Меркаба

ПРОЛОГ

Результат анализа был готов уже через час. Благодаря фемтосекундному лазеру, которым владела московская частная клиника «Геном», информативность и главное – скорость ДНК-диагностики повышались во много раз. Хозяин медицинского учреждения – пожилой, но еще весьма энергичный генетик, известный во многих регионах России, обязательно хвастал каждому из своих пациентов, что подобные лазеры еще совсем недавно использовались против ракет «земля-воздух» с инфракрасным наведением, а теперь вот стоят во главе прогресса на благо всего человечества.

Весь этот час Амага провела в небольшой, со вкусом обставленной комнате ожиданий, растянувшись в мягком удобном кресле. Ее клонило в сон. Зря Учитель сомневается, она и так была уверена в себе. Еще с того самого момента, когда двадцать с небольшим лет назад она пребольно куснула свою мать беззубым ртом в отместку за глупое решение назвать ее Анной. «Анечка – как прелестно!» - ворковали над смуглой черноволосой дочкой счастливые родители, но девочка знала, что у нее абсолютно другое имя – сильное и властное. Как и ее судьба, вовсе не связанная с балетной карьерой, которую с первых недель жизни прочила малышке ее нежная мама. Впрочем, довольно скоро у ребенка появилась совсем другая семья…

Теперь, улыбаясь в сладкой дремоте, Амага предвкушала свою миссию. Она не подведет Учителя, только ей под силу добыть то, что ему нужно, другие там просто погибнут. Девушке вспомнился их недавний разговор:

- Поистине чудо, девочка моя – это вещество способно извлекать энергию из пустоты! С его помощью можно добиться трансмутации элементов и гиперпространственной связи! Ему под силу омоложение человеческого организма и даже бессмертие! Хочешь, я подарю тебе вечность?

Она только улыбнулась в ответ. Нет, от него ей нужно было совсем другое, нечто менее грандиозное и совсем приземленное. Он поцеловал ее в ресницы и истолковал молчание по-своему.

- Но сначала ты должна мне помочь…

- Да, я уже готова! – радостно и совсем решительно воскликнула девушка.

- Нет-нет, - Учитель ласково погладил ее по голове, - тебе нужно хорошенько подготовиться. Это не простое дело.

Амага насупилась. Сложенные пухлой трубочкой губы делали ее похожей на упрямого хомячка.

- А ты знаешь, что современное человечество – это уже пятая цивилизация Земли? – неожиданно спросил Учитель.

Амага давно привыкла к его странным вопросам и ответам, но все равно каждый раз терялась, когда он снова и снова выдавал что-нибудь эдакое.

- Я много прогуливала школу.

Учитель простодушно рассмеялся, отчего на щеках проступили умилительные ямочки.

- В любом случае, там тебе вряд ли рассказали бы об этом.

- Да зачем мне это надо?! Хоть двадцать этих цивилизаций, что от этого меняется? – пробурчала девушка, все еще не переставая дуться.

- Это важно, - посерьезнел Учитель. – И имеет непосредственное отношение к нашему делу. Послушай меня. В 13-м тысячелетии до нашей эры на том месте, где сейчас разлился Атлантический океан, существовала величайшая цивилизация Земли. От нее почти ничего теперь не осталось, разве что пыль в виде легенды об Атлантиде…

Он замолчал и внимательно посмотрел на свою прелестную собеседницу. Та явно слушала без интереса.

- Тебе знакомо хотя бы это название?

- Ну.

Учитель вздохнул. Выбора у него не было, и он продолжил.

- У людей этой цивилизации была самая передовая, как теперь бы сказали, технология на базе высокоэнергетических кристаллов...

Амага фыркнула про себя: «зачем мне вся эта чушь?» Она следила за губами Учителя, но уже не воспринимала слов – ей хотелось думать только о его поцелуях. Как это было волшебно – когда их дыхания впервые смешались в страстном безумстве! Страшно, восхитительно до озноба, жарко! Девушка придумала тогда показать ему предметно – что с ней происходило: достала из морозильной камеры шарик льда и бросила в горящий по кромке спиртовой коктейль…

- …Начиная с 1940 года, эти проявления атлантов скрупулезно изучает американское военно-морское ведомство, - продолжал тем временем Учитель. - Его сейсмографические наблюдения подтвердили, что руины древних городов сохранились в бездне Бермудского треугольника...

Амага вновь отключила слух. «Если бы он не нес всякую ахинею, то был бы просто неотразим! – думала она. – Наверное, поэтому он и не женат. Невозможно ведь терпеть такое занудство целыми сутками! Какая к черту Атлантида, все давным-давно знают, что это дурацкие выдумки! Нет, однозначно его странные увлечения до добра не доведут. Еще от прошлой лекции голова кругом, а он уже опять за свое!»

Эта «прошлая лекция», действительно, была утомительной. Амагу тогда угораздило проявить чрезмерное любопытство – она спросила, где устроился Бог. В ответ ей пришлось выслушать пространные рассуждения о том, что лишь пять процентов Вселенной – материя из барионов (что это такое, Амага не имела ни малейшего понятия), на семьдесят процентов Вселенная состоит из вещества, называемого «темной энергией», остальные двадцать пять – частицы неизвестной природы. Из всего этого выходило, что Бог – не что иное, как скалярное поле.

- …Человечество еще не знало такого! – услышала Амага, снова обратившись в слух.

Похоже, Учитель заканчивал. Наконец-то!

- Мы думаем, что нескольких городов будет вполне достаточно, чтобы…

Медсестра оборвала дрему, осторожно тронув девушку за плечо.

- Пойдемте, все готово.

Амага потянулась своим красивым, сильным телом и поспешила в кабинет директора.

Грузный доктор, находившийся в нем, выглядел странно, совсем не таким полтора часа назад он встретил Амагу в своей клинике: беспечная веселость сменилась озабоченной растерянностью. Кивнув пациентке, он жестом указал на стул и принялся откашливаться, почесывая красный подбородок. Затем заговорил осипшим голосом:

- Ваш анализ, он… как бы это сказать… несколько э-э… необычен, что ли.

- Он готов? – спокойно спросила девушка.

- Конечно, но…

- Разве вас не предупреждали, чтобы вы не удивлялись никаким результатам?

Амага знала, что предусмотрительный Учитель несколько раз общался с генетиком по телефону.

- Да-да, но… я просто не мог даже и ожидать. Знаете…

Доктор снова принялся тереть двумя пальцами подбородок – видимо, это помогало ему справиться с волнением.

- Не так давно один мой английский коллега поделился своим открытием. Несколько лет он наблюдал ребенка, анализ ДНК которого был таким же, как у вас. При рождении у мальчика обнаружили вирус СПИДа, но к пяти годам от ВИЧ в крови ребенка не осталось и следа. В Лондоне даже была создана специальная комиссия, которая пыталась объяснить феномен.

- И что же? – Амаге стало интересно – как с научной точки зрения объясняется то, что ее организм считает абсолютной нормой.

- Анализ ДНК мальчика показал, что ее код не такой, как у обычного человека. У «нормальной» человеческой ДНК 64 кодона…

- Чего, простите? – девушка впервые слышала этот термин.

- Кодон – это единица генетической информации, зашифрованная в молекуле ДНК. Так вот, из этих 64 кодонов у любого человека постоянно, так сказать, включены только 20, остальные как бы отдыхают. А у феноменального английского мальчика действующими оказались аж 24 кодона! Вероятно, именно такой высокий иммунитет ребенка уничтожил смертельный вирус самостоятельно. Если бы ученые поняли, как заставить организм работать в таком режиме, все болезни уже были бы побеждены…

Генетик сделал паузу и, переводя дух, внимательно посмотрел на свою пациентку, та выглядела абсолютно спокойной.

- Анализ показал, что в вашей ДНК включены…

Он глотнул воздуха.

- 32 кодона!!! Вы представляете, что это такое?

- Ну, немного, - ухмыльнулась девушка.

Ей ли было не знать? Все свое детство она не переставала поражать родителей отсутствием любых болезней. Ни ветрянка, ни скарлатина, ни банальная ангина не досаждали ребенку. Когда их пятый «А» подкосила краснуха, она единственная из класса не заразилась. А в пятнадцать лет ей делали переливание крови после автокатастрофы, и через два дня после операции выяснилось, что донор болел гепатитом В. Но у девочки удивленные врачи его не нашли. К ней ничего не липло, по необъяснимой причине инфекции и вирусы дружно обходили удивительного ребенка стороной. Однажды приемный отец провел эксперимент. Он привел одиннадцатилетнюю Амагу в лабораторию, где последние годы проводились исследования в области радиационного воздействия, и облучил ее родоном – доза составила около 200 рентген (притом, что однократное облучение не должно было превышать 50-ти). Отец успокаивал себя мыслью, что отрицательно заряженные бета-частицы проникнут в тело ребенка всего на несколько сантиметров. Радиация тоже не подействовала на девочку…

- Вы просто не отдаете себе отчета, - тем временем возбужденно говорил генетик, - насколько важен ваш уникальный организм для…

Он осекся, помолчал немного и, сделав несколько судорожных шагов взад-вперед, спросил:

- Скажите, у вас есть больничная карта?

Амага громко рассмеялась.

- Не волнуйтесь, доктор, я ее никому не покажу!

- Тут не до шуток, барышня. Дело щекотливое и весьма, весьма значимое для общественности, и …

- Я могу забрать свое заключение сейчас же? – перебила девушка, явно не склонная обсуждать общественно-значимые важности.

В кабинете повисла выжидательная пауза. Врач готовился к следующему вопросу, опять терзая свой подбородок.

- Простите за любопытство, для чего вам нужен этот документ?

- Не прощу, - уже грубо отрезала Амага и резко поднялась со стула.

Генетик заломил руки, словно испугавшись, что пациентка сейчас уйдет и навсегда унесет свою тайну. Она расценила этот жест так же и усмехнулась.

- Я не тема для ваших умозаключений, уж простите. И про эксперименты надо мной можете забыть!

- Но вы даже не представляете себе! Я не могу вас вот так отпустить! – разволновался доктор.

- Придется, - спокойно заметила Амага. – Вы, надеюсь, помните, кто просил вас сделать мой анализ, - она сделала акцент на слове «кто».

В густом воздухе врачебного кабинета застрял негромкий звук, похожий на влажный «пшик». Генетик осел в своем высоком кожаном кресле, будто сдулся. Да, он и забыл об этом. Наживать себе проблем совсем не хотелось, а тот человек, что договаривался о расшифровке кода ДНК, был способен на все – это ему было известно. Доктор вытянул вперед руку с подписанным им заключением и спешно попрощался со своей пациенткой.

Девушка вышла на улицу и прищурилась утреннему весеннему солнцу. Она еще раз перечитала медицинский документ, прежде чем убрать его в сумочку. Теперь Учитель уж точно не передумает. Осталось только пройти специальную подготовку глубоководного погружения и пару недель провести в обществе физика-естествоиспытателя Фукса, специально выписанного из Германии. Амага снова улыбнулась еще прохладным лучам и внутреннему ощущению – у нее есть для Учителя еще один подарок!..

***

Проводив Амагу, Учитель еще долго пытался справиться с нервным напряжением – шутка ли: теперь от этой девушки зависела вся его жизнь! Он был уверен в своей воспитаннице, и все же какое-то подспудное ощущение не давало покоя. Нет, волновалась не совесть – пакт о взаимном ненападении был подписан с ней много лет назад. Что-то другое, неуловимое и неприятное. Предчувствие?.. Чего?

Учитель попросил водителя остановить машину не как обычно возле охраняемого парадного, а сразу за перекрестком, от которого до дома оставалось еще метров сто. Ему хотелось выветрить дурные мысли. Неспешным шагом Учитель двинулся к ярко освещенному подъезду, стараясь настроить себя на позитив – очень скоро должно произойти Важное. И этому уже невозможно помешать! Не-Воз-Мож-Но!

Он поднял голову – на небе появились вечерние звезды. Низкие, еще неяркие, но уже читаемые. Звездная карта сулила явную удачу, и это ободрило.

Вернувшись домой, Учитель отдал последние распоряжения паре молодых людей, которые должны были выполнить не менее ответственное, чем у Амаги задание, и уединился в самой дальней комнате своего роскошного пентхауса на тринадцатом этаже, открывавшего великолепный вид на Кремль. Там можно было спокойно ждать важного звонка, не опасаясь ненужных ушей. Положив на низкий дубовый стол мобильный телефон, Учитель расположился рядом в кресле и вытянул ноги. Ждать оставалось недолго, и он хотел посмаковать этот остаток времени, насладиться последними минутами перед самым важным событием в своей жизни. Веки сползли на глаза, оставив лишь маленькую щелку – как раз на уровне лежавшего телефона. Тело обмякло в удобной позе, и Учитель чмокнул в предвкушении – он умел вызывать воспоминания по своему желанию. Дежавю в египетскую Долину Царей каждый раз доставляло щекочущую радость. Именно там он понял, что действительно может стать властителем.

…Под молчаливый восторг нескольких избранных журналистов члены экспедиции стали открывать саркофаги. Первый – сильно испорченный паразитами – довольно быстро обследовали и принялись за следующий. Беспокойство достигло апогея, когда добрались до третьего. В нем было то же, что и в первых двух… Вернее, не было. Льняные подушки, погребальные пелены, осколки керамических сосудов, фрагменты цветов с позолоченными лепестками, даже кусочки золотого ожерелья и обломки печатей царского некрополя заполняли саркофаги, но сами мумии в них отсутствовали. Все пытались скрыть разочарование, за эмоциями внимание рассеялось, и когда рабочие поднимали крышку седьмого деревянного саркофага, только Учитель, поддерживавший за дно, увидел то, что осталось незамеченным для других. Иероглифы, правда, были густо замазаны смолой, но два различимых являлись прямым указателем. Учитель тогда в сотый раз поблагодарил себя за усердие, с которым каждый день на протяжении трех лет занимался с известным египтологом Нати – специалистом по иероглифическим надписям, и такое волнение заполнило его изнутри, что он едва мог дождаться общего перерыва на обед. Когда все поднялись наверх, к накрытым столам, Учитель незаметно сумел вернуться в гробницу и пройти вглубь. Суеверный трепет не давал дышать полной грудью. Опустившуюся тишину нарушало какое-то зловещее потрескивание, но Учителя уже не могли остановить ни явные страхи, ни призраки, рожденные воспаленной фантазией мозга. Он нашел седьмой саркофаг, погладил маску на снятой крышке и с благоговением заглянул внутрь. В спешном поиске сенсации исследователи не дали себе труда сразу вынуть все подушки, материи и осколки. Учитель начал действовать быстро – у него было слишком мало времени.

Вот снаружи оказалась последняя подушка и… взору открылось настоящее произведение древнего искусства: крошечный – около сорока сантиметров – гробик из красного золота. С минуту Учитель заворожено гладил его руками, почти затаив дыхание. Наконец, решившись, осторожно приподнял золотую крышку и… обомлел. Внутри тоже было пусто. Он смахнул со лба вмиг ставшие холодными капли пота, едва сдерживая рвущееся из груди отчаяние, и уже почти положил назад маленькую крышку, как вдруг заметил в одном из углов отверстие, тщательно замазанное смолой. Вскрыть его сразу не получилось, пришлось задействовать инвентарь и грубую силу. Три кольца из красного же золота, испещренные с внутренней стороны иероглифами, Учитель успел достать в тот момент, когда сверху уже послышались сытые голоса спускающихся. Он судорожно закрыл крышку, побросал в саркофаг весь вынутый хлам и, предоставив экспедиции самой обнаружить гробик, двинулся навстречу исследователям задумчивой походкой.

Не найдя ни мумий, ни легендарного золота фараонов, египтологи объявили, что обнаруженная гробница является тайником погребальных предметов древности, имеющих отношение либо к матери Тутанхамона – царице Кийа, либо к его жене – Анхесенамон. Слушая это на пресс-конференции, Учитель ликовал про себя – ведь то, что на самом деле хранил этот тайник, открылось ему одному. Ни дух умершей во время родов царицы, ни призрак юной супруги великого фараона не смогли сокрыть своей тайны. «Кому как ни мне, - внутренне усмехался Учитель, - можно было доверить это сокровище. Мы ведь так пристрастно близки»...

Он и теперь, много лет спустя, помнил этот запах, который просочился в древнеегипетскую гробницу из глубины веков. Терпкий аромат содомии, которую сам Учитель творил с вожделенным ужасом. Если уж Тутанхамон взял в жены сводную сестру, а она, похоронив фараона, снова вышла замуж за собственного деда – что уж говорить о нем, скромном последователе великих, соблазнявшем не родных детей, а приемных…

Мелодия испанской серенады оживила телефон ровно в десять. Визави был точен как всегда. То, что Учитель услышал в трубке, вызвало у него приступ, похожий на агонию – оказалось все будет гораздо более потрясающим, чем он ожидал. В прямом смысле – затрясет со страшной силой! Мегаполисы не просто потеряют свой облик. Они взлетят на воздух!

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава первая

Их осталось трое. Хотя по замыслу двоих все должно было произойти совсем по-другому, и их неугомонный спутник, как, впрочем, и они сами, оказался в крепкой шлюпке случайным, счастливым для него образом. Он сам зацепился почти онемевшими от холодной воды пальцами за край лодки и, громко выдохнув, начал медленно подтягиваться. Те двое, что находились внутри – парень и девушка – испуганно переглянулись, они и предположить не могли, что кто-то еще мог выжить. Пока молодые люди молча рассуждали, что же делать с непрошеным гостем, он громко плюхнулся на дно шлюпки. Сердце бешено колотилось. Страх от пережитого смешался на мокром лице счастливчика с тревогой, едва он оглядел своих невольных спасителей – даже вязкая темнота не могла скрыть их неприятно-растерянных взглядов.

- Мне… тоже удалось спастись, - словно извиняющимся тоном заговорил незнакомец по-английски. – Это было так ужасно!

Молодые люди ему не ответили, и он повторил последнюю фразу сначала по-французски, а затем по-русски. Натянутая пауза длилась еще с минуту, прежде чем, красноречиво взглянув на своего спутника, заговорила девушка, на чистейшем русском. Она даже попыталась улыбнуться.

- Извините нас, мы просто тоже в шоке. Располагайтесь. Сухой одежды у нас, конечно, нет, но вот фляжка с водкой уцелела, - она рывком протянула ее. – Пейте – согреетесь.

Горячая струя показалась счастливчику просто божественной. В ушах все еще стоял страшный шум воды, и он боялся оторваться от фляжки прежде, чем спасительная жидкость не ослабит разрушающее воздействие реальности…

Тонкоплечая девушка с цепкими серыми глазами осторожно привстала, держась за края суденышка, и скорее прислушалась, чем всмотрелась в разлитую над водой темноту. Вокруг было тихо. Не верилось, что каких-то два часа назад большой нарядный лайнер слизала огромная волна. Густая ночь помешала увидеть все в деталях, но и того, что удалось разглядеть в свете щедрых иллюминаций корабля, хватило, чтобы ощутить дикий ужас. Ничего до этого не предвещало шторма. Буквально ничего. И самое странное, что после того, как гигантская водяная стена проглотила лайнер, все стихло. Как будто эта волна-монстр взялась совершенно из ниоткуда. Такую громадину все трое видели воочию впервые в своей жизни. Клубы темно-серой воды наслаивались друг на друга сотнями, заполняя собой, казалось, весь мир. Пенящаяся кромка кровожадно закручивала тугой узел и стремительно рушилась вниз, засасывая в бездонную пропасть своей воронки обреченное судно. Те немногие люди, что находились в этот момент на палубе, не успели даже заметаться, завороженные страшной картиной. Конец наступил стремительно. Волна с такой силой ударила корабль, что все они мгновенно оказались за бортом, а те, что остались в каютах, попали в западню, из которой уже не было выхода. Спасение представлялось невозможным, и все же кое-кому удалось выплыть из страшной воронки, и даже раздобыть шлюпку…

Страх все еще сковывал их движения. Впрочем, в том маленьком пространстве, в которое они были заключены волей шалящего океана, и не требовалось особой активности. Все было предоставлено судьбе. В спасительной шлюпке не было даже весел, и едва заметное течение несло ее по своему усмотрению. Волна-монстр отбросила выживших людей на неопределенное расстояние от курса корабля, на котором они плыли, к тому же темнота, разбавленная лишь отблесками неясных звезд, сокращала обзор до пары метров.

- Солитон, - выдохнул в самое ухо качнувшейся от неожиданности девушке тот, что оказался в шлюпке абсолютно случайно.

Он аккуратно потянул ее руку на себя и помог сесть.

- Что вы сказали? – девушка нахмурила лоб и одернула кисть.

Большой синий кулон в форме полого кокона маятником ходил на ее груди.

- Я говорю – это был солитон – загадочная одиночная волна, высотой не меньше двенадцати метров. Вы наверняка никак не можете найти объяснения тому, что случилось – откуда она взялась, если не было шторма, ведь так?

- И что?! - отозвался вместо девушки ее хмурый крепко сложенный спутник, сидевший у самого носа лодки. - Вы в этом понимаете?

- Ну, в общем… – словно извиняясь, пожал плечами счастливчик. – Я ведь, позвольте представиться, геолог, действительный член международного проекта Евросоюза под названием «MaxWave». Сейчас в его рамках изучаю теорию декогеренции, свойства кристаллогидрата метана. Я как раз плыл на… - он икнул от холода и после этого печально умолк, уставившись в темную воду за низким бортом. Какая разница теперь – куда он плыл и зачем?..

- Послушайте, а нас будут искать? Ведь должны! – глаза девушки жгла надежда.

- Обязательно, – встрепенулся геолог, оторвав взгляд от чернеющей глади. – Если только… если экипаж успел передать SOS. Но, - он поспешил исправить свое пессимистичное замечание, - в любом случае береговые службы должны предпринять какие-то меры, как только корабль пропадает с радаров. Так что это вопрос времени.

Девушка вздохнула и, как показалось геологу, послала крепышу немой вопрос. Тот тряхнул головой – то ли ответил, то ли просто озяб. Повисшее молчание длилось недолго.

- Раз уж вы оказались в нашей лодке – давайте знакомиться. Я – Кира, - девушка дружелюбно вытянула вперед руку.

- Меня зовут Семен Ефремович Покровский, - ученый попытался натянуть на лицо улыбку.

- Больно вы молоды для Ефремовича, вам же не больше тридцати семи-сорока, - дернула уголками губ Кира.

Она уже успела оглядеть его довольно статную фигуру и лишь едва тронутое возрастом лицо. Оценила красивые глаза в обрамлении пышных ресниц, высокий лоб, умело открытый удачной стрижкой, веснушчатый нос и неровный квадрат подбородка – явный признак мягкости.

Улыбка геолога невольно расползлась шире.

- Для вас, конечно, можно просто Семен, - и чтобы скрыть небольшой конфуз, он быстро обернулся к мужчине, что сидел впереди них, - а вас как зовут?

- Зовите его Сикл, - ответила за хмурого здоровяка его спутница.

- Как? – в голосе Семена слышалось явное удивление.

Но его вопрос остался без ответа. «Странно. Очень странно», - подумал он про себя.

- Так вы говорите, эта волна была не меньше двенадцати метров? – тем временем вернулась к начатому, было, разговору Кира.

- Не меньше, - рассеянно отозвался Семен.

- Ну а как вы можете объяснить, что эта огромная волна оказалась здесь совершенно одна? Заблудилась, отбилась от своего шторма? Или специально заглянула потопить наш корабль?

- Вообще-то, по сделанным пятнадцать лет назад расчётам, возникновение таких солитонов предполагалось возможным на Земле не чаще, чем раз в десять тысяч лет. Но за последние одиннадцать лет наши приборы с воздуха уже зафиксировали несколько таких монстров, так что интервалы их появления, боюсь, сейчас абсолютно бесконтрольны. Началось все с 1995 года, когда межатлантический лайнер «Королева Елизавета Вторая» столкнулся с тридцатиметровым солитоном! Ну а объяснение происхождения таких одиночных волн-убийц у научного мира пока только одно – они образуются за счёт случайной интерференции нескольких малых волн.

- И все-то у вас по заумному, - надула верхнюю губу девушка, - интерференция…

- Я имел в виду совокупность, объединение, если хотите, - смутился геолог.

- Интересно, а у этих чудовищ какая-то определенная география? – Кира выглядела заинтересованной. Ее серые глаза въедливо изучали собеседника.

Все трое уже успели немного прийти в себя и теперь, не имея возможности ориентироваться в темноте, а, следовательно, предпринимать какие-то действия, были увлечены беседой. Впрочем, разговор поддерживали только ученый и девушка, крепыш хранил упорное молчание, развернув к ним свой крепкий затылок и глядя в одному ему известном направлении.

- Вообще, строго говоря, никакой определенности, конечно, нет, - подумав, ответил Семен, - но все последние солитоны были зафиксированы именно в Атлантическом океане и именно в этом треугольнике, в котором оказались и мы - между Флоридой, Кубой и Бермудами.

- Мы с Сиклом, - девушка кинула быстрый взгляд в сторону своего молчаливого спутника, - даже спорили перед отплытием на эту тему – так ли опасен Бермудский треугольник, как об этом много лет трубят журналисты. Оказывается, не все так просто. Может, и другие корабли пропадают также, как наш? Что вы скажете?

Покровский улыбнулся. О, сколько всего он мог сказать по этому поводу – почти пятнадцать лет жизни были посвящены изучению феномена этой самой печально известной аномальной зоны планеты. Он лично встречался с теми немногими, кому удалось выжить в совершенно, казалось бы, немыслимых ситуациях. Их сведения Семен вносил в специально разработанную им же компьютерную программу, разбивал на сегменты и вводил в систему научно доказанных фактов «MaxWave», которую ученые называли между собой «Трафаретом». Одним из таких фактов являлось обоснование того, что береговая линия Северной Америки в районе мыса Гаттерас, полуостров Флорида и остров Куба образуют так называемый рефлектор. Он отражает инфразвуковые волны, которые генерирует шторм, и фокусирует как раз в районе Бермудского треугольника. Огромная сила этих волн вполне могла бы объяснить многие аномальные явления. Ученые пытались понять закономерность возникновения опасных зон, чтобы выработать стратегию предупреждения. И вот теперь, когда Семен мог написать не одну диссертацию о так называемой «белой воде» или «белом тумане», объяснить с научной точки зрения сверхбыстрые перемещения, гравитационные сбои и дать анализ всем прочим «свойствам» страшного треугольника, волею насмешницы-судьбы он сам оказался, что называется, в эпицентре описываемых событий. Самое смешное, что он и не собирался никуда плыть, и уж тем более на Бермуды. Да, к слову сказать, он вообще должен был жениться. На волоокой красавице Сессиль, чьей руки ему пришлось добиваться долгих четыре года. Влюбиться практически с первого взгляда Семен умудрился прямо в одной из аудиторий Сорбонны. Русский ученый, почти десять лет назад отправившийся на поиски заморского счастья, читал в университете лекции по структурной геологии и геологическому картированию. Экзамены по его предмету считались одними из сложных, поэтому желающих вооружиться шпаргалкой всегда было предостаточно. К тому же им благоволил технический прогресс. Сессиль, беспечно пользующаяся его плодами, одна из немногих попалась с поличным. Эта ручка называлась у студентов сверхсекретным орудием агента 007. Написанное ее чернилами оставалось невидимым для всех, и чтобы различить запись, нужно было посветить ультрафиолетовым фонариком, расположенном на другом конце стержня. Однако профессор Семен Покровский уже давно знал об этих ухищрениях. Сессиль в компании еще четверых студентов осталась на переэкзаменовку. А вечером того же дня в умопомрачительно короткой юбке она пришла в аудиторию, где преподаватель проверял тесты. Тот первый поцелуй был совершенно случайным. По крайней мере, так думал профессор. А потом он заглянул в ее глаза-впадины и… пропал. Если бы он мог знать, что будет дальше!..

- Семен, так что же?

Воспоминания вдруг оборвались, и геолог встретился с проницательными серыми глазами. Кира все еще ждала ответа.

- Судите сами, - торопливо начал ученый. – Весь мир считает, что так называемый Бермудский треугольник – самое гиблое место на Земле. Однако мало кто обладает реальной информацией – за последние 26 лет в этом месте погибло чуть больше тысячи человек. Согласитесь, что за один год в одних только автокатастрофах гибнет куда больше народа.

- Да, но ведь главная загадка состоит как раз в том, что корабли и самолеты пропадают здесь бесследно, и никто не может знать – сколько людей погибло на самом деле! – горячо возразила Кира.

Она была из тех авантюрных барышень, что загораются от любопытства и жажды новых познаний, едва появляется малейшая возможность для заполнения любого пробела. Семен снова улыбнулся ей. Непонятно почему, но он вдруг почувствовал интерес к этой тоненькой въедливой девушке. Их дискуссия доставляла ему удовольствие вопреки обстоятельствам – и это немало его удивляло. Вокруг океан, впереди неизвестность, а он спокойно разглагольствует о странностях аномальных зон.

- Вы и правы, и нет, Кира. Американский писатель Берлитц начал свою книгу о Бермудском треугольнике с завораживающего читателя утверждения: «При поисках не удалось обнаружить ни одного трупа или обломка». Однако если взглянуть на ситуацию трезвым взглядом, то становится понятно, что все не так страшно. Есть ли в указанном месте аномальная зона? Да, конечно, бесспорно! Но, - Семен сделал паузу, вдруг почувствовав, что разошелся, будто читал свои лекции, и продолжил уже спокойнее, - через условно обозначенный треугольник проходит просто огромное количество всевозможных трасс – морских и воздушных, ничуть не меньше, а быть может, и больше, чем в любом другом месте. При этом до пункта назначения добирается львиная доля всех судов. Вы же не станете утверждать, что нигде больше не разбиваются самолеты и не тонут корабли. По нашим данным, зафиксированных случаев исчезновений всего 10 процентов. Но другое дело – как они происходят.

- Да это, наверное, не другое, а просто первейшее дело. В этом-то вся соль, что в любом другом месте, как вы говорите, все причины катастроф более или менее объяснимы.

- Более или менее, - невольно усмехнулся Семен, - я могу объяснить вам практически любую катастрофу, когда-либо случившуюся по периметру треугольника.

Кира скептически поджала губы и хмыкнула, перебирая рукой свой большой кулон:

- Например, что корабли и самолеты пожирают огромные пузыри метана?

Покровский удивленно взглянул на нее.

- Вы слышали об этом? – И сделав паузу, добавил: - Да, одно из объяснений как раз лежит в донных отложениях кристаллогидрата метана. Однако оно может быть достоверным только в отношении кораблей. Пузыри, которые поднимаются со дна океана, вряд ли могут быть причиной гибели самолетов – с высотой концентрация метана резко снижается, и очень сомнительно, что он может воспламеняться в небе. К тому же этому мешают воздушные течения.

- И сколько у вас таких объяснений? – девушка никак не могла избавиться от скепсиса в голосе.

- На каждый случай, - добродушно ответил Семен. – Хотя, справедливости ради, ученые только недавно смогли научно обосновать такие явления. А ведь первый документально зафиксированный случай странного исчезновения отмечен 1840-м годом. Корабль назывался «Розали».

- Ну, хорошо, - выдохнула девушка, - а скажите – придумала ваша организация хоть что-нибудь для безопасности кораблей, которым на пути может встретиться, например, этот ваш солитон?

- Конечно. Последние пять лет мы решали эту проблему, и сейчас уже приступили к выпуску созданных на базе нашего института приборов, которые оповещают о приближении одиночных волн за пятьдесят морских миль. Но, к сожалению, ими оборудованы пока только военные лайнеры США и Англии.

- А пятьдесят морских миль – это много? – озадаченно спросила Кира.

- Это пятьдесят минут широты, пятьдесят семь и пять сухопутной мили или… - Семен сделал паузу, умножая в уме, - или девяносто две целых, шестьдесят пять сотых километров.

- Вы и математику как орехи щелкаете, - не удержалась от язвительного комплимента Кира. – А как вы думаете, на сколько этих самых морских миль мы уже удалились от курса затонувшего корабля? И где мы теперь находимся?

Покровский вздохнул. Он и сам все время об этом думал, но вынужден был признать, что не имеет ни малейшего понятия.

- Сначала нужно дождаться, пока рассветет, - уклончиво ответил Семен. – Оглядимся и решим, что делать дальше. Может, к этому времени нас начнут искать…

- Боюсь, что вряд ли, а скучный пейзаж не способствует появлению светлых мыслей.

Кира поежилась и подтянула к подбородку колени. Она совсем продрогла.

- А если течение унесет нас далеко в открытый океан? – мысль о печальной перспективе тенью легла на лице девушки. – Послушайте, а что…

Ей не дал договорить вдруг резко вклинившийся в разговор хрип того, которого она представила Сиклом.

- Скажите-ка, а как вам удалось спастись?

Его голос весьма гармонировал с угрюмой внешностью – низкий, зловеще выделяющий шипящие буквы.

- М-мне? – запнулся Покровский.

Вопрос прозвучал словно обвинение на суде. Ученому вдруг припомнился давно почивший испанский король, бросивший вызов известному герою Лопе де Вега: «Позвольте, сударь, а на каком основании вы живы?!»

- Вероятно благодаря тому же провидению, которое затащило меня на этот корабль. Я вообще должен был лететь в Париж… - ученый грустно вздохнул, - на собственную свадьбу.

Семену представилась Сессиль, которая понятия не имела, куда мог запропаститься ее жених. На счет своей невесты профессор не питал никаких иллюзий. Сессиль отличалась ветреностью, свойственной всем хорошеньким молоденьким девушкам, собравшимся под венец не по большой любви. Ах, если бы не то первое свидание, положившее всему начало…

Неожиданно отрывистый смех зазвенел во влажном воздухе. Кира хохотала от души.

- Ой, вы, по-моему, очень похожи на Паганеля!

- Кто это еще? – угрюмо уставился на девушку Сикл. Она перестала смеяться и посмотрела на него в упор.

- Ты же книжки читал, ну в детстве?

По-видимому, Сикл не был настроен на воспоминания.

- Короче, - буркнул он, - я спросил, кто это?

- Ученый, - вздохнула Кира, - вроде нашего геолога, герой книги Жюля Верна. Тоже случайно попал на корабль, и тоже знал все на свете, - она с уважением посмотрела на Семена.

Ему стало почему-то очень приятно и, сконфузившись, он отвернулся. Вдалеке лениво просыпался горизонт. Тонкая нежно-розовая кайма отделила посветлевшее небо от воды. Там, в этой точке океан казался широкой стянутой лентой.

- Нам не мешало бы поспать хоть немного, - зевнула Кира, - силы еще потребуются, а рассветет не раньше, чем через час. Только по очереди, не мешает все-таки быть настороже.

- Спи, я посижу, - прошипел хмурый крепыш, - этому типу не надо доверять, - кивнул он в сторону Семена. – Все-таки, нужно выяснить, как он уцелел.

- Так же как и вы! - не выдержал геолог. – Можно подумать, что вы умеете ходить по воде, а остальным даже плавать запрещено, - зло процедил он сквозь зубы.

- Давайте не будем ругаться с самого начала, мальчики. Все потом. Так хочется спать…

Кира устало махнула рукой и, допив содержимое маленькой фляжки, тут же устроилась на колышущемся дне лодки. Раннее утро в открытом океане было очень холодным, тем более что одежда не успела просохнуть. Она противно липла к телу и холодила до кишок. Девушка свернулась на полу калачиком, скрестив руки на груди. Укрыться ей было нечем, и сквозь зеленый свитерок было видно, как подрагивают замерзшие плечики. Семен снял с себя еще почти совсем мокрый вельветовый пиджак и, накрыв ее, устроился рядом. Нервное подрагивание воды ощущалось сквозь дощатое дно шлюпки и доводило озноб почти до лихорадки. Хорошо, что еще не было ветра! Уснуть казалось совершенно невозможным. Семен взглянул на Киру, но той, видимо, хватило водки, чтобы забыться коротким тревожным сном. Он придвинулся к ней ближе и натянул кусок своего пиджака на левый бок. Неожиданно осознание всего случившегося дикой тревогой заныло внутри. Неизвестность вернула приглушенный, было, страх. Усталость острой судорогой в ногах напомнила о том, сколько времени пришлось барахтаться в холодной воде, прежде чем появилась спасительная лодка. Семен поднялся, сел, обхватив руками плечи. Угрюмый здоровяк бросил на него испепеляющий взгляд. Одна мысль уже продолжительное время не давала Семену покоя – он знал, что прозвище спутника Киры имеет очень древние корни и переводится с одного из мертвых уже языков как «убийца».

***

Глава вторая

Спокойное теплое утро мая располагало к плесканиям. Шумная стайка веселых дельфинов придумала резвиться недалеко от одинокой лодки. Они прыгали, извиваясь своими крепкими лоснящимися телами, с каждым кругом все ближе подплывая к суденышку. Дельфинам, видимо, было ужасно интересно, что делали здесь эти люди – в маленькой шлюпке, без весел и явных признаков направления. Проснувшаяся Кира, несмотря на все злоключения предыдущего дня и ночи, выглядела бодрой. Она развесила по краям лодки мокрую одежду, подставив приятному солнцу тонкие плечи. Массивный синий кулон, свисавший чуть ниже выделяющихся ключиц, совсем не гармонировал с хрупкой фигуркой – казалось, он оттягивает своей обладательнице шею. Но, похоже, Кира не испытывала ни малейшего дискомфорта – наоборот, была легка и активна. Констатировав, что у них нет ничего съестного, принялась обдумывать план поимки рыбы. Сикл поднялся, потянул в разные стороны свое крупное, затекшее в конечностях тело, и проскрипел в ухмылке:

- А на что ты ловить ее будешь? На обещания?

- Мне и пообещать-то нечего, - улыбнулась в ответ девушка, как ни в чем ни бывало радующаяся новому дню. – Может, профессор подскажет?

Она взглянула на Семена, растирающего шею. Энергии у него было явно меньше. Геолога мучил озноб и плохие предчувствия.

- Что-то вы не в духе, профессор?

Семен попытался скрыть подступившее раздражение. Какого черта эта барышня ерничает?! Вчерашняя симпатия скрылась за нависшим осознанием страшной реальности. Он был так устроен – во всем ученый должен был видеть полный порядок и понимание происходящего. Господствующий же теперь хаос наводил непреодолимое уныние.

Семен вспомнил, как садился на злополучный корабль. Девять недель он пробыл по договору с Сорбонной в Кои;мбрском университете Португалии – одном из старейших учебных заведений Европы, основанном аж в 1290 году! И естественно, все приготовления к свадьбе приходилось вести по телефону. Один раз профессор даже вышел из себя, когда портниха Сессиль звонила раз десять во время лекции – уточнить количество вытачек на лифе.

- О Боже! – взорвался Покровский. – Неужели вы не можете спросить об этом мадемуазель?!

- Мадемуазель желает, чтобы все было выполнено по вашему вкусу, - невозмутимо отвечала портниха.

- По моему вкусу такие мелочи нужно обсуждать с невестой! - отрезал Семен и бросил трубку.

На его везение португальские студенты не понимали французского, и он, сославшись на важные переговоры с ректоратом Сорбонны, смог продолжить занятия. Вечером того же дня по телефону Сессиль выказала недовольство долгим отсутствием Покровского, и Семен пообещал завтра же (благо как раз истекал срок договора) прилететь в Париж. Однако на следующий день вместо самолета профессор оказался на корабле. Сердце его разрывалось от отчаяния, когда он поднимался на палубу. Все, чего он так долго и упорно добивался, внезапно оказалось под угрозой. В каюте он долго держал ладонь на внутреннем кармане вельветового пиджака, где все еще лежал билет до Парижа. Самолет французской авиакомпании Air France улетал через три часа после отплытия корабля. Тогда у Семена еще было время передумать, но ученый знал, что передумать он не мог. Сразу после волнующего разговора с директором научно-исследовательского института, работающего в рамках проекта «MaxWave», Мишелем Лье, Семен принялся набирать номер парижской квартиры Сессиль. Ее вежливый голос, записанный на пленку, ответил: «Это Сессиль Денье, извините, но сейчас меня нет дома, пожалуйста, оставьте свое сообщение после звукового сигнала…» Дожидаться противного писка Семен не стал, несколько раз пробовал дозвониться на мобильный, но невеста не брала трубку. Беспокоить свою будущую тещу сообщением о том, что у него появились дела важнее свадьбы, Семен не рискнул. Что он мог сказать?! «Мадам Денье, это Покровский. Тот самый русский профессор, что имел несчастье влюбиться в вашу непредсказуемую дочь и вызвать ваше страшное неудовольствие. Я звоню просить вас передать Сессиль, что наша свадьба откладывается, поскольку в авральном порядке мне необходимо председательствовать на секретном научном совете по инженерной гидрогеологии. Я понимаю, мадам, что вы просто счастливы и вряд ли воздержитесь от того, чтобы сообщить дочери, будто ее жених трусливо сбежал из-под венца, но все же еще раз прошу вас, мадам…»

В конце-концов, понадеявшись на то, что, по дороге до Бермудов, где должны были пройти важнейшие испытания, он дозвонится-таки до Сессиль по мобильному и все объяснит, профессор ступил на борт. Разве мог он знать, что после этого был обречен?.. Теперь ирония судьбы напомнила ему французскую пословицу, которую любила повторять Сессиль: есть три самых прекрасных зрелища на свете – танцующая женщина, скачущая лошадь и корабль, идущий на всех парусах…

Геолог взглянул на Киру и выдавил, стараясь придать тону бесстрастность:

- Судя по всему, нас никто не ищет. Нам необходимо что-то предпринять.

- Что, например? – сверкнул глазами Сикл.

Семен уставился на прыгающих дельфинов, пытаясь придать своим мыслям направленность. Он закрыл глаза и представил карту. Их корабль плыл из Лисбоа через Филадельфию и Бермуды во Флориду.

Предположим, думал геолог, мы отбились от курса миль на двадцать-тридцать. Значит, где-то не так далеко течение Гольфстрим должно сделать крутой вираж и соединить свои теплые воды с холодным Лабрадорским течением. А это значит… Семен даже поморщился от неприятного вывода. Он много раз мысленно представлял себе эту узкую кривую полоску земли посреди Северной Атлантики. Вернее не земли, а песка, который схоронил под своими многотонными пластами не только бесчисленное множество современных лайнеров самых разных стран, но еще челны самих викингов. Когда-то давным-давно, около пяти столетий назад, суеверные моряки назвали этот остров корабельным кладбищем. Однако, это все же была суша, к тому же, обитаемая.

- Возможно, нам удастся причалить к острову, - объявил геолог. Он все еще боролся с дурным настроением, но проблеск надежды, пусть даже пока весьма мнимой, уже читался в его взгляде.

- Острову? – в один голос переспросили Сикл и Кира.

- Пока не могу сказать вам ничего определенного, мне нужно понять, насколько мы далеки от Гольфстрима.

- Вы обязательно это поймете, дорогой Паганель! – воодушевленно заявила девушка.

Она не удержалась от дружеского поцелуя в щеку, и душевное состояние Семена сразу заметно улучшилось.

- Что бы мы без вас делали?!

Ей уже представилась спасительная полоска в застывшей синеве океана. Радость Киры буквально через два часа стала всеобщей – троица разглядела прямо над собой упитанную чайку, а это означало только одно – суша поблизости!

А в это же время за многие тысячи километров от них в столице России, в здании одного из крупнейших концернов мира шло бурное заседание. Председатель совета директоров сознательно настоял на том, чтобы сделать его открытым для средств массовой информации. Ему нужно было на некоторое время отвлечь внимание журналистов от своей персоны, поэтому он надеялся переключить его на громкую, заманчивую, но совершенно пустую сенсацию.

Субтильный услужливый юноша мгновенно угадал желание шефа, и чашка с ароматным свежесваренным кофе оказалась перед тучным, стареющим председателем, едва он подал знак. Сделав глоток, босс шепнул что-то парню на ухо, и тот, ловко поднявшись, призвал прессу к тишине.

- А сейчас Борис Георгиевич Штек, президент «РосНефЭнерПрома» сделает важное заявление. Операторы могут подойти к синей линии.

Телевизионщики засуетились, а представители бумажных СМИ недоуменно переглянулись. Однако молодой человек тут же продолжил, двинувшись навстречу пишущей братии:

- Диктофоны я поставлю сам, приготовьте, пожалуйста. Съемка фотоаппаратами мобильных телефонов запрещена.

Он очень быстро расположил всю технику на столе вальяжно откинувшегося в кресле президента и скрылся из виду. «Вышколенный у него пресс-секретарь», - подавляя зевоту, подумала Катя Невская, глядя в спину удаляющемуся парню. Репортеру еженедельного аналитического журнала «Эксперт», щедро одаренному природой не только цепким мужским умом, но и вполне женской привлекательностью, предельно наскучило предшествующее заседание самолюбивых «владельцев заводов- газет-пароходов» и внимание девушки рассеивалось. Она полностью оправдывала свою фамилию, размеренная жизнь ее родного Питера была журналистке куда больше по душе, чем суетная беготня по Москве – с одного мероприятия на другое. «Скорее бы он уже сделал свое заявление, и спущусь в их вкусный буфет». Катя и предположить не могла, чем закончится эта конференция!

- Мы объявляем конкурс, - начал тем временем Штек, - на решение проблемы альтернативного топлива. Вознаграждение победителю – миллион евро!

- Сколько?! – громко охнули журналисты, не веря своим ушам.

Оживления заметно прибавилось. Кое-кто схватился за мобильные телефоны.

Президент и бровью не повел. Его увесистый баритон спокойно вещал дальше.

- Необходимо предложить вид топлива, который полностью заменит нефтепродукты и природный газ в двигателе внутреннего сгорания.

- А какие основные требования? – тут же раздался первый вопрос из зала.

- Экологическая безопасность, крупномасштабное производство и… - Штек сделал паузу, чему-то усмехнулся, - и доступность.

- А если уже есть предложения? – радостно выпалил из первого ряда репортеров моложавый мужчина в идеально отутюженной рубашке.

- Да?! – дернул уголками рта президент. – Вот это скорость! Интересно послушать.

Журналисты начали разглядывать своего коллегу и громко перешептываться. Тут же, словно по мановению волшебной палочки, снова возник пресс-секретарь, призывая всех к порядку. Катину сонливость сняло как рукой. Она откинула со лба рыжую челку и вытянула шею, пытаясь лучше разглядеть претендента на миллион – его притягательную внешность не портил даже явно кривой нос с горбинкой. Говорил он слегка растягивая слова, как сознательно делают это многие москвичи.

- По-моему, отлично подходит метиловый спирт. Экологическую безопасность обеспечивает близость к природному газу, доступность – синтез из газа и угля, крупномасштабное производство можно наладить на гидролизных заводах.

- Четко и лаконично! – качнул головой Штек. Его заместители, сидевшие рядом, о чем-то зашептались, один из них сделал пометку в блокноте.

- Так что, деньги мои? – не унимался журналист.

- Ну, почти, - усмехнулись пухлые губы бизнесмена. Если докажете преимущество вашей идеи над другими и на практике. В любом случае, - он сделал глубокомысленную паузу, - у вас еще есть время все обдумать. Свяжетесь с моим помощником. Конкурс объявляется на две недели.

Последнюю фразу президент концерна произнес уже для всех присутствующих.

Изобретательный журналист хотел, было, сказать что-то еще, но тут вновь неожиданно появился щуплый пресс-секретарь и объявил, что дальше заседание совета директоров пойдет за закрытыми дверями.

Представители четвертой власти стали спешно собирать технику и свои вещи. Катя Невская хоть и воодушевилась присутствием находчивого коллеги, едва не сорвавшего огромный куш, надежду посетить буфет с изобилием всяких сладостей не оставляла. Она знала, что охрана концерна в считанные минуты разгонит всю прессу из коридора, а потому времени на то, чтобы быстро прошмыгнуть мимо и спуститься на второй этаж, у нее было всего ничего. Именно по этой причине девушка оказалась одной из первых у двери конференц-зала и, пружинисто схватившись за ручку, поняла, что та заперта. Обступившие ее коллеги попробовали помочь, но и их усилия оказались тщетны. В длинном конференц-зале была еще одна дверь – в противоположном конце, взоры журналистов обратились в ту сторону. Сопровождавший представителей СМИ пресс-секретарь недоуменно кивнул находящемуся внутри охраннику – какой идиот закрыл выход для прессы?! Тот пожал здоровенными плечами и спешно отправился проверить вторую дверь. Совет директоров в этот момент уже расселся по своим местам за овальным столом, гармонично вписанным в углубленное пространство возле окон. От Штека замешательство не ускользнуло. Он поманил пальцем своего пресс-секретаря. В этот же момент вернувшийся охранник растерянно сообщил, что и вторая дверь, ведущая в приемную президента, тоже заперта. Попросив журналистов немного подождать, худенький секретарь подбежал к шефу. На ходу он успел вытащить из кармана небольшую портативную рацию и скороговоркой произнести в нее несколько слов. Доложив президенту о странной заминке, юноша тут же поспешил успокоить – буквально через три минуты начальник службы безопасности концерна решит проблему. Пресс-секретарю не суждено было знать, что решит ее совсем другой человек. И по своему усмотрению.

Все случилось очень быстро и совершенно неожиданно для всех. Откуда-то из гущи репортеров вынырнул тот самый несостоявшийся миллионер. Ловко маневрируя между людьми и мебелью, он вдруг оказался в трех шагах от президента. Борис Штек успел увидеть, как из под безупречно выглаженной рубашки возник маленький черный пистолет. Его тонкое дуло смотрело главе концерна прямо в лоб. Испугаться президент не успел. Приглушенный хлопок откинул его седую голову резко назад. Со стороны могло показаться, что Борис Георгиевич тренирует затекшие мышцы шеи. Аккуратной крошечной дырочки, возникшей между раскидистых бровей, было практически не видно. Сидевший за столом совет директоров пребывал в немом оцепенении. И только все еще полусклоненный над Штеком щуплый пресс-секретарь сразу осознал весь ужас случившегося. Он громко взвизгнул и коротким броском впился в руку, сжимавшую оружие. В ту же секунду вышел из ступора единственный находившийся в конференц-зале охранник – перепрыгнул через стол и оказался позади убийцы с вытянутым вперед электрошокером. Однако он опоздал. Парень, сжимавший пистолет, молниеносно развернулся спиной к окнам, под мышкой у него болтался пресс-секретарь.

- Всем оставаться на местах, - рявкнул он, покосившись на охранника, - и спокойно, а то пристрелю и этого малыша.

В этот момент Катя Невская протиснулась, наконец, вперед – широкие спины операторов заслоняли ей обзор, и девушка, поняв, что уже пропустила нечто важное, решила хотя бы финал досмотреть в первом ряду. Она сразу увидела бледно-голубые глаза журналиста, которого еще несколько минут назад рассматривала с уважением. Эти глаза уставились прямо на нее.

- Эй вы, девушка из «Эксперта», - крикнул парень, - идите сюда. Живее! – повысил он голос, видя ее нерешительность.

Испытывать долго терпение вооруженного человека Катя не стала. Сжимая губы, она осторожно двинулась вперед. За спиной послышался испуганный шепот коллег.

- Подойдите к этому, - кивнул головой убийца в сторону своей жертвы, откинувшейся в кресле.

Глаза его зорко следили за всеми находившимися в зале. Место, которое он занял, идеально подходило для этого.

- Быстрее!

Девушка послушно приблизилась к вероятно уже мертвому бизнесмену. От страха ей показалось, что веснушки наперегонки бросились с носа вниз по спине. Похолодевшими пальцами она провела по гладко зачесанным в хвост волосам, размазав у кромки лба три больших капли выступившего пота.

- На его шее цепочка. Там висит ключ – доставайте!

Светло-голубые глаза впились в девушку.

- Да шевелись, ты!

От ставшего слишком резким крика Катя дернулась как от плетки. В этот же момент с наружной стороны закрытых дверей послышался стук и громкий голос начальника службы безопасности концерна. Через несколько секунд стало ясно, что дверь стараются выбить. Легкая усмешка, растянувшая губы убийцы и еще больше склонившая вбок его нос, заставила сжаться Катино сердце. Мелькнувшая, было, надежда тут же исчезла. Девушка вспомнила, что вход в конференц-зал открывался за двойными дубовыми створками, отделанными витиеватыми металлическими скобами. Сорвать их с петель будет не так-то просто. Однако терять время преступник все же не собирался. Держа одновременно на прицеле охранника с электрошокером и болтающегося под мышкой секретаря, он гораздо более спокойным, но каким-то удушающим голосом приказал Кате снять с груди трупа цепочку с ключом и положить ему в карман. Девушке на миг показалось, что жилка на горле застреленного президента пульсирует. Отогнав галлюцинацию, она постаралась унять дрожь в пальцах и потянулась к вороту рубашки. «Господи, - думала Катя, - здесь полным-полно мужиков, а один гаденыш творит что хочет. Неужели они не могут как-нибудь выбить у него пистолет?! И этот придурок охранник застыл от него в полушаге». Пальцы плохо слушались, а воротник Штековская жена, видимо, слишком сильно крахмалила – Кате никак не удавалось вытянуть из-под рубашки цепочку. Шум за дверями тем временем нарастал. «Может мне удастся потянуть время…» Бледно-голубые глаза убийцы усмехнулись, прочитав ее мысли.

- Шевелись! – резко приказал он и вскинул пресс-секретаря так, что тот невольно вскрикнул.

Катя охнула и достала, наконец, злосчастную цепочку. На ней красовался маленький очень изящный кулон с выгравированными инициалами «О.Р.К.» Он был выполнен в виде неправильного ромба и походил на кристалл. Катя могла поклясться, что никогда не видела ничего подобного. Многочисленные выпуклости делали эту вещицу весьма необычной, видимо, мастер знал толк в своем деле. Рядом с кулоном висел ключ – на первый взгляд довольно обычный, вроде тех, что хранят секреты в редакционных сейфах. Один такой есть и у Кати. «Интересно, что открывается этим ключом», – спросила себя девушка.

- Вам этого лучше не знать, - вновь перешел на вежливое обращение парень с пистолетом. Он, видимо, в совершенстве владел искусством телепатии. – Теперь расстегните цепочку и положите в мой карман.

Катя повиновалась. Но нервное напряжение сделало свое дело – когда цепочка уже оказалась в руках девушки, она, пытаясь не смотреть на труп, оступилась и неловко упала. При этом слетела с плеча сумка, и все ее содержимое разметалось по полу. Катя судорожно глотнула, разжав ладонь – ключ и кулон слетели с цепочки и теперь валялись где-то посреди выпавших записных книжек, помад, пудреницы и прочих вещей журналистки. Вооруженный мужчина выругался. Стараясь не терять самообладания и контроля над залом, он приказал Кате быстро найти на полу ключ. Страх заставил девушку поторопиться. В тот момент, когда она подняла свою рыжую голову, их лица оказались совсем рядом.

- Мы еще встретимся, - шепнул убийца, забирая маленький ключ, и кровь в жилах девушки застыла.

А дальше произошло нечто совершенно невообразимое. Раздался еще один хлопок, и щуплое тело под мышкой стрелявшего обмякло. Оттолкнув его и теперь угрожая пистолетом каждому в зале, псевдо-журналист сделал молниеносный бросок и оказался на подоконнике одного из окон. Через секунду оно оказалось распахнутым настежь, а еще через одну убийца исчез в его проеме. Люди охнули в голос – конференц-зал находился на пятом этаже огромного современного здания из стекла и металла.

***

Глава третья

- Какой к черту остров, профессор? Абсолютно ничего не видно! – с горячностью вскрикнула Кира.

Вот уже целых два часа они тщетно гребли руками в направлении, где, по словам, геолога должен был показаться клочок суши. Мышцы затекли, кисти покраснели и распухли, нервы стали сдавать, а океан все так же упорно не хотел отпускать попавших в его путы людей.

- Я же говорил, этот остров находится практически на уровне моря, поэтому с воды его не так-то просто рассмотреть, мы должны подплыть совсем близко, чтобы увидеть его, - Семен старался говорить спокойно, хотя его состояние тоже было очень близко к истерике.

Чайка, которая подарила им надежду, давно исчезла и больше не появлялась. Ученый и сам уже начал сомневаться в правильности выбранного направления.

- Остров расположился практически на стыке двух контрастных течений, - продолжал говорить он, успокаивая больше самого себя, чем своих спутников, - поэтому под одновременным воздействием теплого Гольфстрима и ледяного Лабрадорского течения береговая линия постоянно изменяется. Мои коллеги как-то подсчитали, что за год она сдвигается на восток примерно на 300 метров.

- И где мы сейчас находимся? – буркнул Сикл, не вынимая рук из воды.

- Я так полагаю, где-то милях в двухстах к юго-востоку от Галифакса.

- Очень доходчиво! – Сикл сплюнул в воду. – Вы что, с нормальными людьми никогда не общаетесь? – Видимо, запас молчаливого пренебрежения здоровяка начал истощаться. – Где это?

- Канада, - сухо ответил Покровский.

- Будем надеяться, что вы не ошибаетесь, - поспешила примиряющее вставить Кира и, немного растерев пальцы, принялась грести дальше.

Семен последовал ее примеру, решив не реагировать на выпады Сикла. Геолога мучила еще одна мысль. Он сознательно не озвучил ее, но от этого мысль не стала менее тревожной. Спасительный и страшный остров, который они так жаждали найти, был кладбищем не только для кораблей, но и для всего живого, подплывавшего к его берегам. Огромная гряда зыбучих песков не гнушалась ничем. Найти остров – только полдела, нужно было еще попасть на него. Покровский вздохнул, решив рассказать об этом своим спутникам. Однако первое же его слово утонуло в громком возгласе Киры.

- Смотрите! Смотрите! – она вытянула вперед руку, указывая на что-то.

Мужчины поднялись одновременно, отчего лодка принялась раскачиваться в разные стороны, и равновесие все трое удержали с трудом.

- Спокойно, профессор, - рявкнул крепыш, - не хватало еще перевернуться.

Семен не стал огрызаться. Его интересовало то, что он уже успел увидеть.

Нет, это был совсем не остров... В нескольких десятках метров от шлюпки вода тихо раскачивала какой-то продолговатый предмет, а на нем лицом вниз лежала девушка. Непонятно было – жива она или нет. «Неужели кто-то еще мог спастись?!» - пронеслось в голове Семена, и он принялся отчаянно грести, не замечая, что ему никто не помогает. Кира и Сикл замерли в напряженном созерцании вдруг представшей перед ними картины. Несмотря на небольшое расстояние, плыть пришлось долго – силы одной пары рук были совсем незначительны. Когда лодка приблизилась к девушке, стало ясно, что если она и жива, то явно находится без сознания. Ученый потянулся через край и тут же понял, что одному поднять ее будет довольно сложно.

- Ну помогите же! – возмущенно обернулся он к своему крепкосложенному спутнику.

Сикл не шевельнулся. Взгляд его застыл на импровизированном плоту, который при ближайшем рассмотрении оказался фрагментом мачты. Семен тяжело вздохнул и, зацепившись пальцами ног за борт, аккуратно подхватил бесчувственное тело под мышки. Кире и Сиклу пришлось перебраться на другую сторону лодки, чтобы восстановить равновесие. Ученый сделал рывок и сумел подняться. На долю секунды ему показалось, что удержаться не получится, но все обошлось. Когда девушка оказалась на дне шлюпки лицом вверх, Кира громко вскрикнула. Семен наклонился к бедняжке и отбросил с глаз длинные мокрые волосы. Их чернота подчеркивала идеальный овал, высокие скулы и тонкую шею. Ученый узнал девушку почти сразу – это была самая красивая кокетка из тех, что плыли с ним на злосчастном корабле. К тому же она то и дело нервировала пассажиров лайнера и всех членов команды опасным увлечением дайвингом. Семен и сам не раз думал про себя, что погружения в этой зловещей части Атлантики – верх безумия. Кроме того, все это очень сказывалось на скорости лайнера, а каждая минута промедления была подобна для Семена жуткой пытке – он представлял все мысли и действия Сессиль в это время, и его состояние делалось непереносимым. Однако красавицу-экстремалку не трогали чужие проблемы, она сорила деньгами как фантиками, и экипаж шел у нее на поводу. Семен же мог козырять лишь своими учеными званиями, которые производили мало впечатления…

Тем временем Кира начала суетиться, то и дело, бросая на Сикла горячие взгляды. Не обращая на парочку никакого внимания, Семен пробовал нащупать пульс девушки, а затем принялся делать ей искусственное дыхание.

- Надо помешать ему! - шепнул Сикл Кире на ухо.

Та больно впилась ногтями в его ладонь и спросила Семена:

- Она жива?

- Да, - выдохнул профессор, в очередной раз надавив на грудную клетку.

Затем он припал к губам девушки. Через несколько минут она закашлялась. Потом началась рвота. Кира и Сикл смотрели на все происходящее словно завороженные. На короткий миг спасенная открыла глаза, разлепила губы, и с них сорвался приглушенный стон. Потом она вновь впала в беспамятство. Семен снял с себя высохший пиджак и накрыл им девушку.

- Мы должны как можно быстрее найти остров, иначе она погибнет.

Сикл с явным неудовольствием оглядел ученого и повернулся к Кире, но она не дала ему раскрыть рта.

- Иначе мы все погибнем, - со значением произнесла девушка.

Вечером поднялся ветер. Сначала это был легкий приятный бриз, однако довольно скоро он усилился, и вода, словно от холода, покрылась крупной рябью как чешуей. Не прошло и часа, как океан разволновался не на шутку – волны, будто закипая, хлестали по лодке. Густая водяная пыль со всех сторон застилала обзор, она закручивалась в тонкие спиральки и неприятно резала лица. Дышать становилось все труднее – мельчайшие частицы воды и воздуха словно колючими пузырьками заполняли грудь. Грести голыми руками больше не было сил. Лодку швыряло все сильнее и сильнее. Надежда угасала с каждой минутой.

- Если начнется сильный шторм, мы пропали, - голос Киры срывался на плач. Она не хотела сдаваться, и в то же время чувствовала, как душит беспомощность. – Надо что-то делать!

Ей никто не ответил. Семен смотрел в никуда, в глазах его тоже стояли слезы. «Сессиль, - думал он, - прощай, моя нежная девочка». Русалочьи глаза невесты весело подмигнули ему из лабиринтов памяти. «Никогда не путешествуй без меня, - шелестела Сессиль, - иначе увидишь…»

- Земля! – загудело вдруг в ушах Семена с такой силой, словно он оказался в эпицентре землетрясения. – Земля-яяя!!!

Кира кричала, подпрыгивая в шатающейся лодке, и размахивала руками. Ученый не сразу понял, что все это происходит в реальности.

- Где? – Сикл уже оказался рядом с ней.

- Вон там, - показала вперед Кира.

- Земли не может быть видно с такого расстояния, я же говорил, что… - начал, было, Покровский, но второй радостный вопль прервал его.

- Маяк!

- Маяк? – с волнением переспросил геолог, поднимаясь. – Маяк! – ответил он тут же сам себе. - Ну конечно!!!

Как он мог не подумать об этом?! Ведь власти Канады, которой сейчас принадлежал этот остров, наверняка позаботились о том, чтобы опасные пески были видны кораблям за много миль!

Казалось, в каждом из троих открылся какой-то новый источник энергии – все снова принялись грести с утроенной силой, не замечая боли от секущей океанской пыли. Совсем скоро тусклая дорожка света уперлась прямо в нос лодки. Ошалевшие от радости Кира и Сикл принялись обнимать друг друга и дурачиться. Семен несколько раз пытался сказать им, что еще совсем не время расслабляться, но парочка его словно не слышала. Когда в очередной раз геолог заметил, что они пока не доплыли до безопасного места, крепыш не выдержал.

- Слушай ты, профессор, прекрати канючить. Мы ведь отсюда можем и вплавь добраться, а ты останешься тут бултыхаться вместе с этой красоткой, - он поддел носком кроссовка лежащее на днище тело.

- Послушайте… - начал, было, Семен и захлебнулся распиравшими его эмоциями. Он слишком хорошо понимал, что одному причалить к берегу и вытащить девушку ему не под силу.

- Осталось совсем немного, будет, действительно, лучше, если мы все вместе просто догребем до острова, - рассудительно вставила Кира.

- Мы не просто должны добраться до него, - с горячностью стал объяснять ей Семен, - необходимо подойти именно с восточной стороны – это наиболее безопасно. Правда… - он сделал паузу, ориентируясь по направлению все усиливающегося ветра, - сделать это совсем не просто. Нам нужно торопиться.

Кира прищурилась, затем наклонилась к Сиклу и шепнула ему что-то на ухо. Тот недовольно цыкнул, но принялся снова грести.

Казалось, только что маяк был совсем рядом, однако неимоверные старания троицы ни к чему не приводили – изменившийся ветер уносил шлюпку все дальше от тусклой световой дорожки. Вода стала заметно холоднее, за считанные минуты она сводила пальцы судорогой. Полчаса ожесточенной борьбы дали ясно понять, что люди проиграли. Стихия набирала обороты.

- Что ж, вот и все. Шторм! - обреченно выдохнул Семен.

Он еще продолжал грести по инерции, но уже понимал, что все усилия тщетны. Несколько минут назад маяк окончательно скрылся из виду, и маленькое суденышко было отдано на растерзание волнам.

- Не может быть! – в глазах Киры стояли слезы. – Этого просто не может быть… - шептала девушка. – Так не бывает. Ведь вчера мы остались живы совсем не для того, чтобы умереть сегодня…

- Может еще обойдется… - хмуро буркнул Сикл, разглядывая накатывающую на них темную воду. И сам себе не поверил.

Клубы становились все выше и зловещее. Они вздымались над лодкой словно огромные головы взбесившихся длинногривых коней. И каждый раз лодка не опрокидывалась лишь каким-то чудом.

Не прошло и двадцати минут, когда все трое поняли – пора прощаться.

- Семен, я хочу сказать вам кое-что очень, очень важное, - глотая рыдания, быстро заговорила Кира. – У нас есть…

- Замолчи! – Сикл больно дернул ее за руку.

- Мы все равно умрем! – выкрикнула девушка и оттолкнула его. – И не только мы. Через две недели…

- Молчи! – яростно зарычал крепыш, хватая Киру за горло.

Семен навалился на него, отстраняя девушку. Они едва не выпали за борт, когда очередная волна тряхнула лодку. И вдруг световое облако разорвало темную завесу – прямо на них глядели фонари спасательного судна.

***