Меня называли Наркиса.

Меня называли Наркиса. Мне не нравилось это имя, но и выбора у нас не было: так звали меня и еще четыре девушки, сидящих за холодными каменными стенами по соседству. Однако, не только общее имя нас объединяло, но и то, что мы не помнили совершенно ничего из нашей жизни до того, как попали в заточение. Ни имени, ни близких…ничего. Будто из альбома вырвали чистый лист, а все прочее сожгли в пламени.
Но я до сих пор помню первую ночь.

Мне было очень холодно, а в глубине души исчезали в небытие отголоски неясного страха. Но вот открыть глаза меня заставила режущая боль. Не стихающая, будто бушующая. И помню…слабость, не дающую даже подняться с койки.
- Вставай и посмотри на меня. – Послышался сухой мужской тон. – Сейчас же.
Я помню, что едва осилила сесть, но когда я попыталась подняться, это оказалось задачей непосильной. Мне потребовалось пара минут, чтобы стоя на подкошенных ногах встретиться лицом к лицу с говорящим.
- Теперь твое имя Наркиса. – Сказал высокий, худой мужчина со странным шрамом во все лицо. Его глаза были тусклыми, словно не живыми, а черты настолько неприятными и резкими, что смотреть на них долго просто не хотелось. – Повтори.
- Мое имя…- Проговорила я, обратив внимание на нож в его руке. – Наркиса.
- Теперь ты служишь госпоже Миреле и господину Константину. И выполняешь все поручения беспрекословно. Любое неповиновение будет караться.
В тусклом свете факела за спиной этого человека обнажались кирпичные стены и еще сильнее выделялись все темные углы.
- Тебе ясно? – Мужчина вдруг стал терять терпение и вцепился в решетку рукой, отделяющую меня и его. Да так, что она скрипнула.
- Да. Ясно.
- Надеюсь, повторять более мне не придется. – Фыркнул он и резко развернувшись, удалился из помещения. Он пошел по лестнице вверх и закрыл за собой тяжелую дверь.
Не могу сказать, что, когда этот человек ушел, из души пропали скребущиеся кошки, но дышать в помещении стало как будто легче.
- Это Ферка. – Произнес женский голос из соседней камеры. Прохладный и чистый, словно родниковая вода где-нибудь в лесах. – Некогда он был на нашем месте, но возвысился до надсмотрщика.
- Тихо ты. – Шепнул обеспокоенный голос из дальней комнаты. – Сейчас услышит и несдобровать нам всем.
- Не услышит. Он обычный человек, даже если он не принимает это.
Ферка…был человеком, но только с виду. Внутри ничего человеческого у него не осталось. Да и было ли вообще?
Первая ночь…У каждого она была своя, но совершенно все помнят ее так, будто она была вчера. Да, никто из нас не знал прошлого, но все наше существование словно противилось клетке. Оно рвалось куда-то…в мир, который мы не знали.
***
Я сидела на своей койке и смотрела в огонь, который танцевал на факеле. Мне было немного прохладно, даже невзирая на то, что наши хозяева все-таки дали нам одеяла. Мне так хотелось дотянуться до огня, погреться, но длины моих рук не хватало.
- Наркиса из первой камеры. – Обратилась ко мне соседка. – Не спишь?
- Нет. Что случилось?
- За все то время, пока ты тут, тебе снились хоть какие-то сны? – Девушка, судя по шагам босых ног, ходила по своей камере.
- Ни разу. – Покачала головой я, притянув колени к себе и кутаясь в свое одеяло.
- А мне сегодня впервые приснился, представляешь? – Почти шепотом проговорила она. – Зеленая трава в поле, маленькая речушка и деревянный домик без оградок. По небу плыли пушистые белые облака, подгоняемые прохладным ветром.
- Это хороший сон. – Улыбнулась я. – Думаю, он и предвещает что-то хорошее.
- Ох милая, не обнадеживай. Думаешь наши хозяева умрут и мы, наконец, выберемся из этого склепа?
- Очень смешно, Наркиса. Очень смешно. – Мрачно сказала девушка из третьей камеры.
- Да уж, больше вероятность, что мы все посдыхаем, чем они. – Подхватила другая, находящаяся в самой дальней камере.
Я предлагала другим девочкам придумать нам вторые имена, чтобы мы все понимали, к кому обращаемся. Но в итоге сошлись на том, что однажды, привыкнув к нашим индивидуальным именам, мы просто не отзовемся на «стандартное», что повлечет за собой ряд проблем.
Тихо усмехнувшись, я легла на свою койку, свернувшись калачиком и больше не слушала перешептывания девушек. Мы не так часто находили темы для разговора, но спасение всегда искали в друг друге. Наши «клетки» стояли одна за другой, и порой, когда было слишком невмоготу, мы просовывали руку через холодную решетку, пытаясь прикоснуться к пальцам своей соседки. Это было единственное доступное нам прикосновение, но часто оно помогало просто жить дальше. А что было бы, дай нам больше возможностей? Были ли мы так же дружны и добры к друг другу, как сейчас?
С этими мыслями, под тихие шепотки, я провалилась в дрему. Немую, холодную, прямо как тень в углах наших темниц. Однако, внезапно, разговоры резко прекратились, и тишина воцарилась в помещении. Именно она-то меня и пробудила. Только последующий хлопок двери, заставил подняться со своей койки. Шаги я узнавала, но…
Неопределенность пугает сильнее всего и каждый раз, просыпаясь в своей камере, нас встречало именно это. Не могу говорить за других, но я лично так с ней и не свыклась. Да и как можно привыкнуть к неизвестности, которую никак не избежишь?
Моя камера была самая первая от входа и постоянно, стоило мне заслышать шаги, мое сердце словно останавливалось и падало тяжелым камнем вниз. Это же произошло и в этот раз. Я сидела, теребя хлопковую рубаху до колен и с жатым нутром вслушиваясь в звуки, гадала, что на сей раз они приведут за собой.
Худощавый силуэт Ферки, сделав последний шаг с лестницы, загородил собой факел, а раздраженный взгляд вихрем пронесся по комнате, проверяя, все ли на своих местах. Это была стандартная процедура, но мне постоянно было от нее не по себе. Каждый раз казалось, что мы где-то что-то сделали не так, хотя физически и не могли.
Однако, на этот раз с нами не обмолвились ни словом. Каждая получила по сладкой булке с маком и чашке горячей воды с лимонным соком.
- Мы…мы же уже сегодня ели. – Пробормотала Наркиса из пятой камеры, когда Ферка ушел и его шаги перестали быть слышны. – Это же не…
- Да. – Тяжело вздохнула я. – Сегодня будут гости.
- Только не это снова. – Озадаченно сказала девушка из второй камеры. – Как-то уж много встреч последнее время у наших лордов. Если так продолжиться – нас просто не хватит.
- Да перестань. – Я постаралась сделать тон как можно мягче, но сама понимала всю ее правоту. Гости, приходящие в имение, всегда отличались немного…своеобразным характером, в прочем, как раз под стать нашим хозяевам. – Ты же знаешь – хозяйка никогда не любила частые встречи. Она от них устает.
«Приемы не были долгими, да. Как правило пару часов. Но нам всем их с лихвой хватало.» - Я откусила кусок от булки, чувствуя, как на зубах хрустит мак. – «Последняя встреча была сравнительно недавно, и мы не восстановились до конца.»
- Так-то оно так… - ответила моя соседка.
- Хватит нагнетать, а? – Протянула девушка из третей камеры, перебив. – Без этого тошно.
Вдохнув тяжелый воздух полной грудью, я прошлась подушечками пальцев по деревянной чашке. Она была идеально ровной, гладкой, немного округлой у дна. Любая засечка, царапинка будет на такой выделяться и привлекать внимание. В чашке почти не осталось содержимого – теперь оно грело меня внутри, оставив во рту кисловатое послевкусие. Это тепло было таким обманчивым и переменчивым… Оно всегда грело меня лишь до тех пор, пока за нами не приходили.

Не знаю, сколько времени прошло, но Ферка вернулся за нами достаточно скоро. Сняв с пояса ключи, он быстрыми движениями открыл решетки и заставил всех выстроиться в ряд, так же, как располагались наши камеры. Я вышла сразу же, как щелкнул замок и буквально на секунду встретилась взглядом с Наркисой из второй камеры. Но этот взгляд нам заменил целый диалог. О волнении, страхе и надежде. Мизерной надежде на то, что все пройдет быстро и без жертв.
Моя соседка была очень высокой, по сравнению со мной и другими девушками. Ее фигуру не портила рубаха, а золотую копну пышных волос не изменила даже замкнутая жизнь в этом позабытом всеми Богами месте.
- За мной. – Холодно произнес мужчина, недоверчиво сверив нас всех взглядом.
Я посмотрела на свои босые ноги и стала подниматься следом за Феркой по лестнице вверх. В нос мне ударил запах пота и сырости, присущей именно подземельям. Мужчина, похоже, впитал этот запах кожей и никакие одеколоны не могли перебить его, делая нахождение с ним еще более не приятным.

Мы прошли по служебным помещениям, которые не сильно-то отличались от наших камер, разве что были гораздо лучше освещены, и сразу же вошли в первую деревянную дверь. На собрания наших хозяев, как правило, слетались важные персоны и свой статус каждый поддерживал во всем, в чем только мог: от одежды до манеры разговора. Вот и наши лорды не имели прав ударить в грязь лицом. Все должно быть идеально, в том числе и мы. Поэтому нас, первым шагом, ждала крайне мерзкая процедура: принятие водных процедур, конечно же, под надзором Ферки.

Я разделась, сложив все на стул, и, не смотря по сторонам, быстро встала под воду. Яркая голубая плитка в этой комнате была очень холодной, а едва теплая вода никак не способствовала ее согреванию. Мылись мы тщательно, но быстро и без мыла. Ферка в этот момент стоял у входа и внимательно смотрел за нами. Уж и не знаю для чего конкретно он тут нужен: для того, чтобы у нас не было возможности сбежать или продумать план (совершенно невозможного) побега или потому что ему самому нравилось смотреть за нами? На мой взгляд, второй вариант более правдоподобен, потому что сбежать из этого места нет никакого варианта. А даже если и есть мизерный шанс - куда мы побежим? Где скрываться? Кто нам поможет, если вдруг нас найдут? Все эти ухищрения с постоянным надзором, комнат без окон были бесполезны. Я смотрю на них, этих девушек без прошлого и, возможно, без будущего и вижу обессиленных, со сломанной душой, существ. И я среди них. Даже если поставить нас перед открытой дверью, сможем ли мы сделать шаг за порог? Да, первые ночи в заточении были кошмарными. Внутренне ты чувствуешь, что тебе не место тут. Что ты, словно птица с переломанными крыльями, сунутая в клетку. Но освободи эту птицу - сможет ли она взлететь? Я думаю об этом каждый раз, когда слышу, как поет Наркиса из четвертой камеры. Такая юная, ей, наверное, нет и двадцати лет, а голос настолько ангельский, что у меня сжимается сердце. Всем нравится, как она поет, и у нее действительно настоящий талант, но кажется только меня душат слезы, когда я слышу ее вокал.
- Заканчиваем! – Громко объявил мужчина, выбив меня из моих раздумий.
Увидев, как поторопились остальные девушки, я решила последовать их примеру и вышла из под струй воды, немного ежась от холода.

Следующим шагом была одежда и тут уже нам никак не обойтись без помощи друг друга. Комната, в которой мы одевались, была маленькой, квадратной, словно гримерка, и находилась сразу же после ванной. Она, в отличии от других помещений, отведенных сугубо для нас, была теплой и обставлена вычурно богато. Белый тон был главенствующим, а золотом увились цветочные узоры по всей комнате. Эта «гримерка» всегда воспринималась мной, словно насмешка нами, мол, вы можете жить так, но живете совсем иначе. На уровень ниже.
В зеркале, стоящем в конце комнаты, меня встретила болезненно бледная девушка и эту болезненность не украшало даже богато расшитое цветами и оборками платье.
- Помочь? – Спросила Наркиса из второй камеры, остановившись у меня за спиной. – Ты сегодня очень задумчивая. Больше, чем обычно.
- Да, помоги пожалуйста, если не сложно. Эти проклятые платья просто какое-то издевательство. - Помассировав висок, я немного зажмурила глаза.
- Что же тут поделать? Хозяйка очень любит барокко. – Девушка усадила на талии мое платье и начала затягивать шнуровку на спине.
- Красочное недоразумение… – Хмурясь, буркнула я.
- Перестань бубнить. – Послышалось в ответ мне.
Единственная проблема (не считая всех прочих) этих нарядов в том, что если бы в помещениях хоть немного не отапливали, мы бы моментально замерзали. Потому что были обнажены и плечи, и шея, и руки, и даже бедра. Да, юбки едва ли прикрывали колени, придавая нам схожесть с дорогими проститутками.
- Ну. – Тепло улыбнулась в зеркале златогривая Наркиса, подняв пальцами мое угрюмое лицо. – Если будешь такой мрачной, этот вечер никогда не закончится.
- Если захочешь, я спою, когда мы вернемся? – Подала голос четвертая Наркиса.
- А ты разве будешь в состоянии для этого? – Строго пробурчала пятая, помогая той затягивать корсет и, отвлекшись на секунду, кинула в руки второй плотную черную сеточку для волос с белыми маленькими жемчужинками.
- Ради вас – силы найду. – Ответила она.
- Вот видишь. – Проговорила соседка, заправляя мои непослушные, тонкие волосы в сеточку. – У тебя очень красивая, воодушевляющая улыбка. Не знаешь, ради чего улыбнуться – улыбнись ради нас, ладно?
Я через зеркало бросила взгляд на всех девушек в комнате. Было заметно их волнение, даже страх. Заметно, как порой дрожат их руки, как озадаченно они глядят в зеркала, но максимально силятся держать лицо. Ради себя и ради других.
- Ладно. – Улыбнулась натянуто в ответ я.
- Девочки, давайте завершим приготовления? – Обеспокоенно шикнула третья, прислушиваясь у двери. – Если Ферка придет за нами, а мы не готовы – проблем не оберемся.
- Не паникуй. – Сказала пятая Наркиса. – Нам всем остался лишь последний штрих.
«Да… Последний.» - Пронеслось в голове и мой взгляд упал на стол, откуда на меня смотрела пустыми глазницами белая маска с классическим цветочным золотым узором на лбу и на щеках. Маска заканчивалась небольшим месяцем кокошника, украшенным россыпью маленьких сверкающих камушков. У маски не было ни рта, ни даже очертаний губ, полностью передавая наше тут положение.
Я, закрепив ее на своем лице, посмотрела в зеркало. Оттуда на меня взирала почти идеальная кукла, лишенная всякой личности, всякой индивидуальности.

***

Стук шахмат заглушал в этот вечер все остальные звуки, даже музыку, доносящуюся из старого граммофона. На этой стратегической бойне сошлись двое мужчин. Они были очень вовлечены в эту игру, лишь иногда кидая холодные взгляды друг на друга, однако, если приглядеться, можно было заметить, сколько злобы читается в этих сдержанных глазах. Что же произошло?
- Ох, ну все таки, какая жалость, что дорогая Элизабет не смогла посетить сегодняшнюю встречу! – Почти театрально воскликнула молодая женщина в нежно-розовом платье, расшитым черным жемчугом.
- Не переживай, Авелин.- Отозвалась размеренным тоном леди в красном, до этого наблюдающая за игрой двух мужчин. – Я осведомлена о ситуации и приму меры.
- Ну что вы, госпожа Мирела. В вас никаких сомнений. – Женщина плавно, словно лента на ветру, прошла по залу и остановилась у юноши в черной маске. Она подняла закрытым веером его голову, открыв себе бледную шею. – Просто хотелось лично видеть ее. В конце концов, мы не плохо дружили.
Леди Мирела. Наша хозяйка. Обладательница алых, словно кровь, длинных волос и угольного цвета глаз. Всякий раз, когда она смотрела в нашу сторону, мне хотелось исчезнуть и больше никогда не появляться в этом зале. Она, как будто, всеми силами ненавидела нас.
- Женская дружба такая непостоянная. – Отрешенно выговорил коротко стриженный блондин, склонившись над шахматным столом и в задумчивости качая фигуру на ней.
На что молодая особа только хмыкнула:
- Вы бы еще понимали хоть что-то в дружбе!
Авелин ласково провела длинными ногтями по коже шеи и груди юноши, оставив после себя ужасные кровоточащие следы. В тот момент, когда она прильнула к ранам губами, молодой человек был вынужден немного опуститься, ибо был выше девушки.
До того, как я впервые вошла в этот зал, я не знала, что в доме есть еще и мужчины, подобные нам. Юношей было всего трое и звали их всех единым именем - Бесник, но в отличии от нас, их маски были черными. Мне никогда не удавалось ни с кем из них поговорить, но я знала, что Наркиса из четвертой камеры как-то поддерживает связь с каким-то из мужчин.
- А что, госпожа Мирела, вы предлагаете делать с…? – Начал было сидящий в кресле у камина крепкий, среднего роста мужчина. Его глаза в теплом свете огня сияли ярким красным цветом. А рядом с ним, склонив голову, стояла пятая. Темными дорожками кровь обвивала ее руки от плеч до кончиков пальцев.
- Господин Уолтэр. – Черство выговорил наш владыка, даже не оторвав взгляда с шахматной доски. – Вы помните договоренность?
- Да, конечно.
- Тогда не заставляйте повторять. – И тут лицо его озарила довольная, однако едва видная улыбка. – Шах и мат.
- Вот же проклятье! – Тяжело выдохнул его противник и откинулся на спинку дивана. – И так каждый раз. Мне пора заречься с вами играть!
- Вы были достойным противником, Алберто. Не знаю, облегчит ли это груз вашего поражения, но сегодня мне пришлось крайне непросто.
- Звучит, как утешительный приз. – Произнес он и как-то недобро ухмыльнулся, коснувшись пальцем маски второй Наркисы, сидящей рядом. – А ты как думаешь, милая?
Я с замиранием сердца посмотрела на девушку. С ее шеи вниз по груди стекала кровь из двух глубоких ран, пачкая белые оборки платья. Алберто каждую встречу пребывал в мрачном настроении и искал повод к выплеску агрессии. Не знаю, что не поделил он с нашим господином, но у меня стабильно складывалось впечатление, что они готовы вцепиться друг в друга.
- Прекрасная партия, господин. – Тихо ответила она.
После этих слов в глазах мужчины что-то вспыхнуло, но чтобы то не было, он потушил это буквально за считанные секунды.
- Я тоже так думаю. - Алберто улыбнулся и проведя пальцами по кровавой дорожке на груди девушки, погрузил их в рот.
- Да, это хорошая была партия, дорогой. – Прошептала устало Мирела, коснувшись предплечья своего супруга.
И тут она щелкнула пальцами, подзывая меня к себе ближе. Не смея медлить, но на ватных ногах я подоспела к хозяйке и вложила в ее открытую, холодную ладонь свою руку. Женщина сжала мое запястье крепкой хваткой и в тот момент, когда я увидела ее резко удлинившиеся острые клыки, они впились мне в кожу, с легкостью разрывая мягкие ткани, выпуская горячую кровь наружу. Боль, пронзившая тело, подогнула мои колени, но крик не сорвался с губ, а остался в глотке. И тут, в какой-то момент Мирела стала сжимать челюсти, словно нарочито делая больно, и вынуждая меня завопить. Я уже не видела и не слышала ничего - лишь хотела, чтобы это прекратилось. Ощущала, как немеет моя рука, как по щекам за этой душной маской текут слезы и сколько бы не длилась эта пытка, мне она казалась длиною в вечность.
Руку отпустили, когда мое сознание стало покидать меня, а я едва уже стояла на ногах. Но кто-то внезапно направил меня и опустил на диван, запрокинув мою голову назад, на изголовье. В мгновение, когда клыки вонзились в шею, я полностью провалилась в темноту.

- Наркиса, дорогая, ты меня слышишь? Очнись. – Тихо говорил женский голос, выбивающий меня из бессознательного состояния.
- Где я…?
Я с трудом заставила себя открыть веки и поднять тяжелую голову. Рядом со мной на полу сидели две Наркисы уже без масок: из второй и четвертой камеры.
- Все хорошо, ты в гримерке. Все закончилось. – Четвертая осторожно подняла мою поврежденную руку и стала быстро ее перематывать обрывками чистой ткани.
- Досталось тебе, бедняга… - Покачала головой третья Наркиса, проходя мимо нас. – Видно чем-то не услужила ты нашим хозяевам.
Хотела бы я ответить что-то, но я настолько опустошенной была, что просто не нашла в себе сил.
- Дорогая. – Проговорила златовласая соседка, протирая рану на моей шее. – Тебе нужно встать. Сможешь?
Я, оглядев всех, кивнула и стала неспешно подниматься, придерживаясь за стену. И тут…
- Наркиса… - Мой язык совсем не ворочался.
Протянув руку, я пальцами коснулась кожи шеи своей подруги из второй камеры и вгляделась в укус.
- Что случилось? – Напряглась та.
Среди следов от высохшей крови я с трудом разглядела темно-синие проступающие венки, расползающиеся от двух дырок, оставленных зубами.
- Шея. – Промямлила я.
С ужасом девушка поспешила к зеркалу и внимательно посмотрела на отметины, но после внимательного изучения, взгляд ее стал более спокойным.
- Не пугай меня так. Это обычный синяк, через пару дней пройдет, вот увидишь.
- Успокойся, ты просто потеряла много крови и еще не пришла в себя. – Проговорила пятая, снимая с себя платье.
- Да, наверно…

Сильнейшая слабость продолжала жить в теле, словно паразит. Я лежала на койке, глядя в черный потолок, который словно наваливался всем своим весом и не в силах была пошевелиться, прямо как в первую мою ночь. Мне хотелось плакать от этого чувства беспомощности и смертельной усталости. Рука кошмарно болела, но тем не менее кровь остановилась, а укус на шее не давал о себе знать вообще.
- Девочки, а кто меня укусил за шею? – С трудом выговорила я.
- Константин. – Раздался сонный голос из второй камеры.
- Понятно…
- Кстати, заметили, что его укусы более…осторожные, в отличии от других? – Осведомилась Наркиса из третьей.
- Да как-то знаешь, не приходилось сравнивать. – Угрюмо ответила пятая.
Но правда в ее словах действительно была. Укусы нашей «Алой леди» были рвущими, безжалостными, в то время как Константин кусал, будто стараясь не причинять лишнего вреда. Даже не знаю с чем это было связано. Однако, я помню, когда в первый раз увидела супругов. Наш господин сидел в кресле у камина, читая книгу и словно был отрешен от всего мира, в то время как его супруга внимательно разбирала за столом какие-то письма. Она была о чем-то глубоко задумчива и каждое ее движение было резким. Широкие плечи и узкий таз она умело исправляла гармоничными нарядами, делающими ее фигуру более мягкой и женственной, но я уже тогда поняла, что держаться от нее нужно максимально далеко и желательно никогда не злить: у этой женщины правильные черты лица, но очень грубые и будто заостренные. Особенно тяжелы ее глаза с прищуром, будто испепеляющие все на своем пути, но это никогда не касалось Константина. О нет. Он был советником, плечом и тенью, которая следовала за ней. И, если внешность Мирелы еще могли бы вызывать споры, то ее муж обладал классической, можно сказать аристократической красотой. Высок, правильно сложен, но больше всего мне запомнились его глаза. Выразительные, но такие холодные, несмотря на цвет, единственным сравнением которого может стать огонь в нашем подземелье. Что же свело их вместе?
Внезапно, мои мысли прервала темная тень прошедшая сквозь решетки. Она, в длинном плаще, накинутым на широкие плечи, скользнула по моей камере, не издав ни звука и остановилась надо мной. Я, хотела было торопливо подняться, но тело, словно наполненное свинцом, не дало мне даже немного двинуться. Мне ничего не оставалось, кроме того, как с ужасом смотреть на фигуру под дикое биение своего сердца внутри грудной клетки. Та медлительно наклонилась ко мне и с легкостью приподняла мое тело с кушетки. Ощутив дыхание на своей еще не затянувшейся ране на шее, я зажмурилась и закусила губу. Когда клыки пронзили травмированную кожу, я содрогнулась всем своим существом и раскрыла глаза.
Но ничего, кроме потолка и стен я не увидела.

Неведомо сколько прошло времени, но дом будто бы затих и замер. Даже Ферка стал незаметнее, когда спускался к нам и мне, на удивление, не нравилась вся эта тишина, объявшая имение. Да и между нами всеми стал ходить какой-то необъяснимый холод. В какой-то момент мы с Наркисой из второй камеры стали словно чужими: она стала больше спать, через силу ела, и порой я слышала, как она стонет. Однако, каждый раз, когда я спрашивала о ее самочувствии, она равнодушно отвечала, мол, все прекрасно. Но это было не так, я точно знала. Знала, да ничего сделать не могла. И это терзало меня изнутри.
Неопределенность и чувство одиночества в этой душащей тишине доводили меня до отчаяния. А хрипы и стоны за стеной в потемках подземелья рождали внутри неугасающий страх, и я стала все чаще замечать, что сижу в дальнем углу своей камеры, закрыв уши. Стала замечать, что темнота пугает еще сильнее, чем прежде… мне хотелось спрятаться от этой тьмы. Укрыться от холода, который стал преследовать меня. Но даже скрывшись под одеялом, свернувшись в клубок, я не чувствовала себя в безопасности…
- Наркиса из первой… - Прозвучал знакомый, немного сиплый голос. – Ты слышишь меня?
- Да, я слышу. – По коже моей спины побежали мурашки: моя соседка говорила с трудом, явно теряясь.
- Помнишь, я говорила, что все нормально? Похоже все-таки не все…
- Что случилось? Расскажи мне. – Я уставилась в стену, за которой находилась вторая.
- Я не знаю. Но с последней встречи я чувствую себя не хорошо. И с каждым днем все хуже. – Донеслось в ответ мне.
- Когда я заметила…?
- Тот укус, да. Он горит, Наркиса. Его словно жжет огнем. Я потеряла сон, не могу есть и мне очень холодно.
- Ты заболела! Надо позвать Ферку! – Запаниковала третья Наркиса, схватившись за решетку.
- Заткнись, дура. Он убьет ее и нас заодно! – Рявкнула девушка из пятой камеры.
- Тебя только это заботит?!
И во всей этой панике я слышала только ее слабый, угасающий голос.
- С каждым часом мне становиться все хуже и хуже, Наркиса. Боюсь, я уже не выйду из этой камеры.
Я услышала как она упала, при этом всем телом ударившись об решетку своей камеры.
- Что за глупости ты говоришь?! – Воскликнула я, схватившись за свое быстро бьющееся сердце. – Конечно выйдешь!
- Моя дорогая подруга. – Зашипела она, ухмыляясь. – Какая же ты оптимистка. Надеюсь в дальнейшем это будет помогать тебе.
Внезапно она закричала так, что душа рухнула к моим ногам. Ее словно резало изнутри ножами. Рвала когтями невиданная тварь. Мне стало так страшно, что я закрыла руками уши и зажмурилась. Я слышала, как страдальчески заскрипела клетка, словно ее пытались выдрать. Но без успешно.
- Наркиса! – Донеслось до моих ушей. – Дай мне руку!
Сердце со всей силы стукнулось в груди, а к горлу стали подкатывать слезы. В самые трудные времена это спасало, но сейчас мне было чудовищно боязно. Я подошла к краю своей камеры, не в силах вытянуть руку за пределами решетки.
- Я прошу тебя! – Молитвенно проревело существо в камере, которое явно уже не было моей подругой.
Пересилив себя и плотно прижавшись к стене телом, я осторожно протянула руку в сторону второй камеры, пытаясь найти пальцы девушки. Вдруг, мое запястье обхватила неестественно холодная рука с острыми когтями.
- Не бойся… - Дрожа сказало существо. – Ничего не бойся. Может…мои конечности и удлинились, но я все та же.
Я слышала, как в ужасе плачут другие девушки, как тяжело дыхание у Наркисы во второй камере. Мне это все казалось просто страшным сном…Чудилось, что я вот-вот проснусь. Но этого не происходило.
Существо вновь закричало срывающимся голосом, сжав мое запястье сильнее.
- Ты славная… - Проговорило оно. – Живи за меня, ладно?
- Да… - Хмыкнула я, прижав лоб к стене.
Внезапно моя рука освободилась от цепкой хватки и в этот же момент я услышала, как существо стало биться о железные прутья своей клетки с яростным воплем, чем стала еще сильнее пугать остальных девушек.
- Твою мать! – Вбежавший в подземелье Ферка направил арбалет в камеру, в то же время стараясь держаться от нее подальше, чтобы цепкие руки не дотянулись до него. – Господин, одна обратилась!
- Уйди. – Проговорил мужской голос.
По лестнице спустился Константин. Он был мрачнее обычного.
- Она тебе не по зубам.
- Прошу! – Сорвалось с моих губ сквозь плачь. – Не убивайте ее!
Своим криком я привлекла внимание хозяина. Мужчина посмотрел на меня и на этот раз в его холодных глазах скользнула тень удивления.
- Заткнись, дура. Или станешь едой своей подружке! – Разъярился Ферка, целясь в чудовище за решеткой.
- Уйди. – Повторил сквозь зубы Константин, не сводя с меня глаз.
Тот, опустив арбалет, поспешил удалиться из помещения закрыв за собой дверь.
- Пожалуйста… - Прошептала я с надеждой, сжав пальцами металл, разделяющий меня и его.
Но мужчина не сказав ни слова, отвернулся и направился во вторую камеру, словно совсем не боясь притаившееся там чудовище. И буквально через пару секунд прозвучал женский крик. Обычный, человеческий, исходящий от той девушки, которую я знала. А не от чудовища.
Я почувствовала, как медленно осела на колени, опустив голову и держась за решетки. Слышала свой плач, слышала шаги хозяина и чувствовала на себе его молчаливый взгляд. Он прошел мимо меня и, оказавшись наверху лестницы проговорил Ферке, чтобы прибрался.
«Прибрался…? Прибрался?!» - Я клацнула зубами и со злобы сжала челюсти.
Прислужник вернулся через пару минут с большим мешком, при виде которого я снова погрузилась в плачь. Слезы душили мое горло, но почему -то не убирали возрастающую ярость.
Он долго не выходил из второй камеры, что-то недовольно бормоча себе под нос, а когда вышел, то тащил за собой полный мешок. Окровавленный, оставляющий на полу следы. Я сквозь пелену в глазах смотрела на это, держась за прутья своей клетки. Вот она - наша жизнь. Не стоящая ничего. Нас не оплачут, а сожгут или выкинут, как изживший себя хлам.
- Ты когда-нибудь закроешь свой рот уже? – Скривился сердито Ферка, подтягивая к себе плотную ткань. – Или мне зайти к тебе?
И тут я обратила внимание на него. Ведущего себя так, будто с ним не может быть такого же. Будто он не умрет, если вырвать сердце из его груди. И по какой-то причине уловила в его глазах ужас. Я до боли в пальцах сжала крепкие прутья и ощутила, как загорелось огнем мое тело. Пламя разгоралось, проникало в жилы, терзало мою измученную душу.
«Вот она – наша жизнь» - Мелькнуло в моей тяжелой голове и я услышала собственный крик. Раздался звук гнущихся прутьев в моих руках.
В это же мгновение, Ферка бросив тело, помчался наверх из подземелья. Но я хорошо чувствовала его запах, слышала его шаги за дверью и чудовище во мне, наконец расправившись в полный рост, жаждало мести.
Мои руки вырвали клетку и откинули ее в сторону. И я не хотела останавливаться, помчавшись следом за мужчиной по лестнице.

- Ферка! – Рявкнула я, едва уже узнавая свой голос. – Куда же ты?! Ты же хотел зайти ко мне!
Я выскочила в хорошо освещенный зал, в котором была не единожды, когда нас вели к хозяевам. Это было сердце дома, откуда можно было попасть почти в любой его уголок и оказавшись тут, мою душу повторно защемило от горя, подпитывая бушующий гнев. Но тут все мое существование уловило странные колебания воздуха, что заставило меня дернуться и отпрыгнуть в сторону.
- Ты увернулась... – Прозвучал удивленный голос Мирелы, эхом разлетающийся по залу.
Я стала искать ее глазами, но никак не могла ее увидеть. Она была тут, я чувствовала это.
- Как это возможно?
За спиной я услышала скрежет и шорох ткани, но обернувшись никого там не нашла. Она играла со мной?
- Вылезай! – Ощерилась я, обводя взглядом комнату.
В это мгновение я вспомнила все до мельчайших подробностей. Вспомнила боль, которую она приносила всем нам, ее жестокость, ее наслаждение нашими страданиями и пусть хаос, творящийся в моей голове не стал более осмысленным, я знала, кто сегодня умрет, помимо моей подруги.
- Нет! Нет! Этого не может быть! – Заголосила Мирела ужасным скрипучим голосом.
И сейчас я ясно слышала ее движения. Она ползла по стенам, подобно змее, цепляясь когтями за нее. Быстрая и невидимая глазу. Но на сей раз ей было не до игр.
Я вновь отпрыгнула в сторону несколько раз резкими движениями и ударила по стоящей рядом стене кулаком. Но промахнулась. Мирела в самый последний момент успела увернуться и притаиться где-то на другой стене. Я могла поклясться: Я видела буквально на секунду, как ее силуэт, изогнувшись подобно кошке, прыгнул почти под потолок. И она смотрела на меня не переставая. Это явно ощущалось. Взгляд ее был ненавидящим, и почему-то полным страха. Мирела просчитывала варианты, думая, как подступиться ко мне. Тихо и быстро переползая с одной стены на другую, ища мои слабые места. Но в какую бы сторону она не перемещалась, мои глаза встречали ее там. Видно осознав, что скрытно расправиться со мной не выйдет, женщина заголосила и кинулась на меня, вытянувшись подобно стреле. Но уклониться я не успела. В мое все еще горящее тело вцепились острые когти, вызвав дикую волну боли, от которой я взвыла.
- Жертва бросила вызов охотнику. – Она наконец материализовалась передо мной и с силой схватила за мою шею, ударив меня о стену.
Рука ее, сдерживающая меня, сжалась, а вторая уже готова была нанести точный удар в район сердца. Но что-то…что-то внутри меня испустило вопль отчаянный и дикий. Я изогнулась в спине и задрала голову к потолку, сжав запястье Мирелы. Чудовищу, спущенному с поводка, хватило всего пары секунд чтобы одним резким движением сломать руку женщине и повалив ее на пол, вцепиться зубами в шею. Рот стал заполняться горячей кровью, но я ощущала, как «жертва» еще барахтается и прикладывает силы, чтобы освободиться. Меня это разозлило. И стиснув зубы, я силой дернула головой, вырвав гортань из шеи.

Пелена спала с моих глаз в тот момент, когда я ощутила на себе взгляд двух ярко горящих глаз. Они смотрели с удивлением, возможно даже с ужасом. Я повернула голову и увидела в дверях стоящего Константина. С трудом поднявшись на слабеющие ноги и выплюнув изо рта содержимое, я без труда оторвала голову мертвой Мирелы от позвоночника и подняла ее за волосы. Сейчас я чувствовала себя пустой оболочкой. Без эмоций. Без сил. Но разум помнил от чьей руки погибла моя подруга.
«Что ты сейчас чувствуешь, Константин?» - Подумала я и кинула голову супруги к его ногам.

Он не долго смотрел в безжизненное лицо, но когда глаза вновь поднялись на меня – они были иными. Огонь, горевший в них, вспыхнул бешенством, которое я никогда не видела. Именно это заставило меня, несмотря на слабость, побежать по дому, в противоположную от Константина сторону. Что-то подсказывало мне, что сражение с ним я не переживу.
Я, насколько мне это позволяли силы, рванула наверх по лестнице, надеясь на втором этаже найти окно, чтобы через него сбежать на улицу. Почему-то я была уверена – он не продолжит погоню снаружи.
Но когда я очутилась на втором этаже, осознала, что помню его совсем иным. А сейчас это словно лабиринт из сквозных комнат и ни в одной из них не было окна.
Я закрыла дверь на хлипкую старую защелку, зная, что его это не сдержит. И оказалась права: не успела я забаррикадироваться в следующей комнате, Константин выломал первую дверь и уже направлялся ко мне. Слабость, которая разрасталась по всему телу, стала мне страшной помехой. Там, где раньше горел огонь, остались лишь еле теплые угли и с каждой минутой они становились все холоднее.
- Наркиса. – Произнес он.
От удара мужчины деревянная дверь хрустнула, но сдержала его атаку.
- Ты же чувствуешь, - Продолжил Константин. – Что-то не так. С твоим телом.
Он говорил отчетливо, размеренно, и будто мягче. И меня словно тянуло остановиться и послушать его.
- Раны твои затянулись и не приносят больше боли, да?
И это было правдой.
- Ты стала сильнее, проворнее. – Теперь я как будто слышала его голос в своей голове. Такой обволакивающий, как бальзам. - Слабая человеческая девушка не способна победить Мирелу.
Мой шаг замедлился. Я посмотрела на свои окровавленные руки.
- Да, я был зол, Наркиса. Но сейчас я чувствую такую силу, которую никогда не знал. И свободу. Настоящую. Такую же, которая пышет в твоем теле. – Его слова лаская мои уши, сворачивались клубком в моей душе. – Но какой толк в этом всем, если ее не с кем разделить?
Я остановилась и увидела в углу зала зеркало в полный рост. Но не смогла заставить себя подойти к нему.
- Оставайся со мной. – Зазвучало в моей голове, и какая-то невиданная сила мягко стала меня подталкивать к зеркалу.
В этом отражении я видела хрупкую девушку. Ее руки, рабская рубаха и губы были измазаны в крови, а глаза сияли в тени помещения.
- Нет…нет…- Я приоткрыла рот и увидела пару заострившихся клыков. Таких же клыков, которые впивались некогда в мою плоть. Осознание наконец пришло ко мне.
- Ты – такая же, как я. – Озвучил голос Константина.
Он появился у меня за спиной, положив руки на мои плечи.
- Мир, в который ты так стремишься, опасен, моя милая Наркиса. Люди не примут тебя, наши сородичи не помогут. Но вместе…
Мужчина пальцем стер мои слезы. Его слова были так теплы, что заглушили всю боль сегодняшнего дня и проклятие, охватившее мое тело, стало восприниматься мной как дар.
«Я стала той, кто калечит. Убивает.» - Подумалось мне, глядя на свое отражение. – «Чудовищем.»
Бледная девушка в зеркале печально смотрела на меня яркими глазами. Окровавленная. Сломленная. И вокруг нее стал разрушаться «лабиринт», превращаясь обратно в привычный дом.
«Нет! Нет! Я не хочу становиться, как они! Отказываюсь! Не хочу!»
Ужас, вдруг захвативший мое тело, выдернул меня из крепких рук Константина, и я, словно не в себе, за считанные секунды оказалась у появившегося окна и со всей силы ударилась о стекло, вылетев за пределы имения на улицу. Мое падение не было долгим - уже через секунду я оказалась на асфальте. Холодном, мокром, который пах дождем. Сердце в груди билось обезумевшей птицей, заставляя без оглядки бежать прочь от здания. И я подчинилась этой панике, этому обезумевшему от страха зверю, который буквально недавно порвал бывшую госпожу, а сейчас бежит от самого себя.

В неизвестном мне городе властвовала глубокая ночь и я не видела ни одной живой души. Я бегом завернула в темный переулок, воняющий совершенно омерзительно, пытаясь оторваться от несуществующей погони. Я бежала босиком по осколкам бутылок, по грязи, все еще чувствуя на себе его взгляд. Он смотрел в мою испуганную душу и словно звал обратно, хотя ни слова сказано не было.
Вынырнув из извилистого переулка, я оказалась на круглой площади, хорошо освещенной фонарями. Обняв себя руками и оглядевшись, я увидела группу из пяти человек, стоящую в противоположном конце площади. Некоторые из них сидели на крыше громоздкой машины и о чем-то общались с остальными на мотоциклах.
«Может, они смогут мне помочь? Выглядят они внушительно…» - Подумала я, смерив повторно взглядом неизвестных.
Но они обратили на меня внимание до того, как я пришла к выбору.
- Эй! – крикнул мне мужчина. – Ты в порядке? Что с тобой случилось?
- Подойди, не бойся! – заголосила женщина, сидящая на машине.
Вопреки своим страхам, я пошла в их сторону, храня в душе надежду, что смогу им все объяснить и они не испугаются. Один мужчина, самый молодой из них, побежал мне на встречу, явно обеспокоенный моим состоянием. Я еле волокла ноги, от усталости и страха хотелось плакать вплоть до воя.
Но внезапно юноша остановился, а глаза его отобразили богатую палитру страха.
- Ты…ты не человек. – Прошептал он и отошел назад на пару шагов. Я услышала его, однако, его товарищи нет.
- Я не причиню вреда. – Взмолилась я, поджав губы. – Я была в заточении…и не знаю, что со мной.
Я смотрела в глаза юноше и видела, как его боязнь, стала смешиваться с какой-то тоской.
- Пожалуйста, мне нужна помощь. – Продолжила я.
- Мелкий! Что там у вас?! – Насторожился мужчина и окликнул своего напарника.
- Прости. Но тебе ничем нельзя помочь. – Мотнул головой тот и после, одним движением руки, достав пистолет, громко крикнул. – Она вампир!
За считанные секунды люди сорвались со своих мест и прозвучали оглушающие выстрелы.

Ранее утро было холоднее ночи и даже солнечные лучи, наконец промелькивающие из-за горизонта, не грели и не радовали, хотя я так давно не видела их. Забившись в угол прямоугольной комнаты с трескающейся голубой краской, полной пыли и сломанных предметов мебели, я с содроганием слышала голоса моих преследователей. Они продолжали меня искать и лишь наступающее утро спасало меня.
- Заканчиваем! Паника жителей нам ни к чему, а до вечера эта дрянь никуда не денется. – Услышала я откуда-то снаружи.
Я опустила глаза на свое бедро, в котором ранее зияла рана от пули, оставленной охотником, сейчас же там виделся лишь небольшой, медленно исчезающий шрам.
«Что происходит? Что мне делать?» - Я прикоснулась лбом к своим коленям, накрыв руками голову и мне вспомнились слова Константина. – «Люди не примут тебя, наши сородичи не помогут.»
Может быть, он действительно был прав… И мне нигде не найдется места.
Я медленно поднялась, придерживаясь за стену и только сейчас обратила внимание, что в этой старой комнате два окна и находятся они друг напротив друга, создавая неплохой сквозняк и наполняя коробку моего укрытия разными звуками постепенно просыпающегося города. Так непривычно громко и шумно… И так обжигающе светло.
Осторожно я вытянула руку к лучу солнца, но ничего не почувствовала, кроме тепла. Нежного, убаюкивающего тепла. Уже не боясь, я подошла к подоконнику и посмотрела вниз, а там, как муравьи, бегали обычные жители, без вооружения, тяжелых машин и крепких мотоциклов. Каждый шел по своим делам и казалось никто не знал, что происходило ночью. Так ли это на самом деле?
Я была когда-то такой же, как и они, но судьба разложила карты, и я в них проиграла.
Сев на подоконник, я тяжело вздохнула, ощутив насколько действительно я устала. И морально. И физически. Мне некуда идти даже сейчас, когда солнце властвует на небе – охотники, пусть и свернули открытую деятельность, но что-то подсказывало мне, что они все еще где-то рядом. Выискивают, следят. А ночью…что будет ночью? Долго ли я так смогу? Насколько меня хватит?
В моей голове было много вопросов и ответы на них не были позитивными. Я – существо, в изорванной рубахе, покрытая кровью и везде буду чужая.
Вдруг, я повторно ощутила взгляд горящих огнем глаз, но уже более явно. Подняв голову, я увидела в окне напротив, на крыше соседнего здания, знакомый силуэт. Он стоял подобно живому изваянию, не делая никаких движений, лишь ветер играл с его длинными и некогда черными, как смоль волосами. Сейчас же они были алы, как кровь, и подобны тем, что были у Мирелы.
Мы смотрели друг другу в глаза, невзирая на расстояние между нами. В моей голове проносилось все то время, которое я была в заточении, люди с которыми я была знакома и которых потеряла, тьму и единственный огонь, горящий мне в темноте. А сейчас, сидя в лучах солнца, я чувствовала, как ломается что-то в глубине, как чудовище, согретое солнечным светом, крепко спит и не собиралось мешать мне.
Я увидела секундный ужас в уже до боли знакомых глазах в тот момент, когда расслабилась и мое тело перевалилось назад, за пределы окна. Веки крепко сомкнулись и ныне меня не пугало падение. Лишь воздух, обтекающий кожу, мимолетное чувство свободы.
- Ты ведь знала, что так будет, да?
Я рухнула в что-то прохладное и не осязаемое, словно воздушная колыбель, не успев коснуться земли. Тьма струилась и изгибалась подо мной, становясь все более материальной. В это мгновение, когда я ощутила руки, держащие меня, а щекой плечо, я открыла глаза.
- Ты останешься со мной? – Повторил свой вопрос Константин, которого явно не смущал разгар утра и множество мирных жителей под нами. Для нас время остановилось…
- Разве я имею выбор? Куда бы я ни пошла – ты меня найдешь. – Прошептала я в ответ.
На лице мужчины возникла улыбка. Такая, которая заставляет любое сердце таять, и я не была уверена: магия ли это или его прирожденное обаяние, но горечь, внутри моего сознания перестала иметь значимое место.
И, когда прохладные губы коснулись моих, человеческое время запустилось вновь. Но нас там уже не было.