Меркурий без головы

Давным-давно, на реке полноводной, в граде одном великом и многом людьми, жил себе поживал парень один. По имени Меркурий, по прозвищу Моравский, ибо был служивым понаехом – у князя местного в найме. Работал исправно по части воинской, но иногда и по хозяйству подсабливал. Где бочки с одного места на другое перенести, где траву подкрасить, где вскопать от обеда до забору. В общем, силён был, аки бык или конь тяжеловозный.

И вот однажды случилась беда неминучая. Не далеко, но и не близко к граду оному встали полчищами татары своенравные. Был у них хитрый и коварный план – втихую, ноченькой тёмной, княжеску вотчину завоевать, мужиков поубивать, злато-серебро отобрать, девок красных поперепортить.

Но прознала про тот хитрый и коварный план Богоматерь добросердечная. И решила она помочь жителям града великого и многого людьми. Всё ж в честь Ея и собор красивый на горушке справили, и икону охранительную прелестно написали. Отчего ж не подсобить родным человечкам? Да и девок красных оченно жалко. Не виноватые они! Татары сами пришли!

В общем, явилась Богоматерь пономарю церкви своего имени. Явилась и повелела вызвать к ней Меркурия Моравского. Прямо посиредь ночи. Пономарь перечить не стал, сбегал до парня, да в храм его завёл. А там...

Родительница Божия сиятельно так сияет и речь держит: «Трудная тебе доля досталась, Меркурий! Но никто, окромя тебя, с работой такой не сдюжит! Иди, мил человече, в деревню одну, не далёкую и не близкую, там войско татарское стоит. Подкрадися неслышно, да перебей супостатов, пока они на град-то не двинулись! А коли не ты их, так они – вас! Княжеску вотчину завоюют, мужиков поубивают, злато-серебро отберут да девок красных, невинных поперепортят. Непорядок! Как справишься с задачей масштабною, так за то тебе потом будет почёт да уважение на веки вечные».

Что ж, Меркурия уговаривать дважды не надо, если новая Родина в опасности. Набул он сандалии свои железные, крепкие, заседлал коня верного да к дислокации, Богоматерью указной, двинул. Прибыл, глядь! Матушки-батюшки! Реально лагерь татарский стоит, воинами крупными кипит! Еще, денёчек аль полденёчка, да и двинут они на град-то!

В общем, как и велела Родительница Божия, подкрался он к недругам не слышно и устроил всем кузькину мать! Бил, бил... Мечом рубил, рубил... Сандалиями железными в грудь ворогам пихал, пихал... Всех татар так и поперерубал. Но про одного только, сына ханского забыл! А как тут не забыть, когда тот в кустах дальних шкерился?

И как только прилёг отдохнуть от дел ратных Меркурий, подкрался к нему выживший сын ханский, да и снёс сонному голову! Снёс, но далеко уйти не успел. Восстал Меркурий ото сна крепкого и, как был безголовый, мечом своим оставшегося татарина и почикал. А потом подхватил отрублену часть организму, сел на коня своего верного и обратно в град поскакал.

Прибыл к стене крепостной и воротам дубовым, только уж въехать хотел, как попалась ему навстречу баба с коромыслом да вёдрами пустыми. Увидела Меркурия без головы – и ну орать-браниться с утреца пораньше! «Ишь, – кричит, – люди добрыя! Да как можно так? Да гляньте-ко, а что деется?! И ходють, и ходють тут всякие разные, безголовые! А потом ложечки со столов пропадают да девки незнамо от кого рожают! Неужто князь наш ничего супротив понаехов сделать не может, а?»

Ничего не сказал на то Меркурий, только с коня спешился, главу свою на травку положил, сам к ней лёг да и тут же дух испустил. Дух такой ладановый, приятный, несмотря на то, что в пути и боях несколько дён был.

Пономарь прихрамовый потом Меркурия опознал да князю доложил. А Богородица повелела наместнику градову упокоить героя в церкви имени своего, и сандалии его железны, прочны на всеобщее обозрение выставить. Коня же богатырёва, как издох, в стену крепостную замуровали, около башни одной, что на реку выходила. Бают с той поры, аки жеребец внутри кирпичей взоржёт, так к обороне готовиться надо, ибо ворог идёт полчищами. Ну или апокалипсис. Тут уж как повезёт.

И с той поры стали считать, что баб с пустыми вёдрами видеть, да ещё и с утра поранее, – это вот к несчастью.