Мэрство

Да уж… Настроение было прескверное… Хуже, наверное – и быть не может. Да и откуда хорошему взяться? И хотя всё произошедшее, кажется совершенно невероятно-грустным и «невозможным». А кому-то до коликов в животе… в том смысле, что – «обхохочешься». Но ведь оно до безобразия реально и весьма больно со всех и моральных, и материальных, и околоэтических, и прочих аспектов… И нет в том ни грамма позитива…

Все рухнуло! Неожиданно, наиглупейшим образом. Надежды оказались призрачным обманом, а все обещания светлого будущег» (по крайней мере на ближайший пятилетний период), гарантированные весомым словом Главного Распорядителя, – «пустым звоном».

Впрочем, если рассуждать здраво, не только по сердцу, но и по уму, то сам Главный Распорядитель тут, конечно, ни при чем. Ну не будет же он, на самом деле, влезать во все щели и прочие отверстия, а также всяко-разные косяки и прочие недочеты подчищать за кем-либо. Главные, они ведь для чего существуют? А чтобы «добро» давать на действия подвластных персонажей. И даже не по конкретным делам, а по Направлениям, которые –«правильные и необходимые».

А в конкретику влезать – это уже другого уровня забота! Сам крутись!

А если не справился, «просрал» момент, тут уж, извини, за тебя никто прибираться не будет. И, если «не сумел» – должны последовать так называемые оргвыводы. А потому винить в случившемся Главного или кого-то из его помощников, из числа так называемых Направляющих, – это, извините, дурной тон. Если сам дураком оказался – никто на себя за твою непроходимую дурость ответственность брать не станет.

Боже, как трещит голова… И как же хочется, что бы всё оказалось лишь кошмарным сном, который сразу после пробуждения рассеется утренним туманом.

Но не сон это. Не сон... И рука сама собою потянулась к незаметно ополовиненной бутылке «Бенедектина» – и густая коричневатая жидкость потекла в стакан.

Уже вторая... Первая опустошённая полулитровая ёмкость сорока трёх градусного и «сбивающего с ног» ликёра уже под столом. В иной ситуации после такой убойной дозы и сам бы расположился рядом. А сейчас ни в одном глазу. Голова только чугуном налилась, и чёрные мысли роятся в ней, и лишь бесконечная пустота видится перспективе.

По крайней мере, в ближайшие несколько лет.

«Как же так?! Как же все это случилось?!», - бьются в мозгах неотвязные вопросы. И вновь, уже в который раз, остаются без ответа.

Ведь ничто не предвещало беды... Его, Николая Семеновича Замятина, кандидатуру без вопросов согласовали и в администрации губернатора и в полпредстве, и казалось, что никаких неожиданностей просто не может приключиться… И остаётся ему – счастливому победителю, лишь с улыбкой «въехать» на символическом «белом коне» в просторный – теперь уже полноправно его – кабинет мэра огромного города. И, распорядившись – как следует передвинуть годами стоявшую мебель и с каким рисунком жалюзи или занавески на окна повесить – наконец, приступить к исполнению обязанностей.

Но во же – «косяк» приключился!

И что ещё этому «долбаному» электорату нужно?! Ведь вроде бы и хороводы водил, и песни народно-патриотические петь пытался, и предвыборные обещания выполнимые и большей частью невыполнимые направо и налево раздавал, распинаясь и унижаясь сверх меры. Даже на детский фестиваль красок под прицелом телекамер пошёл, где маленькие идиотики распыляют по всем сторонам порошковые краски, быстро превращаясь лицами в разноцветных чудищ, а одеждой в распоследних маляров.

Так нет же – прокатили! Сволочи! Плебеи!

«Да будь оно все проклято!», - крикнул в сердцах и со всей силы ударил кулаком по инкрустированному журнальному столику, на котором по соседству с любимым напитком располагалась нехитрая закуска, первое, что под руку попалось. Некогда разбираться, если душа напиться просит. Да и настроение не то, чтобы копаться в изысках гурманства.

От резкого удара столик треснул, и посуда, жалобно звякнув, вместе с содержимым, посыпалась на недавно купленный дорогой туркменский ковер… Несколько мгновений Николай Семёнович тупо смотрел как на шерстяное «произведение искусства» вытекает содержимое бутылки, на вконец испорченный столик, за немалые деньги приобретенный в антикварном магазине, на свою ладонь, на которой почему-то появилась капелька крови… А потом голова уже бесповоротно бывшего главного кандидата на пост мэра областного центра безвольно упала на обнажившуюся из-под расстегнутой рубашки волосатую грудь. А уже через пару секунд комнату наполнил громогласный храп.

***

Стараясь не шуметь, Инна Петровна Замятина, собрала грязную посуду, вынесла обломки столика к мусоропроводу, после чего вернулась со щеткой и, разлив средство для чистки ковров, сделала попытку очистить образовавшееся пятно. Не получилось. Жалко! Ей этот ковёр нравился, а теперь хоть выбрасывай. В лучшем случае на дачу можно отвезти.

Но даже не столько дорогого ковра жалко и столика антикварного, сколько будущее непонятное страшит. Оно ведь не только манящие возможностями перспективы рухнули, но и былое благополучие, скорее всего, останется позади.

И пусть Николай Семенович по праву считается лучшим в городе коммунальщиком, как никто другой знает своё дело, не сохранят ему должность вице-мэра. Глупо надеяться на это.

Он теперь «отработанный материал». Не прощают такие провалы…

Вот даже Максим Николаевич Рузавин, заместитель губернатора, который лично эти выборы курировал, общаться не хочет. Ведь несколько раз пыталась дозвониться ему, но мобильный сначала «сбрасывал», либо отвечал короткими гудками, а вскоре так и вовсе отключился. В ухо лишь бездушный голос телефонного робота «абонент недоступен или находится вне зоны действия сети» равнодушно звучит в ответ.

А ведь ещё недавно Максим Николаевич считался лучшим другом. Сколько раз на даче Максима Николаевича семьями собирались – купались, шашлыки жарили, мужчины на рыбалку ходили в затон, каждый раз возвращаясь с неплохим уловом. И хотя рыбу эту никто не ел, её даже не потрошили, а просто складывали в морозильник, чтобы соседям потом отдать, всё равно приятно, и от удачи гордость распирала.

И даже мысли порою возникали: а не поженить ли Женечку, младшего сыночка, на Кристине, дочери Максима Николаевича?

А что? Хорошая была бы пара. Но не сложилось.

Женечка не захотел… Зачем-то в Москву уехал, в МГУ поступать, словно здесь, в местном университете, было бы хуже. Самостоятельным, видите ли, побыть захотелось… А Кристиночка-то уже замужем давно – за сына директора авиационного завода вышла и живут сейчас в новой пятикомнатной квартире, подаренной родителями на «свадебный стол».

Что тут скажешь? Выбор достойный. Женечку вот только жалко...

К тому же, быть может, сыграй они свадьбу, Максим Николаевич сейчас трубку бы не бросил. Подсказал бы хоть что-нибудь. Теперь не подскажет…

Впрочем, ему ведь тоже, наверное, не сладко.Вероятно, влетит от начальства «по первое число». Еще бы! Согласованный во всех инстанциях кандидат вдруг проиграл. И пусть проиграл с небольшим отрывом, но кому это интересно?

А главное - кому проиграл... Прощелыге и жулику, которого еще месяц назад судить хотели. И, казалось, все было готово к посадке, но уголовное дело почему-то завернули на доследование... Как раз перед выборами это было…

И всего-то ведь три процента не хватило. Совсем чуть-чуть…

Что же теперь будет? Как же теперь жить?

***

Отключив мобильный телефон, Максим Николаевич Рузавин положил сигарету догорать в стеклянную пепельницу, и едкий дымок белой струйкой устремился к потолку.Налил в пузатый бокал французского коньяку, но пить не стал. Лишь через тонкое стекло смотрел в чистоту янтарной жидкости

Так и поставил бокал на стол.

Оно, конечно, сейчас неплохо бы надраться «в зюзю» и забыться, надеясь, что само собой все «рассосётся»… Но ведь не бывает чудес.... А потому лучше сохранять трезвую голову. Тем более, из Москвы для «детального разбора полётов» спецрейсом уже вылетел сам Севостьянов. Заместитель руководителя Администрации Президента, специалист по кризисным ситуациям. Уже через пару часов соберёт всех пред свои очи и устроит крутой разнос…

Севостьянов таких проколов не прощает… А кто бы простил?

«Косяк» получился превосходнейший, и соответственно разбивать его будут самым жёстким образом. Полумерами не обойдётся. Понятно – перестановки грядут. Так сказать, чтобы преподать урок на будущее.

А что вы хотите, если в городе-миллионнике нежданно избрали мэром побывавшего в заключении бизнесмена Андрея Анатольевича Пулентьева. Того самого, который одним своим существованием кое-кому костью в горле стоит. Тому же федеральному зампреду Борису Ефимовичу Полякову, недавнему губернатору, ровно полгода назад «рванувшего покорять» высшие столичные вершины, а в мае забравшего под свое крыло лучшего друга Николая Николаевича Колокольцева, того самого, замену которому здесь «произвели» так неудачно… На Пулентьева...

А было время, когда совсем молодые Поляков и Пулентьев (тот, правда, на семь лет старше) лучшими друзьями себя называли. И друг другу многим обязаны были. И это ещё вопрос: кто кому более. Но бывает так – расходятся дорожки и лучшие друзья становятся врагами. Причем, злейшими, которых ничто не сможет примирить. Особенно если корень вражды в том «завяз», что один в рост пошёл, а обязательное условие этого роста, жёстко поставленное перед ним – отдать лучшего друга в качестве жертвенного агнца.

Андрей Анатольевич Пулентьев – личность, конечно, незаурядная. И не только тем, что сын бывшего председателя областного потребсоюза Анатолия Романовича Пулентьева и с малых лет входил в так называемую «золотую» молодежь, имея доступ к многому, что простым смертных недоступно… В семнадцать лет ездил на 24-й «Волге». Собственной… Для конца семидесятых это считалось «шиком» неимоверным, вроде нынешнего «бумера» или «мерса», столь же недоступных для обычного люда.

«Волгу» папа подарил в честь успешного окончания школы. Правда отобрать хотел, когда отпрыск «завалил» поступление в университет, не явившись на экзамены, хотя уже заранее были все договоренности… Но так и не исполнил угрозы…

Одевался Андрей исключительно в недоступную простым смертным «фирму». И… далеко не всегда, шмотками его обеспечивал всесильный папа. Вскоре у самого появились надёжные связи в среде местных и московских фарцовщиков. Всё-таки гены. Именно им, генам предпринимательства, благодаря, а также безграничному стремлению во что бы то ни стало получить все возможные блага этого мира, рано созревший юноша уже с первых курсов университета мог считать себя самостоятельным бизнесменом средней руки. И об этом знали не только родители, которые, чувствуя назревающие перемены, старались «не вмешиваться» в несоветские замашки отпрыска, но и те – обычно незаметные, но всегда стоящие где-то рядом и всё подмечающие – ребята из органов…

До поры до времени отпрыска влиятельного папы они не трогали, как не трогали и его университетских компаньонов-сокурсников, в число которых входил и Борис Поляков, но в самом начале Перестройки, когда о безудержном разгуле демократии все ещё только мечтали, за Андреем Пулентьевым пришли…

Точнее, сперва пришли за Анатольевичем Романовичем, вдруг чудесным образом обнаружив в его бухгалтерии вызывающие нарушения, по всем признакам тянувшие на расстрельную статью. Но, в отличие от директора Елисеевского гастронома, который эту статью получил по полной, Пулентьева-старшего сия кара минула. Нашлись влиятельные покровители, да и кампания о «зарвавшихся торгашах» к тому времени уже окончательно сошла на нет.

Так что появившиеся было неприятности завершились обычной почётной отправкой на персональную пенсию.

Однако решили отыграться на сыне, тем более, уже было за что… По совокупности вины – за фарцовку, массовое распространение порнографии и организацию публичного дома – осудили на три года… И тем самым фактически закрыли Пулентьеву- сыну дорогу в «светлое коммунистическое будущее».

Впрочем, Андрей в него и раньше-то не особенно верил и никогда не стремился. И, к тому же, отмотав назначенный срок, вышел победителем. В том хотя бы смысле, что всю вину взял на себя. И более никого не подставил. Мол, один всё в руках держал, а других к делу близко не подпускал. О Полякове же и вовсе сказал:

«Не знаю, мол, такого!».

Следствие тогда, впрочем, и не настаивало – им ни Поляков, ни кто-то другой нужды не составлял. Нужен был только Андрей Пулентьев, как сын Анатолия Романовича. Знали бы заранее, что Поляков потом в большой рост пойдёт, обязательно потрудились бы кое-какой компромат собрать.

Но был Поляков тогда никем и ничем.

Даже к стукачеству не привлекли. А может и привлекли. Но это уж точно не нашего ума дело…

События меж тем пошли бурные. Объявленную «перестройку-демократию» вместе с гласностью и плюрализмом многие восприняли – и ведь мудро поступили – как реальную возможность отхватить кусочек сверхдержавы и использовать его по своему усмотрению. Одни ринулись кооперативы открывать, благо – за это теперь не судили. Другие митинги собирали и на волне народного недовольства на верхушку власти взбирались. Третьи же –наловчились с заводов и колхозов тащить всё, что «плохо лежит»… Борис Поляков – тот в народ пошёл и, обнаружив в родном городе раздражающие людей «несоответствия», звал население на протесты. Сначала против строительства атомной станции, которой «после Чернобыля не может быть места», потом против метро, которое «изуродует исторические улицы». А то, что энергодефицит растёт и автомобильные пробки уже почти как в Москве – так это не важно. Главное – засветиться!

И – засветился. Стал депутатом Верховного Совета, потом – полпредом по региону, а вскоре, Указом Президента назначен исполняющим обязанности губернатора… А потом успешно выиграл подоспевшие выборы...

...И случилось всё это как раз в тот самый год, когда из тюремного небытия в родной город вернулся Андрей Пулентьев.

В костюме от кутюр, на новеньком шестисотом «Мерседесе» подъехал к главному подъезду областной администрации и, без лишних церемоний в окружении журналистов поднялся в приёмную губернатора… Где он пропадал после освобождения из колонии аж два года, никто так и не узнал. Однако журналисты в аэропорту встречали его не больше - не меньше как президента российско-норвежской судостроительной компании...

И было очень похоже, что в администрации обо всем этом узнали не раньше, чем в СМИ. Тем не менее, ещё не успел Пулентьев подняться по массивной лестнице, как его, экстренно прервав совещание, с радушной улыбкой в приёмной встретил губернатор...

После дружеских объятий они удалились в кабинет, оставив журналистов обсуждать только что увиденное…

Но ещё больше тем для обсуждений появилось, когда уже через неделю губернатор подписал с компанией «Сигридр» соглашение о длительном сотрудничестве.

Более того, область «внесла» в создаваемое СП действующий судоремонтный завод. К тому же перспективно определили: именно здесь, на этом заводе, будет налажен выпуск танкеров типа «река-море» для иностранных заказчиков. А самое главное, для реализации проекта был выделен льготный кредит, гарантированный областным бюджетом.

Тут же поползли слухи: «Долги отдает губернатор»…

А когда, вдобавок ко всему, Пулентьева ещё и советником губернатора официально назначили и он начал на совещаниях активно выступать и давать фактические указания –кому, когда и что нужно делать – слухи эти и вовсе превратились в реальность.

И уже другие разговоры пошли по губернии – что фактически областью руководит вовсе не Поляков, а Пулентьев. В общем, так получалось, что какой-то зэк контролирует весь регион. И к чему все это приведёт – даже представить трудно.

Меж тем и в деле создания совместного предприятия процесс пошёл своим чередом. Когда на счета «Сигридр» пришли заёмные деньги, прежде проблемное госпредприятие, которое уже не раз банкротством пугали, неожиданно заработало. Одновременно четыре танкера заложили на стапелях. Предназначенные бороздить водные просторы от Питера до Осло корабли постепенно «вырисовывали» свои формы…

И были местные рабочие только рады тому.

Ведь работа появилась, наконец...

И всё бы ничего – все вроде как довольны и счастливы, однако вот Борис Ефимович Поляков был вызван к Президенту. О чём они говорили в ходе приватной беседы остаётся только гадать, но сразу после возвращения из столицы объявил губернатор о скором своём назначении на пост вице-премьера.

Умолчал лишь о том, что условием этого назначения стала необходимость «очистить прошлое от шлама»… А именно – нейтрализовать «до полного забвения» лучшего друга, который словно «грязное пятно на белоснежной биографии».

Насколько сильными оказались моральные страдания высоко взлетевшего друга – о том история умалчивает… Но факт остается фактом: Поляков – уехал, а на Пулентьева тут же завели уголовное дело о якобы случившейся растрате кредитных средств... Якобы суда, на стапелях заложенные, строятся с нарушением технологии и вообще незаконно, а фирма «Сигридр» так и вовсе – дутый пузырь для отмывания денег. И прочее, прочее, прочее…

На этом основании строительство кораблей остановили, рабочих частью уволили по сокращению штата, частью отправили в бессрочные административные отпуска, а само предприятие пустили в процедуру банкротства.

Отвечать же за всё предложили Пулентьеву.

Однако что-то пошло не так, как планировалось, и после четырех месяцев следствия переданное в суд дело судья завернула. Да ещё, не скупясь на эпитеты, заметила:

«Вы что меня тут, совсем за дуру держите?! Сейчас не тридцать седьмой год, слава Богу, чтобы без серьезных доказательств в тюрьму сажать…».

Да уж, не тридцать седьмой. К сожалению… А то саму судью на рудники отправить можно было.

А сейчас – нельзя! Имеет право на свое мнение! Демократия, блин!

Ну и что с того, если доказательная база слегка хромает, а где-то и вовсе под шаблон подогнана? Ведь не просто так. Дело не бытовое, а государственной важности. Понимать надо…

Короче, из-за этой судьи-«балаболки» после отъезда Полякова в Москву «пятно» так и осталось «пятном», да ещё с вдруг возросшими амбициями… Ведь именно после такого благоприятного для него суда Пулентьев выдвинул свою кандидатуру в градоначальники областного центра.

…Тут бы сразу тревогу забить и соответствующие «моменту» меры предпринять. Но кто ж его, сидельца, воспринимал всерьез?! Ведь никто даже подумать не мог, что так всё обернётся. А теперь долго расхлёбывать заваренную кашу придётся…

***

…Кроме Максима Николаевича Рузавина и ВРИО губернатора Василия Ильича Мосина в большом кабинете собрались все замы, генералы и начальники ключевых организаций. И первое, на что все сразу обратили внимание – непробиваемо каменное лицо Севостьянова, похожее на лик египетского Сфинкса.

Хорошо знавшие крутой нрав Александра Георгиевича тут же внутренне напряглись и приготовились к неминуемо жестокой «экзекуции», а также к обязательной ритуальной жертве, которая неминуемо появится при таком раскладе.

Прежде чем открыть совещание, спецпредставитель обвел собравшихся холодным и пронизывающим взглядом, от которого всем сразу стало неуютно.

- О том, какой вы тут дурдом устроили своей безответственностью, мы разбираться будем позднее. На досуге. И разбираться будем детально, отдельно по каждой причастной к делу кандидатуре. Но сейчас наша задача – как можно быстрее «разрулить» ситуацию, – так короткими и по-милицейски рублеными словами говорил Севостьянов. Ну и что тому удивляться? Двадцать с лишним лет в органах следствия по особо важным делам въелись намертво – равно как и подозрительность по отношению ко всем и вся… «Не может быть людей кристально честных, просто они не попали в разработку», - это правило Александр Георгиевич применял в своей работе постоянно и, как говорили, всех своих подчинённых держал на коротком поводке, а на коллег и прочее окружение, попавшее в зону внимания, имел подробное досье... Даже на своё начальство – так, на всякий случай.

- Может быть, у кого-то есть свое личное мнение по поводу случившегося? Я готов внимательно всех выслушать… медленно и отчётливо проговорил Севостьянов.

Подождал несколько секунд и вновь:

- Пожалуйста! Говорите!

Ещё несколько секунд молчания зала и вновь зазвучал рубленый голос:

- Что же, если вам сказать нечего, или вы чего-то скрываете, то говорить буду я… И попрошу меня не перебивать, - сказал как отрезал, хотя кто бы это осмелился – перебивать самого Севостьянова, - То, что произошло, требует чрезвычайных решений. Надеюсь, это понятно?

Молчание зала, как показалось, оратора вполне удовлетворило:

- Первый пункт, самый неотложный. Результаты выборов необходимо отменить. Кто здесь от избиркома?

- Красницкий… Георгий Янович. Председатель городской избирательной комиссии, - поднялся высокий черноволосый мужчина лет сорока пяти, слегка заросший щетиной, не успел, видимо, побриться, и усталыми, не выспавшимися глазами… Впрочем здесь почти у всех были такие глаза. Весьма беспокойной выдалась минувшая ночь.

- Что можете предложить?

- Вы знаете… На мой взгляд, здесь трудно что-либо сделать, - несколько дрожащим голосом проговорил председатель. – Дело в том, что выборы прошли без нарушений со стороны кандидата Пулентьева. Ни его предвыборный штаб, ни лично кандидат никаких действий, нарушающих Закон о выборах не предпринимали, поэтому отменять результаты выборов я бы не считал целесообразным. Мы в этом случае получим большой скандал, и правозащитники обязательно поднимут крик…

- У Вас все? - лицо Севостьянова, как показалось, закаменело еще сильнее.

- Д-д-да... - пробубнил Красницкий.

– Что сейчас целесообразно, решать не Вам... Несколько минут назад я всем давал возможность высказаться. И все почему-то промолчали. Видимо, сказать было нечего? И поэтому сейчас мы обсуждаем план чрезвычайных, повторяю – чрезвычайных мер…

Севостьянов открыл крышку бутылки минеральной воды, но пить не стал, поставив «Славяновскую» на стол.

- Что касается Вас, Георгий Янович, то Вам было доверено важное государственное дело, и Вы его бездарно провалили. Или, может, я не прав?

- Но может случиться скандал?

- Скандал мы уже получили... И поэтому я очень прошу всех собравшихся много не рассуждать, а четко отвечать на вопросы… И самый главный вопрос: «Какие основания мы имеем для отмены результатов выборов?».

По лицу Красницкого «пошли» красные пятна. Было заметно, как задрожали руки с листами бумаг, видимо, предварительных результатов. Несколько мгновений он молчал, пытаясь взять себя в руки, но все-таки переборол волнение и даже проговорил достаточно уверенно:

- В день голосования были предприняты две попытки вброса бюллетеней… Одна - в пользу кандидата Руткова, другая - в пользу кандидата Саморина… Попытки – пресечены, люди, пытавшие вбросить бюллетени – задержаны…

- Уже кое-что… Вот видите, можете отвечать на поставленный вопрос… А Рутков, это кто? Тот, который третье место занял?

- Да, совершенно верно. Самарин – четвертое.

- А что за люди, которых задержали? Где онисейчас?

- Оба – пенсионеры. В настоящее время отпущены. Был составлен протокол, дело готовится к передаче в суд. Вероятнее всего, на данных граждан будет наложен штраф…

Севостьянов поднял руку, прерывая говорящего:

- Достаточно… Кто здесь от МВД?

- Полковник Радионов. Константин Петрович. Заместитель начальника управления.

- Необходимо вызвать данных граждан и выяснить – не готовилась ли провокация? Может оказаться, что они намеренно или не зная того действовали в интересах другого кандидата… Например, Пулентьева... Таким образом, проведенный вброс – это хорошо продуманный отвлекающий маневр. Вы понимаете, о чем я говорю?

- Так точно!

- Очень хорошо! Хотя бы кто-то что-то понимает! Вы – присаживайтесь! Теперь по поводу Пулентьева. Точнее, по истории бюджетных кредитов… Председатель областного суда здесь? Нет? Что ж, будем разбираться с ним отдельно… Прокурор…

Поднялся невысокий коренастый мужчина с пышными усами, представился:

- Заместитель прокурора Кудрин Олег Степанович. Прокурор в отъезде. У него отец умер, поэтому мы не стали беспокоить Ивана Павловича.

- Передайте мои соболезнования… Но также передайте, что его отсутствием я все-таки крайне недоволен. Понимаю – горе… Но у него под носом бардак творится. Что там с уголовным делом по Пулентьеву?

- Судья вернула дело в прокуратуру…

- Как фамилия судьи?

- Соколова Антонина Михайловна.

- Мне через час нужна на нее справка – Кто такая? Откуда? Не замечена ли в каких-либо процессуальных нарушениях?... Продолжайте…

- Сразу скажу, что при возврате данного дела процессуальные нормы соблюдены, но мы со своей стороны опротестовали решение. Ждём ответа.

- Быстрее нужно... Найдите председателя областного суда и пригласите, скажем, на девять тридцать... С Анной Михайловной вопрос решим! А чтобы было меньше сомнений, Пулентьева необходимо задержать по санкции прокурора…

И после этих слов и без того спрессованный воздух в губернаторском кабинете стал, казалось, еще более плотным. Дышать стало труднее и сразу несколько рук потянулись к стоящим на столах бутылкам воды.

Севостьянов посмотрел на часы.

- Времени у нас мало. Все нужно делать сегодня… Через два часа я должен получить первые доклады о том, что сделано. После этого каждый час – новые доклады.

Через секунду продолжил:

- Доклады можно делать по телефону. На линии будет дежурить мой помощник – подполковник Жиров Илья Ильич. Что касается оснований для задержания… Константин Петрович…

Начальник управления МВД тут же поднялся.

- Необходимо срочно найти новые обстоятельства, которые могут стать основанием для задержания и последующего ареста.

- Так точно!

- Замечательно… Времени, повторяю, мало. На раскачку нет совсем…

После этого достал из стоящего рядом с ним портфеля папку, раскрыл ее.

- А теперь для придания некоторого тонуса зачитаю несколько указов Президента… Они подписаны вчера вечером.

По кабинету пробежала волна шепота.

- Прошу тишины! Позже обсудите!... «В связи с грубым нарушением должностных обязанностей освободить Полномочного представителя Президента РФ Гусева Георгия Исаковича от занимаемой должности»…

- …да я же, - непроизвольно поднялся со стула Георгий Исакович, на лице которого обильно выступили красные пятна.

- Вы присаживайтесь, Георгий Исакович, вашу дальнейшую судьбу мы обсудим чуть позже.

- Но…

- Присаживайтесь… Сейчас не время для Вашего личного дела… «…исполняющим обязанности Полномочного представителяПрезидента временно назначить Горностаева Николая Николаевича»… Поздравляю, Николай Николаевич… Вам предстоит большой объём работ, и от того, как Вы покажете себя, зависит решение о Вашем продвижении в дальнейшем.

Поднялся Горностаев.

- Вы сидите… сидите. После совещания будет беседовать. Теперь следующий Указ: «Сформировать комиссию по социально-экономическому и правовому мониторингу для выявления и устранения проблемных факторов, повлиявших на итоги состоявшегося голосования… В том числе, провести комплексные проверки на предмет коррупционной составляющей…».

Еще раз скользнул взглядом по лицам собравшихся и продолжил:

- «По результатам проведенных проверок принять необходимые административные или процессуальные решения в соответствии с действующим законодательством». Теперь у меня всё… Никого не смею задерживать…

Эпилог

Пулентьева задержали через два часа после состоявшегося совещания. Скрутили руки и затолкали в «воронок». Вскоре прибывшего в СИЗО адвоката долго под разными предлогами не допускали к задержанному, а как только допустили, тут же выложили все доказательства – и показания новых свидетелей, и раскладку по движению финансов, ну и, само собой, ордер с подписью прокурора.

А вскоре прекращенные судебные заседания по «кредитному делу» возобновились. Причём в прежнем составе суда. Антонину Михайловну Соколову вполне удовлетворили предоставленные следствием «вновь открывшиеся» обстоятельства.

Громкий процесс завершился ожидаемым обвинительным приговором – шесть лет лишения свободы в колонии строгого режима… Ровно столько, чтобы «фигурант» ни при каком раскладе не успел принять участие в следующих (через срок) выборах…

Ни в городе, ни в губернаторских...

Через три месяца после суда мэрские выборы назначили вновь. После случившегося казуса голосовать избиратели пошли неохотно. А кто пришёл, большинством выбрали, по их мнению, обиженного по ходу всей катавасии Георгия Исаковича Гусева… С этим наверху смирились. Однако разработали новые регламенты, чтобы уже на следующих выборах предотвратить какие бы то ни было «сюрпризы».

Что касается Пулентьева, то за хорошее поведение он освободился досрочно – через пять лет и семь месяцев. Новые выборы с «правильными» кандидатами и «правильными» победителями уже успешно провели – так почему бы не «сыграть» в гуманизм?

К тому же Борис Ефимович Поляков в кремлевских коридорах как-то не прижился. Сам в оппозицию ушел. И теперь его взаимоотношения с бывшим другом уже ни для кого головной болью не являлись.