Мелкая пиарит "Бастион"

Пролог

Лаэрт АрДеМино, красавец и умница, младший офицер четвертого курса факультета ШОК лучшей лётной академии империи – «Бастион», в течение целой недели изо всех сил старался «держать лицо». Он очень хотел казаться невозмутимым. И прикладывал для этого невероятные усилия.Даже когда яростно отдирал, отчищал, отклеивал свои собственные изображения, развешанные одной безумной фанаткой по всему Бастиону. Эта мелкая девчонка, Люосория Диннара, пролезшая каким-то невероятным образом в лучшую лётную академию галактики, доставляла ему массу неприятностей.

Мало того, что он весь прошлый год был объектомизощрённых шуток своих однокурсников, считавших своим долгом ехидно заявлять ему в лицо о том, что они «просто счастливы присоединиться к большой и чистой любви юной девы», о которой та каждый вечер пела Лаэрту перед высоким бастионным забором своим лужёным голосом. Так теперь эта неутомимая фанатка, что в этом году стала настоящим кадетом академии, превратила его двадцать второй день рождения в «бастионное событие номер один», как саркастично теперь назвали этот день штурмовики. То есть – в ад!

Ведь то, что Лаэрт АрДеМино празднует день рождения, теперь знал не только весь Бастион: все преподаватели, все техники, все рабочие, – но даже бастионные собаки, которые, подняв ногу, каждое утро в течение этой недели оставляли свой жёлтый, вонючий экскрементный след на ногах картонного Лаэрта, затесавшегося где-нибудь на бастионных окраинах, куда эта пакостная девчонка доскакала своими маленькими ножками и до которых у живого АрДеМино, сдиравшего следы её фанатской любви, ещё не дошли руки.

С одной стороны, это конечно было очень здорово проснуться рано утром и обнаружить на пороге комнаты своё собственное изображение в полный рост, засыпанное просто сверху донизу конфетами, сердечками, шариками. Но когда АрДеМино вышел на улицу и первое, что увидел, – своё огромное изображение, наклеенное на всех видимых фасадах бастионных зданий и широкую растяжку со словами: «Сегодня прекрасный день! Самому красивому мужчине галактики исполнилось 22! Лаэрт АрДеМино – наш кумир! Мы тебя любим! Твои фанатки…" Он понял, что его прекрасная жизнь в Бастионе очень скоро превратится в кошмар.

Потому что эта девчонка, Люосория Диннара, вышла на тропу войны. И победный трофей: он сам – Лаэрт!

Глава 1.

У Люосории Диннары за месяц до первой официальной бастионной сессии по всем фронтам наблюдался кризис.

Первый был связан с обожаемым Лаэртом. Сильно восхищённый Люсиным умением создавать ему праздничное настроение, он приложил максимум усилий, чтобы искренне и от всего сердца поблагодарить свою фанатку за доставленное ему удовольствие во время грандиозного празднования его двадцатидвухлетия.

Люсе об этом решении штурмовика сообщил вездесущий миньон. И та сначала искренне обрадовалась, поверив в правдивость данного заявления, но у степняка так озорно сверкнули незамутнённой честностью его узкие, чёрные глазки, что Люся заподозрила неладное. А потом, спустя день или два, сам Лаэрт попался ей на пути. Там, где его априори быть не могло. И его «благодарное» выражение лица, с которым тот искал мелкую бастионную пакостницу, рассказало Люосории всё-всё. И девушка струхнула.

Если честно, она уже, и сама понимала, что немного переборщила. Так, самую малость… Но мужчины – люди очень впечатлительные! И Люосория теперь пряталась от своего кумира «по углам и щелям», как писал некогда известный детский поэт, искренне дожидаясь, когда позыв искренней благодарности у Лаэрта пройдет…

Второй кризис был связан с куратором группы Тин Лангом, недели три назад вдруг запретившем Люосории все силовые тренировки. Свое решение аэр Ланг никак не прокомментировал, и теперь Люосория могла нормально нагрузить мышцы только рано утром.

Но самым тяжелым с моральной точки зрения стал третий кризис. Он был, что называется, – системным. И это очень испугало Люосорию. Кризис коснулся её родной группы и был целиком и полностью связан с синдромом накопленной усталости.

В Люсином идеальном плане умственная, эмоциональная и физическая усталость соратников не была учтена. Совсем! Ведь она, как это всегда бывает с людьми юными и наивными, всех мерила по себе. А у неё мотивация была такая – просто бешеная! С такой мотивацией, как у Люси, до всех Даэргских солнц достать можно!

Да и в какой сумасшедшей фантазии Люосория могла представить, что взрослые, крепкие парни и девушки на два, три, а то и четыре года её старше, окажутся нежными рангорскими фиалками?! А?! Об этом в книгах не напишут! А вон поди ж ты! Что называется, век живи и век удивляйся!

Три недели назад нервы не выдержали у миньона.Он тогда, в прямом смысле сцепив зубы, из последних сил доучивал строение посадочных капсул, использовавшихся сотни лет назад при первых имперских конфликтах. На волновом тирографе, где деталей было более ста, его и сломало.

- Аш текаре! – заорал степняк, со злостью откидывая от себя учебный планш со схемой тирографа.

И его звучный голос, словно гулкий удар гонга, встряхнул окружавшее пространство.

– Какой идиот придумал всё это?! Какой?! Я штурмовик, а не техник! Штурмовик! Етить чёрную дыру! Зачем мне знать строение этой сраной капсулы?!!! Вот зачем?!

- Прекрати истерить, Шурочка! – попыталась остановить разбушевавшегося степняка Гарда.

Но того уже несло… Досталось всем! И Бастиону, и злобным преподавателям со своими дурацкими вопросами, но особенно – Мелкой, что втравила группу в невероятную аферу. И всё это с театральным пинаниемпопадавшихся на пути предметов и кулачными ударами до крови по ограждению.

- И чего нам мешало учиться, как остальным на курсе? Тихо, спокойно, не парясь?! Чего мы полезли раньше-то всех экзамены сдавать? Какого моронского потроха мы от этого выигрываем?! – орал степняк. – Не спим толком, не отдыхаем, не общаемся, только зубрим, зубрим, зубрим! Кому это надо?! Так время проходит! Так жизнь проходит!! Молодость!

- Да заткнись ты, степняк… Без твоей истерики тошно! – холодноголосый поморщился.

Ему эта интенсивная учеба тоже стояла поперек горла. Но он терпел. Он вообще терпеливый был парень. И умный.

-Мелкая же не ноет! Хотя она младше всех нас и слабее…

Остальная группа, тихо учившая в это время строение грёбаного тирографа, недоуменно подняла глаза. Кто-кто младше? Кто-кто слабее? Им послышалось?

И снова степняк, у которого всегда слова в организме не держались, злобно расхохотался:

- Музон! Вот ты сказанул! Окстись, милый! Это Мелкая нас с тобой слабее? Ты серьёзно?! Ты что, ещё не понял? Мелкая – вообще не человек! Она боевая машина «Си –85» обманно-гуманоидного типа в последней комплектации с грифом «Смертельно для окружающих». Её запускать можно только в нежилые помещения для разбора последнего на молекулы и атомы!

Музаэль тогда буркнул себе под нос что-то нечленораздельное, а Молчун, наоборот, понимающе хмыкнул и переглянулся с Тенью. А что? Образно и верно сказал степняк. Мелкая, она такая! Молчун вздохнул и вернулся снова к зубрежке. Он вообще не понимал, зачем психовать и кипятиться, когда до финишной прямой осталось, образно выражаясь, три круга.

Люосория тогда не вовремя появилась. Она бегала всем за горячим взваром и булочками. В те дни в Даэргии резко похолодало, а форма одежды у штурмовиков по-прежнему была облегчённой, и девушка искренне волновалась, что оставшаяся зубрить на открытой площадке группа озябнет. Злые слова Шурочки тогда долетели до неё, и незнакомой болью сожаления и вины отозвались в её искреннем сердечке. Люся и сама видела, как всем тяжело даётся «учёба впрок». Но только сейчас, наблюдая, с каким трудом ребята сдают довольно-таки простые, с её точки зрения, экзамены, Люосория начала всерьёз задумываться, может, её фотографическая память всё-таки явление редкое, не всем даденное? Тирограф не могут запомнить… Вот напасть! А чего там вообще запоминать?!Пятьдесят две детали, которые сцепляются друг с другом и имеют парные названия с дополнениями «большой» и «малый», то есть всего двадцать шесть пар, потом идут волновые сферы по именам создателей – ученых, фамилии которых известны всем со школы. Их вообще можно запомнить по детскому стишку. Потом неразъёмные ускорители и магниты, ну и ещё по мелочи! Если всё вот так структурировать, то вообще – и учить нечего!

Люосория, удержав на лице свою обычную улыбку, спокойно поставила со словами «скорей налетайте – остынет» принесенный взвар и булочки прямо на лавку, а сама подошла к миньону, недовольно отвернувшемуся к периметральному ограждению. Пар тот уже выпустил и более ни с кем обсуждать свою истерику не собирался.

- Ашур! – осторожно тронула Люся сегаранца за плечо. – Ашур, ну не злись на меня, пожалуйста! Я ведь хотела, как лучше! Мне казалось нечестным в одиночку пользоваться этой возможностью. Если хочешь, то не нужно больше ничего сдавать, мы и так уже заработали сверх меры у Тин Ланга для группы допбаллы, так что нам теперь не критично…

- Ага! Щаззз! Вконец охамела, гарха блондинистая! – запальчиво кинул миньон через плечо и, подхватив с дорожки свой многострадальный планш, снова сел зубрить.

А через минуту к нему подсела Гарда и, как маленькому, рисуя на готовой схеме соединяющие стрелочки (точно так же, как ей вчера показывала Люосория), стала рассказывать, как быстрее запомнить этот дурацкий тирограф.

Но оказалось, что истерика миньона – это было только начало. Огромная усталость, накопленная группой за всё это время, начала накатывать снежной лавиной. Утром к Люсиной пробежке присоединились только шестеро, остальные впервые за последние три месяца предпочли поспать. Потом еще один предпочел поспать… И Люосория, отчётливо понимая, что так растеряет всех соратников, отодвинула на целых две недели все свои дела, чтобы максимально сосредоточиться на подготовке для ребят структурированного экзаменационного материала, чтобы быстрее запоминать...

То, что ей придётся потом сдать в течение трёх недель целых шесть экзаменов за первый семестр четвертого курса, Люосория старалась не думать. Ничего… Она выносливая. А ребятам нужнее. У них натуры хрупкие, нежные. Рангорские фиалки, одним словом…

***

Вчера усталая Гарда еле-еле доплелась до постели и рухнула на неё, даже не раздеваясь. Люосория честно попыталась стащить с подруги хотя бы ботинки и куртку, но Булочка, уже пребывая в глубоком сне, так смачно лягнула воздух в опасной близости, что Мелкая решила больше не рисковать. Не-не! Ей как-то не блазил перелом!

Она расстроенно потёрла усталые глаза и поплелась в санкомнату. Расслабляться было рано: ей ещё для группы сигнальные таблицы-подсказки к завтрашнему дню нужно было сделать. На последний для них «второсеместровый» экзамен. Чёрная дыра! Скорее бы это закончилось! Потому что это очень сложно – других учить и вдохновлять! Проще всё самой! Вот реально: проще! И времени больше остаётся.

***

Продремав всего два часа перед рассветом, Люосория выбежала на пробежку. Одна. Гарда спала крепким, молодецким сном. У порога корпуса Люосорию тоже никто не ждал, только нежное, рассветное солнце красиво выплывало из-за горизонта. Она легко сбежала по ступенькам и направилась не на спортивную площадку, как всегда, а в Бастионный лес. Тот самый, в котором когда-то проходила пересечёнку...

Ноги девушки, что уже научились не оставлять звуков на поверхности, легко пружинили уставшее тело, разгоняя по венам застоявшуюся за ночь кровь. Холодный воздух приятно ложился на лицо смолистыми запахами деревьев и трав, и Люосория остановилась, чтобы вдохнуть его полной грудью.

Она знала, что это время снова наступит в её жизни.Время, когда нужно будет проститься с друзьями и идти вперед, но почему-то впервые в жизни ей стало нестерпимо больно от того, что Гарда, Музочка, Молчун, Тень и даже противный миньон останутся позади. Нежданная слезинка скользнула из уголка глаза на прохладную щеку, но Люосория тут же вытерла её тыльной стороной ладони. Не раскисать! Не раскисать!

Когда спустя почти два с половиной часа она вернулась из леса прямо к сбору курса на спортивной площадке, её ждала потерявшая ребенка разъярённая воспитательница детского сада в количестве девяти человек. Сурово сведенные брови, руки в перекресте на груди, и злой рык девятью ртами одновременно, как по команде:

- Ты где была?!

Люосория сначала опешила, переводя взгляд с одного сурового лица на другое:

- В лесу была…

- Какого стикского потроха ты там делала?

- Бегала…

- А почему нам не сказала! Мы все площадки Бастиона прочесали в твоих поисках!

Робкая, но счастливая улыбка непроизвольно растянула Люсины губы. Они её искали? Они её не бросили?! Была бы возможность, она бы тут же перечмокала всех этих сурово глядящих на неё одногруппников.

- Простите, мамочки и папочки! – хмыкнула она. – Я больше так не буду! И вообще, я думала, что вы спите… И больше не появитесь… никогда… – боль в голосе от последних слов скрыть было нельзя.

- Я так и знал, что тебе без нас тошно! – заржал миньон, верно считав Люсино настроение. – А виду-то, виду-то напустила!

- С какой это стати «не появимся»?!

- Чего?!

- Да ты на целых полчаса раньше ускакала!

- Мы тебя по всему Бастиону искали!

Люосория смотрела на свою группу снизу вверх и умилялась. Какие же они у неё всё-таки красивые… И умные… И дружные вообще! А то, что они её сейчас ругали, – да пофиг! Главное ведь не слова, а поступки!

- А я вам таблицу с подсказками нарисовала, – сообщила Люосория и почему-то шмыгнула носом. – Каждому свою. Ну, чтобы легче запоминать… И вообще…не ругайтесь на меня, а то я заплачу, и наш душка аэр Ланг оторвёт вам всем уши…

- Ой, ой! Напугала ежа голой жопой! – скривился миньон и вдруг потянулся к Люосории.

- Руки убрал от Мелкой, – спокойно и даже обыденно приказал Музочка, а Молчун, сделав шаг вперёд, закрыл степняку весь обзор.

- Не ссорьтесь мальчики…– начала было Люся, но за их спинами вдруг показался куратор.

И девушка осеклась. Должно было начаться построение.

Но один кризис, кажется, миновал! Отлично!