Мерлин : Свет или Тьма.

Тяжелый, ритмичный звон колокола разнёсся над Камелотом, сгоняя горожан на центральную площадь. Люди стекались быстро, но без особой охоты, опасаясь, что промедление сочтут неуважением к короне. В центре, окруженный кольцом солдат в алых плащах с золотым драконом на груди, уже возвышался деревянный помост. Стража деловито завершала последние приготовления: одни проверяли прочность веревок на столбе, другие подкладывали сухой хворост, пока офицер короткими, лающими командами оттеснял мрачную толпу назад.

На широком каменном балконе, нависающем над площадью, застыли три фигуры. В центре возвышался король Утер Пендрагон, облаченный в темный камзол с широким кожаным поясом и тяжелый, подбитый мехом плащ. Его лицо, изрезанное глубокими морщинами, оставалось неподвижным и холодным, как и взгляд, которым он окинул собравшихся. По правую руку от отца стоял принц Артур, по левую — принцесса Моргана.

Тяжелые ворота темницы распахнулись, и двое стражников выволокли осужденного, который едва переставлял ноги. Его одежда превратилась в грязные лохмотья, сквозь прорехи виднелись следы недавних побоев. Когда его грубо привязали к столбу, он даже не пытался сопротивляться, бессильно уронив голову на грудь, над площадью повисла гнетущая тишина.

Утер шагнул к перилам, положив руки на холодный камень. Он говорил негромко, но весомо, и каждое его слово падало на площадь, словно удар молота.

— Посмотрите на этого человека, — начал король, указывая на осужденного, но глядя прямо в глаза толпе. — Двадцать лет назад вы не могли спокойно спать в своих кроватях. Двадцать лет назад вы боялись каждого шороха в ночи, потому что знали: магия не щадит никого. Мы жили во тьме, где колдовство не знало жалости. Люди исчезали по ночам прямо из своих домов... посевы сгорали, скот падал замертво, а магия делала врагов из тех, кого мы ещё вчера могли называть друзьями. Вы помните этот страх? Я помню.

Он сделал паузу, давая словам впитаться в сознание людей.

— Многие из вас думают, что я жесток. Но спросите себя: чего стоит ваш мирный сон? Магия — это не дар и не искусство, это смертельная болезнь , разъедающая саму суть нашего королевства и нашей жизни. Ею нельзя управлять, с ней нельзя договориться. Этот человек, — Утер презрительно кивнул на столб, — решил, что его амбиции важнее вашей безопасности. Он принес эту заразу обратно в наш дом.

Король выпрямился, и в его голосе зазвенела сталь:

— Я взял на себя грех убийства, чтобы ваши руки оставались чистыми. Я построил стены из законов и скрепил их кровью этих тварей, чтобы внутри вы могли растить детей, не боясь, что завтра их заберёт подобное чудовище. Пока я король, Камелот будет свободен от колдовства. Жалость к магу — это предательство всех погибшим из-за неё и предательство нашего Камелота.

Резким движением руки Утер подал знак. Палач поднес факел к хворосту, и сухое дерево мгновенно занялось, с треском выпуская языки пламени, которые жадно поползли вверх, к ногам жертвы. Сначала с помоста доносилось лишь хриплое дыхание, но стоило огню коснуться плоти, как над площадью разнесся долгий, полный муки крик, эхом отразившийся от каменных стен замка. Толпа молчала, многие опускали глаза, не в силах смотреть на казнь.

Утер наблюдал за происходящим не отрываясь, с выражением мрачного удовлетворения от исполненного долга. Рядом с ним, вытянувшись в струну, стоял Артур: он старательно копировал бесстрастность отца, но побелевшие пальцы, до боли сжавшие рукоять меча, выдавали его истинное напряжение. Моргана же, бледная, с плотно сжатыми губами, демонстративно смотрела поверх голов толпы, едва сдерживая отвращение, — лишь жесткие рамки этикета удерживали принцессу на месте, пока крики внизу постепенно сменялись треском костра.

Когда последние языки пламени угасли, оставив после себя лишь едкий дым и обугленный столб, толпа начала медленно расходиться. Артур бросил быстрый взгляд на сестру: лицо Морганы было мраморно-бледным, а взгляд отсутствующим. Принц осторожно, стараясь не привлекать внимания придворных, сжал её холодную ладонь, выражая безмолвную поддержку. Принцесса вздрогнула, повернулась к нему и едва заметно кивнула в знак благодарности.

— Ваше Величество, — официально обратился Артур к отцу.

Утер, уже взявшийся за тяжелую дверную ручку, чтобы покинуть балкон, остановился и обернулся к сыну. Его лицо всё еще хранило отпечаток суровости после произнесенной речи.

— Мы с Морганой хотели бы развеяться, — продолжил Артур, делая шаг вперед. — Я думал взять своего сокола и выехать в предместья на небольшую охоту.

Стоявшая рядом Моргана в изумлении вскинула брови и вопросительно посмотрела на Артура — ни о чем подобном они не договаривались. Однако, перехватив лукавый взгляд брата — он незаметно для отца подмигнул ей, и она мгновенно поняла его замысел. Он просто хотел увезти её подальше от запаха гари и гнетущей атмосферы замка. Уголки её губ тронула слабая улыбка.

Король поднял голову, оценивающе изучая небо., тяжелые свинцовые тучи медленно сбивались в плотные ряды, нависая над башнями Камелота и делая день заметно темнее.

Артур проследил за взглядом отца и, опережая его возражения, добавил:

— Мы ненадолго, отец. Я вижу, что погода портится, но я обещаю, что мы вернемся до дождя.

Утер помолчал мгновение, переводя взгляд с решительного лица сына на побледневшую дочь. В его глазах мелькнуло беспокойство, скрытое за привычной маской властности.

— Хорошо, — кивнул он наконец. — Но возьмите с собой отряд стражи. Я не разрешаю вам покидать стены города без надежного сопровождения.

— Разумеется, — склонил голову принц.

Моргана, почувствовав облегчение от одной мысли, что покинет эти стены, порывисто поцеловала брата в щеку. Подобрав юбки, она поспешила в свои покои, чтобы переодеться для верховой езды. Артур же, проводив её взглядом, развернулся и направился к псарне, чтобы отдать приказы к выезду.

Небольшой отряд двигался по укатанной грунтовой дороге, уводящей прочь от городских стен. Впереди, задавая темп, ехал Артур. Поверх стеганого поддоспешника на нем была надета простая, но надежная кольчуга, мягко звеневшая в такт скачке. На левой руке принца, защищенной толстой перчаткой, смирно сидел охотничий сокол, изредка поворачивая голову в кожаном клобучке.

Рядом с ним, держа спину безупречно ровно, ехала Моргана. Для верховой прогулки она выбрала легкую кожаную броню, плотно облегающую стан и не стесняющую движений, а её густые темные волосы были собраны в тугую длинную косу, переброшенную за спину. Позади, на почтительном расстоянии, чтобы не мешать беседе принца и принцессы, следовали пятеро гвардейцев. За их спинами виднелись арбалеты, а на поясах покачивались тяжелые мечи.

Моргана ехала, задумчиво глядя по сторонам. Вокруг простирались золотистые поля, где кипела жизнь: крестьяне убирали урожай, вязали снопы, грузили телеги. Заметив королевский штандарт и всадников, многие останавливали работу. Мужчины сдергивали шапки и низко кланялись, женщины приседали в реверансах, а дети радостно махали руками. Моргана тут же светлела лицом, отвечая им искренней, теплой улыбкой и приветливым взмахом руки. Но стоило отряду отъехать дальше, как улыбка исчезала, и тень печали снова ложилась на её лицо.

— Всё еще расстроена тем, что увидела? — нарушил молчание Артур, не поворачивая головы, но внимательно следя за её настроением.

Моргана резко повернулась к нему, в её глазах читалась смесь непонимания и горечи.

— Я просто... Что такого сделал тот человек, что заслужил подобную смерть?

— Моргана, он маг, — голос Артура звучал спокойно, но твердо. — А если ты не забыла, применение магии в нашем королевстве карается смертью.

— Законы Камелота я знаю не хуже тебя, братец, — язвительно парировала она. — Допустим, он маг. И что с того? Что конкретно он совершил? Он убил кого-то? Отравил колодец? Украл у кого то деньги? В чем именно его вина?

Артур нахмурился, поправляя поводья.

— Его сожгли только потому, что он был магом, Артур. Я тут поспрашивала у солдат... — начала она, но принц тут же перебил её.

— Только не говори мне, что ты снова ходила в казармы и играла в карты с солдатами.

Моргана мгновенно прикусила язык, потупила взор и сделала вид, что увлеченно рассматривает гриву своего коня, всем своим видом изображая невинность.

— О боже, Моргана, — Артур устало покачал головой. — Если отец об этом узнает, он снова запрет тебя в замке. А стражники не отделаются простым выговором, как в прошлый раз. Поверь мне, они пострадают куда больше, чем ты.

Принцесса продолжала молчать, упрямо глядя в сторону полей.

— Ладно, — тяжело вздохнул принц, понимая, что нравоучения бесполезны. — Рассказывай, что ты там узнала.

Девушка тут же оживилась, и на её губах заиграла заговорщическая улыбка.

— Они говорили, что этого человека поймали в соседней деревне. Он просто давал представление, показывал фокусы детям и доставал ленты из воздуха, заставлял цветы распускаться. Все веселились и были счастливы... ровно до того момента, пока мимо не проехал патруль. Они заметили, что он зажигает огонь на ладони без спиртовой настойки или масла, а лишь прошептав слово... — её голос стал тише, переходя на шепот. — Его начали преследовать, а он даже не сопротивлялся. Он ни на кого не напал, Артур. Что плохого в том, чтобы просто веселить детей?

Она вопросительно, почти с мольбой посмотрела на брата, ища в его лице понимания. Артур некоторое время ехал молча, глядя на дорогу меж ушей своего коня.

— Я могу понять ход твоих мыслей, Моргана, — наконец произнес он. — Но и ты должна понять нашего отца. Мы с тобой не видели всего того ужаса, что творился раньше. Мы не застали времен до начала Великой Чистки и можем судить лишь по рассказам. Но я верю, что отец поступает правильно. Даже с помощью этого «безобидного» огня тот маг мог сжечь всё это поле и лишить еды тысячи наших граждан.

— Но он же этого не сделал!

— Не сделал, но мог. В этом и суть риска.

— Но он...

— Моргана, хватит, — мягко, но настойчиво оборвал её Артур. — Не нам с тобой сомневаться в решениях отца. Если он говорит, что магия — это зло, значит, так и есть.

Моргана на секунду задумалась, а затем на её лице снова проступила та самая лукавая улыбка, которую Артур знал слишком хорошо.

— А ты всегда делаешь так, как велит отец, и абсолютно всегда его слушаешь?

Артур фыркнул, не сдержав усмешки.

— Так же, как и ты, сестра. Так же, как и ты.

Они оба легко рассмеялись, и напряжение, висевшее над ними с самого утра, начало рассеиваться.

— И что, солдаты вот так просто взяли и всё тебе рассказали? — спросил Артур. — Ведь после твоей последней выходки отец приказал их высечь , а после они две недели чистили свинарники и там же спали.

Моргана криво улыбнулась, поправляя выбившуюся прядь.

— Ну что я могу поделать? Я ведь не виновата в том, что я так ослепительно красива, и они просто не могут устоять перед моим шармом.

Она вызывающе выгнулась в седле, подчеркивая гибкость стана, и, обернувшись назад, кокетливо помахала рукой сопровождающим их гвардейцам. Суровые вояки тут же раскраснелись, смущенно закашлялись и начали отводить взгляды, делая вид, что проверяют снаряжение. Моргана заливисто рассмеялась и снова посмотрела на брата.

Артур мысленно закатил глаза и потер переносицу свободной рукой. Как бы ни было досадно это признавать, Моргана не ошибалась. Она действительно была невероятно красива. Даже сейчас, в этой простой походной броне, она притягивала взгляды. Её алебастровая кожа создавала резкий, почти магический контраст с темными волнами волос и глубокими, пронзительными глазами цвета холодного моря. Черты лица были утонченными, а фигура — безупречной. Артур знал, что при дворе многие лорды теряли дар речи в её присутствии, и лишь статус дочери короля удерживал их на расстоянии.

— Ох, сестра, скромность тебе бы явно не помешала, — проворчал он.

— Отсутствие скромности, брат, — это тоже мое положительное качество, — парировала она, хищно улыбаясь. — Как и то, что я езжу верхом лучше тебя. И чтобы это доказать... Спорим, что я быстрее доберусь до леса Селидор?

Не успел Артур ответить, как она с гиканьем пришпорила своего скакуна. Конь рванул с места, взметая пыль.

— Эй! — крикнул Артур, растерянно глядя ей вслед.

Он обернулся на таких же ошарашенных солдат, покачал головой и, ударив пятками по бокам жеребца, бросился в погоню за своей несносной, ветреной сестрой.

Спустя полчаса бешеной скачки, когда ветер свистел в ушах, а деревья сливались в единую зеленую полосу, Артур наконец натянул поводья. Его жеребец, тяжело дыша и роняя хлопья пены с удил, перешел на шаг и остановился практически у самой кромки леса.

Моргана уже была там. Она стояла возле своей лошади, которая выглядела куда менее утомленной, и спокойно скармливала ей сочное яблоко, которое только что достала из седельной сумки. Принцесса обернулась на звук копыт и одарила брата торжествующей улыбкой.

— Вот видишь? — произнесла она, похлопывая кобылу по шее. — Я же говорила, что держусь в седле лучше тебя.

Артур тяжело спрыгнул на землю, чувствуя, как гудят ноги после галопа. Он подвел коня к поваленному бурей сухому дереву и надежно привязал поводья к толстому суку.

— Тебе просто повезло, что у моего коня вчера был тяжелый день, — отмахнулся он, стряхивая дорожную пыль с плаща. — И как же хорошо, что мозгов у меня явно поболее, чем у тебя, чтобы не загонять животных до полусмерти...

— Ай! — вскрикнул он, когда кулак Морганы врезался ему в плечо.

Конечно, удар принцессы, да еще через плотный поддоспешник и кольчугу, не мог причинить ему настоящего вреда. Артур охнул скорее по привычке, зная, что такая реакция раззадорит сестру. Он не мог отказать себе в удовольствии слегка поддеть её.

Моргана фыркнула, скрестив руки на груди. В её глазах плясали веселые искры.

— О, несомненно, братец, мозгов у тебя целая гора, — елейным голосом согласилась она. — Ты ведь их совсем не используешь, хранишь как новые. Вот они и не изнашиваются.

Артур усмехнулся, проверяя крепление перчатки.

— Это называется «стратегический резерв», Моргана. Я берегу их для государственных дел, а не трачу на то, чтобы придумывать колкости, стоя посреди поля. Хотя, признаю, у тебя это получается виртуозно.

Вдали, на горизонте, Артур заметил поднимающееся облако пыли — их сопровождение, безнадежно отставшее во время гонки, спешило нагнать королевских детей.

— Кажется, наша стража решила, что мы сбежали в Эссетр, — заметил принц, кивнув вдаль.

Они остались ждать эскорт у опушки. Над их головами, описывая широкие круги, парил сокол Артура. Хищная птица зорко высматривала добычу в высокой траве, то замирая в воздухе, то камнем падая вниз, лишь чтобы в последний момент снова взмыть в небо.

Когда отставшая стража наконец нагнала принца и принцессу, бока гвардейских лошадей были покрыты мыльной пеной. Солдаты поспешно спешились, привязали поводья к крепким ветвям на опушке и принялись проверять снаряжение. Заняв позиции, они внимательно вглядывались в темнеющую стену чащи.

Перед ними лежал лес Селидор — колоссальный массив, простирающийся на сотни лиг вглубь Альбиона. Он, словно шрам, разделял известные земли надвое. На севере его корни упирались в подножие Белых гор, где в уединении и изоляции жило королевство суровых Дуэргаров, на юге же зеленый океан крон обрывался лишь у самого Края Земли, где начиналось бескрайнее море. Обойти Селидор было практически невозможно: сквозь чащу вели лишь несколько старых трактов, тщательно охраняемых патрулями Камелота с одной стороны и воинами Мерсии — с другой.

Любой житель Альбиона знал неписаный закон: окраина безопасна, но углубляться в лес — равносильно смерти. Здесь, у кромки, селяне собирали целебные травы, а охотники били дичь. Корона этого не запрещала. Но заходить дальше, туда, где воздух становился густым от древней магии, а тени жили своей жизнью, никто не смел. Смельчаков, рискнувших нарушить границу, никто не шел спасать — искать мертвецов было делом бессмысленным.

Внезапно сокол, круживший над их головами, сложил крылья и камнем рухнул вниз, в высокую траву. Раздался короткий писк, который тут же оборвался. Один из стражников быстрым шагом направился к месту падения, забрал добычу у птицы и вскоре поднял за уши упитанного зайца.

— Неплохая добыча, Ваше Высочество, — произнес он, демонстрируя трофей.

Артур кивнул, но его взгляд был прикован к соколу. Хищник, вновь подброшенный в воздух, сделал круг и направился дальше, удаляясь от безопасной опушки вглубь леса.

— Неплохая, но этого будет мало, — отозвался принц. — Идем дальше.

Он двинулся вслед за птицей, ступая осторожно и внимательно осматривая каждый куст.

— Не бойся, брат, — раздался за его спиной насмешливый голос Морганы. — Я прикрою тебя, если вдруг нападет бешеная белка.

Артур ничего не ответил, лишь красноречиво закатил глаза, продолжая путь.

Охота продолжалась. Время от времени сокол пикировал вниз, и к поклаже слуг добавлялись то пестрый фазан, то очередной заяц. Увлеченные азартом, люди углубились в лес дальше, чем планировали. Небо над кронами начало наливаться свинцом. Это были не сумерки, а тяжелые грозовые тучи, которые наконец спустились с гор, закрывая солнце. Лес погрузился в мрачный полумрак.

— Скоро будет дождь, сир, — заметил один из солдат, с тревогой глядя вверх.

Артур остановился, оценивая обстановку. Ветер усилился, шелестя листвой, и первые крупные капли уже упали на лицо принца. Он открыл рот, чтобы отдать приказ возвращаться к лошадям, но в этот момент чуткое ухо уловило странный шорох впереди, в густом подлеске.

Жестом приказав всем замереть, Артур кивнул двум солдатам. Те, пригнувшись и держа арбалеты наготове, бесшумно скользнули в заросли на разведку. Прошло несколько напряженных минут, вдруг ветви кустарника впереди раздвинулись, но вышли оттуда не солдаты. На небольшую прогалину, прямо навстречу людям, грациозно ступила лань. Она была крупнее обычного зверя, её шкура казалась неестественно белой, словно сотканной из тумана, но самым удивительным были рога. В наступившем полумраке они мягко, но отчетливо мерцали лазурным светом, пульсируя в такт дыханию животного. Лань замерла, глядя на Артура огромными темными глазами.