Менталолом

Четверг, 21.34 Мск, квартира пенсионера Олега Геннадьевича Маслова.

Телефон зазвонил, как обычно, неожиданно. Номер был незнакомым. Олег Геннадьевич уже привычно дернул плечами, в очередной раз сетуя про себя на ставшие совсем сдавать нервы, и с раздражением двинул пальцем зеленую иконку приема.

– Слушаю, – даже не постаравшись сделать вид, что не раздражен внезапным звонком, произнес мужчина.

– Олег Геннадьевич? – мужской голос в трубке был приятным, хорошо поставленным, и, казалось, чуть обеспокоенным.

– Он самый, – снова буркнул Олег, – с кем имею честь?

– Сотрудник службы финансовой безопасности Вашего банка, – отозвался собеседник, – Олег Геннадьевич, мы обнаружили подозрительную операцию по Вашему счету.

– Какую операцию? – теперь голос Олега Геннадьевича звучал не раздраженно, а тревожно, – что случилось?

– Была совершена попытка подозрительного перевода с Вашего счета, – пояснил звонивший, – мы пока заблокировали эту попытку, поэтому сам перевод не состоялся, и Вам уведомление о нем не поступило.

– Спасибо, – Олег Геннадьевич пожал плечами, хотя собеседник этого видеть не мог.

– Мы всегда на страже Ваших финансов, – отозвались в трубке, – однако, Олег Геннадьевич, мы вынуждены попросить Вас о помощи. Дело в том, что в Вашем счете обнаружилась уязвимость. Если злоумышленники один раз уже попытались сделать с него перевод, и у них это не удалось только из-за бдительности нашей службы – значит, у них есть доступ к Вашему счету.

– Ох, – только и произнес Олег Геннадьевич, – и что же делать?

– Мы хотим поймать этих мошенников, – в голосе собеседника теперь слышались решительные, стальные нотки, – и поймать их с поличным. Поэтому я и прошу Вас о помощи. Для Вас всё будет безопасно, Олег Геннадьевич. А когда мы поймаем этих негодяев – мы обезопасим и тысячи других пенсионеров, которых эти злоумышленники могут лишить средств. Вы не против нам помочь, Олег Геннадьевич? Или Вы отказываетесь от помощи в противодействии преступникам?

– Я не против, – Олег Геннадьевич чуть нахмурился, – а это точно безопасно? Что от меня требуется?

– Сейчас поясню, – сказал собеседник, – мы хотим провести операцию с ловлей на живца. Нам нужно Ваше согласие, чтобы именно Ваш счет выступил наживкой. Видите ли, преступники уже имеют к нему доступ, и мы предполагаем, что в ближайшее время они снова попытаются на него зайти. Но мы будем наготове – и, как только они зайдут, мы тут же их вычислим и задержим.

– Но Вы же сказали, что это будет безопасно для меня, – нахмурился Олег Геннадьевич, – а то, что Вы описываете – это же риск! А вдруг они зайдут и заберут со счета всё! У меня там, знаете ли, не только пенсия лежит, но и еще ого-го...

– Это действительно будет для Вас безопасно, – пояснил собеседник, – я Вам сейчас расскажу о нашей задумке. Мы снимем Ваши средства с Вашего счета, к которому, напомню, преступники имеют доступ, и положим их на безопасный счет. Ваш текущий счет станет просто наживкой. А чтобы не спугнуть преступников, мы снимем средства со счета не электронно, а физически – обналичим через банкомат, а затем заведем на спецсчет.

– Погодите, – нахмурился Олег Геннадьевич, – я не понял эти пляски со снятием наличности. Разве не проще просто перевести со счета на счет?

– Я напомню, Олег Геннадьевич, – строго сказал собеседник, – что у преступников есть доступ к Вашему счету. Они его отслеживают, понимаете? Видят операции по нему. Если мы просто переведем со счета на счет, то они и это увидят, и вся наша задумка не состоится. Пока мы снова выйдем на этих негодяев, они успеют отнять деньги еще у нескольких пенсионеров. Вы готовы взять на себя такую ответственность, Олег Геннадьевич?

– Нет, – быстро ответил Олег, – конечно, нет. Давайте поступим, как Вы сказали. Но послушайте... Может, мне лучше перевести деньги на счет сына? Этот счет тоже безопасен...

– Преступники увидят этот перевод, – в голосе собеседника слышалось терпеливое желание донести существующий расклад, – Вы просто подставите сына. Зачем изобретать какие-то ходы, если мы уже не в первый раз проводим такую операцию, и у нас всё отработано?

– Ладно, – Олег Геннадьевич со скрипом повернулся в старом кресле, усаживаясь чуть удобней, – что мне надо делать?

– Приходите завтра в банк на Энгельса, – сказал собеседник, – это же Ваше отделение, верно?

– Верно, – кивнул, будто собеседник мог это увидеть, Олег Геннадьевич, – что с собой иметь?

– Только карточку, – строго сообщили из трубки, – и еще, Олег Геннадьевич. Вы же понимаете, что преступники не просто так получили доступ к Вашему счету? Им в этом помогли. А помочь могли только банковские служащие – больше ни у кого нужной информации нет. Они в сговоре – мошенники и банковские служащие, понимаете? Поэтому, чтобы операция прошла успешно, не нужно говорить со служащими в банке. Если они будут спрашивать, что Вы делаете – объясните, что Вы снимаете деньги для племянника.

– Племянника?

– Это Ваша легенда, Олег Геннадьевич. Хорошо ее запомните. Вас завтра будет сопровождать наш сотрудник, он будет ждать Вас у входа в банк в одиннадцать утра ровно. По легенде, это Ваш племянник, и деньги Вы снимаете для него.

– И как я его узнаю? – нахмурился Олег Геннадьевич.

– Высокий брюнет в официальном темно-коричневом костюме и сером галстуке, – сказали из трубки, – подойдите к нему, когда он будет у входа, и спросите точное время, показав Ваши наручные часы и сказав, что они невовремя сломались. По этому паролю он Вас узнает. Он должен ответить «Время действовать». Если вместо этого ответа он скажет что-то другое – например, назовет время или скажет, что не знает – это не наш сотрудник, а просто похожий человек, ищите нашего.

– Завтра, одиннадцать утра, банк на Энгельса? – уточнил Олег Геннадьевич.

– Верно, – ответили из трубки, – не опаздывайте, пожалуйста, но и не появляйтесь раньше одиннадцати. Нам необходимо, чтобы преступники не сумели понять, что происходит, а для этого надо строго соблюдать план операции...

Пятница, 11.00 Мск, филиальный офис банка на улице Энгельса.

Высокий брюнет в темно-коричневом костюме на пороге банка действительно нашелся, причем он был там один. Другие люди, конечно, тоже присутствовали – но они не сочетали в себе высокий рост, темный цвет волос и деловой костюм коричневого цвета с серым галстуком, так что ошибиться было невозможно. В руках брюнет держал кожаный портфель-дипломат – весьма удобный и стильный аксессуар.

– Молодой человек, не подскажите, который час? – Олег Геннадьевич строго следовал полученной инструкции, – а то мои часы невовремя отказали...

С растерянной улыбкой Олег Геннадьевич чуть подтянул манжет левого рукава куртки, открывая взгляду собеседника наручные часы.

– Время... – начал было высокий брюнет, но вдруг замолчал. Его взгляд упал на циферблат часов пенсионера – упал, да там и остался. Словно зачарованный, человек в коричневом костюме смотрел на этот циферблат, и Олег Геннадьевич довольно усмехнулся, увидев, как зрачки собеседника расширяются, а лицо становится неподвижным – лишь слегка приоткрываются губы.

– Что ж... племянничек, – фыркнул, не убирая дружелюбной улыбки, Олег Геннадьевич, – время действовать. Пойдем внутрь. И не забудь, что ты хотел порадовать любимого дядюшку...

Высокий брюнет, не отрывая завороженного взгляда от циферблата, лишь механически кивнул.

Пятница, 17.45, ОМВД по Ленинскому району.

– Ну Олег Геннадьевич, ну сколько можно, – майор Владимир Степенков, как и все опера «земли», надевавший форму только по праздникам и для фото на удостоверение при получении очередного звания, глубоко вздохнул, – ну третий раз же уже...

– Так-то вашу работу делаю, – фыркнул Олег Геннадьевич.

– А не надо ее делать, – майор поставил стул напротив собеседника и сел на него, – Олег Геннадьевич, это наша, а не Ваша работа. Вы должны сообщать нам о планируемом преступлении против Вас, а не разбираться с ним самостоятельно. Да еще и вот так...

– Вот как? – улыбнулся Олег Геннадьевич.

Степенков фыркнул рассерженным котом.

– Олег Геннадьевич, Вы вообще в курсе, что Ваш... блин, Ваш метод борьбы с мошенниками – сам по себе немножечко так тянет на правонарушение? А то и вообще на преступление?

– Это какое? – деланно удивился пенсионер, – серьезно, коллега? Вы сейчас про какую конкретно статью УК РФ говорите, когда намекаете, что мои методы незаконны?

Степенков поднял взгляд вверх – на стык стены и потолка – и, мысленно считая до пяти, глубоко выдохнул.

– Давайте кино посмотрим, – сказал он наконец, – интересное такое кино.

Он повернул монитор рабочего компьютера так, чтобы тот стал виден и ему, и Олегу Геннадьевичу.

– Это запись с камеры банка, – комментировал майор, – вот Вы, Олег Геннадьевич, подходите к банкомату. Это Вы на записи?

– Я, – кивнул пенсионер.

– Вот Вы тянете за руку гражданина Коваленко, ныне задержанного и подозреваемого по 159 УК РФ, за что, конечно, Вам очередное спасибо, но...

– Очередное пожалуйста, – улыбнулся Олег Геннадьевич, – ну да, тяну. И?

– Вот Коваленко подходит к банкомату, вот Вы достаете свою карточку, вставляете в банкомат, – продолжал Степенков, – вот Коваленко открывает свой дипломат, вот достает пачку купюр, вот кладет ее в купюроприемник банкомата...

Олег Геннадьевич согласно кивал.

– И вот Вы забираете карточку и выходите из поля зрения камеры, направляясь к выходу из зала. А Коваленко остаётся у банкомата, и мне кажется, вот на этом моменте у него слюна изо рта струйкой течет.

– Течет, – подтвердил Олег Геннадьевич, – и? Уж не хотите ли Вы, коллега, предъявить мне 125 УК РФ – «Оставление в опасности»? Мол, оставил бедного Коваленко со слюной изо рта у банкомата? Таки я Вам скажу, Владимир Павлович, что диспозиция 125-й предусматривает наличие явной и непосредственной опасности, которой подвергается потерпевший, а банкомат такой опасностью явно не...

– При всём моём уважении, – перебил майор, – ну заканчивайте этот цирк, Олег Геннадьевич. Тут с Вашей стороны явно...

– Явно что? – расплылся в улыбке пенсионер, – где тут состав-то? На записи четко видно, что Коваленко добровольно передал мне денежные средства по договору дарения, заключенного в простой устной форме. Видимо, он проникся моими пояснениями о моем же бедственном финансовом положении, в котором я пребываю, будучи обычным пенсионером...

– Вот не надо, – саркастично покивал Степенков, – Вы не обычный пенсионер.

– Как скажете, – развёл руками Олег Геннадьевич, – будучи необычным, но пенсионером.

– Вам вообще не стыдно? – вздохнул майор.

– Почему мне должно быть стыдно? – искренне удивился пенсионер.

– Но Вы же понимаете, что у Коваленко были с собой деньги других обманутых жертв?

– Я тоже его жертва. Только обмануть он меня не успел. По независящим от него обстоятельствам.

– Кстати, как Вы догадались, что у него в дипломате есть деньги? – поднял брови Степенков.

– Просто предположил, что я – не первая жертва на сегодня. Коваленко, судя по всему, ездит по банкам города, где у него назначены встречи. Встреча со мной была не первой, значит, в дипломате могли быть деньги.

– Вас совесть не тревожит, когда Вы берете эти деньги себе? Вы же понимаете, что поступаете... не по закону? Вы же тоже офицер, пусть и на пенсии – неужели в Вас ничего не шевелится, когда Вы так делаете?

– Я рассматриваю это, как бонус к моей пенсии, – Олег Геннадьевич посмотрел поверх очков, – и да, я офицер. Только в отличии от Вас, я давал присягу не Закону и Народу, а Родине. Родину я своими действиями не подвожу, так что нет, ничего у меня не шевелится, кроме чувства глубокого удовлетворения. И кстати, деньги-то я вам отдал, а не себе оставил. Это ж вещдок, в некотором роде, я это понимаю и иду вам навстречу.

Майор опустил взгляд и накрыл глаза ладонью.

– Да блин, Палыч! – Олег Геннадьевич даже привстал со стула, – ну сам же знаешь, что предъявить мне не-че-го!

– А Вы, Олег Геннадьевич, сами знаете, что поступаете не вполне по закону, – Степенков вздохнул, – да, Вы помогаете нам задержать уже третьего мошенника...

– Я бы сказал, задерживаю самостоятельно, – усмехнулся пенсионер.

– Задержание – это процессуальное действие, – снова вздохнул майор, – у Вас на это нет полномочий. Вы на пенсии уже пять лет, Олег Геннадьевич. Вам сложно с этим смириться?

– Мне прекратить так поступать с мошенниками? – поинтересовался Олег.

– Прекратить Вам надо две вещи, – Степенков поднял два разведенных пальца, – во-первых, считать, что Вы реально имеете полномочия. Вы их уже пять лет не имеете. А во-вторых, если уж Вы способствуете задержанию преступника – хотя бы не... Не присваивайте его денежные средства, как Вы это делаете. Да, пока мы Вам ничего предъявить не можем. Да, Вы отдали эти деньги нам. Но Вы же должны понимать, что если бы Вы их себе оставили – я так понимаю, что Вы могли нам не всю сумму перевести, хотя это сейчас и не докажешь – то это, как минимум, незаконное обогащение, а как максимум, извините, 161 УК РФ. Вы же просто, не стесняясь окружающих, забираете деньги у...

– Преступника, – с улыбкой перебил Олег Геннадьевич, – Вы это хотите сказать? Но я напомню, что это сам преступник отдает их мне.

– Ага, еще скажите, что по своей доброй воле...

– А как еще? Я не вымогаю, не угрожаю, не обманываю, не лезу ему в карман...

– Слушайте, мы оба всё прекрасно понимаем, – поморщился майор, – Ваше... умение, назовём это так, сравнимо с оружием. Как Вас Ваши прямые коллеги называют? Менталолом? Верное слово – Вы же ломаете людей ментально, замещаете их волю своей. Я бы, будь жестче и имей на то желание, вообще квалифицировал Ваши действия, как 162 УК РФ – ну серьезно, Вы же наносите вред здоровью этих негодяев. Психическое здоровье – тоже здоровье. Вот Коваленко, например, сейчас в нашем «обезьяннике» сидит и до сих пор слюни пускает – даже допросить не можем. Ежу понятно, что это результат Вашего, Олег Геннадьевич, воздействия...

Олег Геннадьевич цокнул языком и покачал головой.

– Доказать сможете? – он глянул в глаза майору, – ежу, может, и понятно, а суду требуются формализованные, собранные в рамках процессуальных норм, доказательства. Строго в соответствии с УПК РФ. Сможете провести экспертизу, основываясь, извините, на мифах о магии менталистов?

Степенков глубоко вздохнул.

– Такие, как я – миф, Палыч, – продолжил Олег, – нас официально нет и не может быть. Нас не признает ни наука, ни юридическая практика, включая судебную.

– Но ведь это же не врожденная способность, – майор смело глянул в глаза Олегу Геннадьевичу, – я же знаю, что этому учат.

Олег Геннадьевич вдруг посерьезнел.

– Учат, – кивнул он, – уж не хочешь ли ты... – пенсионер не закончил вопрос, но собеседник его понял, утвердительно кивнув в ответ.

– Охо-хо, – Олег Геннадьевич вновь опустился на стул, – ладно, Палыч. Я поговорю с кем надо. Всё равно ты... ты слишком в курсе многого, и теперь у тебя два пути – либо с нашей конторой, либо... Либо придется чуть поработать с твоей памятью. Но тогда есть шанс, что тебе придётся так же слюни пускать, как это сейчас Коваленко делает. Мне бы этого не хотелось – мне лично ты симпатичен, как опер, во всяком случае. Да и я понимаю, где грань между реальным преступлением и тем, что я с мошенниками делаю.

Олег Геннадьевич протянул руку майору, и тот пожал ее.

– Я должен что-то подписать? – спросил Степенков.

Олег помотал головой:

– Нет, – сказал он, – ты же понимаешь, что тут устной договоренности достаточно. Тебе не за нарушение бумажного документа предъявят, если что. Смотри, пока о твоем намерении – никому, в том числе из своих.

– Да уж ясен перец, – вздохнул майор, – понимаю, куда иду и что хочу.

Опер вздохнул, выписал пропуск и вручил собеседнику. Уже в дверях кабинета Олег Геннадьевич развернулся:

– Чуть не забыл, – сказал он, – тебе же Коваленко допросить надо, верно?

Майор кивнул.

– Мне его в норму вернуть, или вы его через психиатрию потащите? – спросил Олег.

– Лучше вернуть, – поморщился Степенков, – если Вы никуда не спешите, я могу сейчас вызвать его прямо сюда – и Вы с ним... поколдуете.

Олег Геннадьевич снова зашел внутрь кабинета.

– Куда мне, пенсионеру, спешить? – пожал он плечами, – дома скучно. Давайте сюда вашего мошенника. Развяжу его, так и быть. Мне самому даже интересно, что он скажет...