Мемуары зомбоборца

«Прошло почти полгода с тех пор, как покой нашей деревеньки нарушило поистине ужасающее событие. Я тогда на почте работал, разносил пенсию, иногда калымил то там, то сям, помогая соседям в разных бытовых вопросах. Денег не хватало, как и всем остальным, работы немного, большая земля далеко: деревня ограничена со всех сторон могучей рекой Палкой. Сообщение лишь на лодках, зимой пешком, на свой страх и риск.

Этим вечером я помогал соседу деду Родиону: крышу чинили. Дед вроде как самый обычный, да вот дружбы с ним никто не водил, дурная слава тянулась, мол, с нечистым водится. Ну я в эти бабкины сказки не верю, научный атеизм, материалистический взгляд на мир. Так это было до того проклятого происшествия.

Я оценил масштаб работы, предположил, что управлюсь за пару тройку часов, дед ответом был удовлетворён и направился по своим делам, оставив меня на крыше. Ну и тем лучше, не люблю, когда над душой стоят. Однако, к своему величайшему сожалению, работу я закончил раньше. Уже совсем стемнело, светил лишь фонарь – один на всю широкую улицу. Было тихо, даже соседские собаки помалкивали. Я спустился на землю в поисках Родиона и, соответственно, своей зарплаты. Обошёл весь двор, дед нашёлся в самом конце своего огорода. Я почти его окликнул, как увидел, что старый размахивает руками и что-то бормочет в пустоту. Вспомнились все деревенские байки, руки мои похолодели. Но уйти без честно заработанной награды в мои планы не входило. Подошел почти вплотную, как вдруг земля раскололась и из червоточины полез самый натуральный танк! Ноги подкосились. Я стоял как вкопанный и наблюдал, как тусклый свет отражается от металлического корпуса. Из люка вылез человек или нечто, очень напоминающее человека. Деталей я не разглядел, но этот силуэт вручил деду огромный узел самой разной снеди, как он сам мне потом показал. После того, как добыча очутилась в руках деда Родиона, всё исчезло, будто бы и не было огромного танка посреди огорода и огромного земляного раскола. Дед снова начал что-то бормотать, а затем резко повернулся ко мне.

- Вот, Толя, как оно бывает! – посмеиваясь обратился ко мне старик. – Кто-то крыши чинит, а кто-то на всём готовеньком.

Я не нашёлся, что ответить.

- Раз уж ты всё видел, расскажу тебе, чем живу. – продолжал он. Я молчал и внимал, испытывая смесь ужаса и пожирающего интереса.

- Дед я уже старый, живу бедно, денег лишних нет. Всё, понимаешь, на откупы трачу, а то вот, крыша потечёт, лампочка перегорит, печку белить время приходит. Ну как тут справится. А мне черти возьми и скажи: чё ты старый, мучаешься, да нас на голодном пайке держишь. И научили, как помощи попросить, с того света. Вот когда очень нужда припрёт, прихожу сюда, режу обе руки и заговор читаю. Нужно землю кровью окропить, а затем проси, всё что хочешь, но только съестное. Желаний моя метода не исполняет. А потом, как закончишь, надо всю землю, куда кровь накапала, в мешочек собрать, да на кладбище унести – мёртвая она уже, оставлять нельзя, не то беда будет.

Постоял я ещё с дедом, поговорили мы, на удивление, он не скрытничал, было видно, как ему не хватало слушателя. Даже потом дал мне бумажечку с заговором. На беду всей нашей деревне.

Сам ритуалить я испугался, позвал друга Серегу. Первый раз всё прошло отлично, только к нам не танк приехал, а ржавый жигуль. В тот вечер такой пир у нас был, почти неделю не просыхали. А потом этот друг, которого подвесить надо было за одно место, растрезвонил наш мистический опыт всей деревне, нищей, живущей почти впроголодь.

Мы были последними, у кого получилось колдовство. В одну ночь я наблюдал, как со всей деревни идёт паломничество к кладбищу, видать, чтобы старушкам не пришлось далеко тащить отработанную землю. Движимый какой-то необъяснимой силой, я шёл за ними. Всё происходило быстро, но сразу что-то пошло не так. Закапала кровь, загудел бубнеж, а затем земля раскололась и возник огромный кратер величиной с футбольное поле. Повылезали из преисподней самые разные виды транспорта, не хватало вертолёта, а оттуда выходили уже не просто фигуры, а тела, на разных стадиях разложения. Миг! И ночную тишину пронзил хриплый стариковский крик. С десяток разной высоты голосов слился в единый ужасающий хор. Раздались чавкающие звуки, я видел, как мертвецы грызут бледные морщинистые тела.

Так началась страшная полоса в нашей размеренной жизни. Поднятые мертвецы лишь понадкусывали живых, а затем упали обратно замертво, а бывшие живые принялись рыскать по всему острову в поисках плоти.

Это было ужасающе. Бесовщина распространялась молниеносно, дряхлые старики с остервенением набрасывались на всех теплокровных. Мужчины, женщины, дети, собаки, кошки, даже курицы, все оказались беззащитны перед напастью. В считанные дни деревня превратилась в жужжащий, визжащий, смердящий котёл, в котором сварились все. Выживших остались единицы. Я среди них, в маленьком доме на окраине. По ночам мы прятались в подполе, днём выбирались в дом, солнечный свет лишал существ сил. У хозяина было ружье, дававшее иллюзию безопасности, но я понимал, что против голодной своры оно не поможет. Мы питались закрутками, запасов было достаточно.

Каждый день я следил за плетущимися мимо изуродованными телами, прислушивался к хрипам и булькающим звукам, что они издавали и пытался разгадать, как заставить мертвецов вернуться обратно. Как снова призвать батальон потустороннего транспорта, чтобы вся эта гадость укатила на нём обратно к Сатане.

И однажды меня осенило. Нужно найти деда Родиона. Я не сказал хозяевам о своих планах, если получится – значит спасёмся, а если нет… В общем, геройствовал, не хотел давать ложную надежду. В поход решено было отправится рано утром, чтобы выиграть время до темна. До деда идти через всю деревню. Смастерил рогатку, достаточно крупную, карманы набил камушками и кирпичными осколками, с этим оснащением начал путь. Такого леденящего страха я не испытывал никогда. Мне казалось, что за каждым моим шагом следят, что вся эта нечисть слышит, чует своими обострёнными чувствами каждую частичку моего тёплого тела. Я то и дело обнюхивал себя, зная, что адреналин заставляет меня потеть сильнее, соответственно, привлекать больше внимания. И тут мне пригодилась рогатка. Я почувствовал опасность спиной и смог нейтрализовать угрозу. Это придало мне уверенности, я прибавил шаг. Шёл самыми широкими улицами, чтобы было место для побега. То и дело на пути возникали мертвецы: старик, с обнажённым черепом, с которого свисали куски кожи и мышц, маленькая девочка, с окровавленной пастью, держащая в ручках обезглавленную, содрогающуюся курицу, бабки, очень много, со сползшими платками, с багряными от крови волосами, с зубами наружу. Не по всем я открывал огонь, только по тем, кто подходил слишком близко. Всё-таки, это мои соседи, друзья, просто знакомые, здесь все друг друга знали. Я размышлял, какой кошмар переживали односельчане, сколько боли и страданий испытали перед погибелью, а теперь даже не могли упокоиться. Тем страшнее было приближаться к колдовской избе, я не хотел услышать, что никому больше не помочь, что ничего больше не будет как раньше.

Я успел до сумерек. Дед оказался дома. Удивительно спокойный. Он сразу меня впустил.

- Толя-Толя, эх ты, алкаш сраный, я ж тебе доверился, паскуднику, а теперь смотри, что натворил.

Так клял меня дед Родион, конечно, за дело, а потом ошарашил:

- Да я сам на вас проклятие наслал, жадные больно! Вот теперь ходите по земле, ненасытные, до второго пришествия!

Меня как обухом пришибло. Значит, мы обречены. Проклятие, говорит, обратной силы не имеет, фарш назад не провернуть. Я озверел, не хуже тех чертей за окном, набросился на старика, да, перестарался: прибил.

В глазах всё потемнело. Я впервые убил человека. Да, отомстил за всех и сразу, но облегчения не почувствовал. Этот грех упал на меня таким ярмом, что я не мог поднять головы.

Просидел всю ночь с убитым. Наутро решился просить помощи. Взять лодку, перебраться в город, вызвать службу спасения. Так оказался здесь.

Мною прочитано, с моих слов записано верно.»

- Ну, молодец, Толян! За чистосердечное скостят срок. – обратился высокий мужчина при погонах к деревенскому пьянчуге.

- Забирайте его, мужики.

В кабинет вошли двое в хирургичках – санитары, догадался Толя.

Деда Родиона нашли убитым в собственном доме, в окружении здоровых и вполне живых односельчан. Анатолий больше никогда их не видел.