Механика ужаса: сюжетные ходы

Сюжетные ходы, применяемые в жанре хоррор

Существует несколько устоявшихся классификаций сюжетов, число которых варьируется от 4 (Хорхе Луис Борхес) до 36 (Польти). Литература ужасов как жанр с успехом использует эти сюжеты как основу для рассказываемой истории. Но каждый раз при прочтении по-настоящему страшного произведения возникает вопрос: что все-таки делает его таким жутким? И какие сюжеты чаще всего используются в произведениях жанра «хоррор»? Например, приключенческий сюжет сам по себе никак не может быть страшным, пусть он даже изобилует трудностями и испытаниями. Однако при определенных акцентах приключение можно сделать жутким путешествием в кошмарные миры. Где же тогда грань? Может быть, существуют специфические сюжетные ходы, делающие сюжет страшным? Постараемся разобраться.

Во-первых, многими критиками признается, что страх у человека вызывает любое отклонение от нормы. Уродство, ненормальное поведение людей и животных, необъяснимые явления пугают человека. Но одного отклонения недостаточно. Требуется что-то еще.

Это угроза нанести вред. Любой вред, от морального, от нравственных переживаний, от потери рассудка до материального и грубого физического, вплоть до смерти, а может быть и чего-то худшего. Осознание угрозы должно быть реально. Достаточно ли двух условий для достижения страшного эффекта?

Нет. Потому что между осознанием ненормального и причинением вреда должна образоваться смысловая пауза – напряженное ожидание, тревога, беспокойство, иначе называемые как саспенс. Саспенс может продлиться от секунды до сколь угодно долгого промежутка времени, но он обязательно должен присутствовать.

Только наличие трех составляющих позволяет говорить о наличии ужаса.

Например, отклонение от нормы без причинения вреда и саспенса – это фантастика, сказка или миф. Чтобы не перегружать текст, сделаем краткую схему, где будет понятна суть элементов:

Теперь, учитывая эти признаки, взглянем по-новому на устоявшиеся сюжетные ходы и подумаем, что среди них можно выделить.

Сюжетные ходы:

1. «Зловещая эстафета»

Примеры: у Дэвида Моррелла в его "Оранжевый для боли, синий для безумия". То же самое - Стивен Кинг, "Н.", масса текстов Лавкрафта, Клайв Баркер - "Полуночный поезд с мясом".

Схема: рассказчик наблюдает за вовлечением своих близких/клиентов/прочих людей в цепочку необъяснимых жутких событий, имеющих предысторию. Нормальных поначалу, этих людей поглощает Зло, и наш рассказчик сталкивается с ним вплотную, потому что пытается его как-то победить/опровергнуть и т.д. Зло поглощает и его, и вот тут происходит самое интересное - рассказчик как бы передает эстафету читателю, инфицирует его, хватает за руку и тащит в бездну. Есть отклонение от нормы, ожидание и ущерб – вовлечение персонажа с читателем.

Источник ужаса: возможность вовлечения самого читателя или антагониста

2. «Плохое место»

Примеры: классические рассказы о домах с привидениями, о таинственных уголках, местностях и прочих локациях, имеющих дурную славу. Произведений в этом ключе очень много: «Призрак дома на холме» Ширли Джексон, «Верхняя полка» Ф. Марион Кроуфорд, «Трактир в Ларзаке» Клода Сеньоля, «Дом судьи» Брэма Стокера, «Голуби из ада» Роберта Говарда и десятки других.

Схема: герой, намеренно или случайно, оказывается в локации с плохой репутацией, где обитают нечистые силы. На спор, случайно или с целью исследования, он остается в локации и сталкивается со злом, выживает/не выживает.

Источник ужаса: нечто, обитающее в плохом месте, и притягивающее героя к себе.

3. «Монстр»

Примеры: тьма. Если брать относительно современную литературу, то начиная с «Франкенштейна» и заканчивая сотнями романов-рассказов, кишащих всякого рода тварями, всех сортов и мастей.

Наверно, монстр – самый популярный сюжетный ход. Потому что чудовище в любом виде всегда вызывает у человека страх. Чудовищем может стать человек, или зверь, насекомое или хищное растение, или инопланетная тварь, или какое-нибудь хтоническое нечто, прибывшее из невообразимых космических глубин. Чудовище материально и весьма опасно. Все эти вампиры, оборотни, зомби, мутанты, жертвы неудачных экспериментов, все эти Пеннивайзы, Ктулху, Лестаты, Пинхеды, имя им легион – относятся именно к данному сюжетному ходу, который, к слову, имеет очень глубокие и древние корни. В любом мало-мальски приличном эпосе всегда найдется местечко для пары-тройки чудовищ. Сведения о них мы можем почерпнуть в любой серьезной энциклопедии мифов и легенд. И каждая тварь уникальна, каждая по-своему отвратительна и внушает нам искренний, неподдельный ужас.

Схема: очень простая. Человек как-то взаимодействует с чудовищем. Чаще всего, сражается или убегает от него, с переменным успехом. Но бывают не менее мерзкие вариации, например, в случае с Беовульфом – мы знаем, какие ужасные последствия ожидали героя этого эпоса.

Источник ужаса: материальное или реально существующее существо, наделенное необычными способностями

4. «Ловушка»

Примеры: Рэмси Кэмпбелл – «Забава», Чарльз Браунстоун - «Подходящая претендентка», Лавкрафт – «Погребенный с фараонами», а также Кобо Абэ - «Женщина в песках». Первые, что пришли на память. Разумеется, произведений подобного направления гораздо больше.

В чем суть этого хода? Если ты попадаешь в ловушку, из которой не выбраться – это страшно. Капкан, западня, плен, заточение. Вариантов много.

Схема: персонаж попадает в ловушку или уже находится в ней. Вся интрига держится на надежде выбраться. Ловушку здесь следует понимать в широком смысле – от собственного парализованного тела (Стивен Кинг, «Секционный зал № 4») до границ комнаты (Фаулз «Коллекционер»), тюрьмы и любой другой локации. Обычно в таких текстах присутствует второе лицо, обладающее над узником властью и свободой передвижения. Узник может подвергаться пыткам или спокойно пребывать в заточении, но от этого его состояние плена не меняется. Узник может даже не контактировать с тюремщиком, это неважно, как и личность тюремщика, потому что в центре происходящего – ненормальное лишение человека свободы.

Источник ужаса: осознание заточения

5. «Неотвратимость»

Примеры: многое из творчества Эдгара По – «Колодец и маятник», «Маска Красной смерти», «Падение дома Ашеров» и др. Многое из творчества Кафки, например, «Процесс», где преследование сочетается с приговором. Попсовый пример: Стивен Кинг, «Тот, кто хочет выжить». Из последних прочитанных рассказов – Марго Лэнеган «Отпевание сестренки». Еще «Лотерея» Ширли Джексон.

Ход тесно связан с ходом ловушки, потому что заточение часто сочетается с неминуемым финалом, но связь не всегда строгая. Суть данного хода в том, что героя неминуемо ждет некая жуткая участь – смерть, операция, метаморфоза или иное событие. Страшно то, что герой никак не сможет этой части избежать, страшно ее ожидание, ее приближение, поступательное, неотвратимое, неизбежное.

Схема: герой участвует в эксперименте, ритуале, находится в заточении, следует обычаю. Поначалу герой не воспринимает угрозу всерьез, но постепенно к нему приходит осознание страшного. Главное событие могут предварять знаки и знамения, намеки, попытки избежать своей участи, борьба, рефлексия и т.д. Герой также может быть свидетелем этого процесса («Отпевание сестренки»).

Источник ужаса: осознание неминуемой участи.

6. «Столкновение с чужаком»

Ричард Матесон «Дуэль», Роберт Маккаммон «Синий мир», фильм «Попутчик»

Столкновение с чужаком – незнакомым человеком, который явно имеет враждебные намерения по отношению к герою. Все классические сюжеты про маньяков, серийных преступников, таинственных незнакомцев, на которых построены слэшеры и триллеры. Возможно столкновение с чужаками, от малых групп до целого сообщества, то есть все сюжеты про повороты «не туда», где в закрытых общинах действует иная система ценностей.

Важная деталь – наш чужак полностью вменяем. Он не монстр. Он – чужой, совершенно как в психоанализе, самый определенный «не-я» из всех, какие только могут быть, а потому пугающий.

Схема: герой сталкивается с чужаком при любых жизненных обстоятельствах – от заказа пиццы до путешествия автостопом.

Источник ужаса: чужой враждебно настроенный человек

7. «Страшная тайна»

Многое из творчества Лавкрафта, По, тексты Томаса Лиготти (например, «Последний пир Арлекина»), Абрахам Меррит – «Племя из бездны»

Секреты и тайны не только пробуждают интерес, но могут вызвать ужас. Если тайна хорошо упакована и персонаж пытается добраться до разгадки, читать такую историю всегда интересно. Вдвойне интереснее, когда тайне сопутствуют жуткие подробности. Это может быть не только тайна, загадка, секрет, но и табу, ребус, задача, шарада – все, что требует определенных умственных и физических усилий.

Важный момент: тайна – это то, что утаивают, скрывают, намеренно.

Схема: герой сталкивается с тайной, имеющей ряд жутких последствий – это могут быть жертвы, или воздействие на природу, животных, на разум, то есть определенные явления или события, причина которых неизвестна, но совершенно точно имеет определенный источник. Это может быть артефакт или легенда. Герой лезет в петлю, пытаясь разгадать тайну, и разгадывает ее – ценой собственной жизни или разума. Довольно часто у Лавкрафта встречается такая вариация: герой приезжает в старое место, как бы случайно, копается в архивах, добирается до самой жуткой жути и внезапно узнает, что он – наследник древнего рода или иным образом вовлечен во все здесь происходящее. Еще один диаметрально противоположный пример – знаменитые «Собака Баскервилей», «Желтое лицо» или «Дьяволова нога» Дойла. Во всех случаях творится такое, от чего волосы на голове становятся дыбом, но разгадка тайны имеет вполне рациональное происхождение. Однако это неважно, потому что страшный эффект уже достигнут.

Источник ужаса: сокрытое; вам хочется узнать разгадку, но вы страшитесь этого знания.

8. «Жуткий парадокс»

Харлан Эллисон – «У меня нет рта, но я хочу кричать», Стивен Кинг – «Долгий джонт», Аврам Дэвидсон - «Моря, полные устриц», Боб Леман – «Окно», и т.д.

Данный сюжетный ход частенько используется фантастами, поскольку любой парадокс – это нечто фантастическое, невозможное, удивительное. Как раз здесь можно найти точку соприкосновения двух жанров. Как это работает? Парадокс не просто удивляет, он должен быть жутким – то есть отыгрываться на персонажах самым ужасным образом. Это физический, химический, биологический процесс, имеющий поистине чудовищные последствия для тел и разума человека. Он неодушевлен, это не монстр, это – природа в самом широком смысле слова.

Схема: герои сталкиваются с парадоксом в ходе эксперимента, наблюдения, путешествия, поиска или случайно. Герои могут знать о парадоксе, и герои как-то в него вовлекаются. Это может быть бесконечное пребывание запертых людских разумов внутри машины, доводящее до безумия (как у Эллисона), или несоблюдение техники безопасности, также обрекающее на помутнение разума (как у Кинга), или раскрытие эффекта мимикрии, смертельно опасное (как у Дэвидсона) или портал в параллельную вселенную с обитающими в ней монстрами, который оказывается улицей не с односторонним, а двусторонним движением (Боб Леман). Во всех случаях парадокс – не источник, но условие ужасного эффекта, поэтому он может служить вспомогательным приемом для, например, хода "Монстр".

Источник ужаса: порождаемые парадоксом страшные эффекты.

9. «Безумие»

Шизофрения, мания, паранойя и прочие прелести, от самых тяжелых до легких отклонений вроде невроза.

Примеры: масса. Роберт Льюис Стивенсон - «Странная история доктора Джекилла и мистера Хайда», «Психоз» Роберта Блоха, Стивен Кинг «Темная половина», Брет Истон Эллис «Американский психопат» и т.д.

Безумие и безумцы всех мастей – вот о чем пишут авторы, используя этот прием. Тема более чем богатая, ведь нет ничего страшнее, чем лишиться рассудка и разума. Тебе кажется, что ты нормален, но так ли это на самом деле? Где грань между нормой и сумасшествием? А что насчет окружающих: коллеги, соседи, близкие. С ними точно все в порядке?

Схема: герой либо сам съехал с катушек, либо сталкивается с безумцем.

Обычно при использовании приема автор сразу декларирует безумца. Но возможны схемы, когда читателя постепенно подводят к факту. Самое страшное в этом приеме – не сам факт безумия, а чувство опасности, источник которой не до конца понятен, ведь безумие искусно скрывается под маской нормы. Опасность – если герой жертва, беспомощность и бессилие, если герой – псих (ведь он ничего не может с собой поделать). Более того, каждому человеку хочется верить, что все вокруг нормальны, включая его самого. В романе «Психоз» главный герой – самый обычный человек, но едва читатель в это поверит и успокоится, как попадает в капкан заблуждения и неприятный сюрприз, преподнесенный в конце, бьет особенно сильно потому, что читатель идентифицирует себя с психопатом (в чем несомненная заслуга Роберта Блоха как автора). Табуретка вылетела из-под ног, точка опоры потеряна. Еще страшнее, когда т.н. безумие не в пример логично и обоснованно по контрасту с событиями сегодняшнего дня: из любого выпуска новостей понятно, что этот мир давно сошел с ума («Американский психопат»).

Ход часто встречается с ходом «чужак», породив особенно много фильмов на эту тему (фактически все слэшеры и триллеры, начиная от тонких историй Хичкока и заканчивая «фаршем» новой французской волны хоррора) ввиду легкости исполнения.

Источник ужаса: сумасшествие человека, трудно отличимое от нормального поведения большинства

10. «Травля»

Примеры: Стивен Кинг - «Кэрри», «Дорожные работы», «Ярость», Уильям Голдинг «Повелитель мух», на более тонком уровне Джордж Оруэлл «1984»

В чем смысл?

Герой подвергается травле со стороны общества или (что гораздо реже) сам травит. Травля – это страшно, потому что напоминает об обезьяньей сущности людей: толпа пожирает одиночек. Обычно герой – жертва, несправедливо угнетаемая: а) злодеями с молчаливого согласия остальных зрителей или б) спецслужбами на фоне тупого безразличия остальной массы. И это скорее основа для триллера и антиутопии, а не ужасов. В сущности, главный эффект от этого приема – нагнетание напряжения, которое должно прорваться, рано или поздно. В таком тексте все работает на сгущение атмосферы: издевательства становятся все более жестокими, положение жертвы все более ухудшается, помощи ждать неоткуда, жертву заранее судят в мнимом преступлении, шельмуют, изгоняют, и т.д.

То есть, имеем ситуацию «один против всех» или «один против системы».

Схема: герой оказывается не в том месте не в то время и становится жертвой нападок со стороны злодеев, общества, государства. Любые попытки отстоять свою правоту наталкиваются на массовое сопротивление и еще больше ухудшают ситуацию. Жертву не хотят слышать, видеть и вычеркивают из социальной повестки дня. Жертва быстро становится чужаком, преступником, парией. Положение жертвы достигает критической точки, за которой наступает катарсис, настолько мощный, насколько сильно была сжата пружина.

Такие сюжеты очень сильны эмоционально, что роднит их с историями о мести.

Источник страшного: звериная сущность толпы, дегуманизация и т.п.

11. «Темные силы»

Примеры: из наших начиная с Николая Васильевича Гоголя («Вий» и т.д.) и заканчивая новой волной российского хоррора (Подольский, Парфенов, Кабир, Кожин и т.д.); из импортных Уильям Питер Блэтти «Изгоняющий дьявола», Девид Зельцер «Знамение», Айра Левин «Ребенок Розмари», Стивен Кинг «Кладбище домашних животных», сотни рассказов и прочее в том же духе.

Суть: столкновение с враждебными, сверхъестественными силами во всех их проявлениях. Всякого рода колдовство, чертовщина, призраки, ведьмы, демоны, которые не могут не пугать любого нормального человека, допускающего их существование. Таким образом, подобные силы неразрывно связаны с религией, с культами, верованиями и обрядами вне какой-то конкретной религии. Отсюда – одержимость, спиритизм, сделки с дьяволом, порча, проклятия, заколдованные вещи, далее по списку.

Схема: герой сталкивается с проявлениями темных сил. Куклы вуду, заклинания, руны, перевернутые кресты, надписи – вариантов довольно много, но главное, что все происходящее ненормально, необычно, угрожающе. Результаты столкновения разные, но обычно губительны.

Источник страшного: сверхъестественное.

12. «Фатальная ошибка и роковая случайность»

Примеры: почти половина текстов Амброза Бирса (взять хоть «Человек и змея»), «Сигнальщик» Диккенса, «Лето бешеного пса» Лансдейла, финал «Ночи живых мертвецов» Джона Руссо, и – не литературный, но показательный пример – финал экранизации «Мглы» Стивена Кинга 2007 года (режиссер Ф. Дарабонт).

Объединяю эти ходы вместе для удобства потому, что они имеют сходную механику. Иногда они используются самостоятельно, но максимально эффективно – в связке с другими сюжетными ходами.

Суть и схемы:

1. Фатальная ошибка заключается в неправильном определении объекта, толковании процесса, явления, или их неправильной взаимосвязи, а затем совершении какого-то непоправимого, необратимого действия. Например, в городке орудует душегуб-насильник. Герою/героям кажется, что маньяк-душегуб – вот этот диковатый тип. Его хватают, казнят и, довольные, расходятся по домам. Но на самом деле, маньяком оказывается приличный с виду, обаятельный парикмахер, которому удается ускользнуть. Мало того, что настоящего злодея не поймали, так еще и прибили по ошибке невиновного. Теперь представим, что жертва и палачи – родственники, друзья, коллеги. Градус драматизма резко возрастает.

2. Роковая случайность заключается в необъяснимом совпадении двух и более не связанных обстоятельств, приводящих к страшным последствиям. Вспоминается рассказ Роберта Блоха «Ярмарка животных». Герой наблюдает на ярмарке чудовищную гориллу, настолько отвратительную, что спешит убраться подальше и после представления подсев в грузовик к случайному попутчику, обнаруживает, что водитель – хозяин этой самой гориллы, на поверку садист и маньяк. Кстати, это популярный ход в маньячных триллерах: жертва убегает от смутного злодея, пересекается с внешне обычным человеком, а потом выясняет, что он-то и есть маньяк. И так во всех сюжетах, где угроза до определенного момента четко не идентифицирована.

Довольно древний прием, известный еще со времен «Царя Эдипа». Чем-то похож на неотвратимость, но весь смысл именно во внезапности. Отлично держит в напряжении.

Источник страха: сама комбинация обстоятельств

13. «Меньшее и большее зло»

Примеров в этой области довольно много – «Попси» Кинга, «Реанимация» Эдварда Ли, «Черный дом» Кинга-Страуба и прочие произведения.

Суть: в тексте декларируется злодей, но он здесь не единственный. Поначалу при знакомстве читатель понимает, что герой – не самый законопослушный гражданин. Герой может быть разнокалиберным преступником, психом, алкашом, садистом, в общем точно не вызывать симпатии. И творить соответствующие дела. Но в какой-то точке сюжета на сцене появляется такое зло, по сравнению с которым наш герой – розовый пони. И вот тут происходит самое интересное: как поведет себя первый злодей? А его жертва? (если она есть)

Механика: первый злодей становится жертвой второго зла, жертва первого злодея становится жертвой второго злодея, первый злодей – марионетка второго. Прием хорошо смотрится на экране, работает в связках с другими, например, «столкновение с чужаком».

Источник страха: эскалация зла