блестяще. Мне удалось без проблем превратить телевизор в «марионетку», которая подчинялась моим командам и делала всё, на что способна. Конечно, я не мог заставить телевизор двигаться, не мог починить его одной силой мысли и был ограничен лишь тем, что он и так сам по себе мог делать. Включать, выключать, менять громкость и переключать каналы — немного, но пока хватало.

В целом, можно сказать, что это уже было неплохим началом. Потому что если под моим контролем было что-то такое, то и компьютеры, по идее, должны будут. А это уже открывало куда больше простора для манёвров.

В первую очередь для заработка хоть каких-то финансов. Мне необходимы были средства для более сильных и специализированных кукол, с помощью которых не будет тем ещё испытанием также починка телевизора. В идеальном мире вообще нужна целая линия кукол, сфокусированная на том, чтобы создавать новые, усовершенствованные образцы. Но на такое предприятие у меня тоже уйдёт целая куча средств, времени и личных сил.

А ведь кроме простого заработка была и другая, не менее очевидная тема, которая также требовала огромного внимания — само шаманство. И проблема с ним была в том, что во всей Японии, считавшейся центром цивилизации магов и скоплением самых сильных чародеев мира, их было меньше полутысячи. И добрые девяносто процентов из них были либо членами каких-то закрытых кланов, которые никогда не отдадут свои секреты, либо простыми слабосилками без техник и умения. Редчайшие экземпляры, обладавшие настоящим могуществом, а также дожившие до нужного срока, чтобы раскрыть свой потенциал, буквально исчислялись единицами и были на счёту на случай какой-нибудь катастрофы.

Поэтому вполне очевидно, что учеников они брали только по личным причинам, если видели потенциал в ком-то или просто были вынуждены учить из-за приказа вышестоящих. Как можно понять, никто ещё не подходил к Кокити с таким предложением. Ведь несмотря на неплохие задатки мага, шаманы большую часть времени развивали именно боевые навыки ведения сражений лицом к лицу с помощью собственных рук, ног или специальных орудий. И пока у меня нет хотя бы одной единственной стоящей куклы, а не того никому не нужному шлака, который мне передали просто потому, что никому он больше не сдался, меня даже рассматривать не будут в качестве потенциального ученика.

Что, опять же, вновь приводит меня к теме поиска денег, нужных для создания сильных и крепких кукол. М-да…

Я резко щёлкнул пальцами, когда ко мне пришла одна идея, как можно кардинально изменить моё положение. Мой новый мозг мог работать на удивительных скоростях, да при этом мог выдавать такие идеи, до которых я раньше бы часами думал. И если я окажусь прав насчёт того, что это вообще возможно, то, вполне возможно, и обучение пройдёт для меня куда проще.

И ведь всё просто заключалось в том, чтобы использовать одно из моих немногих преимуществ, которых не было у других молодых чародеев. А именно тот факт, что хотя я и не мог сам выходить за пределы своей маленькой комнаты, моя сила вполне могла. Радиус, в пределах которого я мог, пусть и плоховато, но управлять проклятой силой, по ощущениям был в пару десятков километров минимум. А потому следует ещё одна мысль — почему бы мне не попытаться создать марионетку удалённо? Чтобы затем сразу же получить над ней контроль и подчинить себе.

Остаётся лишь разработать план и подумать, что меня сейчас интересовало больше: что-то серьёзное или какие-нибудь камеры с простеньким локальным компьютером для доступа в сеть? Я не знаю, как старательно общество магов следит за преступлениями с помощью сил, а потому точно не стоит начинать с чего-то крупного. Всё-таки не хочется попасться на чём-то таком, пока я был ещё совсем мелким. Ведь на мои навыки у меня были очень большие планы…

. . .

Рассматривая расположенную напротив меня клавиатуру и экран старенького ноутбука, я едва сдерживал рефлексы, чтобы просто взяться за неё и начать привычно для меня писать собственными руками. Однако я всё-таки был не из тех, кто придерживался старых методов, понимая, что есть лучшие альтернативы. А поэтому я сжал мой единственный кулак, и пользовался одной проклятой энергией, чтобы набирать текст мысленно.

В теории, если я привыкну работать с экраном одной мыслью, то в будущем смогу набраться такой скорости работы, с которой на это будет не способен ни один нормальный человек. Что, очевидно, сильно облегчит жизнь и сэкономит время, которого у меня и так не бесконечно много…

Однако это всё равно раздражало. Даже если моя врождённая техника работала на уровне инстинктов, я чувствовал, что будто бы подхожу к границе того, что она считала допустимым. Потому что хотя абсолютно всё и можно было превратить в марионетку, на это явно не была расчёта.

Если думать насчёт максимальной возможной прибыли, то самым простым для меня вариантом было бы просто напитать банкомат своей энергией, чтобы затем ночью просто отключить камеры и с помощью движущихся марионеток забрать всё себе. Проблема в том, что нарушать закон настолько прямо и грубо всегда плохая идея. Пусть в первый раз это и может сработать, но стоит начаться расследованию, как какой-нибудь шаман может действительно выйти на меня. Вариант с манипуляцией рынка акций я отвёрг по той же причине — если сумма будет достаточной, я могу сгинуть и без всякого суда.

Я также раздумывал над тем, чтобы взять нужные мне ресурсы просто на мусорках, но Япония, к сожалению для меня, не держала крупных полигонов с отходами и просто утилизировала всё на специальных химических заводах. Откуда, ясное дело, было слишком тяжко воровать хоть что-то. Да и опять же — всё связанное с такого рода прямыми физическими преступлениями могло легко отслеживаться органами порядка, как среди обычных людей, так и среди магов. Однако что-то тонкое, связанное с недавно появившимися технологиями и одной конкретной специфической проклятой техникой? Вот в таких условиях были отличные шансы остаться незамеченным для всех.

Именно поэтому у меня было несколько основных вариантов заработка: краткосрочные и те, что дадут плоды в будущем. Первый был довольно обычным — если так можно было сказать в случае настоящей магии — превращением камер и компьютеров, находящихся в одном старом офисе на окраине города, в мои марионетки. Имея полный контроль над их системами, не было проблемой их взломать и затем через сеть подключить к моему старенькому ноутбуку, который лишь чудом нашёлся на складах школы. Он даже не был сильно сломан и просто имел изношенную до предела батарею и уставший процессор. Но мне сейчас хватало и такого.

К счастью, моих личных навыков и врождённого гения Кокити было достаточно, чтобы незаметно пользоваться их вычислительной мощностью для хоть какого-то заработка. Пока что довольно мелким из-за того, что я всё ещё привыкал работать в столь странных условиях, но какие-то деньги были лучше, чем ничего.

Простое выполнение лёгких заданий по корректировке сайтов и программ, за которые платили настоящие гроши, было вынужденной мерой, в виду жизненной необходимости в нормальных ресурсах здесь и сейчас. На светлое будущее я зарабатывал путём использования всех «захваченных» мной компьютеров для получения криптовалюты. Пока что был только её самый рассвет, но уже через пять-шесть лет у меня будут средства на закупку чего-то действительно стоящего.

Пусть сейчас только оставалось и мечтать об этих самых временах. Мечтать, да тренироваться с проклятой силой.

Взмахнув рукой с выставленным указательным пальцем, я вырисовывал в воздухе разные знаки и фигуры, используя лишь собственную внутреннюю энергию. Эта тёмно-синяя сила, отдалённо походившая на полурозрачное пламя с чёрной окантовкой, по ощущениям походила на мутную застоявшуюся воду, скапливавшуюся в теле и за его пределами. И практически каждая известная шаманам техника тренировка заключалась либо в улучшении умения окружать ею собственное тело, для укрепления и ускорения, либо в улучшении контроля над мельчайшей крупицей этой силы. Вполне очевидно, что именно меня интересовало больше.

Прямо сейчас, а также практически всегда, когда я бодрствовал, я занимался одной из самых основных и фундаментальных тренировок — пассивно выпускал поток энергии определённого размера, параллельно занимаясь собственными делами. Это была базовая техника, которой учили всех и каждого просто потому, что без неё было невозможно даже задуматься о дальнейших способах применения силы.

Только научившись пропускать энергию без специальных ментальных усилий можно научиться всё время ходить под укреплением тела, и только так можно будет улучшить контроль над собственной техникой и тем, сколько именно сил она тратит. И хотя для обычного чародея было невозможно выйти за свой естественный лимит, но всегда можно было ослабить способность для экономии сил. Вот только я был иным случаем.

Стоило мне только захотеть, как пламя на моём пальце вспыхнуло и увеличилось в десяток раз. Одним движением я потратил примерно половину проклятой энергии, вырабатываемой моим телом за сутки. Вот только из-за моего отвратного контроля вся сила по итогу просто развеилась в воздухе, не принеся никакой пользы. Мне она, правда, также никак не навредила.

Я хмыкнул, оценив результат, после чего быстро перепечатал всё в отчёт на компьютере, где я записывал все свои опыты с проклятой силой. Пока что их было немного, но структуризация в этом деле была важна — у магов, в виду их небольшого количества, было не так много книг, как мне хотелось. И так как меня не подпускали ни к чему, кроме самих основ, приходилось во многих вещах идти буквально вслепую и каждый день открывать что-то новое.

Например, мне приходилось самому искать меру измерения проклятой энергии, просто потому, что никто здесь мне не сообщал, занимались ли подобным ранее? В любом случае, насчёт хоть какой-то меры я думал долго, так как не мог определиться с эталоном, но по итогу остановил свой выбор на количестве энергии, необходимой для создания самой простой и слабой марионетки. А всё из-за ещё одного замеченного мной в первых исследованиях факта — какого бы размера ни была кукла, для получения контроля мне всегда было нужно одинаковое количество вложенной силы.

Что хотя и казалось нелогичным сначала, но начинало приобретать смысл, стоит только об этом задуматься. Ведь при создании боевой куклы главное было создать вокруг предмета ауру, которая окружит его, укрепит и даст ей возможность двигаться. Эта аура всё ещё подчинялась законам физики, отчего было невозможно заставить куклу без крыльев летать. И как я проверил на практике — стоит влить недостаточно сил, и вся энергия просто не сформируется в нечто цельное и просто рассеится в воздухе спустя время.

Именно по этой причине машинка на игрушечном управлении была в плане превращения в марионетку такой же затратной, как и полуторометровый плюшевый медведь, которого я нашёл в полуразорванном виде в одном из школьных коморок. Хотя эффективность её применения и была разная — машинка с точно такой же тратой сил вышла куда быстрее и прочнее, чем огромный неповоротливый медведь. Хотя в плане перетаскивания вещей всё равно был полезнее.

Но это уже показало мне первый любопытный путь создания сильных кукол. Создание крохотных образцов из превосходных материалов выйдет куда дешевле, но по итогу может принести результат немногим хуже полноценных человекоподобных образцов. И стоит мне только заработать на полноценную мастерскую, да научиться вставлять в них камеру с динамиком, и можно уже получить превосходных шпионов. А может и бойцов…

— Ладно, можно начинать, — размяв пальцы, произнёс я, через камеру оглядывая гору металлолома и инструментов, расположенных в соседней пустой комнате, которую я выпросил у учителей. Не в моих медицинских условиях мне заниматься массовой постройкой кукол вблизи своей постели, отчего требовалось новое помещение.

Я уже провёл камеры, принёс всё необходимое и закончил чертежи первых своих идей, отчего было время воплощать всё в жизнь. И надеюсь, резерва в примерно сорок три тысячи восемьсот одной СМ — «стандартных марионеток» — мне хватит для начала.