Механика Северного Сияния: История Ярослава Кузнецова

Свинцово-серый туман лениво клубился над шахтерским городком, цепляясь за островерхие крыши домов и окутывая силуэты первых проснувшихся эфирных повозок. Сквозь эту молочную пелену робко пробивался призрачный свет северного сияния, окрашивая влажный воздух в бледно-зеленые переливы. В самом сердце города возвышалась массивная башня с городскими часами. В ее недрах располагался главный накопитель эфирной энергии, питающий всю городскую инфраструктуру: от уличных фонарей и трамваев до заводских станков. Размеренный перезвон колокола не только отсчитывал начало нового дня, но и символизировал пульс энергетической системы города. В каждом же доме находились собственные локальные хранилища эфирных кристаллов, обеспечивающие энергией бытовые нужды, такие как отопление и работа нагревательных шкафов. С дальних улиц доносились хриплые гудки ранних эфирных двигателей.

В добротном двухэтажном доме семьи Кузнецовых, чьи резные наличники и кованые балкончики хранили отпечаток старинной моды, лестница вела наверх, где располагались спальни. Комната Ярослава находилась под самой крышей, в мансардном этаже. Небольшое пространство с покатыми стенами и окном, выходящим на восток, было наполнено светом утреннего северного сияния. Шестнадцатилетний Ярослав Кузнецов не спал. Его русые волосы слегка растрепались, а задумчивый взгляд был прикован к разобранному механическому будильнику, чьи медные шестеренки и стальные пружинки россыпью лежали на деревянном столе. С самого детства Ярослава манили тайны механизмов, и эта страсть, казалось, жила в нем на каком-то глубинном уровне, сродни воспоминаниям о собранном когда-то с отцом неуклюжем механическом жуке, который теперь, покрытый легкой пылью, стоял на самодельной подставке рядом с пожелтевшими чертежами.

Сейчас же внимание Ярослава было полностью сосредоточено на сломанном будильнике. Он не просто наугад перебирал детали; в его голове словно возникала светящаяся схема, показывающая взаимодействие каждого винтика и рычажка. Он видел, как должна двигаться каждая деталь, и мгновенно замечал малейшее отклонение от нормы. Это не было результатом логического анализа – скорее, внезапным озарением, внутренним знанием о том, как механизм должен работать. Он быстро обнаружил крошечную заклинившую шестеренку, освободил ее и снова собрал часы. Стрелки послушно дрогнули, отсчитывая секунды. Ярослав вздохнул, так и не понимая до конца природы этой своей странной интуиции, которую он про себя называл «чувством техники».

Вскоре его позвал к завтраку мягкий голос матери. В небольшой столовой, где пахло свежим хлебом и жареным беконом, уже сидели Анна и Михаил. На стене мерно тикали большие механические часы с множеством поблескивающих шестеренок, отсчитывая время для всей семьи. Рядом с большим термошкафом, тихонько гудящим благодаря встроенному эфирному кристаллу, стоял нагревательный шкаф с дверцей из термостойкого стекла. Сейчас в нем аппетитно шкворчала яичница с беконом, распространяя по комнате дразнящий аромат. Анна достала из шкафа уже подрумянившиеся ломтики белого хлеба. На столе лежали необычные инструменты Михаила для работы с эфирными кристаллами, поблескивая гранями и мелкими рычажками.

— Доброе утро, соня, — ласково улыбнулась Анна, наливая сыну чашку чая.

— Доброе утро, мам, пап, — ответил Ярослав, устраиваясь за столом.

— Что там у тебя с утра пораньше гремит? Опять что-то разбираешь? — поинтересовался Михаил, отрезая кусок бекона.

— Будильник сломался, починил, — коротко ответил Ярослав.

— Молодец, рукастый растешь, — похвалил отец. — Ты сегодня в училище?

— Да, первая пара — История Северных земель, — вздохнул Ярослав. — Никак не могу запомнить все эти даты и сражения.

— Не спеши списывать гуманитарные науки со счетов, Ярослав, — усмехнулся Михаил. — Не все они бесполезны. Помнишь, я рассказывал, как познакомился с твоей мамой? Это случилось на балу у городского губернатора, куда пригласили всех выпускников нашего училища, окончивших с отличием. Так что занятия по этикету и танцам оказались весьма полезными! В нашем обществе образованный молодой человек должен уметь себя держать и танцевать. К тому же, — отец хитро подмигнул, — танец тренирует грацию и четкость движений, а это, поверь мне, очень помогает, когда имеешь дело с тонкими механизмами.

Анна с улыбкой подтвердила: — Это правда. Твой отец был очень галантным кавалером.

Ярослав с легкой усмешкой слушал родителей, кивая, но в его глазах читалось легкое сомнение относительно практической пользы танцев для ремонта эфирных двигателей. Он больше любил рассказы отца о принципах работы подъемных механизмов на шахтах и о том, как добывают мерцающие эфирные кристаллы, дающие энергию всему их миру.

После завтрака Ярослав попрощался с родителями и вышел на утреннюю улицу. Грациозно скользили мимо него эфирные трамваи, изящно поблескивая медными деталями, степенно проезжали конные экипажи. Люди спешили по своим делам, в их одежде чувствовалось влияние моды столичных городов, но многие носили практичные элементы, связанные с работой на заводах или в шахтах.

Задумавшись о предстоящих занятиях, Ярослав машинально взглянул на проезжавший мимо трамвай. Его внутреннее зрение вдруг уловило едва заметную дрожь в работе эфирного двигателя, словно нарушилась идеальная синхронизация между вращающимися элементами. На мгновение перед его глазами возникла картина неправильно соединенных шестеренок, но тут же исчезла. Он пожал плечами, списывая это на усталость или игру воображения, и направился к массивному зданию технического училища, чьи каменные стены были украшены стилизованными шестеренками, а над входом возвышалась вывеска, выполненная в виде сложного часового механизма. Внутри Ярослава встретил гул работающих станков из мастерских, смешанный с голосами учеников и легким запахом машинного масла. В коридоре строгий преподаватель в пенсне что-то объяснял группе студентов, склонившихся над чертежами.