Мерцание моей жизни

Всё началось в жаркий летний день. Воздух был раскалён, а солнце висело в небе, яркое и неподвижное, заливая всё вокруг ослепительным светом. Я играла с братом и его друзьями, и это был один из тех дней, когда мир казался беззаботным. Весёлый смех разносился по двору, босые ноги шлёпали по тёплому асфальту, а запах свежескошенной травы смешивался с ароматом мороженого, которое кто-то ел неподалёку.

Брат сегодня подарил мне свой старый смартфон. Не просто старый — он носил его с собой везде, и теперь этот телефон стал моим! Я сияла от счастья и тут же начала хвастаться перед его друзьями.

— Смотрите, теперь у меня есть свой телефон! — гордо заявила я, сжимая тёплый, немного поцарапанный корпус.

Ребята засмеялись, подшучивая надо мной, но я наслаждалась этим моментом. Чувствовала себя взрослой, значимой.

Но внезапно что-то изменилось.

Головная боль пришла внезапно, как плотная тень, накатившая изнутри. Мир качнулся, цвета поблёкли, звук голосов исказился. Я попыталась сделать шаг, но ноги стали ватными. В животе поднялась волна тошноты, а в ушах запульсировала тревожная тишина.

— Эбби! Что с тобой?! — донёсся голос брата, полный страха.

Я не могла ответить. Всё плыло перед глазами. Инстинктивно коснулась носа — и почувствовала липкую влагу. Когда я взглянула на пальцы, они были красными от крови.

Сердце ухнуло вниз.

Брат бросился ко мне, его друзья замерли в испуге. Их лица искажались, становились неузнаваемыми, словно в кривом зеркале. Всё закружилось…

А затем мир потемнел.

---

Когда я очнулась, всё вокруг было белым. Белый потолок. Белые стены. Белая постель. Запах чистоты и лекарств щекотал нос.

Я попыталась пошевелиться, но тело было неподвижным, словно налитым свинцом. Только голова и шея слушались меня.

Рядом, на стуле, сидела мама. Она казалась измученной: волосы растрёпаны, тени под глазами глубокие. Мне показалось, что она спит, но стоило мне издать слабый звук, как она тут же подняла голову.

Её глаза наполнились слезами.

— Эбби… Ты проснулась? — голос дрожал, срывался. Она схватила меня за руку, сжимая её так крепко, будто боялась снова потерять. — Доктор! Доктор, моя дочь проснулась!

Я не понимала, что происходит.

Позже, когда я смогла немного двигаться, мне объяснили. Я потеряла сознание во время игры и спала двенадцать часов. Двенадцать. Это были самые длинные часы в жизни моей семьи.

А потом доктор произнёс слово, которое навсегда изменило мою жизнь.

"Затухание".

На английском оно звучало оно страшнее — "Dying".

Болезнь, которая постепенно забирает у человека всё: сначала движения, потом речь, слух, память, а в конце… жизнь.

---

Меня зовут Эбигейл. Меня назвали в честь прабабушки — сильной, смелой женщины, чью историю я слушала, затаив дыхание.

Мне девять лет, и через пять месяцев я стану десятилетней. Я люблю книги о волшебниках, игры с братом и шоколадное мороженое. Я маленькая, но когда-нибудь дорасту до папы — он такой высокий, что может достать до самой верхней полки.

А ещё я мечтаю стать ветеринаром. Наш пёс Майло уже старенький, ему трудно бегать, и я хочу заботиться о нём. Когда я вырасту, у меня будет своя клиника, где я буду лечить животных.

Но сейчас я в больнице.

— Эбби, что ты пишешь? — спрашивает мама, осторожно заплетая мне волосы в косички.

Я сжимаю в руках ручку, а передо мной — мой дневник.

— Свой дневник, — отвечаю, не отрываясь от страниц.

— И что же ты туда записываешь?

В её голосе звучит тихий, тёплый интерес.

— Это секрет, мама!

Она приподнимает брови, делая серьёзное лицо:

— Секреты? От меня?

— Нет, мама! — я надуваю щёки, будто обижаясь.

Мама смеётся, касаясь кончиком пальца моего носа. Я не выдерживаю и тоже хихикаю, моментально забыв про "обиду".

Прошла неделя с того дня, как я потеряла сознание. Неделя в этой тихой, стерильной больнице.

Мама и папа говорят, что врачи должны следить за мной, чтобы найти способ помочь. Но здесь так скучно…

Я хочу домой.

Здесь всё чужое: белые стены, шорох халатов, мерцание ламп в коридоре. Нет детей, с которыми можно играть. Только врачи, шёпот мамы, и редкие визиты брата.

Когда он приходит, я снова чувствую себя дома.

Я так надеюсь, что в следующий раз он задержится подольше.

Может быть, мы снова будем читать вместе. Или смотреть мультфильмы.

Может быть, хотя бы ненадолго всё станет, как раньше…

---

Я нахожусь в этой больнице уже вторую неделю. За это время меня осматривали несколько раз, и каждый раз говорили, что я здорова. Но почему же меня всё ещё не выписывают?

Я уже знаю эту больницу, как свои пять пальцев. Белые стены, пахнущие лекарствами, одинаковые коридоры, бесконечный гул шагов за дверью — всё это стало привычным. Даже часы в палате, монотонно отсчитывающие время, будто бы тянули его медленнее, чем обычно.

За моим состоянием следит медсестра Роузи. Она высокая и строгая, с колючим взглядом, от которого не спрячешься. Она всегда знает, если я пытаюсь схитрить и не выпить лекарства. А я пыталась. Боже, как же они горькие! Я пыталась спрятать их под подушку, выбросить в мусорку, даже спрятать в рукаве пижамы. Но Роузи замечает всё. И стоит мне только попробовать схитрить, как её брови хмурятся, а руки сжимают бёдра в укоризненной позе.

— Эбби, мы же это уже проходили, — говорит она с притворной строгостью, ставя передо мной пластиковый стакан с водой.

Я закатываю глаза и делаю глоток. Фу. Всё равно отвратительно. Но когда я справляюсь, её лицо смягчается.

— Молодец, девочка, — хвалит она, слегка сжимая моё плечо. — Это для твоего же блага.

И хоть она выглядит грозной, я знаю, что она добрая. Вчера она принесла мне карамельку после лекарства. Маленький секрет между нами.

Вместе со мной в палате лежат ещё четыре человека.

Две бабушки — Сюзанна и Нэнси. Сюзанна всегда укутана в плед, даже если в палате тепло. Она тихая, но улыбка у неё добрая. А Нэнси, наоборот, разговорчивая. Иногда она рассказывает мне истории о своей молодости, о том, как танцевала на балу, а однажды сбежала на карнавал. Мне нравится её слушать, она рассказывает так, будто это всё было вчера.

Есть ещё дедушка Джеймс-Франко. Он всё время читает книги. Толстые, с пожелтевшими страницами. Когда я сижу рядом и слушаю, как он читает вслух, мне кажется, что я переношусь в другой мир. Иногда мне кажется, что он специально читает громче, чтобы нам с бабушками было не так скучно.

Но больше всего я подружилась с Генри.

Он пожарный. Высокий, с короткими тёмными волосами, и у него улыбка, как у настоящего героя из фильмов. Сейчас у него правая рука в гипсе, а левая нога в шинах.

— Прыгнул со второго этажа, спасая ребёнка, — рассказывал он, жестикулируя здоровой рукой.

Я смотрела на него с восхищением.

— Это же так страшно!

Он улыбнулся.

— Да, страшно. Но ты не думаешь о страхе, когда знаешь, что кто-то там, внутри, нуждается в тебе.

Мне нравилось слушать его истории. Он рассказывал, как спасал людей из горящих домов, как однажды достал из квартиры испуганного кота, как во время одного пожара на него чуть не рухнула балка.

С каждым его рассказом я всё больше думала… А может, когда вырасту, я тоже стану пожарным?

Ведь герои — это те, кто делает что-то важное, несмотря на страх.

Слушая дядю Генри, я поймала себя на мысли, что хочу стать пожарной. Мне казалось, что это самая захватывающая и смелая работа на свете.

– Эбби, – начал он с хитрой улыбкой, почесывая затылок. – Ты знаешь, когда кошка залезает на дерево, это, конечно, опасно для неё. Но знаешь, когда это становится опасным для спасателей?

Я заинтересованно наклонилась вперёд:

– Когда, дядя Генри?

– Когда вместо кошки там оказывается домашняя рысь! – он весело усмехнулся. – Они могут навредить тебе сильнее, чем если ты упадёшь с дерева.

Я вообразила, как рысь с жёлтыми глазами и острыми когтями сидит на верхушке ветки, шипит и выпускает когти, пока бедный пожарный пытается её спасти.

– А вы когда-нибудь спасали рысь?

– Я – нет, но мой друг – да. Пришлось ему спускать эту зверюгу с дерева, а потом ещё выслушивать её хозяйку, которая обвиняла его в том, что он мог навредить «её малышу».

– Но он же её спас! – я возмущённо надула щёки. – Почему его обвинили?

– О, Эбби, – Генри вздохнул, качая головой. – Порой люди бывают странными. Они могут винить кого угодно в своих проблемах, но только не себя.

Он хотел добавить что-то ещё, но дедушка Джеймс посмотрел на него строго и многозначительно. Генри тут же осёкся, кашлянул и сказал другим тоном:

– В общем, главное – не связывайся с такими людьми. Лучше просто игнорировать их, хорошо?

Я серьёзно кивнула и продолжила слушать его истории. Но вдруг почувствовала, как из носа потекло что-то тёплое.

– Эбби, у тебя кровь идёт… – Генри мгновенно нахмурился, его весёлое выражение сменилось тревогой.

Я прикоснулась к носу, посмотрела на пальцы – красные.

– Ой, опять?

К этому моменту я уже привыкла. Это случалось неожиданно и без причины. Доктор сказал, что это один из симптомов моей болезни.

– Не двигайся, – скомандовал Генри. – Я позову сестру Роузи.

Он выбежал в коридор, а через несколько секунд в палату уже влетела сестра Роузи – полная женщина с добрыми глазами.

– Спокойно, детка, – она мягко взяла моё лицо в руки и наклонила голову вперёд. Потом смочила полотенце холодной водой и аккуратно прижала к переносице. – Дыши ровно. Так, умница.

Прошло десять минут. Кровь наконец остановилась.

– Вот и всё, – сестра Роузи ласково улыбнулась мне, убирая полотенце. – Ты ведь уже знаешь, что это может повторяться?

– Да, – кивнула я.

– Главное – не пугайся. Это неприятно, но не страшно, – она погладила меня по голове.

Я вздохнула. Это действительно было неприятно, но я старалась не показывать, что меня это тревожит. Я же сильная. Я же пожарная… ну, почти.

«В звёздном небе моя звезда всё ещё ярко сияет, как и я на земле.»