Мертвецы никогда не врут

I wear my bomb near to my chest
Is it ticking?
Cold, hard, no time to rest
I feel it kicking

The Bomb
Neuroticfish

Черное Бутово. Двенадцать часов до часа X

Телефонная будка была чистой и даже свежевыкрашенной, но выглядела как-то антикварно. Марта такие видела в фильмах прошлого века. Она подошла поближе. Странно, но никакого телефонного аппарата в ней не обнаруживалось. В будке вообще ничего, похожего на телефон-автомат, не имелось. При этом назначение этого небольшого сооружения не вызывало сомнения, ведь на нем виднелась трафаретная надпись белой краской: «Телефон».

— Прошу прощения, — послышался голос сзади. — Вы звонить будете?

— Э-э… Нет, — произнесла Марта.

— Тогда позвольте, — пожилой чернобутовец ловко проскользнул мимо нее в будку.

Марта отошла от непонятного строения, но краем глаза все-таки посматривала, что будет делать абориген.

А он достал мобильник и начал набирать номер. Через пару секунд будка засветилась неярким зеленым светом и еле слышно зажужжала. Чернобутовец кивнул чему-то, только ему понятному, порылся в карманах и положил на полочку (Марта сначала эту полочку и не заметила) пару купюр. Коротко поговорил и вышел. Купюры, само собой, исчезли — будка спокойно забрала их как оплату.

— Вот ты где, — Игорь взял ее за локоть. — Не отставай от меня, Странника забыла уже? Черт, чуть моргнул — тебя рядом нет. Вот дождешься, будем ходить в наручниках, одна рука твоя, другая моя.

Тимофей, который не вынес того бардака, который Федор натворил в машине («Блевотиной вся пропахла! Вы как хотите, а я сначала машину вымою! Двадцать минут ничего не решат!»), первым делом нашел в Черном Бутове самомойку и погнал виновника автомобильного торжества отмывать коврики.

«А вы, — сказал он оставшимся, — посидите где-нибудь. Ну, вон там какое-то кафе, например. Игорь, побудь с Мартой, пожалуйста. Твой ошейник, похоже, лучше всех знает, что делать…

Игорь посмотрел было злобно на Тимофея, на Федора, потом опять на Тимофея, но, подойдя поближе к «Шкоде», моментально скривился и бросил: «Пятнадцать минут!».

Удаляться от самомойки они далеко не стали и направились к работающей круглосуточно забегаловке. Но Марта, засмотревшись на будку, умудрилась по дороге чуть отстать. После всего произошедшего по дороге она была странно спокойна.

Впрочем, прошло слишком мало времени: Марта прекрасно знала, что скоро ее начнет колотить. Реакция на потрясения у нее была замедленной и наступала не сразу после действовавшего на нервы события, а какое-то время спустя — может, час, а то и два. Исключением был разве эпизод с просмотром фото, на котором были запечатлены останки попавшей под поезд матери. А когда умер отец, Марта еще полдня ходила странно безучастной. А до этого она тупо думала о том, как много еще предстоит сделать: позвонить в похоронную контору, уведомить всех знакомых и родственников отца, организовать поминки, побыть с матерью, в конце концов. Но похоронная контора появилась сама, как черт из табакерки — взяла с ничего не понимающей матери деньги и оттянула на себя почти все.

Родственники в виде тети Гали тоже нарисовались сами, а Марта получила шанс впасть в полноценную истерику.

Она показала Игорю на телефонную кабинку:

— Это как? — спросила она. — Будка есть, а телефона нет? Сюда надо со своим приходить и еще платить за это?

Игорь нисколько не удивился.

— Это ж Черное Бутово, — ответил он. — Вокруг одни протечки, связь искажается только в путь. Ну, ты же знаешь. Внутри района еще более-менее, а если надо позвонить в Стольник или еще куда, тогда идут сюда. Из будок связь нормальная. Вот нашлись тут аномалы, которые все сделали. Мост через протечки, раздельное туннелирование какое-то. Бизнес у них, говорят, неплохо идет.

— Вот это да, — пораженно сказала Марта. — Даже по защищенному телефону позвонить не получится? Ну, по «Химере»?

Могла бы и не уточнять — марка защищенных телефонов в Конфедерации была одной-единственной: эта самая «Химера» в доридиевом корпусе. Она же являлась самой дорогой— за нее просили и сто тысяч килорублей, а иногда и сто пятьдесят, но самое удивительное — эти телефоны покупали, и не просто покупали, а еще и в очередь за ними выстраивались.

Многие счастливые обладатели телефона кредиты на несколько лет брали, не успевали выплатить — «Химера» выпускала новую модель, и кредиты становились бесконечной историей. Марта такой аппарат даже руками трогала — как же, Васеньке нужно было производить на инвесторов хорошее впечатление, — но сама о серо-голубой «Химере» даже и не мечтала. У нее телефон был самый обычный, не защищенный, то есть глючащий от любого аномального чиха.

Хотя даже дикая цена не помешала ей тогда утопить бесценную Васенькину «Химеру» в унитазе, когда она обнаружила его развлекающимся с ее же подружкой. Точнее, даже две Химеры. Страшно какую сумму.

И что себе его телефон не забрала, спрашивается? Сама же за него кредит выплачивала. Но поздно было сожалеть о прошлом.

— Не-а, — ухмыльнулся Игорь. — Хочешь дозвониться до кого-то на материке — иди в будку. Ну, самые богатые себе собственные туннели для связи проводят, это да. Но это очень богатые. Погнали лучше внутрь, чего на улице торчать, — он кивнул ей на двери забегаловки и нервно добавил: — Может, и к лучшему. Какой-нибудь знакомый фейс встретится из местных.

В этот момент возле них с визгом остановился лимузин, и него выскочил какой-то человечек среднего роста, со стрижкой ежиком, обернулся и крикнул в салон истеричное:

— Да пошел ты!

Из салона донеслось не менее взвинченный мужской голос:

— Сам пошел, кусок говна! Ну и вали! Чтоб ты сгнил здесь!

Человечек с силой захлопнул дверь и направился ко входу в ту самую забегаловку, которую они с игорем уже присмотрели.

«Психи они в этом Черном Бутове, — подумала Марта. — Разъезжают на лимузинах, а друг с другом разговаривают как гопота в подворотне».

Игорь посмотрел на Марту:

— Идем, — и подтолкнул ее ко входу.

Заведение, несмотря на позднюю ночь, было заполнено почти наполовину. В нем пахло жареным луком, в этот запах вмешивалось что-то кисловатое, но, на удивление, не противное. Марта осмотрелась.

Сразу возле входа углу сидела дама в летах. В одной руке она держала телефон, в другой — щетку, которой задумчиво расчесывала свои короткие волосы. Волосы при каждом взмахе щетки начинали переливаться то красным, то розовым, то синим.

Перед женщиной стоял стакан с чем-то прозрачным и бумажная тарелка с недоеденным чебуреком. Женщина подняла голову, уловила, как Марта на нее вытаращилась, а потом виновато улыбнулась и сказала, махнув щеткой в сторону:

— Успокаивает.

Марта, которую застали врасплох, торопливо кивнула и поскорее отвернулась — чтобы увидеть и услышать, как в дальнем углу лениво ругается молодая парочка.

— Свет, да ты дура, бля, — говорил парень.

Света, накрашенная слишком ярко даже для ночи, надула и без того аномально улучшенные губы, из-за чего они заняли у нее пол-лица, и равнодушно ответила:

— Да ты, бля, сам мудак. Мудак из мудаков. И нищеброд.

Парень вздохнул. Света лениво протянула, как будто делая одолжение:

— Закажи мне еще «Искровишни».

Марта знала, что такое «Искровишня» — дешевый, но популярный у невзыскательной молодежи коктейль. Попросту — бурда. Или, как Игорь недавно сказал, шмурдяк. Алкоголь в коктейле присутствовал, но главное было даже не в нем, а в аномальном улучшении, которое заставляло употребившего напиточек целый час или около того пребывать в приподнятом настроении.

Не то чтобы это был наркотик, — нет, раз МАРАЗ * разрешил продажу этой вишни, но как знать, как знать, — после радости наступало отупение: вслед за мини-приступом эйфории угостившийся коктейлем становился равнодушным ко всему минимум часа на два. Если, конечно, не получал следующую баночку, — тогда все повторялось вновь и вновь.

_____________

* МАРАЗ — министерство аномального развития. Нечто наподобие потребнадзора, только аномального.

_____________

Парень дернулся было из-за стола, но вынул бумажник, сунул нос в его содержимое, скривился и сел обратно.

— Обломись, сука, — совершенно обыденным тоном сказал он подружке. — Все прожрали да пропили.

— Я же говорю, мудак нищий, — так же равнодушно обронила Света и уставилась куда-то в стену.

Игорь тоже это заметил и буркнул:

— Прилипайло здесь за своего сойдет. Хотя что это я, он и так местный, — он осмотрелся и сквозь зубы сказал: — Черт, ни одной знакомой рожи. Где этого Рафика искать… Придется ехать к нему на производство, авось там кто найдется, проведет. Ладно, если уж мы здесь, давай по чебуреку. Займи какой-нибудь стол, я по-быстрому закажу. Ух, как не вовремя встали-то…

И метнулся к стойке, за которой в забегаловке принимали заказы.

Марта увидела, что вместо телевизора (какой телевизор, сигналы телебашни через протечки не проходили) на стене за стойкой висел старый ковер, геометрические узоры на котором время от времени шли рябью и менялись. Послышался чей-то шепот. Марта прислушалась, осмотрелась получше и поняла, что он исходит от этого самого ковра — похоже, тот тихо разговаривал сам с собой, но слова звучали неразборчиво.

Свободными в кафе оставались только стоячие места. Марта сняла рюкзак со спины, перевесила его на одно плечо и осторожно, на этот раз стараясь не привлекать к себе внимания, зашла за столик и принялась рассматривать ночных посетителей.

Ближайший к ней стол со стульями был занят давешним пассажиром лимузина — перед ним стояла бутылка с коньяком, стакан и блюдце с закуской. Пассажир, похоже, был твердо намерен снять стресс, нажравшись: он лихо опрокидывал рюмку за рюмкой. Еще дальше, в самом углу, сидели какие-то работяги, уминавшие из глубоких тарелок разноцветную и искрящуюся АУ-лапшу **.

_____________

** Аномально улучшенную то есть — «АУ».

_____________

Рядом с ними лениво тусовалась компания из троих парней и девушки. Те пили что-то из высоких стаканов, один из парней курил.

Последний «сидячий» столик оккупировал взлохмаченный пожилой мужчина в теплом пальто — это в начале июля-то! — перед ним стоял граненый стакан в подстаканнике с чем-то, похожим на чай. Дед невозмутимо читал газету. Несмотря на то, что он был укутан не по сезону, ему, похоже, было комфортно. За тем же столом пристроился подросток в бандане, который лопал чипсы из пакета. Его сосед в пальто не обращал на него никакого внимания.

«А надо бы, — скрипуче произнес Мартин внутренний голос. — Что ребенок делает ночью в шалмане? И, заметь, никого это не волнует».

«Не знаю, — ответила голосу Марта. — Это же Черное Бутово. У них все по-другому. Вдруг здесь так принято. Может, это внук за дедушкой присматривает?»

Еще один стол был занят парочкой парней. Один из них был одет в безрукавку, и было видно, как кожа на его руках мерцает и периодически становится прозрачной, показывая то, что находится внутри — то мышцы, то кости.

Это был след от аномального воздействия: его приобретали все, кто не был аномалами, но часто имел дело с А-предметами или сущностями. Сначала такое посчитали было болезнью — правительство Стольника пострадавшим даже хотело инвалидность раздавать, но потом опомнилось: а что такого, ну, показывает кожа вашу требуху, но ведь не чешется и не гниет. И вообще, кому не нравится, пусть не смотрит — как говорится, делов-то. А тот факт, что изменения никак не излечивались — ни традиционно, ни аномально, — никого не колебало.

Тут девушка, сидевшая у стены, громко захохотала. Но этот смех не был искренним, а демонстративным, вымученным, натужным, механическим. Марта автоматически повернула голову на источник звука, вгляделась и внутренне ужаснулась, — даже с большого расстояния было видно, что глаза у девицы были абсолютно белыми, без зрачков. Да и вся компания ленивой (и даже нормальной) теперь уже не казалась — парни вроде бы как парни, но сидели они неестественно неподвижно, словно статуи, лишь изредка бесцельно поворачивая головы туда-сюда, как в замедленном кино.

Вернулся Игорь с подносом, на котором стояли тарелочки с чебуреками и граненые стаканы с чаем.

— Вон там, — шепотом сказала ему Марта и глазами показала на компанию. — У стены.

Тот мельком глянул в ту сторону, произнес всего лишь два слова и тут же, потеряв интерес к происходящему, принялся за еду.

— Что-что? — не расслышала Марта.

— Падший ангел, — повторил Игорь.

— Чего? — опять не поняла она.

Курьер прожевал и терпеливо объяснил:

— Падший ангел, — повторил он. — Наркотик такой. Они там все обдолбанные, похоже. Ну, что я скажу — сами виноваты. А мы не их спасать приехали. Ешь давай. Я тут поинтересовался у хозяйки, кто ее кафеху крышует. Ну, тихонько так и ненавязчиво, не в лоб. Не Рафиковские. Тут еще пара деятелей есть, между которыми район разделен. Так что нам надо дальше двигаться. Тетка сказала, в соседнем квартале за порядком другие смотрят, поэтому надо ехать туда, может, и до складов не придется добираться. Блин, где этих двоих черти носят…

Он на этот раз очень внимательно осмотрел весь зал и вернулся к чебуреку.

Марта неуверенно пожала плечами. Игорь был прав. Их главная задача сейчас — позаботиться о самих себе.

«Именно! — пригвоздил ее внутренний голос, видимо, только что пришедший в себя после всего того, что с ними случилось на пути в Черное Бутово. — Сконцентрируйся на деле! Нечего изображать всеобщего спасителя, если сама не можешь себя из дерьма вытащить! Нам еще выбраться отсюда надо и… страшно сказать, где-то дальше жить. Ой, все!»

Взяла в руки чебурек, откусила маленький кусочек. Не божественно вкусный, как еда в курьерской столовой, — просто чебурек. Не противный. Но и он в глотку не лез.

Есть не хотелось. Игорь расправился со своей порцией, окинул взглядом всех посетителей, отхлебнул чая и сказал Марте:

— На прошлой неделе видел такого же парня в Стольнике — сидел на лавке, смотрел в небо и повторял как заведенный: «Я всё знаю, все чувствую, я избранный, у меня дар!». А на самом деле — ни хрена он не видел. Вскочил с лавки в экстазе и сел мимо нее. Да такие за пару месяцев с этим ангелом ко всем чертям отправляются.

— Но… она же смеялась, — не поняла Марта.

— Не пробуй, — посоветовал Игорь. — Первые двадцать минут — ты как в раю. Блаженство, эйфория, крылья за спиной и все такое... Потом — раз, из рая моментально тебя выбрасывают в помойку. Потом — бац! — и ты падаешь, — он опять посмотрел на часы. — Потому и падший ангел. Где там наши, размылись уже по полной, а у нас времени все меньше и меньше. Блин, ну и задница. Тимофей говорил, что двадцать минут ему надо. Да мы тут час просидим!

Марта еще раз глянула на девушку. Та всё ещё хохотала, но еще более вымученно. При этом ее тело дергалось, как при пытках электротоком. Посетители кафе косились на нее и ее компанию, но оставались на местах. Даже когда один из спутников белоглазой поднялся, буднично ударил ее по лицу, и спокойно сел на место.

Хохот оборвался. Люди отвели взгляды от наркоманов.

Марта тоже отвернулась и краем глаза заметила… Нет, ей не показалось — только что, пользуясь тем, что все внимание оттянула на себя хохочущая девица, подросток в бандане, который за пару секунд до того сидел неподалеку на стульчике рядом с господином в пальто, стащил из кармана уже изрядно набравшегося пассажира лимузина кошелек. И теперь прятал его уже в свой карман джинсов.

— А нам чебуреков взяли? — внезапно послышался ревнивый голос Федора.

Марта аж подпрыгнула. Сзади стояли Тимофей и горе-художник. Тимофей уже успел разжиться стаканом с чаем.

— За что тебя кормить, а? — возмутился Игорь.

— Но я же все равно привел вас сюда? Привел! А ты меня за это подарками обещал завалить, — обиделся Прилипайло.

— Мне уже рассказали, как ты проводником работал, — огрызнулся Игорь.— Скажи спасибо, что я в отключке был. А то бы подарков ты огреб от меня прямо там, на месте. Лопай быстрей и погнали, — он пододвинул к Федору тарелку. Того упрашивать не пришлось: он налег на еду.

— Поедем к складам, — сказал Игорь остальным. — Рафика там не будет, конечно, но кого-нибудь из его безопасников вытащим, а там посмотрим… — он замолчал.

— А я, с вашего позволения, чаем ограничусь, — ни с того ни с сего церемонно произнес Тимофей, втиснулся между Игорем и Мартой и поставил наполовину выпитый стакан на столик.

В этот момент человек в пальто, сидевший неподалеку, резко встал, опрокинув стул.

— Я — великий Феликс Феликсович! — заорал он. — Не ждали? Слушайте меня и подчиняйтесь мне!

Никто из посетителей даже не обернулся в его сторону. Все занимались своими делами. Человек в пальто привлек внимание разве что гостей с «материка» да толстой тетки в фартуке, которая собирала со свободных столиков грязную посуду.

— Феликс Феликсович, — добродушно сказала тетка дебоширу.— Вы уже в третий раз за вечер великий. На сегодня хватит. Но если захотите в четвертый раз заставить нас подчиняться, то имейте в виду, что тогда я вам чек удвою. Величие у нас нынче платное. И стул за собой поднимите, на забудьте.

Подняла поднос с пустыми стаканами и мило улыбнулась Марте:

— Не бойтесь, это наш местный дурик. Он не злой, дурной просто. Мозги аномалией отшибло. Он пенсионер, дома у него все друг у друга на головах — две дочки, все с семьями, да мать старая еще, — так он у меня целыми днями отсиживается. А я не гоню, что ж, пусть.

Внезапно Тимофей отставил свой чай, похоже, заметил кого-то в зале, потому что громко и потрясенно произнес:

— Лиза?!

Марта подняла голову. Тимофей не отрываясь смотрел на белоглазую девицу, которая как болванчик мотала головой туда-сюда.

Тимофей внезапно взял да и рванул к столику, где сидела компашка.

Игорь резко помрачнел.

— Еще этого не хватало, — сквозь зубы сказал он, но дернул Прилипайло:

— Вставай, — и потащил его за собой к тому же столику.

Марта осталась одна и растерялась. Тут Игорь опомнился, обернулся и сделал ей знак: подойди.

Все четверо они встали возле компании наркоманов.

— Лиза! — громко говорил Тимофей. — Ты видишь меня? Я — Тима! Лиза! Что ты тут делаешь?

До одного из нариков что-то дошло. Он поднялся со стула.

— Эй, ты кто? — медленно произнес он. — Ты чо к моей телке лезешь?

Не обращая на него внимания, Тимофей опять принялся твердить:

— Лиза, это я. Лиза! Как ты здесь оказалась?! Очнись! Лиза!

Та, кого он назвал Лизой, медленно повернула голову. Ее белые глаза смотрели на Тимофея. Губы дрогнули, будто она пыталась что-то сказать, но вместо этого она снова расхохоталась своим истерическим ненатуральным смехом.

— Отвали от нее, мудила! — Так же медленно, как и первый, поднялся второй парень из компании. Его рука заторможенно полезла за пояс – там могло быть что угодно, от банального ножа до какой-нибудь штуки наподобие аномального кастета. Этим кастетом даже касаться человека не надо было — простое приближение вызывало боль, от которой хотелось даже не лезть на стену или бегать по потолку, а самому разорвать себя на части, чтобы быстрее умереть.

Игорь действовал очень быстро.

— Ошибка, — крикнул он наркоманам. — Мы ошиблись!

Он взял Федора за плечи и буквально сунул его между девушкой и Тимофеем. Та, упустив Тимофея из поля зрения (или уже не зрения, кто знает, что она видела аномально измененными глазами), резко прекратила смеяться — как будто ее выключили, — рухнула на стул и откинула голову, едва не стукнувшись затылком о стену.

Наркоман шагнул было к Игорю, но ошейник на том ожил — он начал плеваться зелеными искрами. Парень застыл, не решаясь подойти ближе.

«Опять защищает? — подумала было Марта. — Как тогда, со Странником?»

Но все, похоже, было сложнее: среди зеленых искр попадались и красные, а сам Игорь побледнел, его лицо перекосила гримаса боли, а спустя мгновение он взял да и остолбенел в дурацкой позе — с поднятой наполовину рукой.

Марта повисла на Тимофее с одной стороны, Федор — надо отдать ему должное, сообразил — с другой. Первый наркоман набычился еще больше и уже замахнулся на Игоря рукой, как…

Тут по всей забегаловке пронесся крик. Кричал обворованный пассажир лимузина:

— Деньги! Кошелек! Кошелька нет! Люди! Ограбили меня!