Мельничиха из Тихого Омута-2

- Покупай, хозяйка! Не прогадаешь! Это не осел – это скакун арабский! – нахваливал товар торговец, но Савьер Квакмайер увёл меня, взяв под руку.

- Осел явно старый, к тому же, копыта разбиты, - сказал он мне вполголоса. – Подберём помоложе.

Я только кивнула, с опаской поглядывая на диких мощных зверей, которые вовсе не походили на милых осликов из мультфильмов.

Транспортное средство было мне жизненно необходимо.

Нужно возить на мельницу тряпье, ездить в город за покупками, но обращаться постоянно за помощью к Савьеру Квакмайеру не хотелось. Потому что не хотелось привлекать к себе лишнего внимания. Лавочник и так очень заинтересовался, для чего это мне понадобились такие частые металлические решётки, когда я забирала их из городской кузницы. Ещё с монограммами? С каких это пор оконные решётки делают с монограммами, хозяйка?

Я отшутилась, но перетрусила, опасаясь обвинений в колдовстве (пусть теперь судья Кроу и полностью на моей стороне), и боялась утечки информации в своём бумажном деле.

Да и вообще – теперь я становилась самой настоящей бизнес-леди, и путешествовать туда-сюда на своих двоих, с мешком на спине или даже толкая тележку – было попросту несолидно.

Признаться, сначала я хотела купить лошадь и небольшую лёгкую коляску, но судья быстро меня отговорил. Да я и сама поняла, насколько идеалистичными были мои представления о средневековом транспорте, и насколько глупыми – мои намерения восседать на облучке и с улыбочкой править красивой лошадкой. Увы. Выяснилось, что лошадки – не зефирные поняшки. И хоть для управления лошадью права не требовались, править повозкой было гораздо сложнее, чем машиной. Экзамены, устроенные мне господином Кроу, я позорно провалила, и согласилась на покупку осла.

В качестве торгового консультанта я пригласила господина Квакмайера, и теперь с тоской осматривала ослиные ряды. В ослах я совсем не разбиралась. Для меня животные различались только по размеру и цвету. Ну и ещё – по динамике. Кто-то стоял себе спокойно, пожёвывая сено, а другие… а другие не стояли.

Один из ослов – чёрный, словно жук, с кудрявой чёлкой и белыми отметинами вокруг глаз – вдруг вытянул шею и попытался тяпнуть меня за ногу, но ухватил только за юбку, потому что я вовремя отскочила.

- А ну, отпусти, скотина! – закричал хозяин осла и потянул его в одну сторону, в то время как я тянула юбку в другую.

- Помогите!.. – я завопила ещё громче торговца, потому что чёрная мохнатая ослиная морда с выпученными блестящими глазами и оскаленными зубами показалась мне особенно страшной.

Несколько минут борьбы – и я была освобождена от осла, отбежала на несколько шагов и первым делом растянула юбку, проверяя – цела ли ткань после таких зубов. Хозяин молотил осла и кулаками, и пинками, но чёрный наглец стоял, не шелохнувшись, и в упор смотрел на меня из-под кудрявой чёлки.

Чем-то он напомнил мне судью Кроу – лохматый, чёрный… И характерец под стать.

- Он вас не укусил? – лживо-добрым голоском спросил торговец, пытаясь затолкать осла в стойло. – Так-то он смирный, просто сейчас что-то нашло… Наверное, вы ему очень понравились.

- Вижу! – огрызнулась я. – Просто влюбился!

Кто-то засмеялся, и я постаралась удалиться с достоинством, потому что все в торговом ряду, включая и ослов, смотрели прямо на меня – кто с усмешкой, а кто (ослы в том числе) – с интересом.

- Вы целы, хозяйка? – Квакмайер снова взял меня под руку. – Пойдёмте-ка, поищем кого поспокойнее.

Мы бы ушли и купили какого-нибудь смирного ослика, но в этот момент на меня налетел уже не осёл, а вполне себе человек – какой-то незнакомый мужик, смуглый, сухощавый, остро пахнущий перцем и корицей.

- Вот я тебя и нашёл, мошенница! – заорал он, хватая меня за плечи и встряхивая, как грушу – только яблочки не посыпались. – Самая хитрая, что ли?!

- Эй, дядя! Отпустите женщину! – возмутился Квакмайер, оттеснив от меня нападавшего.

- Женщину?! – смуглый мужчина сплюнул, но в драку не полез, потому что Савьер Квакмайер был толще и выше его раза в полтора. – Это не женщина, а самая отъявленная ведьма! Она нагрела меня на двадцать золотых!

- Вы что такое несёте? – строго сказал Квакмайер, а я промолчала, потому что эти обвинения вполне могли оказаться правдой.

Ведь я понятия не имела, чем Эдит занималась до моего подселения в неё.

После того, как стало известно, что её покойному мужу помогали водяные, а сама Эдит главенствовала на шабашах деревенских ведьмочек, ожидать можно было чего угодно. Вполне возможно, что у этого мужчины были веские основания считать мельничиху и мошенницей, и ведьмой. Мне оставалось только молчать и притворяться испуганной. Разумеется, все опять уставились на меня. Сегодня явно был не день Светы-попаданки. Сегодня был какой-то очень неудачный день.

- Что это ты её защищаешь, каплун пузатый? – хорохорился мужчина, наскакивая на Квакмайера. – Рыжая ведьма меня обманула, но я заставлю её вернуть мои денежки! Хоть ты тресни! Ну-ка, подавай её сюда, голубушку!

Он хотел схватить меня за руку, я вскрикнула, господин Савьер сделал шаг в строну, чтобы меня заслонить… А дальше всё произошло совершенно неожиданно и очень быстро. Черный осёл, о котором совсем забыл его владелец, вдруг метнулся вперёд и цапнул смуглого мужчину за ляжку.

Последовал вопль такой силы, будто всех ведьмочек Тихого Омута разом отправили на костер.

Пока пострадавший и хозяин зла – то есть осла, выясняли, кто виноват и что с этим делать, это самое зло – то есть осло, направился ко мне.

- Господин Савьер! – позвала я, отступая, в то время как чёрное чудовище приближалось, уставившись на меня своими мрачными глазищами из-под лохматой челки. – Спасите меня, будьте так любезны…

- Главное – не двигайтесь, - посоветовал Квакмайер. – Это какой-то бешеный осёл! Хозяин! Держи своего людоеда!

Хозяин осла тут же позабыл о ссоре и схватил зверюгу за гриву, пытаясь остановить, но легче было остановить поезд, по-моему.

- Да уберите его! – взмолилась я, потому что отступать дальше было некуда – я налетела спиной на плетеную изгородь, за которой стояли собратья чёрного лохматого монстра.

Стоило кому-то двинуться, как осёл очень свирепо оскаливал зубы, а на своего хозяина он попросту не обращал внимания. Расстояние между нами сокращалось, и очень быстро сокращалось, я затаила дыхание…

Осёл ткнулся мордой мне в колени, фыркнул, и принялся обнюхивать мою юбку, постепенно добираясь до поясной сумочки, и тут я сообразила, что было нужно страшному длинноухому зверю.

- Погоди-ка, чудный ослик, - проблеяла я, расстёгивая сумку, - сейчас я тебя угощу.

В сумочке у меня лежало яблоко – я взяла его, чтобы погрызть по дороге. Его-то запах и уловил осёл.

- Кушай-кушай, - пропела я, держа яблоко двумя пальцами. – Только отойди, пожалуйста.

Белые зубы клацнули, я еле успела отдёрнуть руку, а осёл уже дохрупывал сладкое лакомство.

- Вы тут все сговорились, что ли? – возмутился тем временем смуглый. – Подавайте сюда ведьму! Или пусть ведьма отдаёт мои денежки!

- Вы по какому праву оскорбляете честную женщину? – заступился за меня Савьер.

- Честную?! Вот уж увольте!

Смуглый бросился ко мне, опередив грузного Квакмайера, но добежать не успел, потому что лохматый осёл взбрыкнул, и мужчина, взмахнув руками, улетел к противоположному загону, рухнул в пыль и… больше не двигался.

Стало тихо, и только слышно было, как похрустывает яблоко кое у кого на зубах.

- Бамбус, - произнёс кто-то потрясённо, - твой осёл человека убил... Позовите судью! Человека убили!

- Зачем – судью? – зашумели вокруг. – Прибить убийцу – и всё!

- Прибить осла!

Сам виновник стоял передо мной и очень серьезно и сосредоточенно дожевывал яблоко. Я оторопело посмотрела на животное, потом на мужчину, лежавшего у загона, и припомнила, что в прежние времена судили и лошадей, и свиней, если им случалось причинять увечье человеку.

- Вы о чем, судари мои?! – перепугался хозяин осла-убийцы. – Это был несчастный случай! Да этот осел десять серебряных монет стоит!

- Какой несчастный случай? – выкрикнул кто-то. – Он его нарочно лягнул! Когда Димак хотел бабу схватить!

Ну вот, хоть выяснили имя этого несчастного… Димак… И кто же ты такой, и что же у тебя за дела были с мельничихой Эдит?

- Разойдитесь! Разойдитесь! – услышала я голос доктора Ларка и немного воспряла.

Любитель птиц протолкался сквозь толпу и деловито склонился над поверженным Димаком, выслушивая пульс и проверяя дыхание.

- Дышит, - объявил доктор, и хозяин осла вознёс благодарственные молитвы.

Тем временем доктор ощупал Димака и вынес следующий вердикт:

- И кости целы. Что вы переполошились?

Димак слабо застонал, приходя в себя, и ему помогли сесть, подперев плечами с двух сторон.

- Увечье, несомненно, есть, - продолжал доктор, раскрывая рубашку на груди пострадавшего. – Думаю, как раз на штраф в три серебряные монеты.

- Помилуйте! С чего так дорого?! – возмутился хозяин осла.

Сам осел совершенно не интересовался происходящим вокруг, и ткнулся мордой мне в живот, пытаясь залезть в сумку.

- Да уберите же вы его! – чуть не заплакала я, потому что спасения от ослов в этом мире не было.

Но ещё ни один из них не приставал ко мне прилюдно.

Осла попытались оттащить, но он упирался всеми четырьмя копытами. Пришлось мне угостить его и кусочком луковой лепешки, которую я приберегла для себя на обратную дорогу.

Димак теперь чувствовал себя совсем хорошо, и даже поднялся на ноги, охая и хватаясь за грудь и бока.

- Проклятая животина мне все кишки перемешала, - простонал он, морщась от боли.

- Четыре медяка, - быстро предложил хозяин осла. – Ну… пять медяков.

- При чем тут осел? – зло усмехнулся Димак и посмотрел на меня. – Это ведьма его заколдовала. Вон, кормит сейчас в награду. Ты меня убить хотела, да?

- Не говорите глупостей, - сердито ответила я, пытаясь оттолкнуть ослиную морду. – И помогите мне, наконец!

- Сама себе помоги! – огрызнулся Димак. – Мошенница! Обманщица! Да за такие штуки вас сжигать надо, по три штуки каждый день!

- Следите за словами! – вмешался Квакмайер. – Наговариваете на женщину…

- Что тут происходит?

Услышав голос судьи Кроу я испытала одновременно и облегчение, и досаду. Судья всё обо мне знает (ну или почти всё), и не поверит, что это я (а не Эдит) наколдовала что-то там. Но с другой стороны, почему он всё время является в образе спасителя? И когда я нахожусь не в самом лучшем положении и виде. Как сейчас, например, когда меня притёр к забору осёл.

- Уберите животное, - велел Кроу. – С обвинениями подождем до судебного разбирательства. Женщину и этого, - он кивнул в сторону Димака, - ко мне.

- А я, господин Кроу? – напомнил о себе Квакмайер.

- Свидетели будут опрошены потом, - отрезал судья и нахмурился: - Да уберите осла!

- Упирается, чума, - пропыхтел торговец, безуспешно пытаясь меня освободить. – Как спятил сегодня!

- Что вы мне голову морочите, - судья решительно шагнул вперёд, и осёл мгновенно повернул морду в его сторону, недобро глядя из-под лохматой челки.

- Осторожно, господин Кроу, - встревожено предупредил Квакмайер. – Скотина и правда – бешеная. Что уж он вцепился в нашу хозяйку?..

- Просто вы ни черта не умеете обращаться с животными, - проворчал судья и схватил осла за ухо, крепко заломив.

Осёл, не ожидавший такой подлости и ловкости, заорал диким голосом, попробовал вырваться, но судья завернул ему ухо на сто восемьдесят градусов, и бедняга-ослик вынужден был подчиниться грубой силе.

Мелко перебирая копытами, он проследовал в загон, куда Кроу отправил его, без всякой жалости подтолкнув ногой в круп.

- Ну вот и разобрались, - судья отряхнул руки и посмотрел на нас с Димаком. – А теперь будем разбираться с вами.

Я поняла, что он умышленно не выказывает ко мне приязни при всех, и даже не обиделась, когда двое гвардейцев встали справа и слева, готовые сопровождать в судебный департамент.

- Буду ждать вас у ратуши, хозяйка! – крикнул Квакмайер мне вслед.

Нас доставили в здание суда и развели в разные стороны. Тут я немного струхнула, потому что меня завели в пыльный унылый кабинет, где стояли грубо сколоченные стол, стул и огромный кособокий шкаф, запертый на амбарный замок.

- А где судья? – спросила я у гвардейцев, но они ничего не ответили, оставили меня и ушли.

Приоткрыв дверь, я убедилась, что не заперта, и сразу успокоилась. Рейвен Кроу знает, что делает. И он знает, что я нисколько не ведьма, и никого не обманывала. Ну… почти. Дожидаясь вердикта, я достала из поясной сумочки самый распоследний кусочек лепешки и зажевала его, только повздыхав о яблоке, съеденном ослом.

Так меня и застал судья, когда вошел в кабинет.

- Опять переполох из-за вас, хозяйка, - хмыкнул Кроу, плотно прикрывая двери. – А вы проголодались, как я вижу?

- Когда не знаешь, что делать, - скромно заметила я, - лучше всего поесть.

- Золотые слова, - похвалил судья и достал из кошелька ключ с хитрой бородкой.

Открыв замок на шкафу, Кроу распахнул дверцы и принялся выгружать оттуда кипы пыльных бумаг, какие-то мешки и пару шкатулок.

Я наблюдала за этим с любопытством и даже предложила помощь.

- Хотите прибраться? – спросила я, подходя поближе и заглядывая в пыльные недра шкафа. – Тут хорошо бы щеткой по углам замести.

- Обойдемся без щетки, - судья что-то мысленно прикинул, потом вытащил пару полок и смерил меня взглядом. – Думаю, поместитесь.

- Что? – не поняла я.

- Полезайте в шкаф, - велел он.

- Зачем это? – растерялась я, а он уже подхватил меня за талию и с той же нежностью, с которой прогонял осла, запихнул меня на освободившееся в шкафу место.

- Сидите тихо и слушайте, - Кроу закинул в шкаф подол моей юбки и закрыл дверцы.

Стало темно и до невозможности пыльно. Помучившись, я задрала юбку и закрыла подолом рот и нос. Дышать стало труднее, но по крайней мере пыль не лезла в горло.

- Ведите человека, - услышала я холодный голос судьи, и вся обратилась в слух.

Хлопнули двери, затопали и зашаркали ноги, а потом раздалось знакомое кряхтенье и оханье – это привели Димака.

- Оставьте нас, - распорядился судья.

Дверь опять хлопнула, и я осторожно приникла к щелочке между дверцами шкафа. За столом сидел судья, и вид у него был до невозможности умный. Мне захотелось фыркнуть, но я сдержалась, потому что перед столом стоял Димак (сесть ему не предложили) и потирал бока, гримасничая и показывая, как он страдает от ослиного нападения.

- Имя? – отрывисто спросил судья, обмакивая гусиное перо в чернильницу и начиная что-то писать на грубом листе бумаги.

Перо заскрипело так, что у меня даже зубы свело.

- Димак Мэлори, - ответил мужчина, обвинивший меня в мошенничестве.

- Род занятий? – последовал новый вопрос.

- Торговец.

- Чем торгуете?

- Да чем только придется, - поняв, что его суда пригласили не по головке гладить, Димак перестал гримасничать и нахмурился.

- Вы обвиняли женщину на рынке в колдовстве, - судья отложил перо и посмотрел на допрашиваемого – пристально, блеснув темными глазами. – Потрудитесь объяснить, в чем суть обвинений. Вы сказали, она вас обманула?

- Провела, как мальчишку, колдунья проклятая, - буркнул Димак. – Только вряд ли вы мне поверите. Зря я это затеял, ваша честь. Но очень уж я разозлился, когда увидел эту бабищу. Если бы не этот осёл, придушил бы стерву.

- Попробуйте рассказать, - невозмутимо сказал судья. – А там решим – верить или нет.

- Я её в прошлом году встретил, - начал Димак, и по его тону было ясно, что он едва сдерживается, чтобы не сплюнуть. – Вернее, она сама меня нашла. Я тогда… подторговывал кое-какими редкими вещичками. Это теперь на мулов перешел, а год назад у меня другое дело было налажено… И все клиенты – важные-важные…

- Чем торговали? – перебил его судья.

- Пряностями, - ухмыльнулся Димак.

Последовала долгая пауза, и я понятия не имела, почему судья так завис. Подумаешь – пряности. Было бы чему удивляться. Да их в каждой десятой лавке – мешками.

- И что женщина?.. – спросил Кроу, наконец.

- Пришла ко мне ночью, заплатила золотом. Вот только ведьма она и обманщица, ваша честь. И золото это – проклятое. Я его в сундук положил, а через пару недель увидел, что там пусто. Только осенние листья. Пригоршня осенних листьев.

- Занятная история, - протянул судья. – Заплатила золотом, а потом это золото украли? А причем тут женщина?

- В том-то и перец, ваша честь, - с досадой протянул Димак, - что не украли. У меня всё на десять замков запиралось. И собаки вокруг дома – как волки. Пропало это золото. Одни сухие листочки остались.

- Колдовство? – деловито спросил судья.

- Колдовство, - с отвращением ответил Димак.

- Когда, говорите, это было? – судья снова заскрипел пером, записывая показания.

- В начале осени. Наверное, в конце первой недели сентября.

Мне в щелку было видно, как судья резко вскинул голову, посмотрев на Димака, но сразу же опять уткнулся в свои записи.

- А что женщина у вас покупала? – спросил Кроу, обмакивая перо в чернила.

- Всё, что женщины обычно покупают, ароматическую древесину, - хмыкнул Димак и начал перечислять загибая пальцы: - алое, кедр, лимон, апельсин, корень розы и ириса, и ещё листья розы. Меня сразу это насторожило…

- Что именно? – спросил судья мягко, словно подталкивая допрашиваемого к откровенности.

- Что ей понадобились листья, - пояснил Димак. – Обычно женщины, которые хотят кого-то приворожить, просят розовые лепестки. А этой понадобились листья. Листья!.. – с отвращением бросил он. – Поймала она меня на этих листьях! Ведьма!..

- Сколько она вам задолжала? – спросил судья.

- Двадцать золотых.

- За траву и кору? – удивился Кроу.

- Что бы вы понимали в женских штучках, господин судья…

- Вы правы, понимаю не слишком много, - согласился тот. – Но пытаюсь. Прочитайте и распишитесь, - он придвинул к Димаку исписанный лист бумаги.

- Да я неграмотный, ваша честь, - отмахнулся Димак.

- Да уж не лгите, сударь, - в тон ему отозвался судья.

Помедлив, Димак делано рассмеялся и склонился над столом, перечитывая показания.

- Всё верно, - буркнул он, закончив читать.

Судья протянул ему перо, и Димак поставил внизу текста размашистую подпись.

- Значит, и правда дело нечисто? – спросил он, вытаскивая из-за пазухи шапку и надевая её на голову.

- Вам лучше этого не знать, - ответил судья, посыпая лист песочком, чтобы просушить побыстрее чернила.

- И то правда, - согласился Димак. – Ведьмы – это по вашей части, простому человеку лучше с ними не сталкиваться. А деньги мне вернут?

- Вернут, - коротко ответил судья и поднялся из-за стола и прошел к выходу, а следом потянулся Димак.

Теперь я не видела мужчин, но слышала, как звякнули монеты.

Потом наступила тишина, а потом Димак благодарно забормотал:

- Спасибо, ваша честь… Видать, и правда дело важное…

- Просто помалкивай, если не хочешь оказаться в королевской тюрьме. И лучше уезжай поскорее из этого города.

- Не беспокойтесь, ваша честь, - заверил его Димак. – Вот распродам своих мулов – и смоюсь отсюда, как карасик. И вот ещё что…

- Что?

Я услышала, как дверь открылась, а потом захлопнулась. Судья ждал. И я ждала, затаив дыхание в пыльном шкафу. Что там ещё, сударь мой Димак? Говори уже не тяни!

- Вы поосторожней с этой рыжей… - Димак таинственно понизил голос. – Она – мало того, что ведьма, ещё и с придурью.