Меня зовут Гудвин - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Павел Корнев (самиздат)

Меня зовут Гудвин

Раз

Меня сглазили. Давным-давно. В позапрошлой жизни. А то и раньше.

Ну а потом одно начало наматываться на другое, так вот я и очутился в кабинете с неброской обстановкой, выходящим на деревья с пожелтевшей листвой окном, гербом со схемой строения атома на стене и средних лет мужчиной в сером костюме за столом с парой дисковых телефонных аппаратов. Ах да! Ещё за моей спиной прохаживался упырь.

Не дядя Вова, упырь из конторы. Старый знакомый, ля!

Собственно, в контору на разбор полётов нас с места происшествия и привезли. Нас — это меня, дядю Вову и Жору. Дарью, благо она ничего и не видела даже, отправили прямиком в больницу с закрытой черепно-мозговой травмой, сиречь сотрясением мозга: как я и предположил изначально, лбом о ветровое стекло она приложилась весьма и весьма неслабо.

Ну и началось: разделили, опросили, хорошенько прополоскали мозги.

Не промыли, хотя были способны и на это, лишь прополоскали, но и так голова у меня попросту трещала, а пальцы подрагивали. Впрочем, тут уж скорее сказывалось противостояние с эльфом-экстрасенсом, а не утомительный допрос. Противостояние с эльфом-экстрасенсом, которого не было, ага. Ни противостояния, ни даже самого эльфа. Обоих не было. Каждого по отдельности и обоих вместе.

— Тебе всё ясно? — уточнил хозяин кабинета. Как его там зовут, я попросту не запомнил. Было не до того. Уяснил для себя только, что беседой меня удостоил сотрудник госбезопасности в чине майора.

— Типа того, — вздохнул я.

— Не слышу уверенности в голосе! — нахмурился майор.

— Он сообразительней, чем кажется, — заступился за меня упырь — тот самый, который и проверял в первый день моего появления в этом мире. — Ты ведь сообразительный, Гу?

— Меня зовут Гудвин, — сказал я, не повышая голоса.

— Ты же не стиляга? К чему тебе преклонение перед западным образом жизни?

— Опять за рыбу деньги, — поморщился я. — По паспорту я Гудвин, на работе я Гудвин, и даже в вашем собственном протоколе я обратно Гудвин, так чего мозги канифолить? Сказал же: до лампочки мне великая эльфийская культура! Эльфийки интересуют, культура их и даром не сдалась. От некультурных эльфиек толку больше.

Упырь усмехнулся.

— И даже не разозлился почти! Кремень, а не орк.

Майор поморщился.

— Жаль только не помнит то, что нужно, и знает то, что посторонним знать не следует!

— Заставить забыть ненужное — не проблема, вот только вмешательства такого рода в сознание индивидуумов с повышенной ментальной устойчивостью… — Упырь замялся. — Обычно неаккуратны и потому крайне заметны, к тому же не остаются без последствий в плане психических отклонений. Лучше бы до такого не доводить.

— Это всё понятно. Но неужели так сложно прочистить ему память?

— Увы, в момент интересующих нас событий Гу пребывал не просто без сознания, а в состоянии, схожем с клинической смертью. Он ничего не видел и не слышал, а потому ничего вспомнить попросту не способен.

В момент интересующих нас событий?

Вот тоже странно, с чего это банальное нападение на бригаду скорой помощи, совпавшее с моим появлением в этом мире, обернулось сначала приездом спецназа, затем появлением сотрудников госбезопасности, и лишь после них на место преступления прикатила опергруппа уголовного розыска?

Момент это был принципиальный, но одновременно и крайне скользкий, к тому же несказанно больше в заявлении упыря меня озадачило совсем другое.

— О как! — выдал я, оборачиваясь. — Интересно девки пляшут! А можно ментов об этом в известность поставить, чтобы они уже наконец отстали?

— Во-первых, не ментов, а сотрудников милиции! — возмутился майор госбезопасности. — А во-вторых, нет — нельзя. И ты тоже об этом обстоятельстве помалкивай.

— Но они же попусту тратят своё рабочее время и мои нервы! Ещё и пси-концентрат зазря переводят!

— Не зазря. Капельницы с пси-концентратом способствуют скорейшему развитию экстрасенсорных способностей, а страна сейчас как никогда нуждается в новых экстрасенсах! Справиться с дефицитом медпрепаратов несказанно проще, нежели воспитать грамотных специалистов! — объявил прохаживавшийся за моей спиной упырь. — К тому же, если сотрудники отдела по контролю экстрасенсорных проявлений вдруг одномоментно от тебя отстанут, это может сузить нашим оппонентам спектр версий. Не говоря уже о том, что в этом случае работникам оного отдела придётся пойти на должностной подлог и выдать заключение без проведения полноценной проверки.

«И ещё их придётся посвятить в происходящее, а в этом случае кто-нибудь запросто может сболтнуть лишнего, — подумал я и мысленно же добавил: — Или не случайно, если оппоненты госбезопасности умеют работать хотя бы вполовину столь же хорошо, как работали в моей реальности»

Ничего этого вслух я произносить не стал. Вздохнул и напомнил:

— Это всё здорово, но когда меня под медикаментозным гипнозом спросят о сегодняшнем инциденте, я выложу всё начистоту и случившееся уже не получится объяснить ни стремлением трёх случайных уголовников похитить пси-концентрат, ни даже их неслучайным желанием отыскать пропавшего врача!

Ну да — именно вторую версию и было решено озвучить сотрудникам прокуратуры, коим предстояло вскорости рассмотреть вопрос о возбуждении уголовного дела по поводу нападения на бригаду скорой помощи, приведшего к гибели трёх человек.

— А с чего бы им интересоваться сегодняшним инцидентом? — удивился майор, но как-то не слишком убедительно.

— Должны же они будут отработать версию о связи между тем и этим эпизодами. Опять же — спросят хотя бы просто в силу того, что такую возможность получат. Мало ли что я упустить мог? Случай-то резонансный!

— Поразительно богатый словарный запас для только-только приехавшего в город орка, — отметил упырь. — Резонансный случай, ну надо же!

— Так опер из отдела по контролю за экстрасенсорными проявлениями сказал, а на память я не жалуюсь! — огрызнулся я.

— Сегодняшнее нападение на вашу бригаду относится к нашей компетенции, — объявил хозяин кабинета. — И никто посторонний его обстоятельствами интересоваться не станет.

— Так чего бы вам и предыдущий случай себе не забрать, раз они связаны?

— Мы будем ходатайствовать об этом, но даже если и заберём, убийство твоего напарника, нападение на тебя самого и сопутствующее хищение препаратов строгой отчётности точно выделят в отдельное производство. Оснований опросить тебя у сотрудников милиции будет предостаточно. И мы не станем рекомендовать им от этого воздержаться.

Я покачал головой, и упырь тотчас склонился к плечу.

— Не о том беспокоишься! — заявил он. — Позаботься лучше о том, чтобы на принудительную психиатрическую реабилитацию не загреметь. Если прокурор сочтёт тебя социально опасным, следующий месяц вместо пси-концентрата галоперидол колоть станут!

Хозяин кабинета кивнул.

— Мы своё мотивированное суждение до прокуратуры, конечно, донесём, но у них своя голова на плечах. Опять же, если кого-то на каждом шагу опекать надо, то в дурке ему самое место.

— Ну да! — скривился я. — Рассказывайте! Будто я не живец!

— Решат достать, достанут и в психушке, — уверил меня упырь. — Но раз до сих пор не достали, ничего такого уж важного во время твоей отключки не прозвучало. Скорее всего, гражданин Окунь просто пытался избавиться от тебя, как от опасного свидетеля. Никто ведь больше не сможет показать, что это именно он убил второго санитара!

Мне озвученная условно живым сотрудником госбезопасности версия убедительной отнюдь не показалась, но спорить я не стал и лишь вздохнул.

— Как скажете…

Это моё полное нескрываемого скептицизма заявление собеседники проигнорировали и приказали выметаться.

— В коридоре посиди, — сказал напоследок упырь.

Я так и поступил. В итоге долго ожидание не продлилось, и уже четверть часа спустя меня препроводили во внутренний двор, где курил дядя Вова. Находился упырь там не сам по себе, а под приглядом двух молодых людей. Жоры нигде видно не было — думал, ещё не привели с допроса, но тут подъехал чёрный служебный автомобиль, и нам с фельдшером велели забираться на задний диванчик.

— А Жора как же? — удивился я.

Дядя Вова выкинул окурок в урну, откашлялся и плюнул следом, после чего пояснил:

— Жора о руль ребро сломать умудрился, в больницу увезли.

Затем он безо всякой спешки двинулся к блестевшей свежей полировкой машине, я же повернулся к препроводившему меня во двор упырю.

— А халат?

— В багажнике, — пояснил тот. — Двигай!

После того, как я присоединился к дяде Вове, он сел рядом с водителем, но только лишь двумя сопровождающими дело не ограничилось: почти сразу позади нашего автомобиля пристроился ещё один, таким составом мы и покатили в прокуратуру. Правда, с тем же успехом могли пройтись пешком, ведь располагалось надзорное ведомство в соседнем квартале. Там нас с дядей Вовой зарегистрировали и препроводили в приёмную какого-то местного шишки. Первыми беседы с ним удостоились упырь из конторы и упырь из скорой, ну а я остался скучать на диванчике.

Отстрелялся дядя Вова буквально в пять минут, а вот я только переступил через порог и сразу сообразил, что мне так определённо не свезёт: очень уж недобро уставился милицейский полковник, даром что главным в кабинете был отнюдь не он и даже не условно живой представитель контрразведки, а восседавший во главе стола для совещаний сотрудник прокуратуры.

Мужчина средних лет — высокий, но грузный и уже начинающий лысеть, внимательно меня оглядел, после разрешил присаживаться и заявил:

— На повестке дня стоит вопрос о возбуждении уголовного дела по факту убийства двух и более лиц. Тебе это ясно?

— Не виновен! — сразу заявил я. — Нет в моих действиях… этого самого… А! Состава преступления, вот!

Инструктировавший меня упырь глянул недобро, но промолчал, а прокурорский с усмешкой спросил:

— И почему же? Ты ведь их убил!

— А я не нарочно!

— Думаешь, тебя это оправдывает? — нахмурился милицейский полковник. — Для тебя даже состояние ярости смягчающим обстоятельством не является! У тебя же пси-разряд!

— Так я и в ярость не входил, — пожал я плечами. — Говорю же: не нарочно! Не было с моей стороны умысла на причинение вреда! Просто так получилось!

— Просто получились два трупа? — поднял брови прокурор.

— Они первые начали! В смысле, напали! Необходимая оборона же! И я не хотел никого убивать! Вообще убивать не собирался! Да у меня ж показания сняли, там всё написано!

Хозяин кабинета вздохнул.

— Написано. — Он отложил протокол моего допроса и посмотрел на упыря. — Вам есть что добавить по существу дела?

— Мы ходатайствуем о передаче…

Прокурорский поднял руку.

— Этот вопрос будет рассмотрен в рабочем порядке!

Но не тут-то было. Возмутился полковник.

— На каком основании вы связываете эти два случая?

В ответ на стол легло моё заявление о нападении трёх неустановленных лиц с целью выяснения текущего местонахождения Окуня М. М. с отметкой о приёме дежурным горотдела милиции.

— На основании заявления пострадавшего. Которое, к слову, не было доведено до сведения органов госбезопасности!

Как видно, отношения милиции и конторы в этом мире особой теплотой тоже не отличались, но вникнуть в суть претензий одного ведомства к другому не получилось из-за того, что меня выставили в приёмную. Как видно, прокурор просто пожелал увидеть собственными очами укокошившего двух уголовников орка, дабы оценить его адекватность, прежде чем принимать решение об отказе в возбуждении уголовного дела. Ну или о возбуждении оного, покажись я вдруг ему социально опасным. И как бы ещё таковым ему не показался…

— Смотрю, к тебе цепляться не стали, — произнёс я, присаживаясь рядом с дядей Вовой.

Тот глянул в ответ с хитринкой и усмехнулся.

— Третий пси-разряд, два пулевых ранения в грудную клетку, условно живой. Тут даже не просто необходимая оборона, тут прямые медицинские показания.

«Хорошо тебе», — хотел было сказать я, но вовремя прикусил язык, поскольку лично мне становиться условно живым нисколько не хотелось.

— А меня крутить будут, — заявил вместо этого.

— С чего бы это? — вроде как удивился дядя Вова.

Я мог бы сослаться на опыт, только откуда бы такому опыту взяться у приехавшего из неведомой дыры орка? Вот с обречённым вздохом и произнёс:

— Нюхом чую.

— Жопой, ты хотел сказать? — подколол меня фельдшер, приложил ко рту кулак и откашлялся

— Пока ещё нет, — передёрнул я плечами. — Пока ещё только нюхом…

Дядя Вова провёл ладонью по обритой голове и скривил уголок рта.

— Ну, посмотрим.

Я подался к фельдшеру и, понизив голос, спросил:

— А к чему это вообще, если первыми на место менты прибыли? Они ж видели, как всё на самом деле было!

Упырь кинул быстрый взгляд на секретаря и улыбнулся широко и радостно, показав иглы узких клыков.

— Думаешь, так сложно воспоминания подрихтовать? Нет, помочь вспомнить то, чего не было — это действительно постараться надо, а вот заставить кое-что забыть несказанно проще.

— Они ж при исполнении были! — чуть ли не прошипел я в ответ.

— Именно! — кивнул дядя Вова и несколько раз гулко бухнул, закашлявшись, даже постучал себя ладонью по груди. — Это получение санкции на ментальное вмешательство лишь упростило.

Я в правовую сторону вопроса предпочёл не углубляться, вместо этого задумчиво произнёс:

— Понять не могу, на что Михалыч рассчитывал…

— В смысле — на что рассчитывал? — удивился упырь. — Тебя действительно интересует, почему он по кривой дорожке пошёл, зная о неминуемом воздаянии?

— С этим пусть следствие разбирается, — мотнул я головой. — О нападении речь. Вот на что он надеялся, а?

— Известно на что! — скривился дядя Вова. — На то, что они меня с тобой пришьют, заберут кейс с препаратами строгой отчётности и выставят всё так, будто именно за ними преступники и охотились.

— Пришьют? — ухмыльнулся я. — Недоделанный экстрасенс и три чудака с ножом, револьвером под мелкашку и ружьём для подводной охоты пришьют упыря и орка-экстрасенса?

Дядя Вова воздел к потолку указательный палец.

— Именно что с ружьём для подводной охоты! — веско произнёс он. — Стрела там какая? Правильно — стальная. Вот!

— И что с того? — не понял я.

Упырь вновь закашлялся и даже сплюнул мокроту в носовой платок, прежде чем пояснить:

— Не попади гарпун в кейс, Михалыч бы на него напряжение подал и потроха мне поджарил. Ну а тебе, экстрасенс недоделанный, и мелкашки за глаза хватило бы. Понаделали бы дырок, а затем просто добили.

Я зябко поёжился.

— Суки!

— Суки! — согласился со мной дядя Вова и вдруг согнулся, скрюченный неожиданно сильным приступом кашля в три погибели, а после и вовсе повалился на пол и забился в судорогах. На бледных губах выступила кровавая пена.

— Ноль-три звони! — рявкнул я на опешившего секретаря, а сам подскочил к двери кабинета, распахнул её и крикнул: — Человеку плохо! Упырю, в смысле!

Все мигом выскочили в приёмную, и прокурор начал сыпать распоряжениями, но упырь из госбезопасности его перебил:

— Нужно колоть антигистаминное! — Он навалился на фельдшера и позвал меня: — Помогай!

Вдвоём мы худо-бедно зафиксировали дядю Вову, и я спросил:

— Может, ему крови дать?

— Нельзя! Его с неё и корёжит! Аллергия!

Я подумал, что до приезда бригады скорой помощи бившийся в корчах фельдшер точно не дотянет, но тут из коридора в приёмную ворвался средних лет дроу в штатском с чемоданчиком вроде тех, в которых мы таскали по вызовам препараты из числа обычных.

Крепко сбитый блондин моментально сориентировался в происходящем и скомандовал:

— Держите его!

На то, чтобы отломить кончик ампулы и наполнить стеклянный шприц у него ушло совсем немного времени, но дядя Вова за эти секунды едва не перешёл из разряда условно живых в категорию безусловно мёртвых. Надсадный кашель сменился сдавленным сипом, а рывки ослабли, фельдшер засучил ногами по полу.

Наверное, именно поэтому тёмный эльф и не стал распарывать пациенту рукав и возиться с веной в сгибе локтя, а сначала сделал инъекцию прямо в шею и только после этого распорядился:

— Освободите ему руки!

Ножа у меня при себе не было, и мелькнула мысль непременно что-нибудь в этом роде купить, а вот упырю из конторы никаких подручных средств не понадобилось вовсе: в пару неуловимых движений он превратил рукава белого халата в сплошные лохмотья. Ногти — что твои бритвы!

Повторный укол оказался ещё даже действенней первого, и дядя Вова разом обмяк, а его дыхание хоть и осталось прерывисто-неровным, но из него полностью пропали сипы и хрипы. Дроу-медик тем временем наполнил сразу три шприца, выложил на стол спортивный секундомер и сказал секретарю:

— По моей команде начинай отсчёт! По пятнадцать секунд!

Первым он вколол нейтрализатор, и лицо фельдшера начало стремительно сереть, но окочуриться дядя Вова не успел, поскольку четверть минуты спустя тёмный эльф сделал инъекцию антидота, а ещё немного погодя пришёл черёд и пси-концентрата.

— Всё! — заявил он, поднимаясь после этого на ноги. — Состояние я стабилизировал, дальнейшее выходит за рамки первой помощи и находится вне пределов моей компетенции.

— Жить будет? — спросил прокурор.

Медик глянул на упыря из конторы и скривил уголок рта.

— Продолжит существовать. Если, конечно, в разумные сроки прибудет реанимационная бригада.

В итоге дроу ещё только акт расхода пси-концентрата подписывал, когда в приёмную заявились врач, фельдшер и парочка крепких санитаров. Дядю Вову погрузили на носилки и унесли, дабы доставить в реанимационное отделение родной третьей городской больницы, ну а мне выпало посетить медицинское заведение иного рода: отправили в институт судебной психиатрии и чего-то там ещё.

— А никак без этого не обойтись? — недовольно пробурчал я, когда упырь из конторы завёл меня в приёмный покой.

— Прокурор не счёл нужным отходить от правил, — пожал тот в ответ плечами.

— Он прям всех убийц на освидетельствование отправляет?

— Не всех. Только орков.

— А-а! — понимающе протянул я. — А-а-а!

Упырь кивнул.

— Нам, к слову, тоже в твоей адекватности удостовериться лишним не будет. Стороннее мнение никогда не помешает. И это всё не показуха, а всерьёз — ты уж постарайся в дурку не загреметь.

Я промолчал.

В приёмном покое института с аквариумом регистратуры условно живой сотрудник органов безопасности отдал направление дежурной медсестре, после чего уселся на стул для посетителей и развернул газету. Я плюхнулся рядом, подумал, не попросить ли один из листов, но читать настроения не было, поэтому просто откинулся на спинку и закрыл глаза.

Минут пять спустя в приёмный покой заявился горный орк в белом халате — высокий и скорее жилистый, нежели мускулистый, с зеленовато-серой кожей. Он пролистал мои документы, огляделся и спросил:

— А где душегуб-то?

Не вставая со стула, я поднял руку и сказал:

— Туточки я!

— Двойное убийство? — уточнил фельдшер. — И вот так…

Упырь сложил газету и пояснил:

— Он смирный.

— Все они смирные, — покачал головой орк. — А потом кровь на потолке и кишки на стенах.

— Страсти какие! — напоказ поёжился я и обратился к своему сопровождающему из конторы: — Может, ну его — это освидетельствование? Может, сразу в дурку?

— Не паясничай! — потребовал условно живой сотрудник правоохранительных органов и сказал фельдшеру: — Я поприсутствую и пациента проконтролирую.

— Не положено так-то, — замялся сотрудник института. — Но раз по линии госбезопасности…

Упырь кивком указал мне на дверь. Я поднялся со стула, заложил руки за спину и шаркающей походкой киношного арестанта двинулся через приёмный покой в указанном направлении. По затылку немедленно прилетело свёрнутой в трубочку газетой.

— За что, гражданин начальник?!

— Сказано же было: не паясничай! Допрыгаешься!

В первом кабинете вёл приём лесной эльф. Долговязый белобрысый врач в белом халате принял от санитара мои документы и разрешил:

— Присаживайтесь! — Но уже буквально секунд через пятнадцать вскинулся: — Двойное убийство?! Почему пациент не зафиксирован должным образом?

— Товарищ из органов пообещал проконтролировать.

Эльф искоса глянул на упыря, покачал головой и уточнил:

— Под яростью был?

Я вздохнул.

— Да какая разница? У меня ж второй пси-разряд. В полной мере осознаю себя в любом состоянии.

Врач передвинул к себе какой-то бланк и повторил вопрос:

— Так да или нет?

— Нет.

Он задал ещё несколько вопросов, а когда опросный лист оказался заполнен, пришёл черёд психологических тестов. Для начала потребовалось три раза кряду отсортировать разноцветные квадратики в порядке предпочтения оттенков, затем мне начали показывать мазню, именовавшуюся в нашем мире кляксами Роршаха. К ним подмешали пустой лист, и в ответ на вопрос о том, что там изображено, я без заминки сообщил:

— Свобода!

Врач сделал стойку.

— Поясни!

— Белое — значит, снег. Получается, всё снегом замело, и только я па тундре, па…

По затылку вновь прилетело свёрнутой в трубочку газетой, а эльф вроде как даже обиженно спросил у приложившего меня упыря:

— Он издевается, да?

— Он в шоке. Он двух человек сегодня жизни лишил.

— В порядке необходимой обороны! — счёл нужным отметить я, обернулся и предупредил: — И полегче с газеткой. Укушу.

— Ладно, — буркнул эльф, — спишем на шок. — И повторил: — Так что изображено на листе?

— Изображение отсутствует.

— Так-то лучше. — Врач отложил карточки, словно опрос затевался исключительно ради одного только этого пустого листа и предупредил: — Станешь шутить с профессором, такой диагноз поставят, что за счастье будет просто ежедневными клизмами отделаться. — И он протянул орку-фельдшеру заполненные бланки: — Проводи.

Я врачу поверил и в следующий кабинет прошёл тихо и скромно, а там — целая комиссия. Круглолицый упитанный дядечка и худощавый белобрысый эльф пили чай, ещё один эльф, только темноволосый и крепко сбитый, раскладывал на столе перед собой авторучки и ровнял стопку листов.

Сопроводивший нас сюда орк указал мне на стул посреди помещения, после чего положил документы на стол и вернулся, встал за спиной так, чтобы в один миг оказаться рядом. Упырь же подошёл к сотрудникам института и обменялся со всеми вполне себе приятельскими рукопожатиями.

— Опять у вас всё с подвывертом, — вздохнул круглолицый дядечка, определённо имея в виду меня.

— Работа такая, — развёл руками сотрудник госбезопасности.

— Полагаете, рассматриваемый объект не представляет опасности для общества?

— Полагаем, — подтвердил представитель госбезопасности и кинул на меня предостерегающий взгляд, но я всерьёз отнёсся к заявлению эльфа из предыдущего кабинета и потому от требования именовать себя не «объектом», а «субъектом» воздержался.

— Посмотрим, посмотрим, — вновь вздохнул явно скептически настроенный профессор. — Так вы, юноша, получается, людей сильно не любите?

— Чего это? — озадачился я. — У меня лучший друг из ваших. Из людей, в смысле.

— Да неужели? И кто же это, если не секрет?

— Фельдшер дядя Вова. Правда, он упырь.

— То есть, вам нравятся мёртвые люди? — поинтересовался тогда у меня профессор.

Я перевёл взгляд на сотрудника госбезопасности.

— Таки да? А дядя Вова утверждал, что он условно живой.

Профессор легонько постучал по столу.

— Пациент, вам нравятся мёртвые люди?

День выдался не из лёгких, и я не удержался, дал выход раздражению:

— Нет, я мяса не ем.

Повисла напряжённая пауза, после которой дядечка спросил:

— А почему ты воспринял мой вопрос исключительно в гастрономическом плане?

— Так сами решили мне шовинизм пришить! — ухмыльнулся я. — А где шовинизм, там и людоедство. Орк же!

Занимавшийся катушечным магнитофоном эльф отвлёкся от аппаратуры и спросил:

— Вы испытываете раздражение? Насколько оно сильно по шкале от одного до десяти?

Я озадаченно хмыкнул.

— На троечку, пожалуй.

Профессор кивнул и уточнил:

— А в момент инцидента насколько была сильна злость по этой шкале?

— На нуле.

— Получается, двойное убийство было совершено не под влиянием эмоций?

— Ля-я-я! — протянул я досадливо. — Получается, я не собирался никого убивать!

— Но убили?

— Так получилось

— И может получиться вновь?

Я задумался, затем покачал головой.

— Нет, не думаю. Точно нет! Снаряд в одну воронку дважды не падает.

— Ну-ну, — усмехнулся профессор, и тут распахнулась дверь, в кабинет прошло умертвие.

Хотя скорее всё же — прошёл. Был это бледный человек средних лет с мерцавшими синим светом глазами, который вместо обычного для умертвий дождевика с капюшоном облачился в простой деловой костюм.

— Комиссия в сборе! — объявил темноволосый поморский эльф, оказавшийся этой самой комиссии секретарём.

Эльф лесной и потому светловолосый дождался, когда умертвие займёт место за столом и включил катушечный магнитофон на запись, после чего секретарь скороговоркой протараторил вступительную часть с указанием даты и времени заседания, объявлением вслух моего имени и перечислением всех присутствующих.

— Гудвин, поведай нам о случившемся своими словами, — первым делом попросил профессор.

Я тяжко вздохнул и в который уже раз взялся рассказывать о событиях сегодняшнего дня:

— Заступил на смену в бригаду скорой помощи. Поступил вызов, поехали. В арке — хрясь! — лобовое столкновение! Меня опрокинуло, а ещё подняться не успел, как — брямс! — задние дверцы распахнулись, и в нашего фельдшера из ружья для подводной охоты гарпуном — фигакс! Гарпун — в кейс. Кейс для препаратов строгой отчётности стальной, рикошет! А фельдшер — упырь. Он наружу ка-а-ак ломанётся! Ему навстречу из пистолета — бац-бац!

Тут профессор не выдержал и дал знак лесному эльфу, а когда тот остановил запись, обратился к моему сопровождающему:

— Пациент издевается над нами или галлюцинирует?

Упырь покачал головой.

— Пока что он предельно точно излагает обстоятельства инцидента.

Профессор озадаченно хмыкнул и разрешил мне продолжать.

— Пальба, короче! — подытожил я, как только вновь закрутились бобины магнитофона. — И ещё боковую дверцу кто-то сдвигать начал. Ну я и ткнул наугад в щель гарпуном, чтобы внутрь не лезли. Чисто пугануть, ля! А на улице — палят почём зря. Понимаю: выручать надо фельдшера. Схватил топор, выбрался наружу, а там дядя Вова весь в кровище на земле валяется, и какой-то мужик подельника прочь тащит. Тот увидел меня и руку с револьвером поднял, я в него топором и запулил. Да только как под локоть кто толкнул — топор выше прошел и обухом точнёхонько в висок второму засветил. Он — брык! Упал, значит, и подельника за собой утянул, не успел тот пальнуть. Я подбежал, а они оба уже того самого — ласты склеили. Стрелка-то, оказывается, фельдшер куснуть успел. Говорил уже, да, что он упырь? Ну и вот, ля! В итоге у фельдшера пара пулевых и ураганный отёк чего-то там из-за аллергии, у шофёра поломанное об руль ребро, а у интерна закрытая черепно-мозговая травма. Все в больничке загорают, мне теперь одному за три трупа отдуваться!

— Постой! — остановил меня профессор. — Откуда третий труп взялся?

— Так гарпуном я шибко неудачно ткнул. Повредил чего-то там налётчику в потрохах, он от внутреннего кровотечения и скончался, пока я коллегам первую помощь оказывал. Но за укушенного фельдшером налётчика не в ответе. Двойное убийство мне инкриминируют. — Я для наглядности поднял вверх указательный и средний палец. — Двойное!

— И, как понимаю, ты не испытываешь из-за этих смертей ни малейшего раскаяния?

— Точняк! — кивнул я. — Ни малейшего! Я ж не виноват. Умысла не было, просто так получилось. Оборона-самооборона, все дела. Но! — На сей раз я нацелил на потолок один только указательный палец. — Если б имелась возможность всё переиграть, то попытался бы смертоубийства избежать. И в будущем — тоже попытаюсь до такого не доводить. Борьбой займусь.

— Хотите сказать, тебе убитых всё же жалко?

— Не-а, — чистосердечно признался я. — Вот ни капельки! Фельдшера нашего жалко чуток и шофёра, это да — есть такое. Интерна ещё даже жальче — она ж головой лобовуху вынесла! А урок — нет. Но на будущее приложу все усилия к тому, чтобы до такого не доводить, а то уж больно мороки много за мертвецов отписываться.

— И в момент нападения не имело никакого значения, что преступниками были люди?

— Да по барабану мне было! — отмахнулся я. — Говорю же: первого я и не видел даже, просто гарпуном в щель наугад ткнул, чтоб внутрь не лез! И топор кидал не в того, в которого попал! А люди это или эльфы — попробуй ещё их уши разгляди!

— Но то, что это не орки, разглядеть ведь успел?

Заковыристый вопрос заставил задуматься, какой ответ на него окажется сочтён верным, тут-то я и уловил знакомую электрическую щекотку внутри черепа. Эльфы занимались своими делами: один контролировал магнитофон, другой стенографировал беседу, профессор смотрел с искренним интересом, но, судя по всему, экстрасенсом всё же не был, поэтому я перевёл взгляд на умертвие, который изредка что-то помечал карандашом в блокноте.

Я нахмурился, но всё же заставил себя сосредоточиться на разговоре.

— Касательно первого — точно нет. Понятия не имел, кто там внутрь лезет. По двум другим… Да чёрт его знает на самом деле! Кочевых тоже от людей так сразу не отличишь. Адреналин же! Кровища! Да и страшно, когда в тебя целятся. Всё внимание — на револьвер!

Внутри черепной коробки засвербело пуще прежнего, электрические мурашки заставили мотнуть головой и зло оскалиться.

— Коллега, ля! А давайте-ка полегче! — потребовал я. — Сосредоточиться же невозможно, когда мозги чешутся! У меня так-то второй пси-разряд!

— Тебя это раздражает? — как ни в чём не бывало уточнил человек, застрявший между жизнью и смертью.

— Ясен палец, раздражает! А кому такое понравится?

Зуд пошёл на убыль, профессор спросил:

— И почему же ты в момент нападения не впал в боевой раж, если у тебя аж второй пси-разряд?

Я озадаченно поскрёб затылок, поскольку и сам не знал ответа на этот вопрос.

— Так и впал бы ещё, наверное! Только тык-мык, и уже не нужно…

Профессор вроде как удовлетворённо кивнул, но пару минут спустя вновь вернулся к этому вопросу, при этом сформулировал его на сей раз совершенно иначе. Ну и пошло-поехало! Все кишки вымотали, прежде чем в приёмный покой разрешили вернуться. Там меня поместили под присмотр двух дюжих санитаров и фельдшера, но к разговорам ни орк горный, ни парочка орков таёжных оказались не расположены. Ни слова из них вытянуть не удалось, даже на вопрос об окладе не ответили.

Тоже мне коллеги, называется!

Ладно хоть, уходя, я выдернул у задержавшегося для беседы с медиками упыря свёрнутую в трубочку газету, поэтому нашёл чем себя занять. За минувшее с заселения в это тело время уже успел худо-бедно развить навык чтения, поэтому обошлось без долгой раскачки. Происшествия, прогноз погоды, премьеры нового театрального сезона, приезд иностранной делегации, рост международной напряжённости, разоружение и миру — мир, грядущие съёмки художественного фильма о трудовых буднях металлургов…

Листы оказались перепутаны, читал как придётся, а полностью ознакомиться с новостями не успел: распахнулась дверь, появился условно живой сотрудник госбезопасности. Проходя мимо, он забрал у меня газету и скомандовал:

— Пошли! — А уже на лестнице с недовольной гримасой заявил: — По самому краешку со своими хохмами прошёлся! Месяц теперь будешь у психиатра в третьей городской наблюдаться. Если напортачишь, поставят на учёт, а там и до корректирующей терапии недалеко.

Я предпочёл не нарываться и промолчал.

— Заключение о психиатрическом освидетельствовании сразу по инстанциям разошлют, получать на руки ничего не нужно, — заявил упырь у служебного автомобиля, после чего поднял крышку багажника, достал из него и протянул мне белый халат. — В нагрудном кармане визитная карточка. Станет кто излишнее любопытство проявлять или тем паче пси-концентратом интересоваться, звони.

— А подкинуть? — заикнулся было я, но представитель госбезопасности об этом ничего и слушать не стал.

— Сам доберёшься! — отмахнулся он, уселся рядом с водителем и укатил прочь.

Ну да оно и к лучшему: деньги на проезд у меня при себе имелись, а увидит кто знакомый, как из такой вот машины высаживают, и вопросов не оберёшься. Их и так, конечно, не оберёшься, только это не повод всё ещё больше усугублять.

Стоп! А сколько времени-то?

Мне ж на курсы!

Прохожих поблизости не наблюдалось, к тому же оставалось лишь гадать, в какой именно части города нахожусь, но возвращаться в институт с его неразговорчивым персоналом нисколько не хотелось, поэтому я перекинул белый халат через руку и, помахивая свёрнутой в трубочку газетой, которую таки подрезал у зазевавшегося упыря, потопал вслед за укатившим по переулку автомобилем. Ещё на подходе к углу соседнего здания расслышал шум транспорта, а повернул и очутился на оживлённой улице. Более того — вдали обнаружилось уже знакомое мне здание железнодорожного вокзала.

Памятуя о трамвайном кольце, троллейбусных проводах и автобусной остановке, двинулся в том направлении, заодно тормознул попавшегося навстречу городского орка. Стемнеть ещё не успело, да и я был не в спортивном прикиде, а в медицинских брюках и рубахе, так что шарахаться от меня прилично одетый юноша с бледно-зелёной кожей не стал.

— Четверть седьмого, — подсказал он, взглянув на электронные часы с циферблатом примерно как у калькулятора, только поменьше размером.

— Благодарю, — небрежно кивнул я и продолжил свой путь.

Жрать хотелось просто неимоверно, а до центра повышения квалификации было ехать и ехать, так что решил заморить червячка в знакомом кафетерии. Несмотря на будний день, все столики оказались заняты, но у стойки было несколько высоких барных стульев с мягкими вращающимися сиденьями, вот на один такой я и взгромоздился.

— Привет, Жасмин! — обратился я к синекожей продавщице, которая как раз закончила пробивать очередной заказ и повернулась ко мне от кассы. — Будь добра, спаси от голодной смерти!

Брови лысой девицы взлетели на лоб.

— Мяса хочешь?

— Мяса не хочу. И за счёт заведения харчеваться не собираюсь. Скажи просто, что у вас из сытного есть? С сыром, творогом…

Жасмин хмыкнула.

— Ватрушки с творогом будешь?

— Давай! — Я выложил на стойку рубль и попросил: — И попить чего-нибудь горячего.

В итоге мне вручили бумажный пакет с ватрушками и стакан кофе, в который, судя по характерному вкусу, щедро намешали сгущённого молока.

— Так ты только пожрать пришёл? — вроде как даже обиженно произнесла продавщица, передвинув блюдечко со сдачей. — Не собираешься медосмотр мне с Жанной проводить?

Мне с Жанной?

Нельзя сказать, будто я откушенной ватрушкой подавился, но был весьма близок к тому. Даже приложился к стакану с кофе, чтобы кусок проглотить, прежде чем ответить:

— Ну не здесь же!

— Не здесь, — кивнула джинна. — В подсобке.

Синекожая девица вроде бы говорила на полном серьёзе, но я на провокацию поддаваться не стал, лишь фыркнул.

— Ты как себе это представляешь? Мы ж тут распугаем всех! Милицию вызовут!

— Так уверен в себе?

Я ответил широченной улыбкой.

— Да уж не сомневайся!

Но тут Жасмин отвлекли подошедшие к витрине посетители, и я занялся ватрушками. Попутно достал записную книжку и шариковую ручку-коротышку, внёс на страницу с буквой «К» номер с визитной карточки упыря.

Почему именно туда? Потому что капитан и потому что Кузнецов. Ещё и Константин. Опять же — «контора». Тут без вариантов.

В итоге озаглавил новый контакт «ККК», но и от карточки покуда избавляться не стал. Не сомнёшь такую и в мусорное ведро не выбросишь, а спичек нет. Надо купить и спалить.

К — значит конспирация.

Да, меня не вербовали и даже не склоняли к негласному сотрудничеству, но посторонним знать не стоило даже о самом факте общения с представителями контрразведки. И снова — «к», одно к одному!

Освободилась Жасмин, когда я уже расправился с ватрушками и допивал кофе.

— Какие планы на вечер? — поинтересовалась вдруг она.

— Как уже говорил, по вечерам я учусь, — сказал я с тяжёлым вздохом, но без особого сожаления, затем допил кофе и отодвинул от себя пустой стакан. — Весь сентябрь по минутам расписан, потом легче станет.

Взгляд продавщицы вдруг скользнул куда-то к входной двери, и лицо её разом сделалось дежурно-приветливым, искренности в улыбке не осталось ни на грош. Контраст оказался столь разителен, что я едва не обернулся раньше времени. Но сдержался и сделал это, лишь когда за спиной прозвучало:

— Жасмин, дорогая! Неужели это тот самый герой, который спас тебя от хулиганов?

Говорившим оказался синекожий джинн — усатый и со стянутыми в хвост чёрными волосами. Среднего роста, подтянутый, но не мускулистый. Радужки — будто две капли ртути. Когда б не цвет кожи и глаз — человек и человек. Рубаха с коротким рукавом навыпуск, варёные джинсы, кроссовки. Запястье охватил стальной браслет наручных часов. Всё — сплошь импортное и фирменное.

— Да прям спас! — проворчал я и пожал протянутую руку, хоть делать мне этого и не хотелось.

— Арам! — представился джинн.

— Гудвин, — назвался и я, не найдя причин промолчать.

Охватившее меня раздражение объяснялось отнюдь не внезапно вспыхнувшими чувствами к Жасмин и уж тем паче не проснувшимся вдруг орочьим шовинизмом, просто Арам определённо был спекулянтом и делягой, а я эту публику ещё в прошлой жизни на дух не переносил. Да и в нынешней любить барыг мне было не за что.

Ну в самом деле: тут зубы сделать не на что, а у этого прощелыги золотая печатка с прозрачным камушком на пальце, правое запястье увесистый браслет из жёлтого металла охватил, ещё и цепочка на шее. Как тут не позавидовать?

Я завидовать чужому благополучию не любил и вместо этого паскудненького чувства предпочитал испытывать чистую и правильную классовую ненависть.

Ладно-ладно! Ещё и бесит! Орочья натура тоже о себе знать давала.

— По работе здесь? — уточнил джинн.

Я покачал головой.

— Нет, с машиной проблемы случились, вот и освободился раньше обычного со смены, заскочил перекусить.

— Сюда? — как мне показалось, совершенно искренне ужаснулся джинн. Он даже руками от избытка чувств всплеснул. — Хах! Ну не сюда же! Здесь в пяти минутах чебуречная есть, там мой брат заведующим. Чебуреки — пальчики оближешь! За один талон два вот такенных, — Арам развёл ладони сантиметров на тридцать, — дают! А нет талонов, там и с сыром, и с рыбой готовят, и с птицей и вообще с чем угодно. Совсем не то, что с бараниной, но тоже сытно и вкусно. Не как здесь…

И вновь на его лице прорезалось искреннее выражение — на сей раз брезгливости.

— Это где такая чебуречная? — поинтересовался я.

— Прямо напротив городского базара, — подсказал джинн и предложил: — Едем?

— Увы, — качнул я головой, на сей раз нисколько не кривя душой, — на учёбу пора. В другой раз загляну.

— Я подкину! — вызвался подвезти меня Арам. — Не возражай! Это самое меньшее, что я могу сделать за спасение моей ненаглядной Жасмин!

Отказываться мне и в голову не пришло — тут сразу понятно, что не отстанет.

Я взял брошенный на соседний стул белый халат, назвал адрес центра повышения квалификации и уточнил:

— Нормально?

— Да, поехали!

Арам послал Жасмин воздушный поцелуй и поспешил на выход. Я ограничился сдержанным кивком и двинулся следом, а на улице едва удержался от того, чтобы озадаченно не поскрести затылок, ведь прикатил сюда джинн на малолитражке, внешне напоминавшей внебрачное дитя горбатого «запорожца» и классического «жука».

Невзрачный, тесный, точно с немалым пробегом.

И сразу возник вопрос: это Арам такой умный, что прибедняется, не желая привлекать к своей персоне внимание отдела по борьбе с нетрудовыми доходами, или же он просто пускает пыль в глаза, а сам хоть и способен достать импортные шмотки и носит золотые побрякушки, но далеко не так преуспевает, как это старается показать?

— Внутри просторней, чем кажется снаружи! — с намёком на обиду заявил превратно истолковавший мою заминку джинн, и я счёл, что скорее уж истине соответствует второй вариант.

Это следовало иметь в виду, пусть даже я и не собирался принимать никаких предложений Арама вне зависимости от красноречия джинна и собственной потребности в денежных средствах. А что подвезти меня тот вызвался вовсе не просто так, сомневаться не приходилось.

Внутри автомобильчик и впрямь оказался чуть просторней, чем того можно было ожидать, но никакой роли в моём случае это не сыграло: едва уместился на переднем пассажирском сиденье.

— Ну и здоров же ты, Гудвин! — рассмеялся джинн.

— Не без этого, — признал я.

— Спортом занимаешься?

— Ага. Гребу.

— Гребёшь? — озадачился Арам. — А я почему-то думал, ты борец.

— Борьба и бокс — это для души, а не ради высоких спортивных достижений, — усмехнулся я и отметил, как заметно расслабился после этих слов мой напрягшийся было собеседник.

Неужто в бомбардиры вербовать станет? Нет, это не для меня.

— И сколько в скорой платят, если не секрет? — ожидаемо спросил джинн. — Ты ведь в скорой?

— Мало платят, — решил я для начала уйти от прямого ответа.

— Мало у всех разное! — хохотнул Арам и утопил педаль газа, заставляя зарычавший и затрясшийся автомобильчик ускориться и обогнать троллейбус.

Я усмехнулся и сказал:

— Восемьдесят рэ оклад.

— Да уж и вправду не разгуляешься! Подрабатываешь, поди?

— Приходится.

— А ещё подработка интересует?

Я покачал головой.

— У меня уже две, больше не вывезу.

Вроде бы выразился яснее некуда, но джинн и не подумал отстать.

— Да ты и будешь занят всего-то три вечера в неделю с восьми до двенадцати!

— У меня через день смена в восемь только заканчивается. И весь месяц курсы с девяти до десяти.

Арам кивнул и, удерживая руль одной рукой, достал пачку явно импортных сигарет. Протянул её мне, а после отказа закурил сам.

— Что до восьми — это не проблема. Просто станешь подходить попозже. А вот курсы — это да. Надолго они у тебя?

— До конца месяца.

— Хах! — пыхнул дымом Арам. — Тут осталось-то! Вот скажи, неужто три пятёрки в неделю за непыльную работёнку тебе лишними будут?

Я усмехнулся.

— Так за непыльную обычно шиш с маслом, а не пятёрка за вечер!

Джинн выкрутил руль, перестраиваясь в другой ряд, обозвал козлом водителя помешавшего ему грузовика и лишь после этого сказал:

— Мы дискотеки в ДК проводим, у нас спокойно обычно, но не помешает кто-то твоей комплекции за порядком присматривать.

Тут уж я рассмеялся.

— Не, пьяных за дверь выкидывать — это не по мне.

— А что так?

— Выкинуть — не проблема, но они ж друзей соберут и на улице встретят.

— Вот поэтому и не надо силу применять! — заявил Арам. — Поговорить, призвать к порядку, в самом крайнем случае — вывести воздухом подышать. У нас публика приличная собирается. Танцевать приходят, а не драться — понимаешь, да? И район спокойный: орков почти нет, и гномов не так много, а людям одного твоего вида хватит, чтобы образумиться!

«Складно лепит», — подумал я, прекрасно отдавая себе отчёт в том, что пьяному море по колено, а каждый второй уверен, что чем больше шкаф, тем громче он падает. И сам такой был, чего уж греха таить. Бывало и ронял шкафов, не без этого.

Ля! Да ко мне все местные любители помахать кулаками в очередь выстраиваться начнут!

Но сказал я о другом:

— Не! Дружинники, менты, общественники! Заметут, начальству напишут. А я на лимите. Не надо мне такого.

— Да что ты такое говоришь?! — возмутился Арам. — Мы от райисполкома работаем, у нас официально всё! Тебя вахтёром на полставки устроим, если хочешь!

— Что — даже алкоголем из-под прилавка не приторговываете?

— Говорю же, к нам орки почти не заглядывают, а ради двух-трёх забулдыг неприятности с законом поиметь — да какой в этом смысл?!

Я пожал плечами, насколько это получилось в тесноте салона.

— Ну хорошо если так. Но работа шибко нервная. Мальчики ж перед девочками хорохорятся, а тут — я! Громоотвод, ля.

— Пятёрки мало? — по-своему расценил мои слова джинн. — Так это на первое время, а дальше смотря как себя покажешь! Может, ты нам вообще не подойдёшь! Давай так: загляни как-нибудь вечерком и сам всё увидишь. До конца месяца будет время всё хорошо обдумать.

— А чего вообще вышибала понадобился?

Арам в ответ на неудобный вопрос скривился, но всё же отмалчиваться не стал:

— Да случаются время от времени инциденты. А менты о каждом выезде в райисполком сообщают — попадёт какому бюрократу шлея под хвост и прикроют лавочку. Опять же — наряд пока приедет, все десять раз разбежаться успевают, а мне за ложные вызовы отдуваться приходится. Надоело!

— Хорошо, — пообещал я с тяжёлым вздохом. — Загляну на огонёк, как время будет. Пятницу, субботу, воскресенье работаете, правильно понимаю?

— Так, — подтвердил джинн, а когда мы уже остановились перед центром повышения квалификации, продиктовал телефонный номер и сказал: — Звякни в кафетерий, предупреди Жанну или Жасмин, как соберёшься. ДК лёгкой промышленности на Яблочной тебе нужен.

— Найду, — сказал я и не без труда выбрался из тесного салона, гадая такой Арам продуманный, что решил держать связь через подружек, или просто у него нет домашнего телефона.

Остановился на втором варианте, а в записную книжку помимо номера кафетерия внёс ещё и регистрационный знак, цвет и марку автомобиля. Лишним не будет.

До начала занятий оставалась куча времени, и в иной ситуации я непременно бы отправился сбрасывать пар, избивая боксёрский мешок, но идти в зал в медицинской униформе не хотелось, пришлось подниматься в библиотеку. Так и проторчал там за шахматным учебником до девяти, и пусть мозги работали как надо, умственный труд успокоения отнюдь не принёс. На занятие я явился всё столь же заведённым и нервным.

А там — любопытные взгляды и шепотки, шепотки, шепотки. По аудитории вовсю гуляли слухи о сегодняшнем ЧП, преподавателю даже пришлось призвать слушателей к порядку, постучав ложечкой по горлышку стеклянного графина.

— Разрешите! — поднял я руку, а после встал и во всеуслышание заявил: — Наша машина попала в аварию, у шофёра сломаны рёбра, у врача сотрясение мозга, мы с фельдшером не пострадали. Всё остальное — досужие слухи. И бредни. Вот!

— В аварию они попали, ля! — фыркнул какой-то усатый коротышка. — Да упырь там трёх человек насмерть положил!

— Двух! Третьего этот бугай голыми руками порвал!

— Да не так всё было! Орк под яростью всех изувечил, а упырь просто добил, чтоб не мучились!

— Эй, Гудвин! А чего тебя в дурку на карантин не закрыли?

— Того и не закрыли, что не убивал никого! — огрызнулся я. — И вообще: идите вы все лесом со своими вопросами! Не помню ничего!

— Снова не помнишь? Тебя в бригаду брать опасно!

В общем, первая половина занятия прошла весело, а потом нас погнали в спортзал сдавать зачёт Роману, но тот, вопреки моим опасениям, не просто не стал цепляться, а ещё и отпустил со словами:

— На практические занятия ко мне можешь не приходить. Я тебе их уже зачёл.

— Чего это? — удивился я.

— Того! — отмахнулся тёмный эльф. — В дружине горздрава появись, а то у них там недобор. Звонили уже.

— Завтра, — пообещал я и отправился восвояси.

Точнее — потопал на квартиру к Эле. Шагал по тёмным улочкам и ждал, что прицепятся хулиганы, но как назло: тишина и спокойствие. В окно не полез, внаглую прошёл через ещё не запертую на ночь входную дверь.

Эля встретила в домашнем халате. При виде меня она округлила глаза.

— Тебя отпустили?!

— А почему меня должны были задержать? — вроде как тоже удивился я, притворив за собой дверь.

— Но ты же... Ты же двух человек убил!

— Брехня!

Разувшись, я оценивающе посмотрел на медсестру. Та ответила ничуть не менее пристальным взглядом, а после только и успела ойкнуть, прежде чем совсем не сильный, просто неожиданный толчок завалил её на кровать. Я без промедления устроился сверху и задрал халат, после чего попытался сбросить напряжение наиболее приятным и доступным в сложившихся обстоятельствах образом, но нервную систему скрутило узлом, и сеанс лечебной физкультуры затянулся до такой степени, что когда всё же отвалился в сторону, Эля даже не попыталась подняться и лишь сдавленно просипела:

— Ну ты и зверюга!

И вроде бы только-только расслабился, а тут из-за столь откровенно прозвучавшего в голосе сожительницы одобрения напрягся пуще прежнего. Как бы мне её так в самые кратчайшие сроки не раскочегарить!

Нет, Эля — дама приятная во всех отношениях и отнюдь не дурнушка, но я-то вроде как человек! По крайней мере — человеком себя так до сих пор и полагаю. Не успел толком в зелёную шкуру вжиться. Да делать этого и не собираюсь. А тут такое… Точнее — такая.

О-хо-хо…