Менталистка

Регесторская империя. Дикельтарк.

Бланш Майлок.

Тот день – самый ясный в моей памяти. Я способна восстановить весь спектр эмоций, владевших мной от мгновения к мгновению, свои выверенные жесты и даже траекторию, по которой скользил отточенно прямой взгляд. Помню, как ломило спину между лопатками – так сильно я расправила плечи. Кто-то зачем-то распахнул настежь люк купола обсерватории, и штормовые порывы все еще морозного ветра задували в лицо, трепали кудри прически. В студеном воздухе тем не менее легко улавливались ароматы грядущего тепла и по-весеннему озорное беспокойство перемен. К лучшему разумеется! Разве возможно иначе? Под шелковой тканью блузки бежали мурашки, волнение сплеталось в тугой ком в груди. Как не готовься, день был особый…

По густо-лазоревому небу проносились рваные стальные облака, из них сыпала ледяная крошка, стучала барабанной дробью по стеклу, затихала и снова стучала, пока я неспешно шла в центр зала наблюдения. Мои губы растягивала легкая располагающая улыбка. Обычно здесь пусто, но сегодня они пришли посмотреть на меня, и я произведу правильное впечатление.

…Я прокручивала те события наверное в тысячный раз, искала причину… Точнее ответ на вопрос. Один из многих…

Я хотела им понравиться. Знала, что понравлюсь. Ведь я – чтец, обладательница редчайшего ментального дара. Таких как я в Регесторе всего четверо. Мы – могущественные эмпаты, магини, наделенные безмерной властью над человеческими сознаниями. Узнай вы, насколько велика в действительности наша власть, точно бы обзавелись фобией или хотя бы манией преследования. Но не бойтесь. Мы рождены, чтобы служить империи, оберегать в том числе и ваш покой. В этом наш долг, предназначение. Мы мастера экстра-класса. Каждая.

И я одна из них.

Поэтому никто никогда не заметит моей нервозности. Я владею собой полностью, не позволяю чувствам разгонять пульс, перехватывать дыхание.

А уж в тот-то памятный день я была максимально собрана, мотивирована, моя аура излучала броскую самоуверенность, дозволенную чтецам по статусу, и жадный энтузиазм. Я самая молодая. И, как говорила миледи, потенциально самая могущественная менталистка из всех. Я явилась служить им – высшим лордам Ведомства. Они долгие годы ждали восшествия в силу новой чтицы и достойны вознаграждения – моей беззаветной преданности.

Эхом разносился по залу стук каблуков, колени сводило от холода, струящегося по полу, чувствительность ментальных полей обострилась. Они всколыхнулись, наткнулись на нечто родное, ободряющее. Миледи… Моя наставница, госпожа, почти… мама. Она находилась здесь. Рядом. За спиной. Конечно, я бы ни за что не посмела обернуться – нельзя, но ее безмолвная поддержка так ко времени.

Я остановилась в перекрестье трех испытующих взглядов, острых как бритва, шинкующих мои тонкие тела каждый на свой манер. Настроения высших лордов ложились на него колючими узорами, смешивались в гремучую смесь профессионального интереса, въедавшегося под кожу. Меня изучали, сканировали в тонком диапазоне, оценивали потенциал, смотрели глубже необходимого. Но их внимание не задевало. Скрывать мне было нечего, пускай хоть до костей просветят, я более не какая-то девица, чтобы смущаться. Здесь и теперь всегда я – чтец, не личность даже, а только уникальный инструмент.

Где-то очень далеко невнятным фоном жужжали их редкие поверхностные мысли. Захотела бы – прочитала. Но не захочу. Запрещено. Эти лорды – табу. Их мысли неприкосновенны, как и мысли императора, и всех членов монаршей семьи. Но кое-что я все же сделать могла – разложить направленный на меня луч внимания призмой своего сознания и… познать его суть.

Первым, на кого я подняла глаза, стал высокий светловолосый господин среднего возраста, расположившийся справа у колонны. Лорд Вальтер Хеклинг – лицо Ведомства, аристократ в несчетном количестве поколений. Его репутация безукоризненна, он учтив даже с заключенными, приветлив с журналистами. Его комментариями и портретами пестрят первые полосы столичных вестников. Лорд Хеклинг – заместитель главы Ведомства и руководитель аналитического отдела. Меня окутало ореолом добродушия, но я видела его суть… стальной стержень? Нет… закаленный опытом стилет, идеально подогнанный под футляр наружной привлекательности, запакованный в костюм с иголочки. Если потребуется, этот первоклассный лицедей так же непринужденно и с улыбкой вырвет мое сердце из груди голыми руками, а потом наденет на них белые перчатки.

Лорд Хеклинг не лишен интуиции и взирал на меня с гордостью. Горд он был моей способность видеть его настоящего. Ему импонировало отсутствие каких-либо неуместных суждений с моей стороны, четкое следование протоколу вступления в должность. Такие новобранцы нужны их «воинству». Меня похвалили кивком, я вежливо склонила голову и взглянула вперед.

Фронтальные окна заслоняла массивная темная фигура еще одного лорда. Он не так популярен, как Вальтер Хеклинг, редко мелькает на страницах газет, но я его знаю. Надменно вскинув бородатый подбородок и критически поджав губы, меня осматривал сам глава Ведомства, маркиз Эр дэ Гарс, единокровный брат императора Атниса, вероятно самый сильный маг Регестора. Каждому в этом здании ведом его вспыльчивый и нетерпимый нрав. Сотрудники страшатся начальника похлеще рорского демона, стараются без надобности не попадаться ему на глаза. Магистр Гарс чрезмерно требователен и любит устраивать жестокие выволочки за малейшие провинности…

Тяжелая, перенасыщенная магией аура продавливала мои поля, чужое раздражение накатывало на рассудок, но я не смела дернуться, отвести взгляд, либо погасить дежурную улыбку. Я словно бы стала статуей, не чинила ментальных препятствий его природному негативу. Бороться с магистром – непозволительная ошибка для любого подчиненного. Лорд бессознательно ищет противостояния, неразумно давать ему повод обрушить на тебя всю мощь своей бурлящей энергии. И да, он втопчет в грязь любого глупца, рискнувшего тягаться с ним, десять шкур сдерет, задавит силой, ведь он высший лорд, глава Ведомства, первый маг Регестора – такому позволительно вести себя как угодно, он осознанно сам себе это позволил. А кто усомнится в его праве быть местным дремлющим вулканом – добро пожаловать под разнос… Но в действительности это лишь внешние слои мрачного циклона по имени лорд Гарс, а в центре его тишина и покой, проявленные для узкого круга своих.

Я поклонилась главе, как требовал этикет. Он – маркиз, брат императора, а я… просто воспитанница госпожи, инструмент в его руках. Мне едва ли полагалось рассчитывать на ответный жест, но лорд Гарс расщедрился – чуть сильнее поджал губы и задумчиво прищурился. Я не обиделась, повернулась к последнему представителю Ведомства – уже не лорду, но моему непосредственному начальнику.

Наши взгляды встретились и…

Случилось то, что не должно произойти ни при каких обстоятельствах!

Ни-ког-да!

С треском подломилась гладкая поверхность зеркала спокойствия, ощетинилась царапавшими душу осколками. Выдержка подвела чтеца… От неожиданности, безусловно! Я… я просто не ожидала… Столь лютой неприязнью полыхнул этот субъект… а я приняла ее на себя, не успев защититься, пропустила словно электрический разряд и получила удар наотмашь. Секунда растянулась, меня охватило смятение.

У него были темные, почти черные глаза – цвета глубоких вод Ледникового моря, а в них будто глыбы льда плавали, от которых кровь стыла в жилах, становилось страшно и… больно.… Словно иголок наглоталась…

Я едва не отшатнулась…

Это… это мистер Бенджамин Арклин – первый деструктор Регестора, директор службы предварительного дознания Ведомства, сухощавый, коротко стриженый брюнет, с аккуратной щетиной на щеках… Держался он по-военному строго. Форменный китель был застегнут на все пуговицы, белоснежный воротник идеально отглажен, как и манжеты, сверкавшие запонками с эмблемой Ведомства…

Красивый…

И…

Отмороженный…

Мы смотрели друг в друга. Я пребывала в дилетантской растерянности, не понимала собственных реакций… Не находила причин… А я обязана их находить! Уж себя-то я знаю! Ведь я менталист, демоны меня побери! Профессионал! Три года обучения! Но почему… почему он так рассматривает меня? Почему такой злой? Он… он ведь именно на меня злится… Злится? Но… За что? Ведь… мы никогда не встречались… Просто не могли. Мне прежде не довелось бывать в Дикельтарке, а он… вряд ли приезжал в Заоблачную провинцию… Я бы запомнила… Обязательно…

Секунда, отведенная на шок, закончилась, еще одна продемонстрировала бы всем мою слабость. Поэтому я немедленно исполнила прием, перенятый у госпожи – срочно растождествилась с собственным телом, отъехала от реальности назад и вверх, увидела все происходящее со стороны. Тогда это был единственный способ сохранить внешнюю невозмутимость. Мой взгляд опустел, но никто из присутствующих не почувствовал изменений, даже третировавший меня своим вымораживающим вниманием господин Арклин. Он оттолкнулся от своего стола и лениво двинулся навстречу. Гримаса презрения перекосила бледный лик, челюсти плотно сжались, а я все так же нейтрально улыбалась ему, оставалась расслабленной. Здесь, в параллельной ментальной плоскости мне легко дышалось, здесь безопасно, его ненависть не проникнет в эти сферы, а я могла перевести дух и подумать…

Что же это такое? Что значит?

Сиявшее минуту назад солнце заслонила очередная подплывшая к куполу огромная свинцовая туча, и из нее снова посыпалась ледяная крошка, она барабанила, казалось, у меня по затылку, заглушая остальные звуки… Больше не пахло весной. Настроение церемонии изменилась. Свет посерел.

Хм… неужели господин Арклин отягощен столь мощной проекцией? Я вызывала у него неприятные ассоциации? Напоминала кого-то?

Отсюда, с высоты я видела серебристые стрелки на его погонах, но своих реальных глаз не отводила. Мой будущий директор придирчивым взором, словно острием кинжала, провел по накрашенным перламутровой помадой губам, дурацким кудрям, которые я зачем-то завила… сережкам в ушах… Ему хотелось выдрать их…

О, боги, я допустила ошибку! Не стоило подчеркивать свою индивидуальность даже из вежливости к общественным нормам. Миледи предупреждала, что наши господа – морально тяжелые личности… но не настолько же.

Расстояние между нами сокращалось. Я опустилась возле него в незримой форме и завороженно наблюдала, как агрессивно раздувались крылья прямого носа, напряглись скулы, сжались в тонкую линию губы.

И все же… красив…

Я переместилась дальше, переключилась на его ауру. Всполохи оранжевого и красного закручивались характерной спиралью. И все же… Боль. Да. Завихрения походили на проекцию. Он видел во мне кого-то иного…

Эх… Досадно. Досадно, когда у твоего директора психологические проблемы.

- Мы ждем, - его тон резанул приглушенный слух.

Ах да… Я тормозила. Замедленные реакции в процессе растождествления – норма. Моргнув, вернулась в свое тело. Передышка помогла, и волны злобы более не беспокоили меня, хотя я не умела себе врать. Отчего-то я была заинтригована. Я обязательно разгадаю эту загадку. Позже.

Дождливый мрак сгущался, в обсерватории заметно потемнело, но я не отвлекалась. Не разрывая зрительного контакта с мистером Арклином, я медленно подняла ладонь, воздух вокруг нее задрожал. Мужчина навис надо мной и теперь с жадностью следил за каждым мановением моих рук. Будто бы ждал какой-то… выходки?

Повинуясь внезапному порыву, я черпнула из резерва магии больше, чем требовалось и, как искусный фокусник, нарисовала светящимися пальцами перед его носом золотые энергетические волны. Директор скривился, а я резко сжала кулак и приложила его к груди.

- Я, Бланш Майлок, от сего дня и пока смерть не заберет меня, торжественно клянусь направлять все свои устремления и силы на служение Регесторской империи, императору и высшим лорда Ведомства. Я обещаю действовать в законных интересах подданных нашей империи и никогда не применять дарованное мне могущество вне перечня случаев, установленного протоколом чтецов Ведомства, подпись под которым я поставила этим утром. И пусть моя магия покарает меня, если я нарушу эту клятву, - я разжала пальцы, растянула между ними структуру, так похожую на ментальный буй… Только то не буй был, а ментальная бомба. Она пронзила мое сердце, оплела ауру и рухнула в глубины сознания. Меня тряхнуло, затошнило. Тело и разум прекрасно поняли, что я в тот миг сотворила с собой… Условие названо. Бомбу не вынуть. Никак. Никогда. – Я принимаю на себя обязанности чтеца, господа! - обратилась ко всем, а сама продолжала смотреть только на своего непосредственного директора. Не могла отвернуться… И показалось, будто бы в его глазах на крошечную долю секунды мелькнула горечь…

Или это просто мне стало грустно? В груди болезненно тянуло.

А стоило бы радоваться, демоны! Тот день – день, когда боги благословили меня! Тогда я превратилась в одну из самых ценных сотрудниц Ведомства, его самого элитного подразделения. Моя заплата поднялась до астрономической величины. Я много лет готовилась к этому, усердно училась, тренировалась не щадя себя, до приступов жесточайшей мигрени! Я продолжила даже после того несчастного случая в колледже три года назад, когда от изнеможения упала с лестницы, ударилась головой и потеряла память! И они… они не отказались от меня, хотя могли бы отбраковать! Они даже разрешили мне отойти от канонов стандартной подготовки и направили напрямую к госпоже – неслыханное допущение для будущего чтеца. И я… я должна была быть демонски довольна! У многих людей нет столь четкого представления о своем предназначении! Они полжизни ищут ее смысл! Почему же тогда… Почему… так тяжко на душе? Проклятье. Я более не имела права на всякие глупые сомнения. Я обязана быть счастлива оказанной честью. Я. Счастлива. Принимаю это. И точка. Все. Я создана, чтобы служить, выполнять возложенные на меня функции. Ни для чего другого. В этом мой долг.

- Служите преданно, мэм, - процедил Арклин.

За спиной возникли две девушки-телохранительницы и надели на меня особый плащ чтеца… такой легкий, а я… ощутила словно на плечи булыжники легли…. Волосы укрыл капюшон, лицо плотная вуаль, пришлось перейти на тонкое виденье… С тех пор я почти всегда наблюдаю мир в тонком диапазоне. Девушки застегнули молнию, затянули завязки высокого воротника, защелкнули застежки на ремне.

Господин Арклин все еще стоял передо мной, сложив руки на груди, пристально следил за работой девушек и зловеще ухмылялся. По куполу мстительно хлестал ливень, глухо бухало сердце.

А ведь он едва сдерживался… сам хотел затянуть тесьму на моей шее и покрепче…

О боги… И с этим человеком мне придется работать.

Пока смерть не заберет меня…