Мертвые Внутри

Неоновая вывеска над входом пульсировала в такт музыке, которую здесь, внутри, наверное, считали крутой. Снаружи она доносилась глухим, вязким ритмом, от которого, казалось, вибрировал промерзший асфальт под ногами. Денис стоял в очереди, сунув руки в карманы куртки, и чувствовал, как замерзают пальцы, сжимающие ключи от квартиры.

Он смотрел, как девушки в очереди громко смеются, поправляя волосы, и вздрагивал каждый раз, когда их визгливый смех прорывался сквозь общий гул. «Зачем я вообще согласился?» - думал парень, глядя, как его старый друг, Николай, уже машет ему от входа, о чем-то споря с вышибалой. «Приходи, все наши будут, встряхнешься!» - отозвались в голове слова Коли, сказанные пару часов назад по телефону. Когда в последний раз ему хотелось «встряхнуться»? Месяц назад? Год? Казалось, в какой-то другой жизни.

- Дэн! - друг подскочил, хлопнул по плечу с такой силой, что Денис качнулся вперед. - Ну ты че как не родной? Проходи, там уже все пьют!

Николай был возбужден, пахло от него перегаром и каким-то терпким одеколоном. Он схватил Дениса за рукав и потащил внутрь. Денис переступил порог, и его накрыло волной удушающего, спертого воздуха, замешанного на запахах пота, сладких духов и дешевой выпивки. Музыка врезалась в уши не просто звуком, а физической болью.

Коля тут же растворился в толпе, крикнув напоследок: «Я щас, пиво возьми!» Денис остался один. Он взял банку пива, холодную, мгновенно запотевшую в тепле ладони, и отошел к стене, к спасительному полумраку. Прислонился спиной к прохладному стеклу зеркальной отделки и начал наблюдать.

Он чувствовал себя профессором антропологии, случайно попавшим на ритуальный праздник дикого первобытного племени. Вот группа самцов в ярких рубашках исполняет брачный танец вокруг самок. Вот самки, сбившись в стайку, оценивают добычу, высматривая в толпе хищно подведенными глазами жертву. Вот вождь-диджей задает ритм, заставляя всех синхронно дергать конечностями.

Денис понимал все эти ритуалы. Он сам когда-то был частью этого. Но сейчас смотрел на них с легкой брезгливостью и смертельной, промораживающей душу скукой. Липкий пол скрипел под подошвами кроссовок. Чужие громкие голоса сливались в неразборчивое эхо.

- Эй, красавчик, чего стоишь тут один? - К нему подплыла девушка в блестящем топе. Она кричала, пытаясь преодолеть шум музыки, но губы ее двигались будто в замедленной съемке. - Пошли танцевать!

Денис выдавил из себя улыбку, отрицательно покачал головой и показал на банку, мол, «я тут с пивом». Девушка пожала плечами с выражением «ну и дурак» и уплыла обратно в людское море. Он снова остался один у своей колонны, чувствуя себя музейным экспонатом.

Вскоре вернулся Николай. Не один, а с целой свитой таких же раскрасневшихся, потных спутников.

- Дэн, слушай! - заорал он, пихая Дениса локтем в бок. - Представляешь, Петров с третьего этажа своей жене…

Дальше Денис слушал обрывки. Кто-то кого-то на ком-то поймал. Кто-то подписался на новый сериал. Кто-то вложил деньги в крипту и теперь «на коне». Говорили они быстро, громко, перебивая друг друга. Денису казалось, что они разговаривают на мертвом, давно забытом языке. Он попытался вставить слово о недавнем концерте, на который он ходил, но его голос просто потонул, растворился в общем шуме, как капля в море. Его никто не услышал.

Внезапно один из компании, лысоватый парень с мокрым лбом, рассказал анекдот. Денис не расслышал сюжета, но все вокруг - и Коля, и незнакомые девушки, и тот самый парень с криптой - грохнули хохотом. Они смеялись искренне, запрокидывая головы, хлопая друг друга по спинам.

Денис понял, что его лицо застыло безучастно. Он смотрел на них и не чувствовал ничего, кроме легкого любопытства зоолога. Он не просто не понял шутки. Он забыл, как это - смеяться вот так, по-настоящему. Ему стало зябко. В этом душном, прокуренном аду ему стало физически холодно.

Николай, наконец, заметил его отсутствующий взгляд.

- Дэн! - он подошел ближе, положил тяжелую руку на плечо. - Ты чего такой кислый? Расслабься! Выпей еще! Вон, смотри, какие девочки! - Он кивнул в сторону танцпола.

Денис посмотрел на друга. На его мокрые волосы, прилипшие ко лбу, на его счастливую, пьяную улыбку, на его живые, блестящие глаза. Они стояли в полуметре друг от друга, но между ними была стеклянная стена. Толстая, звуконепроницаемая стена аквариума. Денис был по одну сторону, наблюдая за чужой, бурной жизнью. Колян - по другую, даже не подозревая, что за ним наблюдают.

- Колян, - Денис наклонился к самому уху друга, чтобы тот услышал. - Я, наверное, пойду. Что-то мне нехорошо.

Коля отшатнулся, посмотрел на него с искренним разочарованием и досадой. Махнул рукой.

- Вечно ты со своим настроением! Давай, дуй!

Это было даже не обидно. Это было закономерно.

Денис, не прощаясь больше ни с кем, просто пошел к выходу. Он лавировал между танцующими телами, прошел мимо бара, где разлитое на пол пиво противно чавкнуло под ногами, и толкнул тяжелую дверь.

Улица встретила его оглушительной тишиной и прохладой. Это была не просто тишина, это был удар по голове. Музыка в клубе била по ушам, но ее отсутствие сейчас било по сознанию. Холодный воздух обжег горло и легкие, вырывая остатки спертой духоты. В ушах звенело.

Он прошел несколько шагов от входа, остановился, глубоко вздохнул. Ночное небо над городом было чистым, звездным. Тишина звенела, переливаясь этим светом. Она была плотной, живой и невероятно родной.

Проходя мимо мусорного бака, Денис поднял к глазам недопитую, все еще холодную банку пива. Постоял секунду, глядя на нее, а потом аккуратно, почти бережно, поставил ее сверху на груду пакетов, чтобы тот, кто будет рыться в помойке, мог легко ее найти. Этот маленький жест - единственное теплое, человеческое действие за весь вечер.

Он пошел к метро. В ушах все еще стоял звон, но это был уже не звон боли, а звон свободы. Он не вернулся в тот мир, который когда-то считал своим. Он просто зашел в гости, постоял в углу и ушел. Навсегда. Тишина вокруг была не пустотой. Она была его единственным настоящим, верным другом, который всегда ждал его за порогом этой шумной, чужой жизни.