Мемория: Взламывая реальность

Тишина.

Не та, густая и зловещая, из Леса Шепчущих Когтей, где каждый шорох мог оказаться дыханием хищника. Эта тишина была плоской. Приглушённой. Наполненной монотонным жужжанием электричества и далёкими, неразборчивыми голосами — словно мир накрыли стеклянным колпаком.

Саэко открыл глаза.

Вместо вечно сумеречного неба с двумя кровавыми лунами — белый потолок. Вместо запаха гнилой листвы и железа — стерильный дух антисептика и пыли. Он лежал на жёсткой койке. Блекло-салатовые стены. Окно, за которым — знакомые, но чужие очертания городских крыш. Серое небо родного мира.

«Ронабэ...» — пронеслось в голове, как эхо заклинания, сорвавшегося с губ в тот последний миг.

Внутри бушевал хаос. Память о последнем бое: отчаянный рывок через портал, заклинание бардессы Кей, взрыв энергии... Два года в мире меча и магии теперь казались галлюцинацией, порождением уставшего мозга. Саэко попытался пошевелить пальцами — они слушались, но казались чужими, ватными.

Его взгляд упал на тумбочку. Рядом со стаканом воды лежал предмет, от которого перехватило дыхание.

Потрёпанный учебник: «Алгебра и начала математического анализа. 10 класс».

Откуда он здесь? — подумал Саэко, но пальцы уже сами потянулись к обложке. Под пальцами — странное тепло, почти пульсация, будто внутри книги билось живое сердце. Он отдёрнул руку, но тепло не исчезло — оно разлилось по ладони, поднимаясь к локтю.

Дверь распахнулась так резко, что ударилась о стену. На пороге стояла девушка с короткими каштановыми волосами и большими карими глазами, в которых плескалась такая буря эмоций, что Саэко на мгновение растерялся. В руках она держала поднос с едой, и от резкого движения рисовые шарики едва не съехали на пол.

— Саэко! Ты очнулся! — воскликнула она, поспешно ставя поднос на соседнюю тумбочку и бросаясь к нему. — Мне сказали, ты в больнице, я сразу примчалась! Как ты себя чувствуешь? Что болит? Голова кружится?

Она говорила быстро, эмоционально, и Саэко вдруг почувствовал контраст между её живой, тёплой заботой и ледяной пустотой, которую он привык ощущать в том мире. Майя Кавано. Соседка по парте, друг детства... но из того мира, где не было двух лун. Её лицо было таким знакомым — вот эти веснушки на носу, этот вихор, вечно выбивающийся из причёски, — и одновременно чужим, потому что два года он видел совсем другие лица.

— Майя? — выдавил он. Голос прозвучал хрипло, словно он не пользовался им неделями.

— Ну конечно! — она схватила его за руку, сжала. Её пальцы были тёплыми, живыми. — Ты так напугал всех, упал в обморок на физкультуре. Прямо посреди бега. Врачи сказали — сильное истощение, сотрясение... Но сейчас-то ты как? — Она заглянула ему в глаза, и в её взгляде мелькнуло что-то странное — не просто тревога, а какая-то настороженность, словно она искала подтверждение своим догадкам. — А перед тем как очнуться... я видела вспышки из коридора. Сияние. Что это было?

Саэко моргнул. Сияние? Он не заметил никакого сияния. Только учебник, пульсирующий теплом.

— Всё в порядке, — соврал он. — Просто показалось.

— Ага, конечно, — она прищурилась, но не стала давить. Отпустила его руку, поправила поднос. — Ладно, лежи. Я принесла тебе рисовых шариков, домашних. Мама просила передать. Говорит, Саэко всегда их любил.

Она сунула ему в руку маленький контейнер. Саэко открыл крышку и вдохнул знакомый запах — риса, водорослей, чуть сладковатой начинки. Запах детства, когда они вместе ходили в школу, и Майя всегда делилась с ним обедом.

— Спасибо, Майя. — Он улыбнулся, и улыбка получилась почти настоящей.

Майя бросила быстрый взгляд на учебник алгебры на тумбочке. В её глазах мелькнуло что-то странное — не тревога, а... удовлетворение. Словно она ждала, что он обратит на книгу внимание.

— Я тут кое-что тебе принесла, — сказала она как бы невзначай. — Помнишь, в школе ты всегда говорил, что математика — это магия? Вот, нашла в старых вещах. Подумала, пригодится для восстановления после сотрясения. Говорят, полезно мозг тренировать.

Саэко посмотрел на учебник. Действительно, старый, потрёпанный, словно им пользовались годами. Но он точно помнил, что у него не было такого учебника. В школе они учились по другим.

— Откуда он? — спросил он, пристально глядя на Майю.

— Да так, нашла, — она пожала плечами, но в её голосе послышалась лёгкая фальшивая нота. Она отвела взгляд, поправила подушку на его койке. — Лежи, отдыхай. Я ещё зайду.

Она ушла так же стремительно, как появилась, оставив после себя запах духов и смятение. Саэко смотрел на закрытую дверь и чувствовал, что Майя что-то не договаривает. Но что?

Внезапно он уловил другой звук. Тонкий, как шелест крыльев, как звон далёкой струны. Музыка. Печальная и знакомая до слёз. Мелодия, которую Кей напевала у костра в ночи, когда луны скрывались за тучами.

На краю зрения воздух замерцал, явив призрачный синий силуэт.

«Кей...» — выдохнул он с облегчением. Он не сошёл с ума. Он действительно был там. И она была здесь.

— Саэко, — голос Кей прозвучал прямо в сознании, тихий, мелодичный, как всегда. — Будь осторожен. Я чувствую в этой девочке... силу. Спрятанную, но настоящую. Она не простая смертная.

— Что? — прошептал он вслух. Медсестра, проходившая мимо, не обратила внимания — мало ли пациенты разговаривают сами с собой.

— Она не та, кем кажется. Но, кажется, она на нашей стороне. Пока.

Саэко хотел расспросить подробнее, но в коридоре послышались крики, грохот. Кто-то закричал женским голосом. Затопали ноги.

Дверь в палату распахнулась. На пороге стоял мужчина в больничной робе, с безумными глазами, размахивающий осколком стекла. Из его горла вырывались нечленораздельные звуки. Медсестра, прижавшаяся к стене, побелела от страха.

— Назад! — крикнул санитар, пытаясь подобраться к буйному.

В глазах Саэко мир преобразился в формулы. Мемория: Кинематика. Механика. Он мгновенно просчитал траекторию движения мужчины, его скорость, угол атаки. Рука сама схватила учебник, и тот отозвался теплом, пульсацией.

— Эй! — крикнул он, отвлекая внимание. Мужчина повернулся к нему.

Саэко швырнул стакан воды, целя по параболе. Вода летела точно по расчёту, но в последний момент из соседней палаты выскочила девушка с тёмными волосами, собранными в небрежный хвост, и ловко перехватила руку нападавшего, вывернув её так, что осколок со звоном упал на пол. Подбежавшие санитары скрутили буйного.

— Живой? — спросила девушка, морщась от боли в плече — видимо, удар всё же достался и ей. У неё были глаза цвета тёмного янтаря — тёплые, но с холодной, изучающей искоркой.

— Ты ранена? — Саэко подошёл ближе, забыв, что сам только что пришёл в себя.

— Царапина. — Она махнула рукой. — Ты лучше смотри, куда кидаешься. Герой. — Но в голосе не было насмешки, скорее усталая благодарность.

— Акихиро Рэн, — представилась она. — Из 11 «Б». И, судя по всему, теперь твоя соседка по палате.

— Саэко Танака. Спасибо.

— Не за что. — Акихиро внимательно посмотрела на учебник в его руке. Учебник всё ещё слабо светился, хотя Саэко этого не замечал. — Интересная у тебя книжка. Светится.

— Что? — Саэко взглянул на обложку — никакого света не было.

— Тебе показалось, — быстро сказала Акихиро, но в её глазах мелькнуло понимание. Она перевела взгляд на место, где только что стоял призрачный силуэт Кей, и на мгновение замерла. — Или не показалось.

Саэко похолодел. Она видела? Или чувствовала?

В палату вошла медсестра с бланками.

— Рэн, Танака, вам обоим нужно пройти дополнительное обследование. Пойдёмте.

Они вышли в коридор. Саэко шёл следом за Акихиро и думал о том, что мир вокруг него стал зыбким, как мираж. И что девушка с янтарными глазами, кажется, видит больше, чем говорит.