Механическое сердце

3 июня.

Я не знаю в чем состоит задумка доктора Эреста, а также не знаю, что он пытается в этих записях отследить. Сегодня он внезапно протянул мне небольшую книжку с пустыми страницами и потребовал, чтобы я вел записи, начиная с этого дня. Возможно, это какого-то рода проверка.

Что мне сюда писать я не имею понятия, ведь жизнь моя протекает довольно уныло. С утра я помогаю старику по дому, а под вечер мы садимся за учебу.

Он говорит, что я чудо техники, мол – остальные роботы не умеют чувствовать или развиваться, они делают и говорят только то, на что запрограммированы. Что я уникален, что я прорыв. Но я отношусь к этому скептически. Разве может такое быть, что до меня ничего такого не придумали? Что я один на всем свете такой? Не особо в это верю.

4 июня.

Доктор прочитал мою запись. Видимо ему сильно она льстит. Он уверил меня, что всё так, как он говорит, а также, что отныне он лишь изредка будет читать записи, ибо хочет, чтобы я был честен в своем письме и чувствах, которые изливаю на бумагу.

Сегодня мы немного отступились от обычного расписания. Во второй половине дня мы сидели в гостиной, и он внезапно достал цветные карандаши и флейту. На моё удивление он ответил, что это тоже урок, но учиться мы будем не грамматике или арифметике, а эмоциям. Это было так увлекательно! Он положил передо мной раскраску с различного рода изображениями и попросил закрыть глаза.

- Сейчас я буду играть на флейте, а ты сосредоточься на звуках и скажи с каким цветом у тебя ассоциируется эта мелодия.

Сказать, что я был в смятении - ничего не сказать.

- Не думаю, что у меня получится... Разве можно увидеть цвет в мелодии?

- Люди называют это синестезией - неврологическое заболевание, при котором стимуляция одного чувства вызывает автоматическое восприятие другим. - помахал он указательным пальцем, давая понять, что этот термин мне следует запомнить. - Ничего страшного, если не получится. Просто попробуй.

Сначала у меня ничего не выходило. Это меня, конечно, злило. Кто бы мог подумать, что психология окажется сложнее математики?

Но вдруг произошло нечто странное и, я бы сказал, волшебное.

Мелодия стала медленнее и тоскливее. Печальные звуки начали отдаваться в груди и моё механическое сердце загорелось красным, да так сильно, что аж просвечивало металлический каркас. Я прикрыл глаза и прислушался. Ноги сами начали постукивать в такт музыке.

Когда доктор перестал играть и остановился для передышки, я медленно открыл глаза и посмотрел на него с непонятным чувством. Оно расползалось по телу, словно кровь у людей, а я все не мог его охарактеризовать.

Но одно я знал точно.

- Она синяя. Мелодия, определенно, холодная, как лёд, и печальная, как нежно голубой цвет.

Доктор улыбнулся.

- Тогда раскрась какую-нибудь вещь на этом рисунке в этот цвет. Какую захочешь.

5 июня.

Я понял в чем состоял замысел с этим дневником. Доктор через него отслеживает мой прогресс в умении чувствовать. Мне тоже бывает интересно перечитывать записи. Это помогает мне не забывать пережитых эмоций.

7 июня.

В последние два дня у нас не было подобных уроков. Доктор сказал, что от переизбытка чувств мое сердце может сломаться, а потому он будет проводить их только раз в неделю. Я считаю время чуть ли не по минутам. Не знаю, что со мной, но я как будто стал нуждаться в этих "чувствах". Меня это пугает.

9 июня.

Я закончил рисунок, что начал в тот раз, и доктор Эрест разрешил повесить его на стенку у рабочего стола. Не могу им наглядеться. Рад, что могу видеть цвета в звуках и мелодии в красках и ощущениях.

13 июня.

Сегодня доктор, впервые с момента моего создания, уехал куда-то, и я смог прокрасться в его кабинет. В нём пахло медикаментами и древесиной. Полки были набиты книжками, а по полу разбросаны разного рода вещи.

Я подошёл к книжкам и потянул одну за корешок. Это был объемный томик истории мира.

Не знаю, что это было, однако я не смог его положить обратно. Меня вновь охватило странное, щекочущее, назойливое чувство. И я забрал его с собой. Помню однажды доктор употребил слово "любопытство" и пояснил его, как проявление интереса к чему-то. Возможно, это оно и было - любопытство.

29 июня.

Последующие дни я периодически зачитывался этой книжицей. И всё в ней написанное казалось мне фантастичным и нереальным. Как люди смогли от наскальных рисунков прийти к таким сложным учениям? Как они, которые раньше собирались на казнь и измывались над рабами, пришли к нормам морали? Мне было "любопытно" посмотреть на общество, в котором может происходить подобное.

Не знаю, что там встроено в мою голову, но оно пищало от злости, стоило мне подумать о том, что доктор намеренно скрывает это всё от меня.

5 июля.

Доктор взял мой блокнот и прочитал записи. Увидев последнюю, он громко рассмеялся.

- Я же не держу тебя! Ты можешь выйти, раз так хочется. Я даже могу показать тебя миру. - он, заметив как радостно я воспринял эти слова, перешёл на зловещий, тихий шепот и добавил - Но предупрежу тебя, люди относятся к роботам, как к бездушным машинам. И впрочем, они правы, однако не когда речь идёт о тебе. Они могут причинить боль и разочарование. Уверен, что хочешь этого?

Я не раздумывал и секунды.

- Конечно, хочу!

Завтра мы с ним отправимся в город, на мою презентацию! Поверить не могу!

7 июля.

Я пишу это, чтобы хоть как-то выплеснуть эти эмоции, что скапливаются во мне... Доктор был прав. Ничего хорошего из этого не вышло.

Люди смотрели на меня, как на мусор. Все были так угрюмы и замкнуты. Ни одной улыбки в толпе. Ни одного светлого взгляда. Лишь вечно спешащие куда-то люди.

Хуже всего было, когда мы доехали до здания, в котором проводилась презентация.

Всё прошло ужасно. Какие-то дамочки и мужики в пиджаках, оценивающе пробежались по мне глазами и начала расспрашивать доктора, о том, что я из себя представляю и что во мне такого удивительного, чтобы зваться чудом техники.

Доктор отвечал, мол - я могу чувствовать и развиваться наравне с людьми. И это большой прогресс, ведь прежде мы могли лишь программировать машину, но никак не научить думать.

Начал вдаваться в подробности моего создания, объяснять сложности, возникшие в ходе разработки, рассказывать о нейро-синаптическом процессоре, который он в меня вложил.

Но дама в очках с крючковатым носом, что сидела по середине, внезапно прервала его рассказ и спросила:

- А что полезного в вашем роботе?

- Ну, как же?.. - растерялся доктор - Он ведь первый робот, что способен на чувства...

- Да-да, вы добавили в него сентиментальные глупости - мы это поняли, но я не о том вас спрашиваю. Что в нём существенного для нас? Что он может нам дать?

- Я полезен. Я могу много чем помочь человеку - зачем-то вмешался я и женщина перевела на меня свой тяжёлый взгляд.

- Да, как и полсотни других, таких же, как ты.

- Но они делают это на автомате, а я осмысленно... - начал я тихо, но тут же запнулся.

- Именно поэтому ты будешь уступать им за что бы ни взялся. У тебя есть воля, желания, цели. А потому ты некомпетентен как помощник. - она лукаво улыбнулась - Тебя легко заменить, разве нет?

Что-то во мне щёлкнуло. Сердце начало биться сильнее. А область висков нагреваться. Если я не помощник человечеству, кто я тогда?

Я с отчаянием повернулся к доктору, но он лишь сочувствующе опустил голову.

Мне довелось испытать на себе то, что он назвал "разочарованием", и я не был этому рад.

- Доктор Эрест, - обратилась женщина к доктору - вы потратили годы на создание дорогостоящей совести. Но рынку нужны эффективные руки, а не ранимые души.

На этом она вышла. Презентация была закончена, так толком и не начавшись.

Я не знаю почему, но я отключился. Думаю, либо мой процессор слишком нагрелся, либо система охлаждения дала сбой. А скорее всего - и то, и то. Но уже без разницы.

Доктор починил меня и, погладив по голове, произнес роковое: "Я же предупреждал тебя", от которого лучше мне совсем не стало.

Не знаю даже, что мне делать. Я просто валяюсь весь день, не зная куда себя деть. Может те люди и правы. Робот не нуждается в чувствах. Уже не понимаю, что думать, но одно знаю точно, если бы можно было от них избавиться, я бы сделал всё возможное, чтобы больше не испытывать подобную "боль".

11 июля.

Я не стал учиться и попросил отсрочить наши занятия, на что доктор не без сожаления согласился. Он стал осторожен в словах и жестах. Я ему правда благодарен, хоть есть осадок предательства после его очевидных манипуляций.

17 июля.

Что-то не так. Каждый день доктор навещал меня рано утром, когда вставал, но сегодня не явился вплоть до полудня и выглядел слабым. Мне это не нравится. Что-то определенно не так.

18 июля.

Я хожу по пятам за доктором и помогаю ему во всем, в чём можно. Всячески пытаюсь убедить его сходить в больницу, однако он не слушает и отнекивается, дескать - и так, и всяк умру, если время пришло.

21 июля.

Доктор в середине разговора упал в кресло и попросил воды. А позже, тяжело дыша, велел мне позвонить в скорую помощь. Пока я набирал номер, который посмотрел в его блокноте, с него струился пот. По завершении звонка взял тряпку и вытерел ему лоб. Пишу это, пока дожидаюсь медиков, не зная куда себя деть и чем помочь. Мне страшно. И больно! Очень больно! Каждая цепь моего сердца вибрирует на грани разрыва, будто в буквальном смысле трескается от невозможности помочь.

Девочка закрыла потрёпанную книжку и осторожно поглядела на друзей:

- И вы говорите, что это реальные записи? Что это всё было тут неподалеку?

- А как же! В том самом доме, который не сносят, потому что он якобы проклят! - один из мальчиков ухмыльнулся - Знаешь ли ты, чем закончилась эта история?

Мэри отрицательно покачала головой.

- В тот день, когда была сделана последняя запись, 21-го июля 2028-го года, доктор умер, а сердце робота треснуло от переизбытка чувств, как и было им обещано. Да вот только, если для человека остановка сердца - это смерть, то для робота это была просто утрата способности чувствовать. Всё произошло, как он и хотел. Он остался один, а его механическое сердце больше никогда не заводилось.

- Неужели он и до сих пор там сидит?

- Да нет, он говорят не смог вынести вида этого дома и ушёл вглубь леса.

- И что-ж он будет там вечность скитаться?

- Да почему же? Он говорят, так запустил себя, что без должного ухода, он скоро заржавеет и кхх! - он быстро провел рукой под подбородком, будто перерезая себе шею.

Девочка нахмурились.

- Так выходит, что ему действительно не было назначения? Выходит права была та женщина, назвав его бесполезным?

На её глаза навернулись слезы от жестокости сказанных слов.

- Ну, почему же? Разве не он стал героем, чью историю сказывают родители детям? - девочка замерла, наблюдая за мальчиком, когда его лицо озарила улыбка - Разве бесполезен робот, что учит людей сочувствию и доброте, человечности и милосердию? Разве не он, которого все отвергали, стал "технологией", что по сей день пытаются воссоздать?