Мерило человеческое, или маленькое путешествие вдоль деревни.

Счастье — это такая штука, которую ждёшь, зовёшь, приманиваешь всеми способами, а оно вдруг приходит, когда уже и силы на исходе и давно на всё рукой махнула. Так случилось у меня. Я обрела счастье, прожив много тяжёлых мучительных лет. Да я сейчас счастлива и не хотела бы ничего поменять в своей жизни. Да и нечего теперь менять. По-настоящему я, конечно, была счастлива в детстве. Что может быть лучше детской беззаботной поры? Жаль только, она быстро и безвозвратно пролетает. Мама — самая красивая женщина на свете, и это факт. Для меня моя мать осталась навсегда самым родным и близким человеком. Отец — человек, которого я уважала и понимала в те далёкие годы, что его стоило не только уважать, но и бояться. Это мама всё всегда прощала, а папашка мог и вицей пригрозить и в угол поставить. Телесных наказаний в нашей семье вообще не признавали, только могли выругать, да голос повысить. Да оно и понятно, в семье росли две девчонки относительно тихие и спокойные. Учились мы с сестрой неплохо, хорошо учились, по мере сил и возможностей занимались общественными делами, развивались интеллектуально. Есть, что вспомнить.

Да, хорошее было времечко, ну и сейчас неплохо. Только я теперь на другой стороне баррикад. Сейчас я тесно общаюсь с любимым человеком, с мужчиной моей мечты. И наша любовь чиста и бескорыстна, потому что это мой малолетний внучок, и я с ним нянькаюсь. Так сложилось, что я сейчас много времени провожу с этим полуторагодовалым юношей. Белобрысый с большими карими глазами очень даже симпатичный паренёк, является и довольно-таки капризным существом. Юный негодник с сосиком в зубах, конечно любит бабу, нет в этом сомнений, но и нет-нет да может ущипнуть за руку или пребольно потаскать за волосы. Я думаю, что малыш так выражает свою признательность, во всяком случае надеюсь на это. Смена памперса восторгов не вызывает, но его хихиканье — это бальзам на мою израненную душу.

Вот и я дожила до блаженных дней, когда есть кому кричать мне в ухо:

— Ба-ба-ба!

И нет для меня слов приятнее. А всего каких-то три года назад я и не смела помышлять о том, что стану полноценной самой настоящей бабушкой. Молодые как-то не торопились обзаводиться потомством, не получалось что ли. Медицинские обследования в различных клиниках ничего не давали. Беременность невестки спустя несколько лет после свадьбы показалась чудом. Перед рождением внука мне стало полегче, душевные муки так сильно уже не терзали. А поначалу сразу после гибели племянницы долго, очень долго меня преследовал её призрак. И в снах она моих появлялась постоянно и среди бела дня мерещилась. Мелькнёт совершено явственно то в магазине за стеллажом, то и на улице недалече за угол дома торопливо завернёт. И не было мне покоя, всё сердце исстоналось, испереживалось. В голове молотом стучали не выясненные вопросы. Ответы я не знала где и у кого получить. Что я не так сделала? В чём провинилась? Как дальше-то жить?

Иногда бывает в жизни что-то такое непонятное, порой необъяснимое. В мою реальную вполне логичную жизнь порой вплетались магические искорки. Призрак племянницы меня не запугивал, не принуждал к какому-то конкретному действию, не давил на жалость, вообще почти не мешал жить спокойно. Мелькнёт и всё, совсем как сейчас. Снова Света мелькнула и скрылась за поворотом пешеходной дорожки, словно тень скользнула. От неожиданности я даже споткнулась на ровном месте. Да и где бы мне запнуться? На ухоженной заасфальтированной дорожке? С чего бы это?

— Не надо, Света! Не надо! — шептали мои губы, как молитву. Мне больно видеть её призрак. Я и так нервничала, тяжело переживала утрату, впрочем как и вся наша многочисленная родня. Да и как тут было не горевать? Так рано и внезапно из жизни ушла и ещё совсем молодая. Похороны не захотели остаться в памяти, мозг отказывался принимать смерть за реальность. Я не смогла смириться, что Света больше не пройдётся по траве босыми ногами, не вдохнёт весенний пряный воздух, не откусит от румяного наливного яблочка, да и много ещё чего не сможет сделать. Я не смогла смириться, что Света больше не подойдёт к своим стареньким уже родителям и не обнимет их крепко-крепко. Нет больше горя родителям пережить своих деток. Если уж мне тяжело было, каково было им? Чтобы не сойти с ума я поселила Свету где-то там в параллельном мире. А иногда она выглядывает из этого мира, скучает по нам. Вот и вчера Света померещилась и не тёмной ноченькой, а ранним утром и прямо в спальне. Сидит на стуле напротив кровати и улыбается, глаза лучатся добротой. Прекрасные серые сияющие глаза смотрели на меня не отрываясь. Поначалу я вообще думала, что ещё сплю, и Света мне снится. Даже спросонок я помнила, что вижу призрак, а не человека, что племяшки старшенькой не может быть в моей комнате, ну никак не может.

В любом состоянии я помнила, что Светы нет среди живых, как бы этого не хотелось. Глаза призрачной Светы смотрели на меня почти также, как на прошлой встрече ушедшим прошлогодним летом у её родителей. Получилось так, что к Светиным родителям мы нагрянули нечаянно без всякого предупреждения. Мы — это я и мой взрослый и самостоятельный сын. Потому и без предупреждения, что долго, непростительно долго собирались, чтобы навестить родню. Я уже и не надеялась, что судьба над нами смилостивится и обстоятельства сложатся благоприятно, и мы доберёмся до деревни.

Как-то так спонтанно получилось и в один летний погожий денёк собрались таки и выехали благополучно из города. Только одна глупая неприятность и случилась. Зашли в магазинчик, купили что попить в дорогу. Я свою бутылочку выбрала, оплатила и там на прилавке и забыла. А дальше всё было замечательно и без происшествий, всё как по заказу. В силу уже приличного возраста я понимаю, что должна одинаково радостно встречать все времена года, но как не любить лето! И как не ждать лета, когда я всегда летом чувствую себя моложе и здоровее. Лето — это такое же время чудес, как и новогодняя сказка.

На рейсовом автобусе я уже давно не катаюсь, у них такое странное расписание у этих рейсовых автобусов курсирующих между поселениями, что и не угадать. Вот я и договорилась с сыном о поездке, да он и сам порывался навестить родственников, двоюродных братьев и сестричек, тётушек и дядюшек. Сын повёз меня в деревню к старшей сестре моего мужа, к родной тёте своей.

Едва вырулили за город, как перед нами открылась дорога ровная, даже красивая, видать недавно отремонтировали. Вокруг дороги, куда ни глянь, сочная молодая зелень, тоненькие деревца и кустики. Глаза так и радовались зелёному пространству, хотя я совсем не истосковалась по зелёным насаждениям. Наш маленький и уютный городок районного масштаба окружённый со всех сторон лесами и болотами и сам обладал несколькими парками и вполне ухоженной набережной скромненькой речки. Наша речка превращается в широкую и бурную каждый год в половодье, и бывает в эти дни весьма опасной.

Вот я и дождалась трепетного мига. Вот я уже и сидела впереди рядом с водителем и бездумно так пялилась в окно автомобиля. Я ещё боялась радоваться, что поездка удалась. Я ещё боялась, что раздастся звонок, и сыну придётся повернуть назад. Вдруг жена что-нибудь потребует, или с работы вызовут нечаянно, всё бывает. Но нет обошлось, всё спокойно. Зелень мелькала, кусты казались естественной оградой природы от цивилизованного участка — дороги. Мы движемся ни медленно, ни быстро, в самый раз. Тоненькие деревца по обочинам с обеих сторон мелькают, как им и полагается. Мелькают молодые деревца, а мне со своего сидения в авто кажется, что они бегут и пытаются нас догнать. Всё бегут, бегут берёзоньки за окном автомобиля, догнать меня не могут. Привычно уже мелькают кусты. «Вжик,» — пронеслась со скоростью космической ракеты встречная машина. В такой суматохе едва разглядишь, что и проехало. Хоть дорога и ухоженная незаброшенная, и люди в сельской местности ещё проживают, автомобильного движения почти нет. Ещё живут в деревнях люди, не знаю правда, чем они сейчас там занимаются, какими ремёслами промышляют. В наших краях колхозы все давно благополучно загнулись, а фермерство не смотря на рекламную акцию, не прижилось. Так получилось.

Фермерские хозяйства не способны развиваться вдали от крупных развитых городов, это слишком затратно. Поэтому мало, очень мало сейчас движется техники по сельским дорогам. Обидно, что поля зарощены ивняком, запущены, не слышно в полях гула тракторов, не видно свежевспаханной и засеянной землицы. И скотина не пасётся в лугах. А жаль, наш край хоть и считается по широтам северным, весьма даже плодовитый. В самые тяжёлые годы народ выживал за счёт труда и плодородия земли.

Едем дальше. Догнали какую-то «раскривушку», обогнали. Сын идёт на обгон, а я уже не боюсь, попривыкла. Он давно парень взрослый, надёжа и опора. Зато я начала стремительно стареть, меня принялась донимать ностальгия. Нет-нет, да и вспомню молодость. Как одна секунда пролетело тридцать лет, да и больше уже.

Едем мы в деревню под смешным названием Новая-Старина. Ничего не придумано, так обозвали деревеньку местные жители и в документы название занесли. Если учесть, что соседняя деревня называлась и вовсе Кобелёво, то уже не удивляешься. Когда-то давным-давно совсем молоденькой я закончила школу, выучилась в техникуме и распределилась в местный колхоз «Россия». Тогда кроме зарплаты выдавали ещё и жильё на временное пользование, а в некоторых случаях и на постоянное. Селяне платили хозяйству мизерную аренду и жили в своё удовольствие. Одно условие надо было соблюдать для вольготного существования — надо было трудиться в данном хозяйстве.

Сначала меня поселили, как молодого специалиста в колхозное общежитие благоустроенное и вполне презентабельное, а через полгода работы и вовсе предоставили полноценную благоустроенную однокомнатную квартиру. Тогда в деревнях жили цивилизованно с горячей водой и отоплением в домах. Это сейчас дома пустуют, и как же больно это наблюдать. В этих краях прошло моё детство, здесь почти всю жизнь трудились и жили мои родители. Не будем о грустном. В тот июньский денёк не хотелось грустить. Мне просто вспомнилась молодость и ничего больше. Тогда я энергичная полная сил легко влилась в члены коллективного хозяйства. Немного времени прошло там же и замуж выскочила, оно само как-то получилось. Колхоз тогда набравшись сил, активно расстраивался. Как из кубиков быстро появлялись новые коттеджи, двухквартирные дома, многоквартирное благоустроенное жильё. Как грибы росли дома в кирпичном и деревянном исполнении. Появился новенький детский сад, отремонтировали школу. Школа правда была неполная, восьмилетка. Последние два года, в девятый и десятый классы ребятишки ездили в соседнее село на школьном автобусе, что обслуживался хозяйством. На тот период в колхозе насчитывалось около ста восьмидесяти работников. Конечно, это не бог весть что, но мы же жили в северных широтах. Для нас вообще было характерно селиться маленькими деревеньками, зато рядом. Вдоль проезжей дороги деревни тянулись одна за другой, и расстояние между ними порой получалось даже меньше, чем один километр. По окраинам деревень традиционно располагались фермы, телятники, свинарники. Как-то замахнулись даже на большой животноводческий комплекс где-то на две тысячи голов, но такие глобальное строительство как правило велось около центральной усадьбы.

Поля в округе никогда не пустовали, засевались пшеницей, рожью, ячменём, овсом, горохом и льном. Иногда поле засаживали картофелем, тоже вариант. Трудились много, не покладая рук. Жили шумно, весело. Первая работа — это вообще событие, а вдали от родительского надзора жить и начинать свою трудовую деятельность интересней. Я балдела от новизны, впервые попав в трудовой коллектив со своим уставом и микроклиматом. И мне всё нравилось! Нравилось простое отношение между начальниками и подчинёнными, нравилось в день зарплаты получать денежки. Тогда были другие купюры, значение их было совсем другое, но зарплата есть зарплата, на неё можно было легко прожить. Я и паренька себе присмотрела в мужья. А что? Жить — так основательно, любить — так навсегда!

Зимой из специализированных траншей, так называемых силосных ям, откапывали и доставляли по назначению переработанные летние травы — силос. Летом заготавливали травы, утрамбовывали и хранили в силосных ямах без доступа воздуха. Силос с помощью транспортного погрузчика укладывали в телеги и развозили на грузовичках и колёсных тракторах малой мощности на фермы и телятники. За транспортом тянулся незабываемый фруктовый запах. Так приятно пах пряными травами силос. Так пахла моя трудовая молодость. Фруктовый дух в зимнем морозном воздухе — это всё, что осталось у меня в памяти от величия той огромной страны, империи советов. Ну это потом колхозы начисто разорятся и земли попытаются отдать в пользование фермерам, ну и дачникам, конечно. Я не смогла стать фермером, финансов не хватило, а дачницей и самой не хотелось быть. До сих пор я чувствую себя где-то далеко и глубоко в сердце простой деревенской девчонкой, такой и останусь, наверное на всю жизнь, сколько там её осталось. Ностальгирую до сих пор по тем далёким советским годам, когда жизнь в деревне бурлила похлеще, чем в ином мегаполисе. Отмечались все праздники светские и духовные, но больше всех почитался конечно, новый год. Это первый новый год мне запомнился, который я встречала в так называемой глухой деревеньке. Мы плясали вокруг наряженной ёлки. Днём детишки плясали, чествовали Деда Мороза и пели песенки перед Снегурочкой и читали стишки. А вечером да и ночью новогодней плясали сами колхозники. И мне очень понравилось! И я выплясывала под магнитофон под песни старые и уже благополучно забытые. И медленные танцы я тоже не пропускала, и с заместителем председателя колхоза, и с рядовыми колхозникам мы качалась почти в обнимку. Мы и вокруг разнаряженной в стеклянные яркие переливающие шары ёлки водили, как детки хороводы и песенки пели типа, «в лесу родилась ёлочка». И никто не зажимался, никто не стеснялся своего порыва чувств. Всю жизнь меня дразнили ботаником, а тут я вдруг почувствовала себя человеком из народа.

Чем отличались колхозники от современных дачников? Да всем! Отношением к земле, к работе и к себе подобным. Проще жили, легче относились друг к другу, с пониманием, что ли. Проще люди были, не такие единоличники. Селяне чаще собирались вместе кучками, отмечали именины, пели частушки, барабанили русского под гармошку, тогда ещё кое у кого и гармошка дома хранилась. Ну и не просто так гармошка хранилась, имелись тогда ещё и умельцы, что играли. Ничего не понимаю в музыке и в игре на гармошке тоже, но стоит её услышать, как вспоминается деревня с её устоями и несгибаемыми казалось бы неубиваемыми колхозами. После нового года я как-то отдалилась от народа, моё внимание переключилось на одного конкретного индивидуума. Мне хотелось любви большой и светлой. И я её в конце концов получила.

Запомнилось и первое общее колхозное собрание тем более, что всё тогда было вновь и в диковинку. А в нашем двадцать первом просвещённом веке мало, кто и помнит, что такое побывать на колхозном собрании. Думаю, что современная молодёжь даже представления не имеет. А тогда все действия в коллективе проводились через собрания большие и малые. Предлагали, решали, утверждали всё голосованием. В государственных учреждениях такого, конечно не наблюдалось. Госучреждения работали в том же режиме, как и сейчас.

Помнится в конце октября, когда все сельские дела замирали, когда весь урожай был добыт и убран в закрома, когда наступала небольшая передышка перед решением проблем связанных с холодами, организовывали общее коллективное собрание. За окном уже холодало, иногда пролётывали «белые мухи», сердце радовалось от проделанной за отчётный период работы. Собрание и проводилось для того, чтобы подвести итоги уходящего года. В это время деревья уже стояли голенькие совсем свободные от листьев и забот и ожидали покорно нашествия холодов. А колхозники не унывали в эти мрачные неприятные дни и устраивали себе так называемый праздник урожая. Про хэллоуин тогда и не слыхивали. Традиционно собирались в местном сельском клубе в большом зале, где стояли ряды деревянных стульев для просмотра кинофильмов. На сцене, где обычно висело на стене полотно экрана, там восседал президиум собрания. Выбирали ведущего собрания и секретаря для ведения протокола, всё строго соблюдалось, всё как по уставу коллективного хозяйства. В этот знаменательный день в зал народу набивалось столько, что яблоку негде было упасть. Ну и зал был, конечно деревенский и далеко не кремлёвский по размерам, но для села того времени всё мероприятие казалось очень значимым. Селяне шумно и бодренько рассаживались на стулья, все весёлые принаряженные, чистенькие и не в рабочем, как привыкли видеть друг друга. Настоящие деревенские бабы и мужики — все те, на ком Русь держалась. Колхозники все, как один широко и бесхитростно улыбались, почтительно раскланивались, зачастую здоровались за руку, тут же обсуждали новости, ну и немного сплетничали, как водится. Многие селяне дружили семьями, переговаривались как давнишние соседи, а многие являлись даже родственниками и зачастую близкими. В таком коллективе точно никакого секрета не сохранишь. Тут и вспомнилась забавная история.

Собралась я замуж, ну и жених повёз меня к своим родителям в соседнюю деревеньку знакомиться. Я очень стеснялась, и поэтому мы поехали вечером после работы в будний день. На дворе стояла ранняя весна, и вечера ещё довольно тёмные. Казалось, нас никто не видел. Мы посидели скромно за столом с родителями, почаёвничали. Я так нервничала, что не понравлюсь родным жениха, что кусок в горло не лез. Едва из чашки чая отхлебнула. Пыталась рассказать что-нибудь про себя, и тут промашка получилась, мой голос дрожал от напряжения. Приняли меня хорошо, ласково, но строго. Это вам не папа с мамой, тут не забалуешь! Да и вопрос решался важный. Жених — не последний человек на деревне, да и я специалист с образованием, хоть и человек пришлый. Мы были у всех на виду, ни спрятаться. ни скрыться и без шумной разгульной свадьбы никак не обойтись. К счастью, страсти по безалкогольным бракосочетаниям поутихли, и у нас намечалась самая обыкновенная деревенская свадебка с вечеринкой, караваем, выкупом и кражей невесты. Мало того, мы как ведущие комсомольцы села, должны были пример подавать среди молодёжи. Нельзя было и в грязь лицом, как говорится, ударить. Меня родительница жениха так и спросила сурово:

— И когда заявление в загс подавать думаете? — а я замялась, ничего и сказать не смогла, только покрылась вся удушливой волной стыда. Невинной я уже не была. Посмотрела с мольбой на женишка, тот всё понял и разрулил:

— Так нам бы поскорее. Отдельно жить будем, но рядом. Некогда на свиданки бегать, сейчас посевная начнётся, — и как я ему благодарна была за эти прямые и правдивые слова.

Нужно было и свадебку организовать, и денежек на неё наскребсти, задачка требовала дополнительных размышлений. Посидели немного, и вскоре домой меня жених отвёз, всё как полагается. А на утро свекровь едва за порог вышла, как её уже соседка со свадебкой поздравила и с новой невесткой. Ну и люди! Ну и нравы!

Это уже потом незадолго до свадьбы я со Светой познакомилась, та ещё совсем девчонкой школьницей была. Дело житейское, тогда молодёжь отучившись в городе возвращалась обратно в деревню и устраивалась на работу в сфере сельского хозяйства. Мало кто оставался в городе в этой суете и сутолоке. В порядке вещей было создание новой семьи, рождение детишек. На деревне принято было в редкие выходные дни бегать друг к другу в гости, отмечать ещё более редкие советские праздники большими компаниями. Телевизор на селе, как водится был и остаётся в большом почёте, но только в те годы транслировался у нас всего один канал и там было до безобразия мало фильмов, не наснимали ещё. Мода на цветные телевизоры докатилась много позже, уже после развала Советского Союза.

Председатель колхоза тогда катался на «Уазике», ему полагался штатный персональный водитель. Парочка легковушек развозила специалистов по объектам. В поле постоянно стоял гул тракторов. Некогда было бездельничать, то пахали, то сеяли, то косили, а в сезон и комбайны прямо в поле молотили. Техника тогда была не особенно красивая на вид, но добротная. Зимой с помощью техники вывозили на поля торф с ближайших болот, благо их в округе хватало, и раскидывали его под будущие культуры. В сезон в обязательном порядке на пастбищах лениво жевали траву бурёнки. Каждый день на фермах загружали под завязку молоковоз. Вот откуда брали начало так называемые молочные реки. Кисельных берегов правда не наблюдалось, болотистая у нас местность была, а в остальном всё и было, как в сказке. Вот откуда рождались байки про то, что в деревне, что ни человек, то сват, брат или кум. Столовая в страду тоже работала без выходных, а обеды трудящимся привозили прямо в поля на рабочее место.

Тогда ещё помнится, в конторе колхоза сидел диспетчер и связывался со всеми бригадами и подразделениями по рации. На значимых автомобилях также стояли рации. А объектов тогда в деревне по околице раскидано было много и везде были рации понатыканы: в мастерских, в гаражах, в комнатках для бригадиров, в комнатах отдыха, имелась даже отдельная мельница для того, чтобы зерно в корма перемалывать, и там разумеется рация. Я уж молчу про всякие там клубнедробилки, что нарезали кормовую свёклу и картошку для скотины, ну и другие не менее важные приспособления для кормления и поения. В любой момент неожиданно могла включиться рация и из динамика раздавался громкий голос:

— «Ромашка» -1 вызывает «Ромашку» -3! приём!

И конечно, как это обычно бывает, у рации при этом ещё и шипение и треск примешивались. Бывало в непогоду и перебивали трансляцию помехи и тогда в нашу непростую крестьянскую жизнь вмешивался краснодарский совхоз:

— «Нива» -2 вызывает «Ниву» -4! Приём!

Он-то какими судьбами! Между нами не одна тысяча вёрст, а мы никого не ловим нечаянно, только их переговоры и особенно между работающими комбайнами. Мистика какая-то!

По рации успешно проводились селекторные совещания с районным начальством или с другими соседними хозяйствами. В районе тогда существовало около 26 небольших коллективных хозяйств, ну и парочка совхозов государственных для разбавления частного произвола. Наш район был знаменит ещё и тем, что где-то на его севере ютилось маленькое хозяйство организованное из так называемых малых народов — вепсов. У них даже сохранился свой язык, своя письменность и на тот момент издавалась своя местная газета. Разговорная речь вепсов напоминала финский язык. Как там они теперь поживают? Не разбежались в большие города, или может в Финляндию подались?

Пока я ностальгировала вспоминая молодость, времечко когда я была крепкая да быстрая, как-то совсем незаметно добрались мы и до деревни. Вот и замелькали за окном незатейливые старенькие домики, те что ещё в прошлом веке строились силами трудящихся, своими силами. Вот и наш дом, дом в который мы приехали, ещё крепенький, подновлённый и даже немного подкрашенный. Жаль ставни уже давно не украшают резьбой, милые неброские окошечки с яркими капроновыми занавесочками выделялись на фоне стен из некрашеных серых брёвен. Как было много лет назад, так и держится традиция, на том и село держится. Зашли к родственникам, а там куча народа.

Перед самим домом едва уместились, вплотную припарковались несколько автомобилей. Дети нагрянули, приехали к престарелым родителям — мои племянники прибыли к золовке с зятем. Ну и хорошо, ну и ладненько. Нас встречать. как по заказу высыпала толпа людей. Ух, сколько нас родственников! Редко собираемся все вместе, с каждым годом всё труднее договориться о встрече. По очереди здороваемся, обнимаемся, целуемся, ну и знакомимся с новенькими. Я не умею выражать на людях свою признательность, теряюсь и стесняюсь и чувствую себя крайне неловко. Раньше в молодости я вообще букой была, а теперь немного посвободнее изъясняюсь, но всё равно как-то неуклюже. Старая стала., а светским манерам так и не обучилась.

Разглядываю всех, любопытно же! Кто-то невесту привёз на показ, кто-то наоборот жениха, а кто-то и родить продолжателя рода успел или вот-вот собирается. Всё вроде понятно или непонятно, народу много, все весёлые шумные, энергичные и не по деревенски сегодня галантные. Ах, давно не виделись!

Моя старшая золовка аж помолодела лет на двадцать, никаких каллогеновых масок и кремов не надо. Ну-ка в кои-то веки столько родни привалило! Понаехали разом все, кто собирался и вовсе не собирался, все кого звали и не звали, все кто сумел добраться. Я верчу головой, как девчонка, всех разглядываю — знакомые глаза, родные улыбки. Ну, из дома выехала и домой приехала! Анекдот, не иначе. Родным пахнуло и от старенького подлатанного ещё в прошлом году дома. Я здесь никогда не жила, но иногда останавливалась переночевать, когда вдруг затягивались посиделки, не чужие, все свои родные.

Это раньше дом казался большим и вместительным, для большой семьи строили. По современным меркам до большого представительного здания дом значительно не дотягивал. Ну и пусть. Теперь с новыми технологиями дома стали возводить куда шикарнее и богаче, и потолки повыше, и полы с покрытием импортным, а-то и с подогревом, а тогда, тогда пятеро детишек обитали в этом доме и не теснились, места всем хватало. Семья-то дружная была, работящая. Спорили, ругались, мирились — всё как у всех, без этого и не бывает. Живые люди, ведь не роботы, но если что-то случалось друг за друга стояли горой, и никак иначе. Я когда с ними познакомилась, пожалела, что мои родители остановились на двух дочках и не родили нам хотя бы братика. Всё понимаю, трудно вырастить, воспитать, но зато, как становится тепло на душе, когда за столом сидят родные и болтают о пустяках, ну или «под градусом» о политике. А у меня самой здоровья не хватило на многодетное семейство, а ведь хотелось, хотелось и мальчиков и девочек и побольше.

Все закуточки в доме обошла, во все уголки заглянула, заценила свеженький ремонт, всех родичей вроде разглядела. Кажется всех узнала, поняла кто кому приходится, общие черты лица, телосложение, темперамент, всё равно проглядывают, их не спрячешь. А это кто? Паренёк показался мне и родным и вместе с тем незнакомым. Среднего роста, худощавый, интеллигентного вида молодой человек привлёк моё внимание. Странно однако, он ведёт себя как давний даже старинный знакомый. Искоса поглядываю на паренька, любопытство совсем одолело. Умные глаза, очочки в модной оправе, стильная бородка — буквально всё, весь его образ говорил о начале успешной карьеры. Да кто? И улыбка знакомая, лукавая…

— А это кто? Не узнаю, — робко нехотя призналась в собственной некомпетентности и спросила-таки у сына любимого единственного. Без посторонней помощи мне явно в этом вопросе не разобраться.

— Неужели не признала? Ну ты, мать, даёшь! — поднял меня на смех сынулька родненький. — Это же наш Серёжка!

— Кто? Ах, неужели Серёжка?

Я обалдела. Серёжка — племянник младшенький, да не может этого быть! Так похорошел, изменился, совсем городской стал. По сути он пятый сыночек-последыш у старшей сестры моего мужа. Он был младше даже моего сына, родился и вырос в лихие девяностые годы. Босоногий и вихрастый, почти блондин, он мальчонкой бегал по пыльной улочке глухой нищей деревни. В те тяжёлые для всей страны годы, селяне хватили лиха через край, колхозы уже умирали, а потом и вовсе исчезли с лица земли. Не знаю, может в других более перспективных далёких краях и случилось всё по другому, а у нас вот так произошло и не иначе. Мир уже не был прежним. Родители Серёжки всю жизнь отработали в колхозе верой и правдой. Как и все родители, они желали своим детям лучшей доли. Мои родичи слабо верили в возрождение деревни, в её ведущую роль в развитии страны и поэтому постарались своих детей выпехнуть в город, где наверняка больше возможностей для самореализации. Да и что ещё могли сделать для своих детей обычные селяне, механизатор и доярка? Могли только дать самое необходимое образование, денег на дорогу, да родительское благословение. Серёжка ещё в школе мечтал об интересной работе в современном мегаполисе и не где-нибудь, а в федеральной службе. Эк замахнулся! Мечта-мечтой и конечно, получилось по другому, но и не хуже. Племянник использовал все свои ресурсы, изловчился и не только выучился в столице на престижную востребованную профессию, но и устроился по специальности на работу, получил неплохую должность. Молодец! Вот и сейчас Серёжа проживает в шумном мегаполисе, много и плодотворно трудится где-то в строительной фирме. Мелькают годы, не остановишь, парень уже и невестой успел обзавестись. Молодые, а ранние, о будущем задумываются, уже общую квартиру прикупили. Вдвойне парень молодец! Серёжка привёз свою суженую, свою Елену прекрасную знакомиться с родителями. У молодых всё серьёзно и настроение боевое. Невеста так не тушуется, как я когда-то перед будущей свекровью замирала от страха. Елена смело улыбается и смотрит прямо в глаза. Одобряю! Да и Татьяна — будущая свекровь совсем не против такой невесты, обеими руками за.

— Молодые давно собрались пожениться, да много работают, времени на всё не хватает, а жених и вовсе частенько мотается по командировкам, — как чёрт из табакерки откуда-то возник мой зять и по совместительству будущий свёкр. Улыбается тоже довольный выбором сына. Девушка досталась сыну простая без закидонов, ещё и работящая. Как такую в семью не взять?

Зять у меня человек оригинальный и совсем непростой в характере, вечно интересуется, как у меня там дела на личном фронте. Вот и сейчас не удержался и спросил:

— Вера, а ты-то как? Одна живёшь или завела себе кого-нибудь? — ну и улыбочка у него возникает сразу какая-то хитрая. Нет, не со зла он так, он хочет чтобы и я не страдала от одиночества. Ну не получилось у меня раз и навсегда, и не моя в том вина. Видит бог, я очень любила брата Татьяны. Зять знает это и до последнего надеется, что я буду счастлива, он только добра мне желает. А я видно так любила, что выгорела и больше не смогла ни с кем из мужчин своё женское счастье найти. Мне легче одной, проще. Не чувствую я в себе сил, чтобы снова кого-то полюбить, хоть и прошло уже много лет. Пробовала, не получается. Злюсь на себя, а до сих пор его люблю и ненавижу. Кого? Да погибшего мужа. Не судьба его забыть. И мужики сватались и вроде варианты были неплохие, не могу.

— Да всё у меня по старому, живу одна с кошками и собакой. Хорошо, что сын рядом на соседней улице, я у него в семье всё и пропадаю, — честно отвечаю. Да и что скрывать? Я утаю, так сын общается с двоюродными братьями и сёстрами, всё равно всем расскажет.

Серёжка — парень молодой перспективный пытается себя реализовать. Я надеюсь, что это ему удастся. Это прекрасно, что Серёжа влился вполне органично в большой город и не потерялся там, не тоскует по малой родине, не рвётся обратно, как это зачастую бывает. И порой немного грустно, что такому парню на малой родине места не нашлось.

Старшая сестра Серёжи Светлана, тогда ещё живая и вполне себе здоровая мелькала среди собравшихся и по хозяйски сновала по отчему дому, помогая принимать гостей отцу с матерью. В последнее время я редко виделась с родственниками, всё дела, дела. А какие там дела? Работа, подработки, вечно денег на что-то не хватало, в основном на ремонт жилья. Жилищные проблемы многим кровушки попортили, не избежала и я данной участи, набрала кредитов и долго с ними валандалась, расплачивалась. Всё, как у всех.

За заботами как-то время незаметно промелькнуло и оказалось, что я Свету давненько не видала. Никто не виноват в том, так уж получилось. А вот тут нечаянно и встретились. Встретились, и я поразилась увиденному. Я даже не сдержалась и тихо ахнула, пытаясь навскидку сосчитать, сколько же ей годков стукнуло. Светка-конфетка моя старшая племяшка с годами не старела, а всё краше становилась. Я прекрасно знала, что родственница трудилась в обычном супермаркете продавцом-кассиром или консультантом, как там правильно теперь их называют, ну не суть. И конечно я знала, что Света не могла себе позволить дорогостоящие эффективные косметические процедуры и различные омолаживающие операции. Света выглядела лет на тридцать и ни на день больше, даром что успела пятый десяток разменять. Да что говорить, две её взрослые дочери смотрелись рядом, как младшие сестрички. Вот так надо жить! Молодец, Светка, так держать! Это я тогда про себя подумала, а вслух тему развивать не стала, не удобно как-то, не принято в нашем семействе кичиться чем-то подобным. Ну выглядит человек хорошо, значит здоров.

Старшая дочка Алиса была Свете неродная, ну как неродная — не кровная, а по сути ребёнок мужа и воспитывалась наравне с общей девочкой. Кровная, некровная, а похожа на Свету, словно та её рожала, бывает же такое! Вот время-то летит! И эта общая девочка Ниночка уже успела выскочить замуж, тут ей повезло, муж достался заботливый надёжный и работящий, что тоже не маловажно. На время нашей встречи Ниночка уже успела родить Свете внука Женечку. Когда наконец все присутствующие родственники утихомирились и чинно благородно уселись за стол восьмимесячный Женечка забрался бабе на коленки и там наплясывал с большим восторгом. Время от времени паренёк победно оглядывал присутствующих — моя баба! Сама бабушка Света ничего не имела против. Татьяна мать Светы, а теперь ещё и счастливая прабабушка от радости не знала чем заняться, за что схватиться и, как всем гостям угодить. Наконец, её усадили на диван и загородили выход, чтобы отдыхала и на кухню не сбежала за пирогами или чем-нибудь другим. Татьяна от возбуждения просияла глазами:

— В кои-то веки все дети собрались и все внуки нагрянули! Такого давненько уж не было.

— Как по заказу все собрались, мы и сами не ожидали, что так получиться, — муж её подсел рядом и довольный всех оглядывал с нежной улыбкой. Хозяин положения и главный мужчина в семействе сильно сдал за последнюю пятилетку, да и как не сдать, годы берут своё, никого не щадят. Седенький старенький, даже немного сгорбленный, а глаза как у молодого ясные и счастливые.

Пока мы шумной толпой располагались, болтали о жизни и угощались местными разносолами, Женечка устал на нас всех взрослых любоваться, ему как-то сразу надоело главенствовать в застолье, и он закапризничал. Видать надоело мальцу, что вокруг толпится неимоверное количество народа, и он запросился к матери. Юная мамочка потащила хныкающего Женьку в дальнюю комнату укладываться спать, у паренька глазёнки совсем затуманились. Света не успела отдохнуть, опомниться, как к ней на рученьки влезло ещё одно чудо — младшая доченька Аглая. У девчушки на голове весело топорщились русые кудряшки. Она глянула на меня Светиными лучистыми глазами — ну ясно же что за создание пьёт сок из стакана. Та хоть и постарше — четыре годика, а внимания требует не меньше, чем внучонок.

— Как по конвейеру, — засмеялась Света смехом вполне счастливого человека и отсмеявшись продолжила рассказывать. — А гулять пойдём, вообще комедия. Женечка из коляски кричит «Баба!» Аглая рядом наплясывает и орёт во всё горло: «Мама! Мама!» Прохожие вздрагивают, начинают озираться.

— Не надо, Света, не заставляй меня всё это вспоминать! Пожалей меня старую, сердцу больно.

Тогда летом, в тот июльский погожий денёк было так весело, так неожиданно празднично и не мудрено, собрать вместе такое большое хоть и дружное семейство очень непросто даже в родительском доме. Отец с матерью, моя золовка старшая с мужем, на глазах помолодели на добрый десяток лет от нечаянной нахлынувшей радости. А я в очередной раз пожалела, что смогла родить только одного отпрыска, а не как моя золовка с зятем не побоялись и пятерых возвели на белый свет. И ведь вырастили, на ноги поставили всех пятерых, выучили как могли. Что удивительно, и все пятеро получились достойными уважения людьми. Вот вам и живой пример того, как в многодетной семье формируются полноценные разносторонние личности. Все дети получились работящие пробивные, и все уехали в город жить и трудиться. На селе сейчас с работой большая напряжёнка, она и тогда тоже присутствовала. Не богатый у нас в этом вопросе выбор, у нас у деревенских. В деревне теперь намного труднее выживать, хотя если хорошенько подумать, то селянам никогда по большому счёту хорошо и вольготно не жилось, всегда приходилось нещадно гнуть спину на работе.

И Света в своё время сначала уехала в город учиться, потом на заработки, а уже потом и замуж выскочила за хорошего парня за городского и сама стала городской. Прожили они вместе с десяток лет в любви и согласии. Муж её погиб внезапно в автоаварии. Эта трагедия подкосила Свету, но некогда было впадать в депрессию. Племяннице надо было воспитывать детей, изыскивать в себе силы, чтобы ходить на работу, прилично выглядеть, улыбаться своим дочерям и на ночь сказки рассказывать. Света долго жила для детей и мысли не допускала о другом мужчине, её сердце напоминало выжженную пустыню. В какой-то момент она дрогнула, молодой ещё и привлекательной женщине захотелось рядом надёжного мужского плеча, на которое можно было бы опереться в трудную минуту. Как-то так получилось, что в этот второй раз мужчина надолго не задержался, и как прощальный подарок от судьбы ей досталась Аглая. Аглая — младшенькая доченька Светланы, при взгляде на которую невольно возникает улыбка. И вообще Аглая — это живое воплощение солнечного света, какой-то оживший солнечный лучик. И Света постоянно улыбалась, не уставала от детворы и с родителями успевала пообщаться и с остальными родичами. Она и на мои вопросы отвечала, только я старалась не спросить что-нибудь бестактное. Не хотелось бы походя обидеть племяшку. Лучше я других послушаю. За столом за крепким горячим чаем со сладостями и фруктами и для желающих с традиционными бутербродами с колбаской и сыром беседа текла, как речка в половодье, величественно и ненавязчиво.

Стол большой обеденный, народу много, со всех сторон вопросы сыплются, со всех сторон ответы раздаются.

— Как живёте? Как здоровье? — осторожно интересуются у старшего поколения про жизнь их взрослые детишки. И я невольно навострила ушки, мне тоже всё это интересно, ведь не чужие.

— Да всё по старому. Всё болит, всё скрипит, но держимся. Лучше вы про себя расскажите.

— Да всё у нас нормально, живём потихоньку, как все работаем, дети подрастают. Всё, как у всех, ничего особенного, как под копирку отнекивается молодое поколение. Может, и проблемы какие есть, да не хотят родителей лишний раз расстраивать. Меньше знают, крепче спят. И-то правда.

— Вы-то как тут в деревне справляетесь? — спрашиваю я мать Светы.

— Да пока справляемся. Хорошо, что пенсию почтальонка приносит, и магазин в деревне работает, не закрыли. Большое дело, что всё рядом. Вот только ноги плохо ходят, — сетует старшая золовка и внимательно разглядывает меня карими глазами свекрови. Она, как и свекровь долго не седела, волосы красивые густые и тёмные, как у истинной брюнетки, заплетает до сих пор в причёску. Как же она похожа на свою мать! А Света, старшенькая дочка, на неё совсем не похожа, в отца пошла. Зато её сестрёнка младшенькая Наденька вся в мать удалась. У Надежды такие же как у Татьяны, её матери, глаза карие яркие и очень строгие. У Надежды волосы тёмные, брюнетка хоть куда. Наденька даже какую-то кинозвезду американскую напоминает, вот сейчас не вспомню какую. Чем старше Надя становится, тем всё больше напоминает свою мать в молодости, тот же звонкий голос, манеры, а когда сердится, также негодующе всплёскивает руками. Я смотрю на Наденьку, а вижу её мать Татьяну тридцать лет назад. Такая вот она была при нашей первой встрече, только немного постарше. Или не такая? Да какая разница! За эти прожитые годы, в которые всё вместилось и горе, и радость мать Нади и Светы, моя золовка Татьяна, успела стать для меня таким близким человеком, что иначе, как сестрой, я её не считаю. Так получилось, что родная моя сестра не пожелала стать мне близким человеком, с годами отдалилась и принялась жить самостоятельно и без лишних встреч и обязательств. Ей показалось, что я косо смотрю на её мужа. Не показалось, такие как он мне никогда не нравились и уже не понравятся. Это факт.

В глаза я стесняюсь назвать Татьяну сестрой, а по сути она и есть моя старшая сестра. И зря я наверное стесняюсь и скрываю свои чувства. В деревне всегда всё по простому и не принято говорить друг другу высокопарные слова и петь дифирамбы. Я нутром чувствую, что меня Татьяна давно приняла в свою семью и считает за сестрицу младшенькую. Я ей так благодарна за это, но стесняюсь признаться. Она вполне заменила мне сестру ту, что от меня отказалась. И такое в жизни бывает. Я человек по натуре сдержанный и редко показываю то, что чувствую. Мне не свойственно проявлять бурные эмоции.

Свекровь очень хотела, чтобы я её называла матерью, а я так и не смогла это сделать. Не смогла вслух сказать это простое по сути слово. У меня язык не повернулся! А про себя я её так и называла, второй матерью. Возможно она и стала для меня таковой. Я её и за глаза спокойно называла матерью, а в глаза так и не смогла. На мне этот грех остался. Никак не давалось мне такое простое по сути слово «мама». А может, я просто слишком заморачивалась и слишком трепетно относилась к этому короткому слову «мама»? Наверное, я слишком сильно любила собственную мать.

А после смерти свекрови от тяжёлой и продолжительной болезни горевала, как по матери и на поминках призналась. что назвала бы мамой да некого. Поздно, всё равно что никогда. Это мой грех. Опоздала я, чуть-чуть, но опоздала. Не повторяйте мои ошибки, не терзайте себя. Лучше лишний раз произнести доброе приятное слово, не надо отмахиваться, родные могут не так подумать. Ласковое слово лишним не бывает, оно конечно, не является настоящим добрым делом, но тоже имеет своё значение.

Не смотри на меня, Света, не заглядывай мне через плечо. Пишу я только для себя, пишу потому, что совесть моя требует того. Виновна я в чём либо или не виновна, я не знаю, да и знать не могу. Совесть — это такая штука, ей без разницы степень моей виновности. Она будет терзать меня и мучить, пока я сама себя не прощу. За что прощу? За то, что сама была плохой дочерью и не всё сделала, как надо, за то что допустила смерть матери в нищете и забвении. Не смогла я организовать похороны матери с надлежащими почестями, не было у меня на это денег. В то время мы и разругались с сестрицей, та заявила, что это только мой крест. До конца я так и не простила сестру за такие обвинения. Она продолжала жить для себя и без лишних обязательств. Я так не могла. Я выкладывалась, помогала своим родителям, немного, но как могла. Я бы больше помогла своим старикам пенсионерам, но не было возможности заработать. Я и так почти жила на работе, выходных брала мало, в отпуска вообще не ходила. Да и как по-другому? Я же и уехала в город на заработки, а не прохлаждаться. Не сумела я поддержать своих родителей. не хватило мне силёнок. А совести-то наплевать, что я всё сделала что могла.

Не смотри на меня так сурово, Света, тебе я тоже не смогла помочь. У меня не хватит слов описать, то что я чувствовала узнав о твоей кончине. Я до конца не могла поверить в случившееся, пока не увидела собственными глазами твоё неподвижное тело в гробу. Привезли его на родину, чтобы упокоить поближе к отцу и матери, ещё живых отцу и матери. Не смогу да иначе не ведаю, как описать то горе, что я испытала узнав о том, что тебя больше нет на этом свете. Не ходишь ты больше по земле, не смеёшься, даже когда даже очень весело, не дышишь нашим чистым лесным воздухом.

Не знаю, если бы у тебя был настоящий выбор, правильный выбор, чтобы ты решала, где жить, выбрала бы ты на долгие годы жизнь на малой родине или шумную бестолковую жизнь в большом городе. Да ты наверное, и сама до конца не решила. Но у тебя и не было выбора. Родители хотели для тебя лучшей доли и помогли, чем могли. Родители так горевали, не могли понять, как так случилось, что из большого города тебя привезли в деревянном ящике. Не помню я того гроба, не помню твоего тела убранного для погребения. Мой мозг отказался эти вещи запоминать. Не знаю, как написать, на знаю, как они, бедные твои родители выдержали эту церемонию похорон. Как они всё это выдержали и не сошли с ума стоя у твоего гроба? Не знаю. У меня у самой весь мир плясал перед глазами, я с трудом понимала, где нахожусь и что происходит. И не только я одна. Отчего ты ушла так рано? Что же тебе не пожилось на нашей грешной земле? Глупо спрашивать, почему ты ушла из жизни именно в мой день рождения? Ответ напрашивается сам собой — так получилось и виновато в том лишь стечение обстоятельств.

И как я теперь буду праздновать свой день варенья? Не смогу же. Первый тост за рождение, а второй не чокаясь за тебя? В официальной версии в медицинском заключении написано «инфаркт». Да разве бывают инфаркты у таких молодых и красивых? Разве бывают инфаркты у счастливых успешных людей? А если бывают, то почему? Почему болезнь выскочила, как грабитель из-за угла, выстрелила резко и быстро, как из заряженного пистолета и на раз убила? Медицинская помощь не успела, да и не смогла бы в этом случае подоспеть. Что такое с тобой, Света, произошло, что твоё сердце не выдержало и разорвалось на кусочки? Ты наверное нам, что-то не договаривала.

Видимо племянница Светлана скрытничала, родителям ничего не говорила, жалела их. Я в курсе, что она регулярно отчитывалась, что всё у неё хорошо.

А теперь, Света. что ты хочешь? Чего добиваешься? Что ты вообще хочешь от меня? Света, пойми, что я уже старенькая, и Аглаю вырастить мне не по силам. Не приходи ко мне, не мучай! Ты же знаешь, что мне даже помочь твоей доченьке нечем. Я бедная, зарабатываю мало, да и сбережений у меня не наблюдается. Откуда? Много лет решала жилищный вопрос. Себя я убеждаю в недееспособности или призрак племянницы?

А всё равно нет-нет да и мелькнёт знакомое лицо в толпе. У меня словно мурашки по коже пробежали, неприятно. Света, что тебе надо? И что тебе неймётся? Моя бы воля, я бы тебя защитила, с того света вернула, но я же даже не гадалка и не ворожея. В моём роду не было колдунов, не случилось. А тебя я всё равно вижу.

Сейчас на дворе зима, морозы, снег пролетает за окном, а у меня вдруг на мгновение в глазах меркнет белый свет, и вот я снова сижу в деревне за общим столом с родственниками. Все улыбаются, что-то тихонечко обсуждают, между делом попивают чаёк с конфетами. У Светы на коленях возится полненький Женечка. Во дворе под окном в лёгком платьице Аглая качается на качельке. Рядом с Аглаей преданная Алиса присматривает за младшей сестрёнкой.

И снова Света смотрит мне прямо в глаза, и мне становится страшно от этого внимательного взгляда. Почти также страшно мне было в год, когда перестала существовать страна, в которой я родилась и прожила много лет. В тот мистический 1991 год зимой луна нависала так низко над землёй, а в само полнолуние казалось ещё немного и рухнет к моим ногам. В год, когда окончательно развалился Советский Союз, спутник Земли Луна приблизился очень близко, опасно близко к нашей многострадальной старушке Земле. В то смутное время близко к полнолунию по ночам на самом деле казалось, что огромный багровый слегка надкушенный шар Луны вот-вот упадёт нам на головы. Мерещилось, что это всё, человечеству пришёл конец. А потом постепенно выяснилось, что пришёл конец только одной, но огромной и неповоротливой в политическом отношении стране. На ту беду, это была моя страна, и это была моя боль, мои страхи. Кто не любит свою страну? Кто не переживает за её будущее?

Когда в этот невообразимо страшный 1991 год объявили по телевидению официальное обращение к народу с сообщением о расформировании Советского Союза, то мне показалось, что наступил настоящий конец света.

В тот год я проснулась в одно прекрасное утро и обнаружила, что идти на работу не надо, просто некуда идти. Я безработная. Надо сказать, что в Советском союзе не было такой категории людей и пособий по безработице не существовало от слова вообще. Как так? Экономика была другая, мизерная зарплата, зато работы не требующей квалификации завались. Я долго пребывала в шоковом состоянии от нового статуса, а потом долго истерила.

Не могу описать того ужаса, что я испытала, что я почувствовала, когда узнала, что огромная страна, и до сего момента казалась незыблемая, страна, в которой я родилась и прожила все свои годы, теперь прекратила своё существование. Как дальше жить? Что делать? Куда бежать, куда ехать? И все вопросы оставались без ответа. В этой стране родились и жили мои родители, мои друзья, здесь на этой земле обитали мои предки. Здесь мои корни, некуда бежать. С того незабываемого дня, да что дня, с того самого момента селяне стали стремительно впадать в нищету. Кто мог, бежал в город, совсем опустели деревни. Селяне впали в отчаяние.

И сейчас по телевидению зачастую транслируют репортажи о развитии фермерства и в целом современного сельского хозяйства. И сейчас любят показывать, как бурёнки, как сытые довольные бурёнки стоят в коровнике мыкают, полными вымечками осторожно покачивают. И сейчас принято снимать репортажи о комбайнах в полях, о полных закромах зерна. Всё это имеет место быть и имеется где-то там далеко в других краях нашей всё ещё необъятной страны. Я полностью согласна, что всё это хорошо, это просто замечательно, что в нашей стране продолжают заниматься растениеводством и скотоводством. И всё равно, я горюю по тем старым временам и не только потому что была молодая, и небо было синее, а трава зеленее.

Но у меня под окном не бренчат глухо и на перебой на все лады жестяные колокольчики, не фыркают топая по пыльной дороге большие крупные и очень добрые животные, что называются крупным рогатым скотом. Не бренчит колокольчик, оповещая что коровушка отбилась от стада и возвращается домой. Много-много лет ни одно стадо не протопало по улице деревеньки, в которой я жила.

Так где я выросла, там где повзрослела, вся наша жизнь была тесно связана с животноводством. Мы не представляли жизни без ферм и телятников, без засеянных зерновыми культурами полей и без лугов и пастбищ. Наша огромная и богатая ресурсами область считалась сельскохозяйственной областью, или как теперь принято называть, мы были аграриями. И мои родители и мои предки — все считались крестьянами, все имели прочную связь с землёй, как и связь в больших семействах между её членами.

И едва я вспоминаю мать, отца, вообще родственников, как перед глазами встаёт деревня со всеми её проблемами и заботами, где обычно обитают небогатые, но очень добрые и чуткие люди — селяне. Моя мама была не разрывно связана с сельским бытом. Та женщина, что трудилась всю жизнь, умела и огород вскопать, грамотно его высадить, урожай собрать и сохранить, и переработать. Она умела и немного шить, и вышивальщица была по молодости знатная, а по сути работала всю жизнь на маленьком сельском заводике по переработке льна бухгалтером. С финансами мама тоже умела грамотно обращаться, знала, как на очень даже небольшие заработки её и отца достойно прожить месяц всей семьёй.

Отец гордился тем, что являлся в седьмом поколении настоящим крестьянином и работал по профессии слесарь-электрик. Хорошая у него была специальность, востребованная. Когда был помоложе, папашка считался заядлым рыбаком и грибником. Помню по малолетству, как он домой с рыбалки притащил шикарную щуку длиной около одного метра. А что ему ещё было делать в редкие минуты свободные от работы? Телевидение тогда было в зачатке развития, а смартфонов ещё и не придумали.

Я ещё помню, как растёт лён. Помню его нежные изумрудные росточки по весне. Поле простиралось сразу за домом моих родителей. Я много лет жила в этом доме. В моём далёком детстве поле казалось огромным, оно прочно отделяло посёлок от леса. А на краю поля стояла метеостанция с маленьким домиком для специалистов. Там сидел дежурный и по графику выходил наружу и снимал с приборов показания температуры, силы ветра и давления атмосферного. Я наблюдала издалека за действиями метеоролога и восхищалась им. Какой-то период своей жизни я мечтала даже стать метеорологом. Потом хотела стать учителем, как бабушка, потом дояркой, как другая моя бабушка. Как мама бухгалтером я не хотела работать, эта специальность показалась мне неинтересной скучной.

На метеостанции на длинных шестах крутились какие-то флюгера, показывая направление и скорость ветра. А рядом поле колыхалось. Засевали поле каждую весну культурами согласно севообороту. Мне больше всего нравилось, когда там появлялся лён. Лён — невысокая культура с тоненькими стебельками. Изо льна делают волокна, а из волокон ткут очень прочную ткань. Качественное льняное полотно ценилось во все времена и успешно заменяло хлопок. В льняной одежде не жарко в самый июльский зной. Уж я-то знаю!

Зелёное льняное поле большую часть лета ничем не отличалось от других полей, но вот лён зацветал, и поле разом преображалось. Цвёл лён необычайно красиво. Где-то посредине лета поле вдруг голубело и становилось похоже на озеро. На каждом растении в виде шапочки раскрывался зонтик из нескольких мелких голубеньких цветочков. Большое количество кучно посаженных растений под порывами ветра создавало впечатление накатывающейся волны. Под синим-пресиним небом почти без облаков плескалось голубенькое озерцо льна. Вот где сказка! У меня при виде этого чуда от восторга сердце замирало.Тоненькие стебельки у льна, тоненькие и очень прочные. Такой гибкий крепкий стебелёк не вдруг и порвёшь. Я в детстве не раз пыталась это сделать, не получалось.

Иногда я чувствую себя попаданцем из другого мира, настолько по-другому мы жили. Или времена были другими? Конечно, технологии прошлого века значительно отличались от современности. Тогда и в помине не наблюдалось хоть что-то близко похожее на современные гаджеты. Кругом всё было механизировано, но механизмы были так органичными, и казались такими необходимыми и незаменимыми, что порой диву даёшься. Аппаратура тех времён отличалась такой простотой в использовании и таким удобством в быту, что порой я до сих пор по некоторым штучкам скучаю. Скучаю я по старенькой неброской в исполнении мебели. Скучаю по обязательным к просмотру телевизионным новостям, где труженики села успешно бились за повышение надоев молока на фермах, привесы мяса в телятниках и высокие урожаи с полей. Скучаю и по неприхотливой моде в одежде тех лет. Может, это просто ностальгия? Да, скорей всего это ностальгия, печаль по прожитым и безвозвратно утраченным годам юности. В те годы ещё были живы мать и отец и даже вечно всем недовольная и оттого ворчливая бабушка, мама моей мамы, которая сколько я себя помню, всё время проживала с нами. И как-то не очень я любила бабулю, каюсь грешна. Ругала меня бабушка почём зря, чихвостила во все корки. А я вроде и училась неплохо и по дому что-то пыталась делать и в огороде летом грядки поливала. А бабка наша замечательная Шурочка всё равно распекала меня. Да за что? За то, что училась я с прохладцей, не в полную силу, за то что матери не стремилась облегчить жизнь, не рвалась лишний раз дома полик протереть или пыль стряхнуть с книжных полок и телевизора. Как сейчас слышу скрипучий бабулин голосок:

— Ироды, как есть ироды! И в кого только такие уродились? — это она так на нас с сестрёнкой. По малолетству мы много ругались между собой и даже дрались. Ну и что, что девочки, девочки бывают разные. Это мы так своё мнение отстаивали, а слов не хватало. Зимой мы пропадали на горке катаясь на санках, а летом любили загорать на укромной полянке. И не сказать, чтобы я тогда мало книг читала, как и все читала книги, брала в руки скучные газеты, пыталась вникать в политические новости. Время было такое, загоняли нас, молодняк в строгие рамки. И бабуля не отставала от жизни, тоже вносила свою посильную лепту. Наверное, она была права и по своему нас любила и опекала. Потом в дальнейшем, я вспоминала все её советы и ими пользовалась, такая вот штука. И после того, как она ушла в мир иной, я часто её вспоминала, да и сейчас не забываю, живёт она в моём сердце.

Помню бабулю и совсем старенькой, когда ей стукнуло девяносто лет от роду. Она ещё по дому бродила, сама себя худо-бедно обслуживала, а вот с памятью у неё было плохо. В положенное время усаживали старушку за стол, ставили перед ней тарелку с супом. рядом что-нибудь типа пюре с котлеткой, в руки давали ложку и, казалось всё было хорошо. Бабуля поглощала еду с завидным для её возраста аппетитом. Она ещё себя мало-мальски обслуживала, сама и до туалета добиралась. А потом начиналась потеха. Стоит только убрать со стола тарелки, как наша Шурочка начисто забывала, что только что отобедала. Бабуля тут же начинала причитать, что её весь день не кормят и у неё во рту маковой росинки не наблюдалось. И все-то мы ждём-не дождёмся её смерти. Хотя чего там ждать? Наследства после неё мы не получили абсолютно никакого, да и надеяться было не на что. Ну что может после себя оставить рядовая пенсионерка? Спасибо, если долгов не наделала! А наша Шурочка вообще оказалась на редкость живучая. По той моде, она на умиранье припасала так называемый «узелок», где старушки хранят одежду, в чём в гроб положить. Так вот, у нашей Шурочки два таких узелка просто сгнили от долгого хранения. Это как надо любить жизнь, чтобы так постараться! Она лежала в гробу такая маленькая сухонькая и умиротворённая, что слёзы застревали в горле. Всем своим видом бабуля говорила — не сметь плакать! Казалось, бабуля нас всех благословляла. А может так оно и было? От усопшей исходило какое-то незримое сияние и очень хотелось погреть руки, как у костра.

В те далёкие и, как и сейчас непростые годы, я была безгранично и безоговорочно счастлив, а и сама этого не понимала. Да и когда это прожитые годы можно было считать простыми? Тогда давно я ещё вдрызг не разругалась с сестрой из-за наших кардинальных разногласий по поводу взглядов на жизнь. Тогда я ещё не знала, что так тоже может быть.

Ещё совсем маленькой девочкой я трогала осторожно пальцем тугие колосья пшеницы и мечтала о полётах к другим галактикам. Тогда казалось, что человечество вот ещё немного шагнёт вперёд, вот ещё чуть-чуть поднатужится и осилит дали небывалые, полетит далеко-далеко к звёздам. Теперь нет уже тех полей, их давно не обрабатывают, не пашут и не сеют, но и к другим галактикам мы тоже не отправились. Так в чём же по большому счёту состоит это развитие цивилизации? О чём будет мечтать мой внук, когда подрастёт? Много ли изменилось с тех далёких времён?

Я также выращиваю в огороде морковку и капусту, имеется и грядка с клубникой, для внука постаралась. Также, как и во все времена в дождливый осенний день срываются с веток яблоки и падают на землю с тихим стуком, словно маленькие бомбочки. Также, как и много лет назад, у меня под окнами каждый год в мае распускаются тюльпаны, простенькие аленькие. Как у мамы. И сердце сжимается от тоски. Сколько бы лет ни прошло, пока я буду жива, пока моё сердце будет биться, оно не перестанет трепетать от простого и короткого слова «мама». Вот бы она пожила ещё чуть-чуть подольше. Мама любила самые обыкновенные, самые неприхотливые тюльпаны, и каждый год в сентябре делала под них клумбочку. Ну как же без цветов? Без цветов и жизнь не такая яркая.

Вот что должно было измениться с момента моего босоногого детства? Что могло измениться за такой значительный по времени период? Люди? Люди, несомненно изменились, стали более жёсткими, злыми и заметно более замкнутыми. Хотя я всегда считала себя нелюдимкой. И я это ощутила, эту перемену в людях. Значит, люди реально поменялись. Мне кажется, что в моём далёком и немного бедноватом детстве люди были мудрее что ли, добрее. Или это только кажется? Я тогда была маленькой девочкой и многого не осознавала.

Теперь я давно взрослый полностью сформировавшийся, как личность человек и всё равно не понимаю, что должно было измениться в нашей жизни. И что же могло поменяться? Она такая же, как и раньше, ничем не лучше, но и не хуже. Те же заботы, те же проблемы насущные. Минуло лет пятьдесят, а как моя мать топила печку дровами, так и я в холода закладываю в такую же печную топку охапку сухих поленьев. Всё различие в том, что мои родители за водой бегали на колодец, а у меня в силу развития цивилизации, скважина пробурена прямо в доме. Согласитесь, за полсотни лет, это не такое уж и большое достижение.

Зато мне часто вспоминается своё первое место работы. Конечно, я вспоминаю с теплотой в душе годы проведённые в стенах техникума, замечательные годы. И тот десяток лет, что ходила в школу никогда не сотрётся из памяти. Школьные годы вообще казались тогда бесконечными, и только в сентябре последнего десятого класса я поняла и осознала их глобальное значение. Я плакала украдкой, утирала набежавшие на глаза слёзы, стоя в строю среди одноклассников на прощальной линейке 25 мая. Это я так прощалась со школой, со зданием, с учителями, ну и с одноклассниками. У каждого намечалась своя дорога, своя судьба. Мне совсем не хотелось расставаться с людьми, с которыми столько лет имела так много общего. Я не хотела взрослеть, совсем не хотела. Я до жути боялась этой фразы — «все дороги перед вами открыты». Я сильно боялась этой непонятной взрослой жизни. Техникум выступил в данном случае спасательным кругом. Но это ненадолго. Всё равно требовалось с головой нырнуть в эти взрослые дрязги. Я и нырнула, стараясь делать всё, как положено.

До сих пор чётко помню свой первый рабочий день. Да разве же такое забудешь? Это куда круче и интересней любой учёбы, тем более что собиралась жить вдали от родителей и самостоятельно и на свои деньги. Я собиралась сама зарабатывать! Ура! Пришло время проверить на практике всё то, что я выучила за эти последние годы. Заодно и проверила собственную коммуникабельность. Перед мало знакомыми людьми я всегда тушевалась, а полностью раскрепоститься могла только перед старыми приятелями. При моей должности пусть и в сельской организации это было не очень хорошо и должно было мешать трудиться.

Я приехала в деревню со смешным названием Новая-Старина. За несколько месяцев до диплома меня распределили, а распределением молодых специалистов тогда занималась специальная комиссия при техникуме, в колхоз «Россия». Мама попросила не капризничать и попроситься куда-нибудь поближе к дому родному. Я не стала перечить, по большому счёту мне тогда было всё равно, куда ехать и где начинать свой трудовой подвиг, я же никого не знала. Колхоз «Россия» тогда ещё существовал и находился у районного начальства, то есть у чиновников на хорошем счету, и в списке организаций числился преуспевающим хозяйством. Селяне жили не богато, но и не бедствовали. А перестройка экономики между тем шагала по огромной и немного неповоротливой стране. Да это была не страна, это была настоящая империя!

На календаре тогда красовался май — отличный для трудовых начинаний месяц. Трудности экономических преобразований меня не трогали, я в них ровным счётом ничего не понимала. Да и чего было переживать? На развитии сельского хозяйства держался весь наш район, мало того, вся наша довольно-таки объёмистая распростёртая от края до края на добрую тысячу километров и до самой макушки начинённая природными ресурсами, область. Ну не разгонят же нас всех на самом деле? Это было бы смешно и глупо. Так рассуждали в те времена большинство сельских жителей.

Итак, на дворе красовался последний и самый шебутной месяц весны — май. Я готова была приступить к исполнению своих обязанностей. Как говорится, перед смертью не надышишься. Черёмуха ещё не распустилась, но уже активно готовилась к бурному цветению, все ветки были усыпаны бутонами и казалось ждали только приказа к действию. Небо было синее, словно помытое на праздники труда и Великой победы, солнышко как по заказу сияло во всю мощь. Я вылезла из старенького дребезжащего всеми своими железками автобуса с чемоданом в руке. Я себя чувствовала героиней комедии той старинной ещё чёрно-белой с ласковым названием «Девчата». Мне было забавно и страшно одновременно. Я вступала во взрослую жизнь и назад хода не предвиделось. Чемодан оттягивал руку, хоть и казался с виду небольшим и был набит вещами первой необходимости. Вылезла из автобуса и замерла в растерянности. Автобус обдал меня чуток облаком пыли и умчался дальше в глубь района. Битком набитый людьми автобус вёз в основном горожан на отдых в деревню, дачников.

А мне куда? Майские праздники отшумели, а в деревне их почти и не заметили. Посевная шла полным ходом, не до пустяков, не только каждый день, каждый час на счету. Я тогда ничего этого не знала. Да и откуда мне такие вещи было знать? Мои родители успешно трудились на производстве, а точнее на заводе. Я повертела головой во все стороны и очень неуверенно направилась в сторону двухэтажного кирпичного здания с большим алым флагом, развевающимся на крыше. Флаг-то развевался, но это был не штаб, это и была контора колхоза. Тогда так было принято. Я высадилась в центральной усадьбе коллективного хозяйства и здесь собиралась трудиться, здесь же собиралась и проживать. Ощущала себя глупой девчонкой, тоже мне молодой специалист!

Робко шагнула в здание, сразу попала в прохладный коридор, с обеих сторон которого располагались двери с табличками. Ага, вот и то, что мне было надо, нашла табличку с надписью «председатель». Постучалась, как человек вежливый, дёрнула ручку, зашла и попала в приёмную к секретарю. Было утро, но уже не раннее, и контора по этому поводу пустовала, все специалисты уже разбежались по службам, по объектам, рабочая «пятиминутка» давно закончилась. Помялась немного у порога, а потом хриплым от волнения голосом заявила:

— Здравствуйте, меня к вам распределили, вот мои документы.

Конечно, я робела на новом месте. Ну и кто бы не заробел? В голове билась одна единственная мыслишка — «как работать-то буду»? И больше ничего. Ничего меня в тот момент не интересовало, даже как-то не цепляло, где я буду жить? Ну обещали же при распределении какое-то жильё выделить. В тот злополучный момент меня заботило только, насколько я была компетентна, насколько хорошо меня подготовили в техникуме к рабочему моменту. Теория получена, а практики-то нет!

И вот я уже торопливо шагаю следом за завхозом. Альбина Николаевна помнится, бойкая такая женщина поселила меня в общежитие, всё показала, всё рассказала. Она-то рассказала, а я с перепугу ничего не запомнила. К счастью, в деревне и искать никого и ничего не надо, всё рядышком, всё очень даже удобно расположено. У самой главной дороги — контора с кабинетами, за ней чуть подальше ферма с телятником и коровником, а в стороне мастерские и гаражи. Это вскоре я всё быстренько изучила, по работе полагалось знать.

Что меня поразило в колхозной жизни? Да всё поразило, начиная от приветливых людей, что с первого же дня моего пребывания в деревне с чудным названием, стали со мной здороваться. как со старинной знакомой. Я попала в деревню, а там свои устои, и они формировались много лет. Удивили меня и величественно высокие ангары для белорусских комбайнов и немецких сеялок. Много же техники обрабатывало поля, облегчало труд животноводов! Одно дело читать про все эти достижения механизации в учебнике и совсем другое, увидеть всё это своими собственными глазоньками, потрогать эти агрегаты своими собственными рученьками. Вот где кайф! Чего стоила краткая экскурсия по ферме, где молоко сразу из-под коровы по специальным прозрачным трубам передавалось прямиком в большой молокоприёмник, где сразу и охлаждалось. Так близко к бурёнкам я раньше редко подходила и то из любопытства. А тут большие красивые фыркающие существа! И не страшные вовсе и навозом не воняли, а вокруг наоборот пахло свежим сеном и чем-то ещё таким родным, молоком что ли.

Такое же чувство умиротворённости я испытывала лишь однажды. И это было в детстве и летом. Я только что закончила шестой класс с большим количеством «пятёрок» в дневнике и пребывала в благодатном, даже блаженном состоянии. Вот и не спалось мне в то памятное утро. Вскочила рано с постели, так рано, что солнышко ещё едва сияло и сверху ласково гладило по макушке. В школу не надо. Хорошо как! Вышла на улицу, ну просто подышать, надо же было куда-то выплеснуть накопившийся адреналин. На мне тогда было весёленькое в мелкий цветочек платьице из ситца. Солнышко ласкало голые руки и заставляло блаженно жмуриться. Свобода! Впереди маячили каникулы длиною в три месяца. Я улыбалась солнцу, отдыху и ещё чему-то неведомому потому, что вся жизнь ещё впереди. И вдруг откуда-то потянуло свеженьким навозом, ну и луговыми травами тоже. Из-за поворота показалось не спеша шагающее стадо частных коровушек. Я знала, что колхозные бурёнки здесь не паслись, для них имелись другие и куда более крупные по размеру пастбища. Бурёнки возвращались с ночного бдения, их не выпасывали днём из-за жары и неистовых оводов. Коровы и бычки неторопливо вышагивали по пыльной дороге и походя общипывали траву вдоль придорожных канав. Все животные были примерно одной породы и имели чёрный насыщенный окрас с редкими белыми пятнышками и большими умными глазами с длинными красиво выгнутыми ресницами. Животные пофыркивали и помахивали хвостами, отбиваясь от деревенских очень упитанных и назойливых мух. Большие животные чувствовали себя вольготно на сельской улочке и совершенно не обращали внимание на редких в этот ранний час прохожих, которые безоговорочно уступали дорогу скотине, пропуская стадо. На каждой животининке включая телят, висел на ошейнике жестяной колокольчик и при движении тихонечко позвякивал. У каждого колокольчика имелся свой неповторимый голос. Вот и продвигалось неспешно стадо позвякивая на все лады. Итак каждый день и всё лето. Вечером животные отправлялись на пастбище во главе с пастухом, а по утру все возвращались по домам, то есть по хлевам. Пастух обычно восседал на лошадке и возвышался над всем стадом этаким королём владений. Он сверху победно оглядывал своих подопечных и лишь иногда щёлкал длинным кнутом, скорее для проформы, подгоняя стадо. Пастуха обычно нанимали всей округой на весь сезон и платили ему вскладчину каждый месяц, а ещё собирали по очереди в котомочку-сумку продукты питания со своего двора — яички, молоко, мясо, овощи. Где учили на пастухов, я до сих пор не знаю, кажется эта профессия передавалась по наследству. Пастухом надо было родиться. А ещё говорили в народе и очень убедительно так утверждали, что пастух знает «слово» на сохранение стада. Я тогда верила в это «слово», да и сейчас в этот феномен верю. Случайные люди в пастухах не ходят.

Интересненько, а эти молоденькие доярочки, что трудились на ферме центральной усадьбы тоже знали какое-то «слово» или просто пошли работать с животными по зову сердца? А может, деньги чень нужны были?

Доярки сновали между рядов, не суетились, слаженно и грамотно выполняли свою работу. Всё по графику, всё по расписанию. Женщины все молодые, чистенькие, аккуратненькие хихикали, между собой переглядывались, когда я с блокнотом в руках ходила по производственным помещениям и делала свои записи, пометки о том, что сломано, что надо подремонтировать или заменить. У доярок была своя комната отдыха, где они в короткие минуты передышки сидели за большим обеденным столом расслабившись, попивали чаёк со сладостями и болтали о всякой всячине, иногда сплетничали. Наверняка, и «мои косточки успели перемыть», как это бывает с появлением нового человека. Девчонка-девчонкой, что с меня взять!

Признаюсь честно, поначалу мне скучно было сидеть на планёрках и различных утренних «пятиминутках». Я с едва скрываемой тоской в глазах слушала доклады специалистов. Они сыпали как из пулемёта различными для меня ничего не значащими цифрами, терминами, распространялись о каких-то событиях, проблемах. Я мало что понимала в том, что происходило вокруг и ещё меньше мечтала остаться тут навсегда. Про себя ещё учась в техникуме и работая над дипломом решила, что отработаю положенные три года и сбегу в город делать карьеру. Хотелось ещё немного повысить своё образование, поднять статус до инженера и вообще мечталось достичь чего-нибудь глобального. Ах, молодость, молодость! Я почему-то упорно не желала связывать свою судьбу с каким-нибудь парнем, выйти замуж, нарожать детишек. Нет, я жаждала заниматься исключительно карьерой, а в деревне и тогда тоже негде было продвигаться по карьерной лестнице. Выставлять свою кандидатуру на роль председателя? Бред сивой кобылы! Да я была девушкой амбициозной и не считала такое продвижение за карьерный рост.

Всё так и было. Я мечтала о высокой зарплате, пару тысяч подчинённых, решения архитектурных глобальных задач. Действительность оказалась жестокой. Мне предложили курировать строительство коттеджей для селян да ремонт коровников и телятников. Грандиозной постройкой стал сельский магазинчик, куда от скуки каждый день бабки бегали за хлебушком. Я жаждала славы и поклонения на своём поприще, ну или хотя бы уважения. Да, едва высунувшись из детства, я оказалась очень даже амбициозной девицей.

И все мои грандиозные планы рухнули в одночасье. А началось всё, как водится с мелочи. По каким-то там неотложным делам мне выделили грузовичок для поездки на объект и конечно же в сопровождении водителя. Я за рулём никогда не сиживала и даже не училась. Я сходу плюхнулась на пассажирское сидение, хлопнула несильно дверцей, уселась поудобнее и повернула голову в сторону водителя, ожидая увидеть пожилого мордастого дядьку. Меня приветствовали добрые карие глаза с лёгким миндалевидным разрезом.

— Николай! Приятно познакомиться, — отрапортовал совсем ещё молоденький паренёк, видать недавно в армии отслужил и приступил к работе.

— И мне приятно, — покивала я головой рассматривая нового знакомого. Чем-то он меня зацепил. Невольно подумалось, что как же счастлива будет девушка, которую этот парень приведёт к себе домой и создаст с ней семью. Подумала так и забыла. В мозгах ещё крутились мысли о стремительной и несомненно сногсшибательной карьере. Чем больше я узнавала структуру коллективного хозяйства, тем проще мне становилось работать. Чем больше я узнавала людей, тем всё меньше мне хотелось уехать из этих мест. С Колей-Николаем я иногда сталкивалась по работе и восхищалась его умением виртуозно управлять транспортным средством. Меня пленила его неторопливая речь взрослого устоявшегося человека, да и вообще мне он понравился. Высокий, стройный, рукастый парень, и кому бы он мог не понравиться?

А вообще я тогда была до самой макушки погружена в работу. Так сложилось, что до самых морозов до самых новогодних праздников мне не удавалось расслабиться, по концу года работы навалилось выше крыши, а тут ещё и отчёты квартальные и годовые. С отчётами я ещё не научилась дружить, только-только осваивала их исполнение. Незаметно подлетел и праздник. Хотела встречать новый год с родителями, но не получилось, осталась на новом месте и с новыми друзьями. Ну и на ту беду попёрлась я в саму новогоднюю ночь в сельский клуб поплясать со всеми. У селян было так принято, и я решила не нарушать традиции. Ну и плясала вокруг ёлочки под больших размеров тогда ещё бабинный магнитофон. Не помню уж какие песни крутили, но счастливы были все абсолютно танцоры. И ёлка посреди зала наряженная тогда ещё стеклянными игрушками и вся в разноцветных огоньках, блистала. Хорошая такая ёлка до самого потолка. И мне было весело. И я плясала с подружками. Вот у меня уже в деревне и подружки завелись. И с тем Колей я рядом выплясывала, и он мне весело улыбался. А потом включили спокойную музыку и был медленный танец. Коля пригласил меня, и мы танцевали под красивую мелодию, на фоне которой певица выводила рулады о любви. Мы были немного пьяненькие не то от бокала шампанского выпитого под бой курантов, не то от самой обстановки волшебного празднества. Мы танцевали, медленно покачиваясь в такт музыке, и в какой-то момент в полумраке сверкающего огоньками зала лицо Коли оказалось подозрительно близко к моему личику. Опасный момент, и мы поцеловались. Я особенно не придала значения этому ни к чему не обязывающему поцелую. Праздник — обстановка располагала, почти карнавал, и ничего личного — только вечеринка.

А Николай отнёсся к этому поцелую серьёзно и по деревенской же традиции принялся ухаживать за мной. А я? А мне было приятно, что такой видный парень обратил на меня внимание. А потом и вовсе всё как-то завертелось, закружилось само собой. Я и опомниться не успела, как мы понесли заявление о регистрации бракосочетания в местный Сельский совет. Мы решили пожениться. Меня напрочь захлестнула романтика колхозной жизни. Не было никакой торжественной обстановки, не было никакого пафосного предложения руки и сердца, не было даже букетика цветов. А помолвочных колец тогда и вовсе не принято было дарить. Он как-то на свидании простенько так заявил:

— Давай поженимся!

— Давай, — растерянно я повторила его же слова. А что я должна была ещё сказать? Разве я могла отказаться? Это было бы по крайней мере неприлично, да и с какой стати! На тот момент я была по уши влюблена в этого водителя грузовичка. Местные кумушки за моей спиной во всю шушукались. Коля — парень видный. непьющий, и местные девицы давно на него заглядывались, а он зараза такой, ещё и выбирал. И довыбирался, подцепил заезжую, то бишь меня. Девушки перешёптывались, кто-то поздравлял, а кто-то молча завидовал. А я всё думала, была ли у нас с Колей любовь. Вдруг он меня не любит, а просто надумал жениться и выбрал подходящую для этой роли кандидатуру? Вдруг через какое-то время, даже пусть и через парочку-другую лет, парень встретит ту свою единственную и бросит меня? Как-то всё у нас получилось несерьёзно, без гарантий на будущее. А какие могут быть гарантии в любви? Я переживала за знакомство с моими родителями. Понравится ли парень моим предкам, в частности маме? Смогу ли я много лет существовать рядом с чужим пока ещё по сути человеком? Я тогда всего страшилась. До самой свадьбы боялась, что произойдёт нечто неординарное и свадьбу придётся отменить. Так боялась, так была не уверена в нашем союзе, не уверена и в своих чувствах, что чуть было не сбежала из самого здания Сельского совета — это то место, которое в те времена заменяло загс. Жених вовремя поймал невесту за рукав курточки и ловко препроводил до секретаря организации. Мы успешно подали заявление на право заключения законного брака. Союз оказался прочным, но недолгим.

А свадьба, эта классическая деревенская свадьба пела и плясала и оповещала всю округу о том, что я выхожу замуж по любви и согласию. Это было обычное деревенское пиршество с выпивкой и закуской. Надо сказать, что женщины, а тем более девушки, никогда не напивались на таких мероприятиях да и вопреки расхожему мнению про сельских пьяниц, на селе женщинам было некогда пить «горькую» и так хлопот был полон рот. К тем бытовым хлопотам, что имелись у городских жительниц добавлялся ещё и уход за огородом, садом и домашней скотиной в виде коровушки, свиньи и обязательных в каждом подворье курочек. Так вот, на таких значимых торжествах женщины могли себе позволить лишь слегка пригубить ликёро-водочные напитки. Крестьянки за праздничным столом всё больше пели песни и пробовали различные соленья и закуски. Ну и плясать селяночки во все времена любили. Стол обычно ломился от домашних заготовок, а на горячее было принято подавать тушёную картошечку со свининкой. Всё было просто и по-свойски, всё для родственников и для друзей. Уважали на закусь и солёную бочковую селёдочку, умело разделанную и политую пахучим подсолнечным маслом и посыпанную колечками лука. На стол обычно выставлялись кисло-сладкие томаты в остром соусе собственного приготовления, а также в большом количестве квашенная капуста. Колбаски на столе присутствовало мало, она тогда считалась большим дефицитом, как и хорошее сливочное масло. Положа руку на сердце, можно ли смело заявить, что простой человек работяга, или пенсионерка и не доблестный ветеран труда, может себе позволить каждый день лакомиться кусочком качественной колбаски с настоящим сливочным маслицем на завтрак на бутерброде на скорую руку? Очень сомнительное заявление.

Лично для меня свадьба обернулась кошмаром. Никогда не любила столпотворения людского и старалась его сознательно избежать. Мне было просто некомфортно. Порой мне даже не хватало воздуха в этой вполне обычной деревенской избе, где играли нашу свадьбу. И как там уместилось такое количество народа? Ума не приложу. Родственников и друзей у жениха оказалось неимоверное количество, и большинство из них посчитало необходимым заявиться на торжество и лично поздравить молодых.

Мне лично дом вообще показался не очень большим. И комната, где составили несколько столов в ряд, а по краям разместили грубые деревянные скамейки, не являлась залом. На скамьи по давней традиции постелили новенькие домотканые половики, чтобы сидеть было удобнее. Сколько часов можно сидеть за дружественным столом и веселиться? Я быстро устала физически, извелась от чрезмерного внимания к моей персоне почти незнакомых людей, а к полуночи весь адреналин подскочивший во мне от значимости события, иссяк, закончился начисто. Я «сдулась», как воздушный шарик, один их тех, что были развешаны под потолком в доме жениха. Над нашими головами болталось много разноцветных простеньких шариков, и это тогда считалось крутым украшением. Участники телепередачи «Четыре свадьбы» обсмеяли бы нашу так называемую «крутизну» из шаров и были бы совершенно правы. Одним словом — деревня!

Молодые, то есть я и мой жених, а теперь уже и супруг, возглавляли это длинное застолье и всё празднество неистово целовались потому, как нам беспрерывно кричали: «Горько!»

От данного события у меня на память остался целый альбом с фотографиями, жаль только они ещё были чёрно-белыми. На всех фото я с шальными от восторга глазами смотрела на мужа и ласково улыбалась. Хорошее было время.